Wenn

23.07.13, Вторник

      С утра моя эйфория всё ещё была при мне, и от этого стало вдвойне прикольнее. Мало того, что мне было так хорошо, так ещё и так 'долго' хорошо. Ну охуенно же?       Как прикольно осознавать, что ты ещё способен на какие-то чувства, кто бы только знал. И в который раз мы для себя подтвердили, что без боли нет радости. Не подыхал бы я вчера, сегодня я был бы так рад? Нет. Хотя, наверное, любой нормальный человек предпочёл бы вообще ничего не чувствовать, чем проходить через такое, пусть даже редко.. Но и похуй, в общем-то. Слава богу, ни перед кем такой выбор не стоит.       Когда Артём задвигался, я выключил музыку и вытащил из одного уха наушник. Было стыдно это признавать, но я даже обрадовался, что он проснулся. Скучно тут без него, знаете ли..       С трудом разлепив глаза, он оглядел меня.       – Ты как?       – Нормально. Даже отлично. А ты?       Нельзя было сказать, что его вчера мощно разъебало, но я постараюсь. Его вчера разъебало. В пыли мы не валялись, конечно, но кое-как преодолели расстояние до столовой, и кое-как потом вернулись. Как Артём поднимался по лестнице на третий этаж заслуживает отдельного рассказа. И как он усиленно старался не спалиться перед женщиной на ресепшене. Слава богу, из-за того, что этот дебил беспрерывно хихикали с собственной неуклюжести, нас можно было принять за просто дурачков каких-то. Ну те самые школьники, которые хихикают в коридоре, ты к ним подходишь, а там слово "пися" на стене. Думаю, такая аура у нас вчера была. Ну, у Артёма. Я-то был трезв, как стёклышко. Но он отыгрывал за нас двоих.       – Так себе. Вот бы кто-нибудь мне сейчас плеснул в кружечку холодной минералки..       Намёк был понят – я быстро полез за кровать, чтобы достать то самое.       – Спасибо, брат, – усевшись, Артём жадно схватился за кружку.       А я смотрел на него, вспоминал вчерашний день и думал. Безусловно, спасибо ему за всё. От обеда и чая, и до того, что пошёл со мной вечером гулять. Но я просто не мог поверить, что всё это было взаправду. Поймите меня правильно, но нахуя Артёму нужно было всё это делать? Зачем он со мной.. Блять, возится, якшается, заигрывает, я не знаю? Что это такое? Может, он как-то догадался, что нравится мне, и теперь так издевается? Но где я мог попасться.. Но и не может же он вести себя так просто потому что, не знаю.. Я ему нравлюсь? Даже если не романтично, то по-дружески. Но не может же такого быть? Артём не такой человек. Я же так хорошо его знаю, да..       Просто это тешило меня, и мне это не нравилось. Артёму не стоит так себя вести со мной. Не говорю, что я влюблюсь в него ещё сильнее, или разноюсь, как пуся, или решу, что он тоже в меня влюблён, и на радостях натворю что-нибудь не то.. Но просто зачем? Зачем вести себя так, даже если это просто какой-то дружеский жест? Ему самому с себя не противно? То он весь такой из себя "Эти мрази доебали своим двуличием", то сам ведёт себя вот так.       А я ведь честно и ответственно собирался не думать о нём. Понятное дело, пока мы живём в одной комнате это затруднительно, но когда бы мы разъехались? Дома, один, да под присмотром любимой мамы я бы быстро перестал думать о всякой запрещёнке. Никаких мне парней, никаких вот этих вот. И всё со мной будет хорошо, я не подведу семью и не окажусь разочарованием для любимой мамы и дяди Отто. Но блять, можно он не будет вести себя так, и подавать мне лишние поводы для нехороших мыслей? Чем их больше, тем сложнее мне будет потом..       Напившись, Артём громко выдохнул и отставил кружку.       – Ещё вчера порадоваться хотел, – видимо, вспомнив что-то важное, быстро проговорил он, – но ты себя хуёво чувствовал. Последняя неделя же началась.       Да, счастье-то какое..       – В следующий понедельник уже все будем по домам, – продолжал радоваться Артём. – Охуенно же?       – Ага, – еле успел отозваться я.       – Как там ваш переезд, кстати? – вдруг вспомнил Артём.       – Мать уже перевезла вещи, – сказал я и, вспомнив о родительнице, потянулся за телефоном. – Даже в школу документы отдала сама.       – И что, где? – после небольшой паузы спросил Артём. Ещё помнит разговор насчёт татуировки..?       – Понятия не имею. Она не запомнила ни адрес, ни номер школы.       И можно было просто спросить – скорее всего, сейчас она сможет ответить. Но.. Возможно, я и сам не хотел этого знать. Нечего себя тешить. Давать себе надежду или какую-нибудь ещё там хуйню.. Ни к чему.       – Так.. – растерянно протянул Артём. – Спроси? Не?       – Не думаю, что она ответит.       Не палевно же..? Артём не решит, что я пытаюсь слиться с той темы сс татуировкой? Я не против, но просто..       Слава богу, Артём сам решил сменить тему:       – А она у тебя по-русски вообще не разговаривает?       Ещё и на безобидную. Замечательно.       – Бытовые фразы знает.       "Здравствуйте", "Пакет не нужен", "Спасибо", "До свидания". Это для магазинов – где мать чаще всего бывает. Ещё она может выговорить "Простите, я не говорю по-русски" – это уже для прохожих, если вдруг до неё доебутся на улице. Хотя сейчас стоило задуматься над этим. Странно же, жить в стране семнадцать лет, но так и не выучить язык? Все же пишут в интернетах, что "переедь в другую страну, и через три года будешь свободно говорить на местном языке". Но что-то моя мать не справилась.. Хотя, может, если бы она постоянно общалась с людьми, у неё бы получилось? Но она тоже затворница ещё та. Яблоко от яблони.. Осинка от апельсинки, или наоборот там было.. Хотя со своими подругами она же как-то объясняется? И даже без меня. Раньше она часто и всегда звала меня сидеть с ними, но последние несколько лет надобность в этом пропала.. Хм. Видимо, какое-то обучение всё же происходит? Ну да похуй. Будем поддерживать ту версию, где моя мать в русском ничего не смыслит.       – А чё не училась?       – Не знаю. Видимо, не надо было?       – Как это – не надо, – фыркнул Артём. – Она же здесь живёт. Она что, ни с кем не общается?       – У неё есть подруги. С ними, видимо, есть некоторый уровень понимания? И хватает.       – Хуйня какая-то.       – Ещё есть я. Для связей с общественностью.       – Ну охуеть. А к врачам не она тебя водит, а ты её? А если ей к гинекологу понадобится?       А нахуй ты думаешь о моей маме в контексте, что ей может понадобиться к гинекологу..?       – Переводчики существуют, – напомнил я. – Как-то обходилось без меня всегда, вроде бы?       – Ладно.. – протянул Артём. – А..? А чё это вчера было?       – Я же сказал, что неврологическое расстройство.       По крайней мере, медицина ни России, ни Германии не могла ничего мне предложить кроме вот этого тупорылого названия. Ладно, в России мне влепили диагноз "ВСД", но это типа заглушка. Когда не знаешь, что с человеком – просто ставь ему "ВСД". Дальше сам как-нибудь разберётся, что ему с этим делать.       – Саша просто сказала, что у Анфисы вчера тоже какая-то хрень была. Тоже весь день провалялась, и её тоже рвало.       Классно. И к чему это? Вчера, вроде, никаких перепадов в погоде не было. Не то чтобы я следил за этим, конечно..       Артём, тем временем, никак не собирался прекращать допрос:       – Часто с тобой такое вообще?       И вот что ему надо, я не понимаю? Он волнуется?       – Нет. Раз в полгода в лучшем случае. Может быть, два.       – И ничего нельзя с этим сделать?       Я отрицательно покачал головой. Можно, конечно, но не в таких условиях.       – И ты каждый раз вот так валяешься? – возмущённо спросил Артём. – Есть же какие-то таблетки, нет?       – Помогали бы ещё эти таблетки, – проворчал я. Самому было обидно, что эти боли никакими препаратами не купировались. Ну да, раньше был Скенан – вот он помогал. Всю жизнь его помнить буду. За всё хорошее и за всё плохое, так сказать..       – Поэтому ты бухаешь?       – Если я напьюсь, я усну. А это самый рабочий способ из возможных – проспать весь день.       Артём склонил голову, нахмурив брови. Что-то не понял.       – Но что, даже никакой обезбол закинуть нельзя?       – Это не помогает, – повторил я. – Раньше мне прописывали наркотики..       Артём с резко возросшим любопытством уставился на меня, и мне стало одновременно и стыдно, и хорошо. Стыдно за то, что это явно не та вещь, которую стоит разглашать, наверное? А хорошо потому, что у меня есть что-то интересное, что я могу рассказать. Более вероятно, я об этом пожалею, но не суть важно.       – Они сразу действовали. И вообще действовали. А все эти обычные таблетки. Так. Может, для успокоения себе их и можно выпить. Но что с ними, что без них – нихуя не меняется.       – Охуеть, – фыркнул Артём, и вдруг возмущённо воскликнул. – Ты сидел на наркоте?       – На наркотических обезболивающих, да. Но потом их запретили. Ну, конкретно те таблетки, которые принимал я. Новый рецепт мне не дали, и.. Вот.       Вот он я, сижу. Переживший наркотическую зависимость, выход из неё, черепно-мозговую травму, пусть и лёгкую, и ещё пару ударов по башке. Хы.       – Бля, – Артём нахмурился. – Тебя не ломало?       – Ломало.       – И что ты делал? Как выходил, в смысле?       – Долго. Тяжело. Сложно. По первой поре.. Спал?       Мать иногда наливала мне всякой крепкой хуйни, чтобы было легче.. Наверное, оттуда ноги и растут. У моего алкоголизма – точно, у её – отчасти.       – Потом, когда стало полегче, качался и нагонял школьную программу.       Всё просто. Вообще, физические нагрузки – самый заебись вариант, когда надо от чего-то отвлечься. Всем советую. Наотжиматься так, что даже поесть не сможешь – руки просто в макаронинки превратились. На следующий день всё болит, всё тело в ахуе, а ты через боль, превозмогая, делаешь всё то же самое. О, блять, были же времена..       – Сколько лет тебе было?       Если поначалу Артём отнёсся к таким подробностям обо мне как будто отрицательно, сейчас ему было меня жаль. Что ж, это успокаивало. Меня не клеймят наркоманом и не записывают в какие-то совсем уж маргинальные лица.       – Двенадцать, когда их запретили, четырнадцать, когда полностью оправился.       – Охуеть.. – протянул Артём.       Да. Мне тоже казалось, что это какой-то пиздец. Ещё я думал, что поэтому я сейчас такой. За время зависимости я растратил все свои эмоции, и сейчас уже просто не мог ничего испытать. Ни хорошего, ни отрицательного, осталось только такое, нейтральное. Типа удивления и презрения в крайних случаях. Ну, всего лишь предположение.       – Как тебе вообще их прописали? – продолжал ужасаться Артём. – Я могу понять, когда людям с низким давлением прописывают таблетки для понижения давления, но ребёнку наркоту выписать – это как будто пиздец?       – Это немного и мой проёб.       Мир должен знать правду. А то сколько у нас охуенных историй про врачей-пидорасов, которые гробят людей. Но то, что люди не слушали, что им говорят, не выполняли рекомендации или выполняли плохо, или дохуя времени откладывали на "Само пройдёт", никого не волнует.       – Мне их прописали не на постоянной основе, а чтобы принимать только когда вообще всё плохо.             Хотя, конечно, к врачу тоже есть ряд вопросов.. Артём правильно спросил: "Ребёнку наркоту выписать"? Ну пиздец, реально же.       – Но мне было похуй, а.. А потом всё. После них было так хорошо, что.. Только ими питаться и хотелось.       – А твоя мать чё..?       – Чё она, она же не знала, что я пью и зачем.       – Да как.. – возмущённо начал Артём. – Ну даже если она не могла прочитать бумажку эту, что, она не видела, что с тобой происходит?       Я сейчас на вызов органы опеки наговорю, но милый мой мальчик.. Мы с ней могли неделями не видеться, да, при этом живя в одном доме. Просто у нас настолько много места, что реально – при желании мы могли бы вообще не пересекаться.       – Так всё было хорошо. Что что-то не так мы поняли только когда препарат исчез.       Артём подпёр голову рукой, с разочарованием глядя на меня. "Чё ещё расскажешь? Ну давай, я жду".       – Мда, – но в конце концов, заключил он. – Помотала жизнь парня.             – Да ладно, – пробормотал я. – Меня даже в психушку не сдали. Или как называются эти.. Центры помощи наркозависимым? Где они как в концлагерях содержатся.       – Да-да-да, – посмеялся Артём, но в конце концов посерьёзнел. – Но сейчас ты же не угораешь уже?       – Сейчас вот что происходит, – я указал на себя, ссылаясь на вчерашний день. – Были бы препараты, мне бы с самого утра нормально было.       – А вообще? Принимаешь что-нибудь?       – Нет. Чему меня тот период жизни научил – это что никаких больше. Вот этих вот. Вот этих вот.       Я побил себя по локтю, имитируя инъекции чего-нибудь, и потом по лицу, имитируя закидывание чего бы то ни было. Скенан и правда подарил мне стойкую жизненную позицию касательно любых наркотиков. Отступать от неё я не собирался ни при каких условиях. Разве что реальное онкозаболевание.. Но и там я не ручался, что не выберу эвтаназию.       – А что с тобой случилось? Ну, почему тебе прописали наркотические анальгетики?       – Голова болит же.       – А.. Я думал, это началось после.       – М. Первопричина.       – А с этим ты родился или чёто случилось? А, ну ты говорил, тебя машина сбивала.       А вам какое дело вообще..? Такое стойкое желание разобраться, что со мной и почему? Но нахуя? Это ничего никому не даст.       – Не знаю, может, из-за этого, – но я решил не спорить. – Может, из-за матери – она только где-то на четвёртом месяце бухать перестала.       Артём вскинул брови, удивлённо на меня уставившись. Ну, наверное, странно, когда ты знаешь такие подробности о своих родителях? Но мать никогда не скрывала от меня такие подробности о себе. Наверное, это ещё из-за того, что я нежеланный и она меня как сына не воспринимает. Ну, полагается, что ты не будешь рассказывать своему ребёнку о таких вещах, если ты реально его любишь? Когда речь идёт о желанных детях, странных подробностей и нет – о таких начинают заботиться когда они ещё даже не зачаты. А про меня вообще случайно узнали, насколько я знаю? Ну, и такое бывает под луной, да.       – Ну, для сына женщины, которая бухала половину срока, ты, вроде, адекватный.       Это было очень странное и неловкое утешение, но спасибо и на том, Артём.       – У нас в начальной школе была девочка, – начал вспоминать он, – без руки. Мать тоже любила накатить. Потом у ещё одной знакомой женщины даун родился по той же причине. А ты ничё так. Целый, соображаешь.       И слава тебе, господи, как говорится. Не хотелось бы быть инвалидом. Я до сих пор помнил сюжет в новостях про парня, который то ли родился одноногим, то ли где-то потерял конечность.. Но в чём суть. Даже при том, что он ходил с протезом, его одноклассники чморили его. У меня и из жизни опыт был. У нас в классе был парень с ЗПР, и как над ним измывались – это вообще нихуя не смешно. Думаю, и той однорукой даме было не весело, особенно в детстве. У людей и к зрелости не у всех мозги появляются, а в начальной школе чего требовать от окружения? Понимания, сочувствия, и если не благосклонности, то хотя бы нейтралитета? Ну щас, ага. Придумали тоже.       – А много денег тратится на это добро? Таблетки эти все, вы же и по врачам ходите постоянно, наверное?       – Нет, на самом деле. Просто сейчас решили прообследоваться на всякий случай. Но по сути.. Всем на это похуй. И у матери денег хоть отбавляй.       С семи-то квартир, конечно..       – И ей нормально?       – В смысле? – не понял я.       – Ну, обычно богатые люди над каждый копейкой трясутся.       Я мог только пожать плечами. Статистики по богатым людям у меня не было, а моя мать мне никогда ничего не предъявляла. Спокойно покупала всё нужное и водила по врачам, когда я сам не мог этого делать. За еду и содержание благодарить я не должен, вроде? Но так и быть, скажу спасибо. Я всё-таки не какая-то неблагодарная мразь. Спасибо, мама, за хорошую вкусную еду. За хороший алкоголь и вкусные коктейльчики. За приставки и дорогой хороший ноутбук. За охуенное жильё. За то, что за всё платишь и слова мне не говоришь. Не подумай, что я люблю тебя за деньги, это не так. Но искренне благодарен, и правда.       – Я знал одну девку, с каким-то редким заболеванием костей. Она говорила, что её мать просила её сдохнуть поскорее.       Я тоже слышал подобные истории, но сам не сталкивался. Хотя кто знает, что у матери в голове – может, она тоже не отказалась бы от меня избавиться? Просто вслух не мечтает. Но вообще, это тупо. Как будто кто-то виноват, что у него проблемы со здоровьем.       – Моя мать ничего никогда не говорила.       Хотя, возможно, она так создаёт образ "нормальной матери". Почему-то ей очень стыдно за себя, что она не испытывает к своему ребёнку того, что должна испытывать (с её слов, если что, ничего сам не придумал). И как бы мать и не хочет походить на своих родителей, но и ничего сделать с собой не может. Получается замкнутый круг чморения самой себя, который как бы и не мешает.. Но как бы иногда и накатывает. Но мне вот похуй. Спасибо, опять же, что не выгнала из дома и кормит. Но у матери какая-то травма детства, наверное? Ну и не будем её осуждать. Не всех же воспитывали по методичке "Как вырастить психически стабильного человека в условиях послевоенного времени". Или как правильно выразиться.. Но чё хочу сказать, выжившие солдаты второй дедовской, овдовевшие женщины и в целом люди, жившие в те времена, – так себе родители, и кого могут воспитать их дети? Вот и оно. Поэтому никого ни в чём не обвиняем.       – Ты желанный ребёнок вообще? – спросил Артём. Наверное, после моего вброса про алкоголизм во время беременности следовало ожидать подобного интереса, но я всё равно немного охуел.       – Нет.       – Я просто люблю узнавать об этом, а потом доёбываться, как они об этом узнали, – пояснил Артём, и тоже поделился. – Моя мать, например, родила меня назло отцу, но родился мальчик и типа мда.       Мда, и правда. Люблю такие истории, когда дети знают, из-за чего появились на свет, и это не какая-то банальщина вроде "Мы с твоим отцом любили друг друга", а что-то вроде такого. Просто хочется ткнуть пальцем и крикнуть всяким дебилам, которые словно из диснеевских сказок вылезли: "Видели? Мы не в мире пони и сахарной ваты живём. Здесь пиздец, что творится".       – Моя нажралась, дала какому-то мужику, а потом не смогла сделать аборт из-за отсутствия гражданства.       Артём повернул голову, с недоверием на меня посмотрев. Что не так? Я и сам охренел, когда узнал, что женщине могут отказать в таких услугах лишь потому, что она без гражданства.       – Потом этот мужик ей помог с этим, но тогда уже выяснился пол, и она отказалась.       Теперь мы знаем, что выяснить пол ребёнка можно за три месяца, а получить гражданство – за шесть.       – Она сама тебе это рассказала? – Артём почему-то был потрясен. Хотя по сути, как будто мой ориджин сильно отличается от его.       – Когда очень сильно напилась.       Хотя то, что она меня не хотела, ещё в школе стало понятным, когда меня чаще других детей водили к психологу, которая постоянно говорила со мной на какие-то странные темы. Я, конечно, сперва не понимал, в чём шутка, но когда стал слегка постарше, начало доходить. Потом мать рассказала мне, из-за чего я появился на свет, ну, и уже после этого я увидел моё личное дело, когда мы забирали из школы документы, и рассмотрел в графе "Желанный\нежеланный ребенок" отметку возле второго. И всё сразу прояснилось. Хотя я даже удивлён тогда не был.       – Она тоже нежеланной была?       Ну да, что может быть прекраснее, чем с самого утра обсуждать ваши семейные проблемы и динамики.       – Они хотели, но мальчика. А когда родилась девочка, переключились на старшего сына.       И до сих пор у нас в семье Отто чтут как самого старшего из живых.       – Ебанатство, – вздохнул Артём, отвернувшись к стене.       Я не стал ничего говорить на это. Да, были у нас проблемки.. Но всем уже давно похуй. Мать с успехом абстрагировалась от семьи, даже не возненавидела себя за то, что она женщина, те положили на это болт, в общем, семейная идиллия. Семья раскидана по Европе и России, но в этом и залог хороших отношений. Как говорится, лучшие отношения с родственниками – это отношения на расстоянии. И слава тебе, господи..

******

      К обеду на улице очень потеплело, и это было истинно по-адски. Вряд ли я ошибусь, если скажу, что температура поднялась до тридцати пяти, а то и выше. Для меня такая погода была равносильна концу света – мало того, что солнце пекло, так ещё и жара, которую я точно так же не выносил, как и солнечный свет.       И как мужчина, я мог бы раздеться по пояс, как уже сделала почти вся мужская половина отряда, но и тут была проблема – фотодерматит. А ведь всё могло быть так просто.. Но ебучие ожоги, которые у меня появляются за секунды. Поэтому оставалось только страдать и мечтать о возвращении в комнату. И как я смогу облиться ледяной водичкой..       Но кому было совершенно нормально – так это Артёму. Даже при том, что он был во всём чёрном, ещё и в кофте (больной урод), он чувствовал себя совершенно прекрасно. Все парни уже давно пораздевались, дамы были в самом открытом, что у кого нашлось, и только он один, как долбоёб. Хотя компанию ему составляла Саша – в брюках и футболке, и тоже, очевидно, чувствующая себя более чем прекрасно. Хотя я замечал пару раз, как она вытирает пот со лба, но вот Артём даже не нагревался, похоже. Вот как, как он это делает? Рептилия ебаная.. Капюшон ведь ещё натянул. Как он не умер..?       На самом деле, я завидовал. Я тоже хотел такую выносливость и резист к солнечному воздействию. Интересно, переносимость жары какими-то генами кодируется? Можно уже шутить, что раз у Артёма в предках иранцы-иракцы (простите, не запомнил), то и отношение к жаре у него оттуда же пришло? Предки-то по пустыням гуляли. Простите, я не умею шутить..       Вернувшись из столовой, я сразу же пошёл в ванную, уже на ходу стягивая с себя футболку – терпеть это было уже просто невозможно. Срочно нужно было попасть в холод. Может, это было не лучшей идеей, но я не мог больше это терпеть.       Какое-то время я сливал воду, чтобы она стала по максимуму ледяной. Вымочив в воде несчастную футболку, я вытер ей сначала лицо, потом уже шею, плечи и грудь, немного спину – докуда смог дотянуться. Сразу стало полегче, но день ещё не закончился. Надо дотерпеть до вечера. Когда там жара пойдёт на спад..? В любом случае, я надеялся, что нас не будут гнать на улицу до этого момента. Я не не умру от перегрева и ненависти ко всему живому.       Оставив футболку в ванной на батарее, я вернулся в комнату и уселся на своей кровати. Надо будет, наверное, попросить Женю открыть нам окно..? Не хотелось бы, конечно, с ней разговаривать, ещё и унижаться, что-то выпрашивая.. Но тут одно из двух. Либо сдохнуть от жары, либо один раз поговорить с кем-то. И так Арсения нашли мёртвым в его комнате..       Из коридора послышались шаги – дверь я не закрывал, чтобы шёл хоть какой-то воздух, так что слышал всё очень хорошо. Ещё я слышал, что это Артём. Старая схема.       Увидев меня, Артём замер и, секунду постояв, громко выдохнул через рот.       – Фух. Сочные мужские сиськи.       Я склонил голову. Мне же показалось, да? Но он же не сказал то, что я сейчас услышал?       – Спасибо..? – я не знал, как на это реагировать.       – Да не за что, – фыркнул Артём, проходя в комнату и садясь. – Блять, даже больше, чем у некоторых девушек?       Я, не зная, куда деваться, просто отвернулся. Хотелось прикрыться, но это бы выглядело тупо. А одеваться я не хотел, потому что всё ещё не обсох. Удивительно, разве на такой жаре не должно всё за секунду испаряться..       – Извини, – быстро присмирел Артём. – Вообще, мне просто обидно. Кому такие тела раздают? Они ими даже не пользуются.       – А как я должен им пользоваться? – не понял я.       – Трахаться со всеми? – аж возмущённый, воскликнул Артём. Как будто это его жутко оскорбляло. Но типа серьёзно? Мне предъявляют за подобное?       – А у тебя есть с этим проблемы? Даже без такого тела?       В конце концов, не одной Насте Артём в сердце запал. И это при том, как он себя ведёт. Значит, всё-таки, не в теле дело?       – Ну нет, – признал Артём. – Но было бы такое – вообще бы ничего делать не пришлось.       Ой, блять, а так он прямо упахивается? Ни разу чёто не наблюдал, чтобы ему приходилось прямо вот усилия прикладывать, чтобы девушки на него внимание обращали. Он же буквально просто есть и дышит, и всем уже достаточно?       – Так, может, проблема не в теле?       Не то чтобы мне хотелось играть в поддержку и прямо вот внушать ему, что внешность – не главное (при том, что я в целом был согласен с этой темой). Но допустим, это один из тех диалогов, в котором нет ядра, но который развели, чтобы просто поговорить хоть о чём-то и не скучать. Так я понял за две недели среди людей, это нормальный вид человеческого взаимодействия.       – А в чём?       – Ну. Со мной девушки не разговаривают даже так.       Артём громко усмехнулся.       – Ты своё ебало видел? Ты как будто одно из двух: либо не выспался, либо ща пизданёшь. Нет от тебя.. Желания, что ли. Знакомиться и общаться.       – Ну вот. Значит, не только во внешке дело?       – М, – Артём как будто очень не хотел в этом признаваться. – Ладно.       И казалось бы, мы закончили, я победил, Артём успокоился..       – А для тебя это проблема? – но он решил доебаться до меня.       – Нет.       Похоже, его смутили мои слова про "Со мной девушки не разговаривают даже так". Но я говорил без какого-либо подтекста. На девушек мне было абсолютное похуй. И на мальчиков. Всех, кроме одного, до недавнего времени..       – Нравится кто-то из отряда?       – Нет.       – Но у четыреста пятой жопы сочные, да? – Артём посмеялся.       И я сперва даже не понял, о чём он. Но промотав в памяти все последние события, связанные с четыреста пятой – тремя девочками, такими типичным сучками, – вспомнил. Не так давно они сидели на отрядном месте все на одной лавочке. Ну и чёто не знаю. Договорились они так, или девушкам удобно так сидеть? Но все они уселась в одной позе: как бы выгнув спины и локтями оперевшись о стол. И из-за коротких шорт все их формы жёско облеглись и были видны.. Но в свою защиту могу сказать, что я тогда больше думал о том, как девочкам не больно носить такую одежду, ну или хотя бы сидеть в ней так. Понятно, конечно, что у них некуда впиваться ткани.. Но как будто если прям очень узкое надеть, то и у них вопьётся куда-нибудь? Ну больно же? Короче, я искреннее недоумевал насчёт женской анатомии, ничего больше. А категориями типа "сочная жопа" я вообще не размышлял. Но если уж на то пошло, я бы лучше на Артёма посмотрел. Ту его позу, в которой он тут изогнулся в первый день, я до сих пор помнил.       .. Ладно, лучше бы я об этом не думал.       – Нормально.       – Чел, чё с тобой не так.. – устало вздохнул Артём. – Ты по мальчикам?       – Нет, вроде. Вроде, ни по кому. Не интересно.       Подробности я накидывал для соблюдения конспирации. Односложные ответы в таких ситуациях вызывают подозрения. А так я как будто поделился сокровенным и личным. Я доверяю.       – Жим Арнольда, – пробасил Артём, – и анжуманя – вот что интересно.       – Я должен это делать.       – Зачем? Ты какой-то этот.. Спортсмен?       – Нет. Просто телу нужна нагрузка.       Я сам создал это чудовище. Отрастил на своём теле сотню маленьких чудовищ, которые теперь чуть я два дня ленюсь и нихуя не делаю – начинают ныть и требовать активности. Нагрузки. Чтобы им была работа.. Мышцы. Да и как будто это уже и психологический паттерн. Я привык тренироваться. Тренировки – неотъемлемая часть моей жизни. Я должен.       – А, ну да. Вот сил на, – Артём взглядом указал на мой пах, – и не остаётся. Больше отдыхать надо.       – Ну да, как говорится, скука – мать пороков.       – О, господи, – Артём закатил глаза. – Девочек так не клеят.       А я говорил, что хочу..? Нет, но Артём же не решил, что я реально расстроен из-за того, что на меня девочки не смотрят? Не дай бог ещё сейчас начнётся этот цирк с "Я тебе помогу".       – Девочек тут и не наблюдаю. Как и желания кого-то клеить.       Не фанат паперкрафта, простите.       И уж не знаю, поверил ли мне Артём, успокоился он или нет. Но оглядев меня очень выразительно, Артём спросил:       – А сколько ты от груди жмёшь?       – Не жму я от груди, блять.       – Наотжимал? – тут же предложил другой вариант Артём.       Я хмыкнул, соглашаясь, и он помотал головой, типа, "пиздец дела". После этого на время успокоился – замолчал, лёг головой на подушку, обняв её. Я видел, что он продолжает рассматривать меня, потому было очевидно, что скоро до меня доебутся снова. Ну, вот ещё одна причина не раздеваться на людях – доебутся же непременно. "Сколько от груди жмёшь", блять. Голову себе сожми, умник.       Артём не заставил себя долго ждать.       – Ты умеешь отжиматься, стоя на одних руках?       Хотел бы я знать, почему его волнует именно это, но ладно, притворимся, что мне всё равно.       – Давно не пробовал, но вроде да.       – Просто в конце этого года наш физрук чёт разошёлся и ввёл кучу новых нормативов. И один одноклассник у нас, пока разогревался, ну. Отжимался на одних руках. А вы примерно одного телосложения.       Ага. И ты ещё раз хочешь посмотреть на это? Руки на виду держать попрошу. Ладно, мне просто вот чё интересно. Однажды я слышал, как парень восторженно описывал тело своего тренера в качалке и, как бы.. Это нормально? Гетеросексуальные парни могут оценивать тела других мужчин? Хотя это же не значит, что это нравится им именно в сексуальном плане. Просто красивое тело. Но если Артёму вдруг нравится такое именно в таком плане..       – Покажи? – аж поёрзав на месте, попросил он.       – А если я оденусь, надо будет показывать? – уже вставая, спросил я.       – Нет, конечно, – фыркнул Артём. – В этом же и смысл, посмотреть на работу мышц.       – Ну-ну.