Wenn

21.09.13, Суббота

      Когда я проснулся, мы спали так же, как вчера засыпали – я на спине, Артём рядом, у меня под боком и головой на груди. Надо сказать, всю ночь пролежать в одной позе довольно грустно. Особенно если привык спать на боку или на животе..       Одеяло было скинуто на пол – из-за того, что мы спали вместе, было нельзя открыть дверь, и комната не проветривалась. А два человека в небольшом помещении, всю ночь, ещё и спящие рядом – совсем неудивительно, что нам стало жарко под конец. В любом случае, уже было не важно. Плохо, конечно, что вещи оказались на полу, но ничего. Завтра воскресенье, время менять постельное бельё.. Я у мамы хозяйственный.       Внезапно мне вспомнилось, что Артёму надо выгуливать собак. Из-за этого он обычно вставал раньше среднего, и..? Сейчас ему не надо это делать? Хотя раз его отец дома, этим может заняться и он, ничего страшного.       Вспомнив об его отце, я посмотрел на синяки на лице Артёма. Сейчас их было хорошо видно из-за отсутствия тональника и нормального освещения, и это было, ну.. Странно. Конечно, ничего реально страшного-жуткого тут не было, но о таких вещах как-то странно говорить "не страшно". Его отец избил. Если я правильно всё понял, были головой об стену. Это нихуя не весело, и говорить "не страшно" в таких случаях нельзя. Хотя мне всё ещё было сложно воспринимать происходящее как что-то серьёзное. Из-за того ли, что мне эта тема в целом была не близка, или из-за Артёма? Что он сам так похуистично к этому относился, и с чего бы тогда и мне переживать? Нет, но это нормально вообще? По-моему, так не должно быть. С другой стороны, с чего я взял, что могу размышлять о таких вещах? Меня никогда не избивали, так что я не могу говорить от лица таких людей. Закрыли тему, всё.       Времени было ещё полно и торопиться было некуда, но я привык вставать сразу после пробуждения, топать на кухню, кормить Бисквита.. И привычки требовали немедленного исполнения. Нужно было только как-то аккуратнл вытянуть руку из-под Артёма, чтобы не разбудить его..       Выбравшись, я сполз с кровати и вышел в коридор. Из комнаты матери тут же послышался тихий, но тяжёлый шум – Бисквит только и ждал, когда проснётся хоть кто-нибудь и покормит его уже, наконец. Я хорошо знал его привычку орать, как ебанутый, так что сразу позакрывал все двери – и в свою комнату, и в комнату матери. Пусть люди поспят нормально. Хотя этот долбоёб и так сможет их разбудить, но допустим. Хоть немного его крики всё равно приглушатся.       Когда мы с котом оказались на кухне, я закрылся и тут. Бисквит продолжал орать, как обезумевший, и я вскоре не выдержал:       – Да закрой ты рот, всех сейчас перебудишь? – прошипел я, но смысла это не имело – кот продолжил орать, а я – злиться. Впрочем, на что я надеялся. На понимание от тупой скотины?       Достав коробку корма и отметив, что надо уже покупать новую, я высыпал остатки в пустую миску. Бисквит мигом заткнулся и, усевшись у той же злосчастной миски, захрустел. Наконец-то долгожданная тишина, блять..       Мне даже захотелось пнуть его или как-то по-другому причинить боль, но я воздержался. Последний раз, когда я распсиховался и пнул его, закончился не очень хорошо для Бисквита, а я всё-таки люблю его. Как бы наши отношения ни выглядели со стороны и как бы он меня ни ненавидел. Да и мне в целом не доставляло бить животных, особенно – котов и любимцев моей матери. В тот раз мне было так неудобно потом перед ней.. И до сих пор стыдно. Мне просто казалось, мать любит Бисквита больше, чем меня (хотя, скорее, мы ей оба в равной степени до пизды), и то, что я его бью, её злит. Но, возможно, это моё больное восприятие. В конце концов, она ведь ничего мне не сказала тогда? Ну и всё. Не так уж она меня и ненавидит, даже после случившегося.       Из еды ничего нормального у нас не было. Одни торты, но я не ел сладкое по утрам, да и в принципе не любил. Оставалось только готовить, но это меня, в целом, устраивало. Готовить я умею. Хоть что-то, да..       Вскоре Бисквит снова взбесновался – подбежал ко мне и начал мяукать. И хотя это было не так злоебуче, как раньше, я не мог упустить возможность брызнуть ему водой в морду. Просто я в это время как раз мыл руки, и ну грех? Грех мыть руки и не облить кота водой.       – Хули надо?       Ответ последовал незамедлительно в виде протяжного "мяу".       – Мне посмотреть, как ты ешь?       Бисквит снова мяукнул, глядя прямо мне в глаза. Видимо, да.       По каким-то причинам ему иногда нужно было, чтобы я смотрел на него во время еды. Это пиздец бесило, но что оставалось делать. У котика дефицит внимания, нужно, чтобы кто-нибудь смотрел, как он кушает. Хотя бы он не требовал, чтобы смотрели всё время, а то было бы вообще хуёво. Хотя мне и так было не весело. Он же иногда ко мне прямо в комнату врывался и звал меня. Забавно, что с матерью он почему-то так не делал. И кого из нас он в итоге больше любит? Может, он считает меня тупым и так пытается научить есть? Была же тема, что коты считают людей за глупеньких и учат их жизни. Ну вот, Бисквит учит меня есть. Заботится обо мне. Хоть кто-то в этой жизни меня любит.       Когда я подошёл к миске, Бисквит подбежал за мной и тут же уселся возле неё. В такие моменты становилось жутко интересно, что творится у него в голове. Был бы это процесс обучения, он бы оглядывался на меня, проверяя, смотрю я, или нет? Или кошки не достаточно умны для этого? Для чего они вообще умны? Интеллект к животных, я слышал, в целом похож на детский. Но ещё бы я знал, что из себя представляют дети..       Бисквит не требовал, чтобы на него смотрели всё время, пока он ест, так что освободился я быстро. Делать на кухне мне было больше нечего, но возвращаться в комнату я не хотел. Куда лучшей идеей было пойти и почистить зубы. Что угодно, но лишь бы не идти к Артёму..       После ванной я снова вернулся на кухню, хотя дел тут не прибавилось. Я уже поел, убрался, но просто я не знал, куда идти и что делать. В комнате спал человек, и я бы разбудил его, если бы пришёл туда и начал копошиться. Пусть поспит. У него вообще травма, ему нужен отдых.       Но в комнату сходить всё-таки стоило: хотя бы чтобы забрать телефон. Просто я ясно мог себе представить: Артём просыпается, тянется своими ручками, куда надо. А потом опять наезжает на меня. Хотя мы, вроде, всё обсудили? Я могу продолжить общение с Кристиной, Артём – со своими дамами (разумеется, они у него есть), но дальше переписок ничто никуда не заходит. Артём ещё сказал, что Кристина его не волнует, так как не представляет угрозы – она в другой стране. "Но если к тебе начнёт доёбываться кто-то со школы..". И я вот даже не знал, хотел бы я видеть, как Артём будет отгонять от меня всяких школьниц. С одной стороны, вроде и прикольно, а с другой как будто хуйня какая-то? Да и как будто я много кому нужен, давайте честно.       От мыслей меня отвлёк Бисквит, неожиданно притиревшийся к моей ноге. Сказать, что я охуел – ничего не сказать. Чтобы Бисквит, сам, вот так подошёл ко мне и начал ластиться? Что дальше? Конец света?       Усевшись на пол рядом с котиком, я дал ему залезть на свою ногу и обнял его, аккуратно прижав к себе. Меня даже не беспокоила чистота одежды. Котик даёт себя обнять раз в год, а шмотки и почистить можно. Не зря же валики для одежды покупаем.       Когда сзади послышался щелчок дверной ручки, я обернулся, честно, не без страха. Я не хотел, чтобы кто-то видел меня с Бисквитом на руках, и не важно, кто – мать или Артём. Артём – особенно, но и как назло, это был именно он.       – А со мной ты так пообниматься не хочешь? – поразглядывав нас пару секунд, спросил он.       А нахуя с тобой обниматься? Ты не кот, не пушистый и не мурлычешь.       Присмотревшись к Артёму, я понял, что он уже успел накраситься – синяков и ран видно не было. Значит, он встал уже давно? Надеюсь, это не Бисквит его разбудил..       – Сколько время? – проходя сюда, спросил Артём. Типа, посмотреть на часы самому ему впадлу.       – Полседьмого, – ответил я, демонстративно глянув на плиту. Ну не удержался, простите.       – Пиздец.       Ага. До занятий ещё полтора часа, что делать – хер знает. Артём не хочет сходить домой за учебниками, ещё чем-нибудь? Хотя там его батя.. И хуй знает, можно его вообще домой отпускать или нет.       – Есть будешь? – после небольшой неловкой паузы спросил я. А то Артём что-то застеснялся.       – А что есть?       – Одни торты, на самом деле.       Я готовил себе омлет, но что-то даже не подумал, что можно было приготовить и на Артёма. Ну, во-первых, я не знал: ест он такое или нет, будет он такое или нет. Во-вторых, это уже просто привычка. Если я и готовлю что-то, то только на себя одного и на один приём пищи. А то вдруг потом ни мне, ни матери не захочется это есть, и в итоге это протухнет, а ты продукты перевёл, молодец ебаный. Прости, Артём..       – Могу приготовить что-нибудь? – всё же предложил я. – Омлет, я не знаю?       – Бля, а можно? – Артём стыдливо покосился на меня. – Было бы очень здорово.       Я аккуратно поднялся с пола, продолжая обжиматься с котом – сегодня он подозрительно долго терпел меня, и надо было наслаждаться, пока дают. А то потом меня опять буду игнорировать три года, и не подойдёшь даже.       – Тебе..       Я хотел спросить, хочет ли Артём просто омлет, или туда можно добавить лук или помидорки, но глянув на него, я тут же замолк – испугавшись его разъярённого ебала. Как будто он сейчас въебёт кому-нибудь. Кому-нибудь, да, выбор у него тут был не очень большой. Но я ничего не делал, в чём проблема..?       – Что такое?       – Это животное сейчас очень высокомерно на меня посмотрело.       Я даже разочаровался. Твою мать, Артём. И твою мать тоже, Бисквит, сделай ебало попроще, ты людей напрягаешь.       – И ты это как личное оскорбление воспринял?       Высокомерный взгляд, да? От кота? Хорошо, так и запишем. Алло, скорая? У нас тут буйный.       – И не высокомерный, а довольный.       Я полагал, по крайней мере. Но я бы взгляд кота описал именно так. Ну, каждый думает о том, что ему ближе. У Артёма же это больная тема – все эти вызовы и споры, так что неудивительно, что он бесится. Бедный глупый человек.       – Мда? – он чуть развернул голову, продолжая хмуриться. Ради блага кота, я отпустил его на пол и аккуратненько отодвинул ногой под стол – а то у Артёма сейчас крыша поедет, натворит ещё что-нибудь, будет не круто. Мать ещё потом мне пизды даст, что её кота обижают всякие долбоёбы.       – А по-моему, он издевается надо мной.       – Это ёбаный кот, – я кое-как сдерживал раздражение. – А ты ёбаный параноик.       С какой-нибудь психопатией ещё в придачу. С кем я связался, господи..       – Тебе просто омлет, – всё-таки вспомнил я, – или можно добавить туда лук, помидоры?       – Блять, что у вас за..       Артём поморщился.       – Буржуи ебаные. Торты на завтрак. Пусть они едят пирожные.       – Зеленый лук хотя бы? – предложил я.       – Ну да, для нищука ебаного даже это сойдёт. На молоке хотя бы омлет будет? Или на воде?       – Из-под крана, – хмыкнул я, уже доставая из холодильника всё нужное. Артём меня разозлил этим своим нытьём, так что я решил приготовить полноценную шакшуку. Без жуткой запары с овощным соусом, да, но плюс-минус приближённое к ней.       – Ну и чё это? – подойдя, Артём уставился на сковородку.       – Не пизди, а, – попросил его я.       – Жопу прижал нахуй и не пиздеть мне тут, – пробасил Артём, видимо, изображая меня? Бля, но я вообще-то нормально попросил. Старался не быть грубым. Или я так звучу даже когда стараюсь? Пиздец, что я за урод..       Убравшись после готовки, я пристроился возле гарнитура. Идти за стол к Артёму я не хотел – чё сидеть, смотреть на него, смущать, – но больше деваться было некуда. Зато отсюда Артёма можно было спокойно рассматривать. Так мне было нормально и ничего меня не беспокоило, но если долго вглядываться в его лицо.. В воспоминаниях всё вылезал вчерашний синяк на часть лица. Всё было интересно, как такое могло получиться и как в целом выглядела их драка. Типа.. К тебе подходит твой отец. Возможно, что-то орёт, ты понимаешь, что он ничего не понимает из-за алкогольного опьянения. И вдруг он хватает тебя..? Это так странно, пиздец. Так же не бывает. Моя мать никогда на меня руку не поднимала. Хотя один раз она пришла ко мне в комнату, встала надо мной и начала доёбываться, типа, "Ты меня любишь?". Выглядело угрожающе, но, наверное, это и рядом не стоит с чувством, когда ты сидишь у себя и слышишь, как к тебе в комнату направляется твой бухущий отец.       – Хватит уже смотреть на меня, – меня, наконец, обнаружили.       – Я просто не понимаю..       Выставив руку, Артём устало закрыл глаза.       – Если ты хочешь начать затирать мне про то, что я неправильно к этому отношусь или жалеть меня, лучше сразу иди нахуй.       Вот и говори с ним по душам после этого. Хотя не то чтобы я собирался. Показательно было то, что я ещё даже не сказал, что именно не понимаю, а на меня уже бычили. Видимо, Артём слишком часто с этим сталкивался? Раз уже сходу в курсе, что именно до людей не доходит в таких ситуациях.       – И не собирался, – решил успокоить его я.       Его проблемы и дела. Да и я в принципе не умел в утешения.       – Все так демонизируют насилие в семье, – поделился со мной Артём, и ей-богу, у него было такое лицо, будто он правда не понимал, почему так сложилось. Как же можно демонизировать то, что и так плохо?       – Как-то видел комикс в интернете, – зачем-то он решил продолжить свои размышления. Как будто в попытке добить меня.       – И там одного из главных героев тоже отец пиздил. Это так тупо показали.       Вот стараешься ради них, проблему показываешь, а им не нравится.       – И сразу видно, что художница ни разу не сталкивалась с этой темой сама, и ввела эту хуйню только чтобы рисовать персонажа в пластырях и повязках, типа это мило, и чтобы все читатели разнылись. "У-у, бедный мальчик, мне его так жаль, хнык-хнык".       Ну.. Как бы, принято создавать персонажей, которым бы читатели симпатизировали или сочувствовали. Поэтому они должны страдать. Но насчёт милоты пластырей и физических повреждений.. Я бы подискутировал, насколько это больная хуета. Меня вот вообще вчера не умиляли раны на лице Артёма. И даже если бы он заклеивал их пластырями, даже если бы теми, с хеллоу китти какой-нибудь. Это ситуацию ничуть бы не изменило.       – А потом эти же долбоёбы пристают к реальным жертвам. "У, твой отец бьёт тебя? Бедненький, хочешь, я тебя пожалею?". Бля, твои сожаления мне перелом залечат? Лучше денег дай, тупица ебаная.       Действительно. Тональники, понимаете ли, не дешёвые. Наверное. Я не ебу, как бы.       – И я вообще не понимаю, что вы за дауны такие, раз так дрочите на эту тему.       Я шикнул на него, чтобы он говорил тише. Тут, как бы, люди спят, а он разорался.       – Нет в этом ничего страшного, – уже тише, но так же раздражённо зашипел Артём. – Ничего, из-за чего стоило бы кого-то жалеть. Почему нам похуй, а вам – нет?       – Кому – вам?       Он знает кого-то ещё с такими же проблемами? Более того – он говорил с кем-то об этом? Вот это да. Хотя что такого? Сейчас же со мной он разговаривает.       – Как-то меня положили с двумя переломами в одной руке и вывихом в лодыжке. Батя опять упился, как свинья, я слегка пострадал.       Я выдохнул медленно, чтобы не заметили. "Слегка пострадал". Что с ним надо сделать, чтобы он оценил это как "не слегка"?       – И в палате со мной лежали два парня, и они такие: "А-а", – Артём коварно улыбнулся, пригрозив пальцем, – "Знаем мы, что ты не упал". У них тоже хуёво с этим было дома, и что, кто-то из них переживал из-за этого, ты думаешь? Да нихуя.       Ну, вообще-то, я тоже считал, что сильно изводиться по этому поводу будут только нытики. Да и предельно понятно, что если для человека подобное нормально, то.. Чё ты сделаешь? Ты его не переубедишь. Но вести себя вот так во взрослом возрасте. Когда ты отлично понимаешь, что происходит, и всё равно защищать своё положение..? Ну, блять, такое.       – И я почти уверен, – продолжал беситься Артём, – что если бы вы не разводили на этом сопли, никто бы из нас не воспринимал это как повод для нытья.       Во-первых, не надо равнять меня с этими долбоёбами. Во-вторых, то есть, виноваты жалеющие? Хотя мысль нормальная – если бы они так не возносили это, нытики бы просто молчали, так как не получали бы желаемого внимания. Но? Мы о домашнем насилии говорим, алё.       – Никто бы просто не мог разводить на этом драму, и всем бы было похуй. Молча бы терпели, и всё было бы хорошо.       Насколько больная хуйня – жить в дерьме, но при этом яростно защищать это дерьмо? Ещё и чморить всех, кто говорит о том, что это плохо. Сто процентов ненормально, но доказать, увы, я не могу.       – Избиения, изнасилования. Если ты не ёбаная улитка, тебе будет поебать, что там с тобой сделали. Не убили, и ладно. Но если ты видишь, что тебя пожалеют, если ты будешь строить из себя жертву, то один хуй ты начнёшь ныть? Ты же улитка.       Меня почему-то рассмешило это оскорбление. Улитка, блять. И я почти даже не заметил, что Артём ещё и изнасилования приплёл к нашей теме. Хотя темы, по сути, близкие..? Но и точно так же – ужасные.       – У тебя такое интересное видение происходящего, – проговорил я, даже не зная, как реагировать.       Можно решить, конечно, что у Артёма это своего род защитный механизм. Во-первых, то его отец. Людям порой тяжело объявлять своих родственников тупорылыми мразями, какой бы пиздец те ни творили, вот и Артём у себя в голове лепит на всё происходящее ленточку "Ничего страшного не случилось". Ну и во-вторых – ему самому себе тяжело признаться, что он живёт в полной жопе. Потому что это прямой путь к шизе, а он не хочет сходить с ума. Потому, опять же, старательно делает вид, что всё нормально. Любой же, кто мешает ему – разговорами о том, что нет, Артём, это пиздец, – становится врагом и тупым нытиком. Мда, конечно, если когда-нибудь через пару лет Артём решит заняться собой и пойдёт в терапию, какой-то психолог рискует сильно обогатиться.       – Оно нормальное, – Артём устало закатил глаза. – Любой адекватный человек будет относиться к этому так же.       Мне было нечего сказать – я с такими вещами не сталкивался, так что не особо знал, как к данным темам относятся люди. Хотя точно можно было сказать, что жертв обычно все жалеют. Хотя и не всегда? Домашнее насилие – "Чё не ушли, чё терпели, видно же было, что отбитый какой-то". Изнасилование – "Сама виновата, смотреть надо, где и с кем ходишь, как одеваешься".. Ну, Артём хотя бы нашёл, куда сбегать, в случае чего. Может, поэтому он с Ковальским так носится – что он, по сути, его единственное убежище?       – Просто все почему-то думают, что если тебя пиздит твой отец, то у тебя теперь травма на всю жизнь, – Артём окончательно разошёлся и даже принялся махать руками. – И с износами то же самое. Но если ты не конченый долбоёб, и просто не осложняешь ситуацию, тебе будет похуй. Это нормально – забивать на такие проблемы.       В какой-то мере, он был прав. Забить на произошедшее и просто дальше влачить своё бренное существование – это правильно. Явно лучше, чем всю жизнь себя жалеть, убиваться и замыкаться в себе. Жизнь продолжается, хуё-моё там, я не мастер мотивационных речей. Но другое дело, что иногда это и правда серьёзно сказывается на людях, с теми же износами – раз уж заговорили. Но Артём, кажется, эту позицию не рассматривал. Или не хотел, потому что опять же – это било по его картине мира, которая выстраивалась в первую очередь чтобы защищать его же психику.       – Просто люди слишком романтизируют это, – повторил Артём, и я всё-таки решил доебаться.       – То демонизируют, то романтизируют.       – Что-то между, блять, – занервничал Артём. – "Ой, они такие бедные, их надо жалеть, бедные дети, у-тю-тю". Уебал бы всем с ноги, сука.       – Люди помочь хотят, а ты им уебать хочешь.       – Скажи мне, как мне помогут их сопли? Они своим бредом и показным сожалением только больше бесят.       Подумав немного, Артём наконец выдал:       – Демонизируют насилие в семье. Романтизируют жертв насилия. Вот.       Хорошо, теперь верю.       – То есть, тебе нормально?       – Мне вообще похер, – зло отрезал Артём. – Не надо из-за каких-то плаксивых пидорасов думать, что это накладывает какой-то отпечаток на личность или характер.       М-м. А я-то думал, он таким стал как раз из-за всей этой херни. Хотя если у них предрасположенность есть.. Часто же такое бывает, что у человека есть предрасположенность, но он нормально живёт, и жил бы, если бы однажды ему по голове не надавали. А потом начинается. Голоса в голове, вещи разные чудятся. У Артёма не так, конечно, но эта его агрессивность и вспыльчивость – явно не нормальные, и корни у этого, я почти уверен, именно в происходящем у них в семье. Психологические или более физические – решать уже психиатрам. Я ставлю на комплексное влияние. Я у мамы умный, да.       – Или чё вы там думаете об этом. Если не строить из себя фиалочку-снежинку, тебе вообще похуй на всё будет. Отпиздят тебя, выебут в подворотне, да какая нахуй разница? Нет, все же такие чувствительные, тонкие натуры, ебать.       Ну.. Я бы поспорил, но мне было похуй, увы и ах.       Артём глубоко вздохнул, видимо, пытаясь успокоиться. Ну да, пора бы уже. А то день ещё даже не начался, а он уже на взводе. Какое-то не очень хорошее начало дня.. Это же типа важно? Чтобы день был хорошим, надо чтобы хорошим было утро. У Артёма, судя по всему, весь день по пизде уже пошёл.       – Ты мне, вообще-то, нравился, – снова заговорил он, как-то обиженно. – И вдруг начинаешь какую-то хуйню нести. Завязывай.       – Просто интерес, – хмыкнул я, но тут же задумался. – Но там же.. Нет ничего серьёзного?       Типа, я буду грустить, если он попадёт в больницу, или навсегда останется овощем. Такой хуйни вообще никто не заслуживает, а.. Ну, Артём мне типа нравится? Не надо исчезать из моей жизни.       Он посмотрел на меня, и я с облегчением заметил, что конкретной ненависти и злости в его взгляде не было. Уже успокоился?       – Максимум, что было, это переломы, – медленно повторил он, ссылаясь на вчерашний разговор. Я пожал плечами. В какой-то мере, это успокаивало. Главное, чтобы не позвоночника, а так..       – Вдруг он однажды тебя до смерти забьёт?       – Ты чё, ебанулся? – фыркнул Артём. – Я его единственный сын.       И чё? Бить тебя это же ему не мешает. Это даже звучит глупо. Как будто реально что-то важное, и мы в каком-нибудь Средневековье, когда потерять сына – это вообще пиздец и закат рода.       – Извините, я не разбираюсь в современных семейных отношениях.       Я, конечно, слышал, что отцы ценят сыновей и для них это важно, но до конца не уверен. Была и тема, что отцы всегда больше любят дочерей, а матери – сыновей, но.. Это же хуйня? Мне кажется, это пиздец индивидуально.       – У него нет детей, кроме меня. Не знаю, как у вас, но обычно, когда в семье один ребёнок, его берегут, как пиздец.       У кого – у нас, блять, щенок.. И что-то по твоему отцу и не скажешь. И дети у него, к слову, есть. Твоя старшая сестра, не забыл? Или её уже вычеркнули из завещания?       – Во-первых, кому он спишет всё имущество, если я сдохну?       Вот он серьёзно сейчас..? Блять, это настолько тупо, что даже комментировать не хочется. Ценность детей заключается лишь в том, что им можно имущество отписать?       – Бля, вот это аргумент.       – Для него аргумент, – заспорил Артём. – Во-вторых, кто будет смотреть за его собачками?       Да, а вот уже серьёзно. Блять, Артёму самому нормально осознавать, что его держат только чтобы он следил за собаками? Он утешает себя этими мыслями или что вообще происходит? Что у него за проблемы, блин, вообще. Это грустно.       – В-третьих, кто будет за квартирой следить, когда он на вахтах? В-четвёртых, он всегда хотел сына, так что он любит меня.       – Потому избивает, да?       "Бьёт – значит любит", ы. Для конченых, не умеющих разбираться в людях и уходить, когда надо. Хотя от отца ты в любом случае никуда не уйдёшь, по крайней мере, пока ты школьник, но всё же. Говорить, что он тебя любит, когда у тебя весь живот синий, лицо в тональнике, пережито несколько переломов и сотрясов – довольно глупо, Артём.       – Блять, у человека просто проблемы с алкоголем. Это сюда вообще не относится.       Он его ещё и защищает, что за блять такое?       – Ладно, – в конце концов просто сдался я. Надо было уже заканчивать эту хуйню. А то мы неприлично рисковали просидеть до восьми и опоздать в любимую школу. Ладно, это совсем не причина. Но причина была отчасти в том, что Артёму пора было успокаиваться. А то он и так разнервничался, а все мы знаем, что нервничать – вредно. Да и мне было не полезно слушать про подобное. Я мальчик нежный, комнатный. Наслушаюсь страшных историй, потом будут проблемы со сном, поседею, полысею.. Стресс ни на ком хорошо не сказывается, всё-таки. Поэтому надо максимально сокращать его.       – Закончим на том, что смерть сына от побоев ему уже никто не укроет. Его точно упекут.       – Почему-то уголовная ответственность у него на последнем месте, – заметил я. – Или это ты о нём такого хорошего мнения?       Только после озвучивания этого я понял, что хуйню сказал. Наоборот хорошо, что так – иначе получалось бы, что он воздерживается от убийства только из-за страха наказания. Что-то я не подумал, но, в общем-то, и плевать – Артём ничего не заметил.       – Нормального я о нём мнения, – снова психанул Артём, и я не сильно хлопнул рукой по столу – заебал, блять, тише будь?       – Это вы долбоёбы какие-то. Почему вы все видите это так, будто он меня за любую оплошность избивает чуть ли не до полусмерти?       – Я никак это не вижу, завали ебало, – меня уже начинало подбешивать, что он постоянно равняет меня с другими. – Может, потому, что поводов нет, а последствия слишком хуёвые?       И какие вообще могут быть поводы для избиения ребёнка, но ладно. Это мы опустим.       – Да где, блять, хуёвые? – Артём развёл руки. – Синяки? Охуеть, я обязательно от этого умру.       – Переломы? – напомнил ему я. Это сейчас у него синяки одни. Но летом он с вывихом ходил, вон, пару минут назад упоминал, что лежал в больнице с двумя переломами и вывихом в ноге. Это не страшно, он думает, да?       – Не открытые, и ладно.       – Уровень оптимизма – Артём, блять, – хмыкнул я.       После этого тему закрыли – Артёму, всё же, надо было поесть, а мне обдумать полученную информацию. Всё же, у Артёма и правда неправильное отношение к этому, как бы он об этом не отзывался. Я понимаю, что выбора у него нет, но ёбаный в рот, это совсем не причина так об этом говорить. "Он любит меня", блять. Я, конечно, не знаю, как выглядит родительская любовь, но что-то я не уверен, что вот так. По такой логике, моя мать меня чуть ли не на руках носит, холит и лелеет.       По каким-то причинам тишина казалась мне неловкой. Было такое ощущение, будто мы пиздец крупно разругались, и вообще всё плохо. Хотя, в какой-то мере, так оно и есть? Артём сильно во мне разочарован? Мда, было бы лучше, если бы я молчал, да? Ты снова всё запорол, Арсений. Такой молодец.

******

      Когда мы вышли из подъезда, Артём почему-то остановился и молча уставился на меня. Выглядело так, будто он хотел что-то сказать, но стремался, или что-то в этом роде? К его счастью, я сам догадался, чего он хочет.       – Ты домой пойдёшь?       – Ага. Зубы почистить и вещи нужные взять.       На этом мы разошлись. Уже подходя к школе, я подумал, что сейчас будет очень смешно, если Артём так и не придёт. После всего сказанного – и огребёт ещё больше от отца, которого так любил и защищал. Боже, блять, это нормально вообще? Тебя пиздят, а ты такого мнения о человеке. Хотя Артём как-то говорил, что с нетерпением ждёт совершеннолетия, а потом заветного звонка – когда ему скажут, что его отца завалило в шахте, и всё, он теперь сирота.. Но что-то это не сильно вяжется с тем, как и что он говорил о нём сегодня. Я слышал о каком-то синдроме, типа, когда у человека довольно нежные чувства к людям, которых они по логике должны ненавидеть. И вот просто интересно, случай Артёма из той же оперы? Ну, наверное, хватит пытаться разобраться в чувствах и мыслях человека, которого мы совсем не знаем. И своих проблем достаточно.       Да и Артём, всё же, появился – живой и целый. Как только я его увидел, мне подумалось, что его отец мог быть не дома, собак выгуливать, например, или вообще спать, и только поэтому ничего страшного не произошло, но потом я сказал себе, что накручиваю. Может, там и правда дело только в алкоголе? Об этом же тоже речь была, ну и вот. А на самом деле он совсем не плохой человек. Просто накатить любит, только и всего. С кем не бывает?       Когда мы шли к кабинету после звонка, я шёл за Артёмом, так что мог его рассматривать, и, наверное, из-за этого же получилось тупое наваждение. Ну, это был уже не первый раз? Почти всегда, стоило нам оказаться рядом, я замечал за собой желание положить ему голову на плечо или удариться головой о плечо.. Это было так тупо, что мне было стыдно даже просто думать об этом. Но что делать.       Так же было и сейчас. Хотелось его потрогать. Наверное, мне стоило задуматься об этом сегодня утром, пока он спал, и я мог сделать что-нибудь такое незаметно, но нет же. Я никогда ничего не делаю правильно и вовремя. Хотя я не считал, что трогать людей, пока они спят, и без их разрешения – правильно. Но иногда хочется же? Свалю это на то, что у нас всё идёт куда-то не туда. Спали вместе уже два раза, он ещё и поцеловал меня тогда, четырнадцатого. Ясное дело, что я с ума сходить начинаю, и ничего такого в этом нет. Думаю, сейчас я и правда могу его потрогать? Это же нормально.       На уроке Артём сел передо мной, ещё и откинувшись на спинку стула, и мне надо было просто руку протянуть. Всё так просто..       Когда я задел Артёма, он мотнул головой, но тут же отвернулся. Выглядело так, будто он подумал, что ему показалось, или он испугался. Но увидев, что это я, успокоился и отвернулся обратно.       Ивановна опрашивала своих любимых учеников, всё пытаясь получить от них хотя бы один внятный ответ, так что мы могли ничего не делать – более-менее умных опрашивали позже остальных. Так что можно было с чистой совестью сидеть, немного изнывая от скуки, и страдать хернёй. Артём, похоже, не возражал?       После того, как я нарисовал ему свастику на спине, он тихо посмеялся, и я чуть не умер от умиления. Ладно, я не считал подобные вещи (свастику) милыми или чем-то хорошим, просто в классе особой популярностью пользовались три изображения – гуси, свастики и члены. Не рисовать же гусей и члены? А свастики можно. Кто нас осудит, в конце концов.