Wenn

17.09.13, Вторник

      – Проснулся? – поинтересовалась у Ковальского Нина Михайловна. Она даже не злилась – ей больше было смешно. Ну да, а чего и не смеяться – человек в десятом классе на три урока опоздал, вот юмор.       – Вы бы знали, во сколько меня разбудили, – загадочно протянул Ковальский. И разумным продолжением фразы было "вы б охуели", но этого не последовало. Жаль.       – А чего Артёмка не с тобой?       Я ощутимо заинтересовался, и даже оторвался от своей тетрадочки, чтобы лучше всё расслышать. Да, ни Артёма, ни Ильи с утра в школе не было, и видит бог, я все мозги себе выел, пока волновался. А что, а где, почему вдвоём, а в смысле.. Мне самому с себя было стыдно, но что поделать. Вообще, Артём сам виноват, что довёл меня до этого..       – Не, он не придёт сегодня. Отравился.       Нина Михайловна очень выразительно на него посмотрела, потом повернулась к классу. "Нет, ну вы посмотрите" – как бы говорил её взгляд. Как только посмел, пидр. Десятый класс, а он такие вольности себе позволяет.       – Ну надо же, – в конце концов продолжила Нина Михйловна. – А с собаками его кто гулял?       Нашла, что спросить. Её только это волнует? Хотя чё ей – она же учитель. Удивительно, что ей до этого дело есть.       – Я, – гордо заявил Ковальский. – Я от него сейчас и иду.       М.. И что, он до десяти его собак выгуливал? Чем ещё они там занимались..?       Когда Ковальский прошёл к своему месту, на него тут же налетел Данил:       – Чёт слабо верится, что ты стал весь этот зоопарк выгуливать.       – Не за спасибо же, – похихикал Илья, смущённо глядя в сторону.       Я уткнулся обратно к себе. Было понятно, почему Артём позвал Ковальского, в этом не было ничего такого, но мне всё равно было как-то не по себе. Наверное, мне не хотелось, чтобы они оставались наедине хоть насколько-то. В общем-то, зная Ковальского, нормально не хотеть подобного, тем более, что Артём там, похоже, не важно себя чувствует? То есть, он не сможет защититься в случае чего. Да, Ковальский говорил, что не будет насиловать, но.. Зная некоторые истории из его прошлого, как будто ему можно и не верить. Артём мог бы и меня позвать? Я тоже рано встаю, и сам по себе, меня будить не надо. И понятно, что сделать это ему просто никак, но..       Ковальский пришёл за пятнадцать минут до конца урока, так что возможность постоять рядом и узнать, что там у них случилось с утра, я получил уже совсем скоро.       – Он написал сегодня с утра, – ещё по пути в другой кабинет начал рассказывать он Рите. – Типа, всё плохо, приди и спаси меня.       Вот прям так и написал? Хотя в данной ситуации не к этому надо доёбываться. Что это ещё за "написал"? Если у Артёма нет телефона, а страница в Контакте не активна? Я о чём-то не знаю? Ну, в общем, ничего нового.       Уже у кабинета они продолжили разговор. Вернее, Ковальский просто полез в Контакт и решил поделиться с Ритой новостями:       – У него грипп.       – Ты же сказал, он отравился? – Рита почему-то разозлилась.       – Он ошибся, – мотая что-то в диалоге, сказал Ковальский. – Его тошнило, поэтому он думал, что это отравление.       – Плохо ему сейчас, наверное, – расстроенно вздохнула Рита. – За собаками надо следить, готовить и им, и себе.. А ещё и, как обычно, лекарств никаких нет.       Да даже если бы и были, как бы они ему помогли? Или она про.. Ладно, похер.       – У него есть я, – успокоил её Ковальский, и это как бы было шуткой, но как бы и нет. Урод ебаный, блять.       – Ты и вечером к нему пойдёшь?       – Он сказал, что если не оправится, то напишет. Может, ему ещё что-нибудь надо будет купить?       М, Ковальский ещё и в магазин для него ходил? Не такой уж он и урод, оказывается? Или что ему там Артём пообещал взамен.. "Не за спасибо" же это делалось.       Илья ещё раз проверил, нет ли новых сообщений, потом убрал телефон в карман.       – Так и живём, – покачал головой он, типа подводя итог. Да, вообще не говори, пиздец какой-то.

*****

      Встреча с животными Артёма была очень неожиданной. Я увидел их, только повернув за угол здания торгового центра, – они были привязаны к перилам лестницы, и значило это одно – что их владелец сам решил купить себе всё, что нужно. Молодец какой, через боль, через слёзы, но лишь бы не просить помощи.       Мелкие пиздюки, ошивающиеся возле животных, делали это настолько подозрительно, что я даже ни секунды не сомневался в том, что стоит пойти и раздать им пиздюлей. Были бы это просто собаки – я бы и слова не сказал. Но это животные Артёма, а значит, никто не смеет на них покушаться.       Подойдя ближе, я слабо толкнул одного пиздюка в плечо. Слабо – потому что я боялся, что от обычного толчка это улетит нахуй и уже не встанет.       – Чё надо тут?       Ребята испуганно уставились на меня, и тут же один принялся тараторить что-то про "Мы погладить хотели". Но знаем мы это погладить.       – Съебали оба, – приказал я, и оба быстро убежали. Ну и пошли нахуй. Нашли, чем заниматься после школы. Артём тоже, конечно, молодец. Не мог двух щенков с собой потаскать в магазине? Хотя он болеет..       Фон Шлейхер и Джуно очень забавно выглядели в своих курточках, особенно Джуно. Из-за меха он не помещался в ней нормально, так что выглядел ещё глупее и неуклюжее, чем обычно. Ну и смешнее, да. Теперь его можно было потискать без страха обшерститься. Делать этого я, конечно, не стал бы. Хотя сам Джуно, судя по всему, был жёско не против? Но он чуть ли не прыгал на меня. Неужели узнал..? Или он всегда такой общительный? Я просто слышал, что маленькие собаки агрессивные что пиздец, но Джуно, похоже, такими качествами не отличался. И нахуя они его взяли.. Среди остальных их собак он смотрелся очень плохо. Сейчас хотя бы фон Шлейхер был, щеночек.. Но что будет через полгода? Интересно, у собак может быть комплекс неполноценности..?       Заметив краем глаза чёрное пятно на лестнице, я повернулся. Артём нахмурился, заметив меня, и с таким же недовольным и скорченным ебалом спустился ко мне.       – Чё ты тут делаешь?       – Иду домой? – фыркнул я.       – Почему ты ходишь этим путём?       Потому что когда я иду домой один, я могу не наворачивать лишние круги? Как бы, мы с Ковальским петляем только из-за тебя – чтобы сперва довести тебя до твоей стороны дома. Ты никогда даже не думал об этом..?       – Потому что хочу?       И какая разница вообще, блять..?       – Бля, – Артём поморщился, – я забыл, что ты на Киевской живёшь.             Вот-вот. Если я буду ходить по Тверской, потом по Сибирской, мне придётся обходить дом кругом, чтобы дойти до своей части. А если я пойду по Лебедева, я сразу выйду на Киевскую, к своей половине дома. Три секунды, но сэкономил.       Ну, по Артёму было видно, что ему тяжело думать. Он выглядел не то подавленным, не то охуевшим от тяжести жизни. Ещё и шатался.       – Просто в школу ты, вроде, там ходишь, – но надо же, какая-то логика у него была.       И я хотел рассказать, что уже нет – ёбаные собаки меня заебали, и я больше не хотел там появляться. Были в этом и плюсы – здесь был магазин. С утра можно было зайти, купить водички или ещё чего. И откуда же, блять, Артёму только известно, как я и куда хожу..?       Но вдруг Артёму резко поплохело – он пошатнулся, из-за чего чуть не упал, но вовремя ухватился за перила, и устоял. Правда, даже так он испугался. Потом устало выдохнул и посмотрел на меня.       – Раз ты тут, может, поможешь мне? – было видно, что ему стыдно, но я не стал заморачиваться.       – Чё делать?       – Отвяжи их и помоги до дома довести, – Артём указал на собак. – Хотя лучше тебе взять пакеты.       Тут же мне всучили то самое, и от неожиданности – я не думал, что они будут настолько тяжёлыми, – я ж охуел. Больным не пристало столько таскать, не? Тем более, если человек плохо переносит болезнь. Артёму обязательно было прямо сейчас так закупаться? Идиот, блять..       Кое-как опустившись на колени, он так же кое-как отвязал собак и поднялся. Пальцы у него заплетались, поднимался он вообще придерживаясь за те же перила..       – Всё так плохо? – спросил я.       Как будто было плохо видно, но я просто пытался начать диалог.       – Ну, у меня такое ощущение, что я сейчас умру.       Подумав немного, Артём договорил:       – Вообще пиздец.       В общем, по нему и так было видно, что ему больно, так что я подумал, что будет лучше, если мы поскорее пойдём. Больным обычно стоит оставаться дома, в кровати, так что встаёт вопрос, хули Артём тут вообще забыл. Ковальский же говорил, что сходил в магазин..?       – Где ты вообще его взял? – уже по пути поинтересовался я.       – Мне бы кто объяснил, – фыркнул Артём. – Я понимаю, в разгар эпидемии переболеть, но сейчас? Надо же таким лохом быть.. А у тебя как жизнь?       Такой внезапный интерес ко мне малость меня смутил, но пришлось срочно брать себя в руки.       – Нормально. Вроде.       – Увязался помогать какому-то долбоёбу, – пробасил Артём, изображая меня.       – Не всё так плохо.       Понятно, конечно, что он шутил, но как там было? Наш мозг верит тому, что мы говорим. Вот, пусть мозг Артёма не думает, что я воспринимаю его, Артёма, как какого-то долбоёба, и помогаю ему с мыслями "Блять, ввязался в какую-то хуйню". Могу я себе позволить провести время с любимым человеком? Хотя обычно под этим подразумевается что-то другое, а не помочь ему дотащить вещи до дома, потому что он сам не в состоянии, но да ладно. Хоть какое-то взаимодействие, уже что-то.       То, что Артём болел, ощущалось даже в скорости его ходьбы. Я хорошо знал, как он ходил обычно, и то, что он сейчас буквально волочился, а не шёл, сильно бросалось в глаза. Трясти его начало тоже основательно. И чего вообще на улицу попёрся..?       – Куда ты ходил? – решил узнать я. – И зачем? Ты еле двигаешься.       – А что мне надо было делать? – фыркнул Артём.       – Подождать Ковальского? Он там всё радовался, что помог тебе, и ещё вечером к тебе пойдёт.       Я же не звучу как обиженная пуся..? Я не хотел так звучать..       – Боже, блять, – но Артём только закатила глаза. Возможно, агрессия в сторону Ковальского затмила мою тупость?       – Пошёл он нахуй. Я в таком состоянии его к себе подпускать вообще не хочу.       – А тебя прямо хуёвит?       – А по мне не видно? – Артём посмотрел на меня, грустно улыбаясь. – Я проснулся в пять утра, знаешь, почему? Потому что мне было хуёво.       Я узнавал эту манеру речи, узнавал эту.. Как бы сказать? Ситуацию? Когда понятно, что сейчас будет что-нибудь крутое, какая-то огненная история от Артёма. И как же это отдавало летом, господи.. Мне самому было стыдно так радоваться такой хуйне, но это же само получается? Я ничего не контролирую.       – Ещё тошнота такая уёбищная, – Артём всё продолжал. – Я думал, меня вывернет нахуй. Решил чаю выпить, чтобы быстрее прошло, я ещё же планировал в школу идти, блять? Как раз бы успел проблеваться до восьми.       О, а говорите, школьники безответственные. Посмотрите? Человек встал в пять утра из-за плохого самочувствия, но самоотверженно отправился пить воду, чтобы вызвать у себя рвоту и успеть прийти в чувство до уроков. Легенда.       – Потом, когда пришлось на кухню по стенке ползти, понял, что хер мне, а не уроки. Впервые в жизни по стенкам ходил, – Артём посмотрел на меня, кажется, сам очень удивлённый такому раскладу. – С кухни до дивана в зале чуть ли не полз.       В их квартире это расстояние буквально было в два шага, и это отлично передаёт всю тяжесть ситуации. Настолько ему было херово, что он аж до соседней комнаты дойти нормально не мог.       – Свалился там на диван и тупо отключился.       Пиздец. Какая-то у него сверхострая форма.. Я не часто болел, так что вообще ничего сказать не мог. Но я помнил, как где-то в тринадцать я так же заболел, но даже не просёк, что что-то не так, и просто сел заниматься алгеброй, забив на боль в мышцах. Если бы не мать, решившая узнать, нормально ли я себя чувствую, и моя внезапная честность, так бы и не узнал, что я заболел.       – Ладно ещё, полегчало сейчас, но блять, Ковальский навязался следить за собаками. Час от часу не легче.       – Ты же сам его позвал..? – не понял я.       – Да кого, – протянул Артём, морщась. – Он сам припёрся. А я бы его к себе не подпустил. Изнасилует ещё, а я даже ботинки снять не могу.       И непонятно, из-за чего, но вдруг Артём загнался:       – Извини. Мне очень хуёво сейчас.       – Ничего страшного, – пробормотал я. Я не понимал, из-за чего у меня просят прощение, но как бы раз просят..       После этого мы не разговаривали вплоть до его квартиры. Только перейдя порог, Артём сразу же завалился на пол, и я испуганно вздрогнул. Всё же, было дико, что человек позволяет себе такое? Ну или что "человек вынужден"..       Усевшись у стены, он начал разуваться под пристальным наблюдением всех своих животных, которые столпились рядом и ждали. Выглядело мило, но раздражало – они занимали слишком много места. Мне просто надо было разуться на том же коврике, но он был занят. Хотя кто сказал, что мне надо проходить? Меня просили донести пакеты, я донёс. Всё, можно сваливать? Что-то я совсем обнаглел..       Руки Артёма по-прежнему его не слушались, ну или очень плохо. Справиться с поводками собак ещё можно было, но шнуровка ботинок была слишком трудным заданием. В конце концов заебавшись, Артём откинув голову назад и тихо выругался. Потом посмотрел на меня.       – Можешь помочь?       Это уже походило на издевательство, но что оставалось делать. Раз он просит, как можно отказать?       Но расшнуровывать чужие ботинки было дико странно. Начиная от самого факта этого события и заканчивая непривычным расположением ноги относительно рук. Но привычка есть привычка, и справился я довольно быстро. Ну, уж точно быстрее, чем если бы Артём это делал.       – Как ты их так затянул? – спросил я.       – Ты бы знал, сколько я тут сидел. Умер бы со смеху.       Ситуация была вот вообще не смешной, конечно. Ещё бы Отто не смеялся, если бы увидел, чем я тут занимаюсь. Снимаю с кого-то обувь, вот так охренеть..       – Спасибо, – когда я помог ему подняться, сказал он, и тут же проворчал. – Пиздец.       Сунув руку под кофту, Артём потрогал себя за плечо.       – Я такой горячий, – вскоре сообщили мне. – Я и так ничего, конечно.       Я даже воздухом подавился. Пиздец, он реально это сказал?       – Но конкретно сейчас это ненормально.       После этого он скинул с себя кофту, схватил мою руку и положил её на своё плечо, туда же, где он трогал себя только что. И я бы охуел, потому что, ну.. Ты что творишь? Но охуевать пришлось из-за температуры тела Артёма. Какой она была, сорок плюс? Как же ему должно быть хуёво..       – Пиздец раздражает, конечно, – продолжал он. – То в жар, то в холод бросает весь день. Я к холодной воде такой чувствительный стал.       Ну, оно и не удивительно? Я бы больше удивлялся тому, как он ходит, всё-таки. Просто зная, что Артём в обычное время прохладнее большинства людей (меня так точно), опять же, как же ему хуёво сейчас, при температуре, которая даже мне кажется горячей?       – Ты не будешь заходить? – отпуская меня, спросил он.       – А ты хочешь со мной сидеть? – спросил я, честно, без задней мысли. Но Артём тут же засопел, запыхтел, закатил глаза.. Пришлось оправдываться.       – В смысле, тебе хуёво. Тебе не хочется отлежаться?       – Ну я бы сперва поел. А кое-кто мог бы побыть со мной немного, м?       – Ладно.       Артём увёл всех собак в ванную, видимо, ополоснуть лапы, так что я смог нормально разуться. После этого я прошёл на кухню, захватив с собой все пакеты. Разбирать их я не стал – неприлично рыскать по чужой кухне, но хотя бы принести их сюда их надо было. Потом же, от скуки, я принялся осматриваться. Их кухню я никогда особо не рассматривал, у меня и возможности-то не было, но пару раз я замечал краем глаза какие-то детали. Сейчас же была возможность, и, честно, я был в мягком шоке. Не много ли красного? Ну это же пиздец..       – Нахера тут всё такое? – как только Артём вернулся, спросил я. Да, я прихожу к вам в квартиры и доёбываюсь до интерьера. Ваши действия?       – Мать любила красный, – пояснил он, и мне пришлось отойти, давая ему проход к холодильнику. В этой планировке квартир кухни делали пиздец узкими и так, а тут ещё и был гарнитурный стол по одному краю комнату, обеденный – по другому краю.. Вот и получалось, что два человека еле расходятся.       – Это единственная комната, которую ремонтировали до их отъезда. Собственно, поэтому она и участвовала в дизайне.       Почему-то на этом Артём не остановился, хотя подробностей мне хватило:       – Они делали это, когда я был в лагере. Потом я вернулся, а тут уже всё новое, красивое. Мне аж плохо стало. Сейчас уже привык, конечно, но эту хуйню я бы выкинул, конечно.       Он говорил о панели на стене. Это называли фартуком, насколько я знал, но обычно в домах роль этого выполняла плитка. Здесь же был кусок стекла длиной во весь стол с изображением ночного города. Полезная штука в плане того, что так стены не будут мараться, а оттирать стекло легче, чем обои. И чё Артём доебался..       – Будешь дошик? – проверяя чайник, спросил Артём.       – Ладно.       Не то чтобы прямо хотелось, но я был голоден, так что почему бы и нет? И почему бы не посидеть тут ещё немного? Заразиться гриппом тоже, да, пару дней посидеть дома потом.       Пока Артём накидывал приправок, я вспомнил о такой штуке как "вкус".       – Ты чувствуешь вкус?       – Да. Не знаю, при гриппе вкус ещё ни разу не пропадал. При простуде – да, но грипп я почему-то по-другому переношу.       Пока лапша заваривалась, до меня окончательно дошло, что мы будем есть вместе. Ну, типа, прямо вот сидя рядом. И типа да, чё такого, мы ели рядом в лагере, но то как бы другое. Там было время для приёма пищи, столовая, вот это всё. У нас типа не было выбора. А сейчас мы типа просто сядем и будем есть. По своему выбору. Вместе. Пиздец..       – Твоих собак не нужно больше выгуливать? – срочно нужно было на что-то отвлечься.       – Нет, сегодня уже не надо. Завтра утром если только.       Артём загадочно отвёл взгляд.       – Если хочешь, можешь прийти.       – Ладно.       Я к тому и начинал, что хотел предложить свою помощь. Типа, вряд ли животным будет сильная разница – я или Ковальский. Но зато Артём будет в безопасности.       – Возьмёшь тогда ключи? – сразу принялся планировать Артём. – Я вряд ли смогу открыть дверь.       Ему, кажется, было и правда стыдно признаваться в этом. Ну, у него уже были похожие эпизоды – когда он в лагере упал, например, и так же убивался потом. А ведь казалось бы, такой грозный и суровый мальчик, а так близко к сердцу воспринимает такие мелочи.       Долго я задерживаться не стал. Артёму нужно было больше спать, мне нужно было домой.. Не то чтобы у меня были дела, но просто нужно.       Артём ждал, пока я закончу с обувью, стоя тут. Видимо, после горячего ему немного полегчало, так что он мог стоять почти ровно и не шатаясь, хоть и продолжал кутаться в свою кофту.       – Мне что-нибудь полагается напоследок? – только я закончил, спросил Артём.       Выпрямившись, я уставился на него. Как бы, вопрос был серьёзный – что он от меня хочет? Мне ему денег дать? Ну, за лапшу типа рассчитаться, или что?       – Я эти ваши намёки не понимаю, – накидывая рюкзак на плечо, сказал я. – Говорите прямо и по делу.       Артём махнул рукой возле своей головы, и я устало вздохнул. Блять, но сказал же: "Говорите прямо".. Может, я не понимаю, как надо вести себя с людьми? Или что происходит? И вот как это понимать? Он хочет, чтобы его поцеловали на прощание, или я дохуя думаю?       – Я же сказал, я тупой. Либо говори нормально, чё надо, либо отъебись.       – О, господи.. – вздохнул Артём. – Не даёшь побыть милым влюблённым мальчиком. Дай хоть обняться.       И уже ничего не дожидаясь, Артём сам подошёл ко мне и обнял.       Тут стоило уточнить, что я никогда ни с кем не обнимался. У меня не было друзей, родственников, которые могли бы, Кристина с такими штуками ко мне не лезла – только пыталась поцеловать однажды.. Хотя были какие-то попытки физического контакта, но вот прямо чтобы взять и обняться – это у меня было впервые. И что я мог сказать? Ебать странная хуйня..       Но что оставалось делать – я просто обнял его в ответ и попытался прислушаться к ощущениям. Горячо? Прикольно? Как это?       Как будто мы стояли неприлично долго, и вскоре Артём решил узнать:       – Ты же не торопишься? Ничё, если мы так постоим?       Я хотел спросить, чё ему надо. Но, наверное, чел просто хотел пообниматься? Больше же ему не с кем, да? Но пусть лучше это буду я, чем кое-кто другой..       – Наверное, ничё.       Похоже, звучало не очень заинтересованно, потому что Артём забеспокоился:       – Ты разве не хочешь?       – Я запрещаю себе об этом думать.       Ну, по факту: было опасно тешить себя этими мыслями. И даже учитывая последние события, я всё равно старался держать себя в руках.       – Можешь не запрещать, – как бы успокоил меня Артём. – Меня бесит, что мы не можем нормально поговорить. Ты гасишься, мне неловко тебя агрессивно доёбывать. Но мы можем условиться, что пока.. Ну, необговорённо встречаемся?       Нам обоим очень повезло, что я мог не смотреть ему в глаза в этот момент. Хотя очень хотелось, конечно. В эти бесстыжие моргалы. "Встречаемся"? Он совсем охуел, что ли? Уже всё решил?       – Зачем?       – Потому что я тебе нравлюсь, а ты мне?       Я хотел сказать, что это нихуя не повод встречаться. Особенно нам и наших условиях, но..       Но у меня был и ряд причин, по которым я мог бы согласиться, наверное? Так что я промолчал. Хорошо, ладно, что меня постепенно к этому подводили. Заговорил Артём об этом впервые второго числа – я бы так охуел, что сам бы его и отпиздил. А сейчас как будто я уже знал об этих его намерениях, как будто совсем не удивился сейчас, когда он это сказал. И всё хорошо, и слава тебе, господи, как говорится.       Но, конечно, это какая-то хуйня.