Wenn

22.07.13, Понедельник

      Бывают такие дни, когда ты просыпаешься, и уже с самого утра тебе хочется сдохнуть. И ладно, если происходит какая-нибудь хуйня типа неприятная пора в жизни, и всё такое – на это можно забить и спокойно страдать хернёй дальше. Но как, блять, забить на просто       адскую       невыносимую       головную боль?       Когда первое, чего тебе с утра хочется, это отпилить себе нахуй всё, что выше шеи, и выбросить в окно. С у к а, как же омерзительно жить..       Просыпаться от подобных ощущений – это последнее, что бы я хотел делать в жизни. Со мной многое случалось, я пережил много всего, в частности неприятного, и потому я и считал: на многое можно забить и спокойно делать свои дела дальше. Но не ебучие головные боли..       Оставалось лишь надеяться, что наша новая квартира будет на нижних этажах – а то в такие моменты на меня часто накатывало желание пойти и спрыгнуть с крыши. Раньше мы жили в двухэтажном доме. Чтобы упасть со второго этажа и умереть, надо сильно постараться. Теперь же, когда мы переедем.. Мне как будто дают шанс закончить это раз и навсегда.       Нужно было измерить давление. Невролог говорил следить за ним даже (особенно, кхм) в такие моменты, потому что вдруг это может быть связано, да? Хотя как будто это бред ебаный. Если бы это были проблемы с давлением, оно бы случалось чаще? Хотя я бы уже всколупнулся, если бы оно случалось чаще. И так невозможно, а происходи они ещё чаще..       Самым херовым в происходящем было то, что всякий раз, когда у меня начиналась эта тема – собственно, приступы, – я начинал психовать и нервничать, и, возможно, это работало не совсем так, но как будто от этого боль только усиливалась. Ненавижу себя за такие приколы.. Но сегодня хотя бы блевать не хочется. Хотя ещё не вечер, и рано радоваться, но я хотя бы понадеюсь, что до этого не дойдёт.       Я старался не сопеть и дышать как можно тише. Я и обычно себе такого не позволял – гордость и стыд мне были не чужды, всё-таки. А сейчас тут был человек, и хотя он спал, я не думал, что ему будет приятно проснуться от таких звуков над ухом. Скоро будет подъём, Артём уйдёт из комнаты, и там уже, как останусь один, я буду делать, что хочу. Сопеть, стонать, плакать.. Чего душа пожелает. И уснуть бы, но я только что проснулся. Сейчас даже алкоголь не поможет. Спасибо, мама, что привезла его, ещё и так вовремя.. Как будто знала. Будем надеяться, в том чае высокая концентрация алкашки. Алкоголь действовал на меня усыпляюще, и при нужных дозах я мог хоть сутки проспать. И не важно, что со мной – голова раскалывается или ломка, такая же адская и злоебучая. Главное – напиться, остальное пройдёт после пробуждения. Потом, правда, выворачивает пиздец, но лучше проблеваться разок, чем терпеть такое.       И хотя сейчас пить смысла не было – опять же, я только что проснулся, надо подождать хотя бы пару часов, – я всё равно решил напиться уже сейчас. Начнём насыщать организм этанолом..       Медленно, очень медленно, сев, я полез в рюкзак. Стоило ещё принести из ванной таз, но я боялся, что не встану. А если встану, то не дойду. И даже по стене не проберёшься. Но попробовать можно. Жаль только, что его тут поставить негде из-за тумбочки. Но можно перелечь головой в сторону двери.. Да, сделаем так. Артём не разозлится, я надеюсь? Просто тазик был предназначен для стирки, и как будто грубо в него блевать. Но мне реально хуёво. И будет вообще не круто, если меня вырвет прямо на пол. Туалет недалеко, конечно, но резко подскакивать я и так не могу, а сегодня я рискую умереть после такого. А спать в ванной я тоже не хочу. Простите мне мои слабости.       По стенке добравшись до ванной и кое-как сев на пол, я достал из-под "ванной" таз и так же медленно-аккуратно, опираясь на ближайшие предметы мебели или на стены при отсутствии первых, вернулся к своей кровати. Пристроив тазик, я переложил подушку на другую сторону и сел. Прислушиваться к ощущениям смысла не было – я и так отлично понимал, что мне хуёво, – но хотелось осознать это всё ещё раз. Подготовиться к очередному дню, когда я только и буду делать, что лежать, терпеть дикую боль, пытаться не разрыдаться и проклинать всё живое, спрашивая, за что мне это. Если и есть в этом мире справедливость или карма, я просто не представляю, какие охуенные вещи ждут меня в будущем в награду за всю эту боль.       По шороху со стороны кровати Артёма стало понятно, что уже полседьмого – он всегда просыпался ближе к этому времени, и вряд ли сегодня было исключением. Но хотя бы можно выяснить, сколько время, и даже за телефоном лезть не надо. Куда я вообще его дел..? Я, кажется, его вообще не доставал? Ну, тогда он точно где-то здесь, в районе кровати. Похуй. Всё равно сегодня я отсюда не выйду, так что не украдут.       – Ты живой? – вдруг послышался голос Артёма. – Чё случилось?       Я лежал к нему спиной, а потому было хорошим вопросом – как он понял, что что-то не так. Хотя учитывая, что я перелёг, и у кровати стоит таз.. Как будто можно догадаться.       – Голова болит.       На самом деле, я сейчас сдохну, но это так. Нечего грузить человека своими недопроблемами.       – Сходи к врачу.       Спасибо за совет, парень, а то я сам не догадался. И чё они мне там скажут или дадут, ты думаешь? Анальгин? Ношпу? Ибупрофен? Да, отлично.       – Они мне не помогут.       – М. Пойдёшь на завтрак?       Я и до туалета сейчас не дойду, если меня тошнить начнёт, а до столовой и подавно.       – Там всё равно херня одна.       – Ну да, – согласился Артём. – Дать тебе что-нибудь? Может, у тебя от голода голова болит?       Да если бы. Если бы это было связано, я бы прямо сейчас пошёл по комнатам просить еды или сам бы что-нибудь у кого-нибудь украл, лишь бы поесть. Но это не так работает.       – Нет, спасибо.       – Есть шоколад, – до меня продолжали доёбываться.       – Не надо ничего, – остановил его я с трудом сдерживаясь от грубости. Он может просто завалить свою ебучку, пожалуйста..?       – Как знаешь.       Я слышал, как он уходил, очевидно в ванную, как потом закрывал дверь в комнату, как вернулся сюда и, судя по звукам, начал заправлять кровать и одеваться. Хотя обычно Артём вёл себя тихо, сейчас даже простые шорохи казались мне очень громкими и били по ушам. Может, достать наушники и хотя бы просто ими уши заткнуть? Музыку включать не надо, а вот просто для заглушки звуков. Скоро же ещё и музыка играть начнёт..       – Может тебе беруши дать? – заметив, что я делаю, спросил Артём.       – А у тебя есть? – нахмурился я.       – Да. Брал на случай храпа или пиздящих соседей. Но как видишь, ни того, ни другого здесь нет. Сейчас, сполосну их.       Мигом отыскав их в кармане рюкзака, он унёсся в ванную, а я остался сидеть. Десять раз ложиться и вставать не следовало, так что.. Подождём Артёма. Пока можно найти телефон, кстати. Чтобы был под рукой на случай, если я буду умирать, можно будет быстро написать матери, что мои вещи, в целом, может выкидывать, а не перевозить на новую хату.       – Я их вытер, – вернувшись, Артём протянул мне две берушинки. – Не мокрые.       – Спасибо..       Это было мега мило с его стороны. И догадаться, что я хочу ничего не слышать, и предложить свои беруши, и сходить помыть их, и даже протереть.. Не дохуя ли внимания мне? Я не заслужил его..       – Бля, как же тебе хуёво, – оглядев меня, отметил Артём. – Окно попросить открыть, чтобы проветрить немного?       Он ещё и с вожатыми собирается разговаривать ради меня?       – Нет, спасибо..       – Ну если что, говори.       – Спасибо, – повторил я, после чего наконец заткнул уши.       Сегодня был понедельник, так что просыпались все под Дмитрия Билана. Мне, в целом, было похуй, из-за закрытой двери звуки из коридора казались не такими уж и громкими, плюс беруши.. Но что-то всё равно доносилось. Так, я отлично услышал, как сюда зашёл некий вожатый.       – Что с ним? – это была Женечка.       – Он умирает. Голова у него болит, – решил всё же нормально объяснить Артём. – Из-за погоды, наверное.       – Он ходил к врачу?       – Сказал, что ему не поможет.       Нет у ваших врачей препаратов, которые могли бы мне помочь. Были бы – я бы им руки расцеловал. Но увы..       К счастью, Женя не стала доёбываться до меня, и после этого разговора просто ушла.       Я всё не оставлял надежды уснуть, но мало того, что мне было плохо (теперь ещё и вдвойне – из-за приступа и алкоголя), так ещё и приходилось лежать на боку и у самого края. Это по сути неудобно, но надо – потому что вдруг тебя вырвет во сне? Запачкаешь подушку и кровать, не дай бог ещё во рту останется. Это для любителей поспать на спине, м.. Мать однажды так проебалась – напилась и легла спать. На спине. Ладно, я мимо проходил, когда её затошнило, а если бы нет? Жил бы уже у дяди Отто..       К своему же великому сожалению я не умел вызывать у себя рвотный рефлекс. Это состояние преследовало меня всю жизнь, и никогда – блять, ни разу, – у меня не получалось проблеваться намеренно. Однако раз за разом я не оставлял надежды и попыток. Сегодняшний день не собирался становиться исключением, но конечно, пока Артём здесь, я даже думать об этом не собирался. Но когда Артём уйдёт, я обязательно попробую.       Наконец, сквозь наушники я услышал тихий хлопок двери. Убедившись, что я и правда один, и теперь у меня есть минут десять-пятнадцать, я сел в кровати, но очень долго не двигался с места, привыкая к вертикальному положению. Хотя, вообще-то, следовало бы поторопиться. Артём может вернуться очень быстро, если в столовой дали какую-нибудь хуйню. А там скорее всего хуйня, потому что на завтраки не дают ничего хорошего никогда..       При мыслях о еде мозг, видимо, решил, что пора уже что-то делать с желудком. Но так как именно этого я и ждал (и на это же надеялся), мне было уже почти даже не сложно подняться и дойти до туалета. Хорошо, когда расстояние такое маленькое, а не надо половину дома пробегать, например. Или десять метров бежать по коридору..       Отплевавшись, я отошёл к раковине. Рассматривать себя в зеркале я не хотел – ничего хорошего я там не увижу, не надо расстраивать себя ещё больше, – но надо было почистить зубы. Лучше мне не стало, но это мерзотное ощущение во рту.. Нужно было что-то сделать. Хотя бы постараться.       Когда я вышел из ванной, Артём уже был в комнате. И учитывая, что пришёл он явно не во время того, как я чистил зубы (я бы услышал), я всё-таки спалился. Ладно, боже. Чё он, никогда блюющих людей не видел и не слышал? Ничего страшного не произошло.

******

      К моему удивлению, мне всё-таки удалось уснуть. Хотя это был и не сон, а больше дрёма, но это в любом случае было лучше, чем пребывать в таком сознании.       Когда я проснулся, в комнате было тихо и по-прежнему прохладно. Видимо, входная дверь была так же открыта? Артёма в комнате не было, и, проверив время, я решил, что, скорее, весь отряд сейчас на обеде. Потому и так тихо, даже при открытой двери. Ну что ж. Мне по-прежнему плохо, времени до вечера так же чуть больше, чем дохера, нормального и сильного алкоголя как нет, так и не предвидится. Однако, здравствуйте.       Как уснуть, если это будет уже третий раз за день, при том, что на часах только час двадцать? И при том, что ты, по ощущениям, уже на неделю вперёд выспался?       Отодвинувшись ближе к стене и отвернувшись к ней же, я устроился поудобнее и закрыл глаза. Вот дома бы точно получилось уснуть. Дома и алкашки полно, но, наверное, большую роль сыграло бы то, что это дом. Твоя комната, которую ты обустроил максимально под себя, в которой тебе уютно и прикольно. Твоя кайфовая кровать. Твой кайфовый матрас, уже промятый под все твои любимые позы. Плохо быть комнатным растением, конечно..       Вскоре послышался хлопок двери – в комнату кто-то зашёл. Ну, как "кто-то". Как будто сюда много кто заходит. Да и шаги точно принадлежали Артёму – в такой тяжёлой обуви только мы вдвоём и ходили, два долбоёба.       – Ты так и спишь? – подойдя сюда, спросил он. Голос раздавался прямо у меня над ухом, так что было понятно, что он стоит тут, и, кажется, аж склонившись ко мне.       – Сейчас – нет.       – Обедать будешь? – отойдя, спросил Артём.       – Он уже закончился.       – Я принёс, – послышался негромкий стук – похоже, что-то поставили на тумбочку.       Пришлось разворачиваться лицом к комнате обратно – чтобы увидеть, что тут происходит. Ну, всё было просто: Артём принёс мне обед.       Артём принёс мне обед, блять.       На самом деле, я уже видел такое: так носили еду людям в изоляторе, но я не знал, что и обычным проёбщикам могут принести. И я бы в жизни не подумал, что Артём додумается до этого. И принесёт мне. Ещё и три стакана чая.       – Спасибо, – немало так охуев, протянул я.       Он издевается, что ли? Зачем он это сделал? Хотя, наверное, ему вожатые сказали. Да, скорее всего, так всё и было. Они же знают, что мне плохо. И это как бы их обязанность – следить за мной..       – Точно не хочешь к врачу сходить? – усевшись к себе, спросил Артём. Доебался же, блять, со своими врачами..       Я медленно сел и какое-то время не двигался, прислушиваясь к ощущениям. Хуже от движений не стало, так что можно было и посидеть. Получится ли поесть? Стоит ли вообще это делать, учитывая, что меня тошнит? Но вообще, я бы не отказался.. Еда выглядела хорошо.       – У тебя все глаза красные, – Артём хмуро меня разглядывал, – пиздец просто.       – Пройдёт, – отмахнулся я, пересаживаясь ближе к тумбочке.       – Ты с утра так валяешься, – продолжал беспокоиться Артём. – Чё не так? Давление?       – Эм. Неврологическое расстройство. Небольшое. Завтра пройдёт.       Это всегда длилось сутки. Редко – слава богу, – бывало такое, что проходило два дня, один раз – даже три.. Но классикой был ровно один день.       – Хуёво тебе, – хмыкнул Артём. – Не умирай.       Было стрёмно и непривычно есть так – мало того, что в комнате, ещё и когда кто-то сидит прямо перед тобой. В столовой Артём сидел слева и сам ел, так что ему было не до наблюдений за мной, а сейчас? Я в принципе не любил, когда на меня таращатся, тем более, когда я занят, тем более, чем-то таким. Но Артёму настолько интересно? Как я ем или как выгляжу? Впрочем, в любом случае отвернись, пожалуйся..       В ванную пришлось идти по стенке, временами по мебели – я до сих пор не мог нормально ходить. Стоять приходилось тоже оперевшись о стенку, потому что только так я не падал, и не было вероятности, что я упаду и разъебу себе голову о край ванны или кафель. Пока я чистил зубы, была возможность порассматривать себя в зеркале. Я, конечно, мало что там не видел, но теперь уже отвернуться не получилось бы. Просто пришлось. А глаза у меня реально были красные. С бледнотой, которая обычно наступала при приступах, смотрелось особенно охуенно. Ещё и с проступившими мешками под глазами и посиневшими шрамами. Ну красавец?       Артём ушёл – видимо, отнести посуду обратно в столовую, так что комната пустовала, когда я вернулся. Зато Артём оставил здесь все свои ножи. Всего два, да, но рассмотреть их всё равно было интересно. Нашлось что-то не чёрное – один из двух ножей был перламутровым. Второй же да, был чёрным. Интересно, Артём всегда при таком вооружении ходит? Нахера ему два ножа, блять. Ещё и в детском лагере. Больной мудак..       Но перламутровый нож был реально классным. Мне даже захотелось украсть его, но во-первых, в первую очередь заподозрят меня, во-вторых, это вещи Артёма. Я не могу просто их взять. А зафотать могу. Без понятия, зачем мне фотография его ножей, но для коллекции пусть будет. Допустим, это что-то вроде досье на персонажа. Нужны графические материалы.       Закончив, я вернулся на свою кровать и осмотрел комнату. Сейчас всё вокруг казалось таким другим. Было даже ощущение – совсем немного, – будто мои прежние таблетки начали действовать, и вот, ты уже совсем другими глазами на мир смотришь. И ты сразу радостный, и всё, что ты ни увидишь, тебя радует. Банально – асфальт, даже ему ты рад и счастлив, что он существует в этом мире. И голова у тебя не болит, и вообще всё хорошо. Лежишь себе на полу, смотришь в потолок, и ты самый счастливый человек на Земле. Стены, правда, падают, но когда просекаешь, что это всё не правда, даже забавно становится. Упадут и упадут. Придавят и придавят. Это всё не правда, этого нет, но как же хорошо.. А сейчас что? И нахуй так жить, спрашивается?       Шаги я услышал ещё когда Артём поднимался по лестнице на этаж. Дверь оставили открытой, так что ничего удивительного в этом не было – здесь всегда было хорошо слышно, что происходит в коридоре и дальше. Тем более, у меня, похоже, ещё и слух со зрением обострились? Чего мне не хватало, конечно, по жизни.       – Точно шоколад не хочешь? – уже с самого входа спросил Артём. Интересной деталью было то, что его голос уши мне не резал. Ну, он и говорил тише, чем обычно. Приятно, что он так себя ведёт. Еду таскает, наливает побольше чая, тише говорит. Это всё ещё потому что мы с Сашей – единственные, кого он считает за адекватных? Просто как будто уже перебор..       – Там коньяк в составе, – продолжал Артём, и вдруг выругался. – Блять.. Точно.       Артём торопливо прошёл в комнату и, завалившись на кровать, достал свой рюкзак. Затем он принялся увлеченно там копаться, пытаясь достать что-то с самого дна..       Мне было тяжело, так что я закрыл глаза       – Бабушка говорила, что надо пить по рюмочке в день – и минус все болезни. Особенно с сосудами головы.       Я не понял, к чему он, но вдруг начал раздаваться странный булькающий звук. Такой возникал, если начать вертеть в руках неоткупоренную бутылку алкашки. Когда воздуха в ней мало, и он с забавным бульканьем перекатывается из горлышка в бутылку и обратно. Но откуда, блять..?       Со временем этот звук стал раздаваться ближе – будто Артём опять подошёл прямо сюда, и вертел эту бутылку прямо над моей головой. И уже в который раз мне пришлось открывать глаза и проверять, что же там такое.       И да, у Артёма была целая бутылка коньяка. Пиздец.       Под моим взглядом Артём рассмеялся.       – Этот звук мёртвого воскресит, да? Садись давай. Выпьешь и сразу полегчает.       Хотелось поспорить. Во-первых, я только что поел, то есть, всасывание алкоголя будет не таким быстрым, и вряд ли будет иметь должный эффект. Во-вторых, он чё, издевается? Ладно, коктейль выпить немного. Но коньяк бухать? Мы в детском лагере, дебил, блять?       Но Артём уже, похоже, твёрдо решил, что мы будем пить, а потому даже сам взял мою кружку, и принялся вскрывать бутылку.       Коньяк назывался "Бисквит", и я даже хихикнул про себя. Так звали нашего кота по одной из версий. Мать звала его Тыковкой, например, но официально он именовался Тыквенный Бисквит. Собственно, я потому и называл его Бисквит. Мне казалось это более логичной темой – он же был как тесто на цвет? И совсем не так тыква. Но мать почему-то звала его именно так..       – Где ты его взял? – спросил я.       – Купил? – фыркнул Артём. – Что за удивление?       Ну как минимум, братик, тебе нет восемнадцати. Отсюда удивление. Как максимум: почему ты пьёшь такое, а не сангрию за сто рублей?       – Выглядит дорого.       – Это дорого, – подтвердил Артём. – Но не думай, что я какая-то мразь.       Ну, по каким-то причинам я и правда не воспринимал, что Артём может вести себя как законопослушный гражданин. Хотя законопослушные граждане не покупают себе алкашку до совершеннолетия.. И почему, в таком случае, Артём не может купить себе телефон? Деньги у него имеются, очевидно, но почему он ходит без телефона?       – Сколько тебе надо? Там же дозировка какая-то есть.       – От восьмидесяти до ста.       Артём недоумённо моргнул, замерев.       – Ага. Предположим, что я понимаю, сколько это.       Ага. Зачем тогда спрашивал, гений?       Артём вручил мне мою кружку, и следом взял свою. Я, сперва подышав над кружкой, осторожно отпил. "Бисквит" оказался на удивление приятным, и его даже заедать не хотелось. Удивительно. Надо будет узнать, где Артём его взял, или рассказать матери, что такое вот чудесное пойло существует. Пусть тоже прикупит..       – Ну как оно? – тоже отпив, спросил Артём. Ждёт хвалебных отзывов?       – Охуенно.       – Шоколад? – ещё раз предложил Артём.       – У меня свой есть.       Но спасибо, что напомнил.

******

      Проснулся я от того, что меня резко рванули вперёд. И сперва я не мог понять, что происходит, но быстро до меня дошло. Меня снова вырвало, а дёргали меня вперёд, чтобы всё выходящее сразу шло в таз на полу, а не на кровать или ещё куда. Всё-таки, хорошо, что его не убрали..       – Отличное решение засыпать на спине, когда знаешь, что тебя может вырвать, – услышал я голос откуда-то сверху. Конечно, давайте, ещё подъёбок мне не хватало..       Сплюнув, я поднял голову. Подняться в целом, правда, не вышло, потому что тут же пошла вторая волна..       Когда всё закончилось, я вернулся обратно на кровать и осмотрелся. За окном уже было темно, в комнате из-за выключенного света было тоже, а с улицы доносилась приглушённая музыка. Дискотека же сегодня, да? Ну, хоть кто-то веселится.       Артём стоял рядом – очевидно, это он меня и одёрнул. Хотя кто ещё мог это быть? Глупый вопрос..       – Спасибо, – хмыкнул я, отворачиваясь. Сил не было на него смотреть. Почему это вообще происходит, и парень, который мне нравится, должен на такого меня смотреть.. Позорище, блять.       – Да не за что, – почему-то очень довольно сказал он, потом осёкся и заговорил уже тише. – Тебе всё ещё плохо?       Я прислушался к ощущениям и с величайшей радостью заметил, что помимо дрянного послевкусия во рту меня больше ничего не волнует. Ну, разве что желудок побаливал и глотку рвало, но разве это может сравниться с тем, что было раньше? Да ни в жизнь.       – Нет. Сейчас всё нормально.       – Ну, за тебя тогда, – Артём взял с тумбочки кружку, после чего отпил. Только не говорите, что он всё это время бухал? Сейчас уже вечер, он что, с самого обеда так и сидит? Пиздец.       Мне пришлось отойти в ванную. Снова почистить зубы, помыть за собой бедный тазик.. Какой же ебаный день. Но я, по крайней мере, справился. Задание "Дожить до вечера" выполнено, и даже неплохо? Теперь бы ещё на ночь себе занятие придумать, и будет вообще хорошо.       Судя по тому, что я мог передвигаться самостоятельно, и даже на лицо похорошел, я восстановился если не полностью, то почти. Отлично. Может, выйти на улицу свежим воздухом подышать? Но у меня правда было настроение на это. А если это поможет проветриться, насытит кровь кислородом, то вообще балдёж же, да? Пожалуй, да. Этим и займусь, как закончу.       – Ты так забавно задёргался, – только я вернулся в комнату, начал Артём.       – Ага.       Мне не хотелось говорить о подобном. Меня вырвало при человеке, более того, я чуть не захлебнулся собственной рвотой и умер. А Артёму "забавно". Ну пиздец, спасибо.       – У меня с отцом такое было, – вдруг выдал Артём, и я неловко отвернулся. Я и забыл, что у него батя алкаш. Но это объясняет, конечно, почему для него такие темы из серии естественных, судя по непринуждённости, с которой он говорит.       – У него это вообще обычное дело – нажраться как сука и лечь спать, – продолжал Артём. – Пиздец.       А мне вот было не смешно, когда у моей матери была похожая ситуация. Хотя у нас, видимо, слишком разное отношение к родителям. Был бы я совершеннолетним, я бы так не переживал. Получить всё её имущество – не такая уж и плохая перспектива. Хотя я боялся ёбки с бумагами, но зато потом.. О, как бы я зажил. Но я бы в любом случае не хотел этого. Артём, наверное, смотрит на ситуацию в корне по-другому. Ну, если для него смерть отца будет означать конец насилия, то как бы оно и понятно.. И, наверное, у него есть адекватные родственники где-то поблизости? Ему не придётся, как мне, уезжать хуй пойми куда и насколько, чтобы дорасти до совершеннолетия. Артём может годик посидеть у какой-нибудь тёти – и всё. Кайфуй дальше всю жизнь. Так же работает, да, когда у тебя умирают родители?       – Я сам не всегда пью правильно и в меру, – задумался Артём, – но не настолько же нажираться, чтобы уснуть и не проснуться, когда начнёт выворачивать?       И, видимо, застремавшись, он пояснил:       – К тебе это сейчас не относится. К отцу, ну, и к другим. Многие так делают, наверное.       – Моя мать, – хмыкнул я. Было видно, что Артём сомневается в сказанном, так что хотелось его поддержать. – Редко, правда. Такое вообще один раз было всего. Но было, факт.       Артём понимающе покачал головой, наливая себе ещё.       – Классно, да? Выходишь на кухню водички попить, слышишь какой-то странный кашель.       Да.. Так вот случайно мимо проходишь, а потом отстирываешь постельное белье и с пола всё стираешь, пока мать не проснулась и не поняла, что случилось. И охуенно потом, когда на утро она интересуется: "Я нормально себя вела?". Пиздец, блять. Или как когда она напилась и упала, уебавшись головой о угол. Я думал, я сдохну нахуй от испуга. Но слава богу, всё обошлось. И мать больше никогда так не напивалась. Не то чтобы я хотел, чтобы ей было стыдно передо мной. Но хотелось верить, что это одна из причин, по которой она хоть немного переосмысливает своё поведение и старается себя контролировать. Не знаю, я просто не хотел бы, чтобы мой ребёнок находил меня на полу, пьяным в сопли. Но, может, у матери другие взгляды на жизнь. Я её ни в чём не виню.       Охуев от воспоминаний, я пододвинул Артёму свою кружку. Он без лишних слов налил мне ещё немного.       – У тебя не было такого, что сомневаешься, переворачивать или нет?       Я посмотрел на Артёма. Хотелось снова назвать его дебилом, но.. Как будто и его винить ни в чём нельзя.       – Я как-то не горю желанием отправиться к родне, – хмыкнул я. – Хотя у меня и мать нормальная. Относительно, конечно..       – А, ну да, – согласился он. – Давай, за родителей.       Тихо чокнувшись о мою кружку, он залпом осушил кружку. Ну, в его защиту можно сказать, что наливал он по чуть-чуть. Стопочку, просто в кружку. Уж извините, что другой посуды тут нет.       Выпив, я обозначил:       – Пойду прогуляюсь.       – Ты серьёзно? – фыркнул Артём. – Да куда ты..?       Я обувался, никого не слушая. Я хочу гулять, я иду гулять. В кои-то веки мне хотелось произвольно покинуть помещение, в котором я обитаю. Такое нельзя упускать.       – Господи..       Прорычав, Артём сполз с кровати и принялся обуваться. Заметив, что он делает, я аж замер.       – Чё ты делаешь?       – Обуваюсь. Ты же не собрался идти один?       – Вообще-то, собирался.       – Ну уже поздно, – обозначил Артём. – Я натянул ботиночки.       – Господи, – вздохнул я. – Но ладно. Как хочешь.       – Хе-хе, – смешно протянул Артём. – Пойдём по аллее любви или аллее дружбы?       – Что? – не понял я.       – А ты не шаришь? – удивился Артём. – Что тропинка перед корпусом называется аллеей дружбы, а вторая – аллеей любви?       – Чё, ебать..?       – А, мы же с тобой не были на кругосветке-знакомстве с лагерем. Но короче, это так. Это факт.       – Что за хуйня, – фыркнул я.       Артём решил накинуть ещё:       – И есть тема, что кто пройдёт по этим аллеям, те станут друзьями или влюблёнными соответственно.       – Ага.       Я не стал обуваться нормально и полностью, зато Артём решил зашнуроваться нормально – почему мне пришлось его ждать.       – Можем пройти кругом, – хихикая, предложил Артём. И когда он встал – всё стало понятно.       – Ты пьяный, – заключил я.       Тот, уже после пары шагов запутавшись в своих ногах, жестом показал "чуть-чуть".       – Ты с обеда бухал?       – Не, постепенно догонялся по чуть-чуть. Всё хорошо. Я могу идти. Не придётся меня держать. И даже валяться со мной в пыли у дороги.       Да я бы, может, и полежал бы. Но не подумайте, это был бы не романтический жест. Друзья же тоже валяются в пыли у дороги? В этом нет ничего такого. А у меня просто было приподнятое настроение – это было обычным делом после приступов. Обычно я был эмоционально бедным бесчувственным сухариком – наркотики выжгли из меня всё живое, – но стоило мне какие-то двадцать четыре часа поумирать от боли – и вот я уже радуюсь тому, что просто ничего не чувствую. Когда и для кого это было бы поводом для радости? Но ей-богу. Проведите хотя бы сутки в такой вот ёбке от своей нервной системы, и день без боли будет для вас божью благодатью. Поэтому всегда после приступа я ловил пусть и кратковременный, но бафф на хорошее настроение и одухотворение. Оно вот и видно. Иду гулять. Согласен на поваляться в пыли. Что хотите мне предлагайте – я могу согласиться.