Wenn

18.01.14, Суббота

Утром я в первую очередь обнаружил, что Артём в кои-то веки спит ко мне спиной. Это случалось впервые вообще за всю историю нашего знакомства, так что я немного даже прихуел. Потом решил не вдаваться в подробности и что куда лучшая идея – попытаться вспомнить, чем вчера закончилось дело. Это обещало быть весёлым, потому что никаких воспоминаний о вчерашнем вечере у меня не было. Что и не удивительно? Артём снова предложил закинуться, а как я могу ему отказать? Вот мы немного и приняли. Это были те же таблетки, которые мы пили в ноябре у Яна, так что ничего нового сейчас не было. Ну, в том, что я не помню нихера. Только как мы вчера принимали препараты, потом немного посидели, а дальше пустота. Такое себе, на самом деле. Вдруг опять что-нибудь случилось, а я теперь не имею доступа к этим воспоминаниям? Боже, это так тупо звучит.. Хотя и правда важно – вдруг там что-то важное было? Интересно, как это вообще работает. Какой механизм у этого явления? Люди и из-за обычной пьянки могут ничего не помнить, необязательно же и таблетками закидываться. Хотя тут всё просто – из-за алкоголя не устанавливаются связи, и хуё-моё там.. Здесь должна быть похожая система. Хм.. Немного придя в себя, я снова открыл глаза и осмотрелся. Артём, опять же, лежал ко мне спиной, я обнимал его со спины, мы оба были без верха, в смысле, одежды, что меня очень радовало (соприкосновение кожи к коже – самое шикарное, что может быть в этом убогом мире), и всё было хорошо, пока я не заметил, что у Артёма связаны руки. Меня в этот момент как током ебануло. В смысле, какого хуя? Вот о чём я и говорил: вдруг вчера произошла какая-то херь адовая, а я теперь об этом даже не помню? М-м, блять. Меня бы так не триггерило, если бы это не было моим, скажем так, фетишем. Не то чтобы я придавал этому какое-то больше значение или сильно выделял, но сейчас вот оказалось, что видеть Артёма таким было неплохо. Мне определённо это нравилось. Настолько, что я немного похуею и понаделаю сейчас фотографий. Просто для личной коллекции. А то Артём бросит меня рано или поздно, будет хоть какая-то визуализация. Ладно, не будем о таком думать. Это зашкварно как-то? Но это были прямо элитные снимки. Я, кажется, недавно думал, что если бы про меня сделали бы игру, там была бы куча коллекций. Одна из них – фотографии с Артёмом, ага. Самая ценная. И самая сложная для сбора. Делать мне пока было нечего, так что я занялся тем, что обычно делал, когда мне было скучно – думал о всякой срани. Вот Артём всю ночь пролежал со связанными руками, да? Как они у него не затекли? Я помню, как как-то уснул, лёжа на спине и закинув одну руку за голову. В итоге я проснулся из-за того, что эта самая рука затекла, как пиздец. Что самое смешное, когда я поднял голову, она сама поднялась и легла рядом с телом, нормально. Хотя, может, такое ощущение было только из-за того, что она затекла и я не ощущал её? Не суть, и вернёмся к Артёму. Ему нормально, да? Или там нет нет такого сильного давления, чтобы что-то могло затечь? Мне кажется, это так не работает. Какой угодно более-менее плотный жгут наложи, и ты явно что-нибудь пережмёшь. Насколько я видел, связано всё было более-менее плотно. Ну, впрочем, мы как-то шутили, что Артём холоднокровное. Хотя это из другой части вообще, и никак происходящее не объясняет. Но предположим, что Артём ебаный рептилоид, и поэтому у него ничего не затекает и отекает, даже от передавливания. Удивительные вещи происходят. Хотя у всех всё всё по-разному работает, но что-то я сомневаюсь, что это нормально – когда у тебя всю ночь связаны руки, но тебе нормально, и ты даже ничего не чувствуешь. Такой вопрос теперь: если Артёму на шею жгут наложить, как долго он протянет? М? Может, попробовать, пока он спит? Нет, палевно. Если он умрёт, менты проверят его переписку, узнают, что у него кто-то был, и будут искать этого человека. Я не могу придумать цепочку, по которой они выйдут на меня, если никто, кроме Артёма, не знал, что я тут, но да ладно. В целом, они могут расспросить Ковальского – они же с Артёмом самые охуенные друзья на свете. Он должен знать, кого он мог привести к себе домой. Илья им и поведает, что в последнее время Артём часто общался со мной, и вполне себе вариант, что тогда у него был я. Меня опросят, опросят мою мать, которая подтвердит, что в ночь с пятницы на субботу я где-то шлялся, и меня посадят нахуй. Хотя.. Можно узнать, во сколько моя мать легла спать и во сколько проснулась. Если я смогу сказать, что я уходил от Артёма на ночь, и мать не видела меня утром потому что спала.. Доказательств того, что здесь был именно я, нет, значит, и обвинений мне не вынесут. Хм, я почти спланировал идеальное преступление. Не знаю, зачем. И надо будет тогда ещё проверить, чтобы тут нигде не осталось моих волос. Это важно. Ладно, хватит об этом. А то странно это всё, наверное – типа, лежать вот так с человеком, думать о том, как он задохнётся и как ты будешь заметать следы того, что в этом виноват ты. Ну, у меня такое бывает. Наваждениями я это называю – иногда посещают мысли, как бы мне что-нибудь такое натворить просто "потому что". Когда мы ездили в Кассель и обедали всей нашей большой и дружной семьёй, у меня возникла мысль о том, чтобы просто встать и всем всё высказать, что я, блять, думаю об этих уродах. Эти люди ничего мне не сделали, я бы не сказал, что ненавижу их, но вот – просто подумалось, что было бы.. Интересно? Посмотреть на то, как они отреагируют. И всё. Все мои причины для такой ебалы. Со мной всё сильно плохо? Хотя раз это всё так легко подавляется, то, наверное, причин для беспокойства нет. Но надо следить за собой. Если начнёт прогрессировать – обратиться в нужные места. Сейчас мне тоже было интересно – посмотреть, как Артём отреагирует на происходящее, когда проснётся. Началось это когда он задвигался. Сначала всё было спокойно, но когда он понял, что руки почему-то не отцепляются друг от друга, сразу занервничал и задёргался. Странный какой-то. – Ёб твою мать, – прошипел Артём, дёргая руками. – Что это за хуйня? – Такой же вопрос, – отозвался я. – Это ты сделал? – Ну, тут больше никого нет, – хмыкнул я, и только потом до меня дошло, что имелось в виду под этим вопросом. – Я проснулся, ты уже таким был. Артём вскоре замер – видимо, понял, что смысла особо стараться нет, и только хуже будет. Я хотел спросить у него, что вчера произошло, но меня опередили. – И как к этому пришло? – Понятия не имею. Я надеялся, он мне расскажет. Хотелось бы, конечно, и свои воспоминания получить, но что-то мне подсказывает, что хер мне. А так хотелось, вообще-то. Это же я его связывал? Да блять. Какое-то время мы так и лежали, не знаю, зачем. Ну, Артём, скорее всего, отлёживался, а я просто наслаждался всем происходящим. Было классно. Обычно мы спали просто рядом и особо друг к другу никак не прикасались – Артёма бесило спать лицом к лицу и в обнимку, типа это неудобно как пиздец. А сейчас у нас была такая большая площадь соприкосновения, ещё и голой кожи. Просто охуенно. Когда теперь в следующий раз такое будет. Довольно резко Артём развернулся ко мне, чем даже напугал немного. С секунду очень подозревающе меня поразглядывав, он выпалил: – Тебе нравится? Выражение у него было такое, будто меня уличили в чём-то очень стрёмном. Нет, ладно, в этом нет и ничего хорошего, но и гнать на меня не надо. В конце концов, это хотя бы относительно нормальная хуйня. Да и с чего такие выводы, интересно? Я сейчас даже не двигался, алло. – Как будто что-то плохое. – Больной извращенец. Он издевался сейчас, да, но я не мог не продолжить в том же ключе. – Сказал человек, которому нравится, когда его ебут. – Слышь, блять. Да, да, давай, скажи, что это нормально и естественно, и вообще не твоя вина. Бу-бу-бу. Я разглядывал руки Артёма, но сейчас не выдержал и поднял взгляд на его лицо. Его недовольный взгляд меня почему-то развеселил. Так классно, оказывается, когда он не может ничего сделать. Хотя если бы он хотел.. Да. Если бы он хотел, он бы нашёл, как мне втащить. Ну и ладно. Люди же занимаются всякими там ебаными ролевыми играми? Именно в постели. Типа, отыгрывают роли, притворяются беспомощными, слабыми, ещё там какими-то. Ну вот и Артём. Заигрывает. – Сколько время? – видимо, он решил как-то умять ситуацию. Ну, или вспомнил, что в соседней комнате шесть собак, которые ждут, пока их хозяин-долбоёб проснётся и выведет их на прогулку. – Полседьмого почти. – Развязывай давай, надо собак выгуливать. Я, чисто чтобы его побесить немного, не стал ничего делать. Типа я весь такой независимый, ага. Потом, конечно, и правда начал распутывать узлы. На удивление это было не сложно – хотя казалось бы. Пьяный уёбок что-то там понавязывал, а даже разрезать ничего не надо. Хотя мои ногти мне спасибо явно не скажут после таких развлечений.. Но кто их спрашивал. Отрастут, ничего с ними не будет. – Откуда у тебя вообще верёвка? – спросил я, в конце концов заебавшись с тишины. Да и правда было интересно. А то у нас же все при себе держат моток бечёвки, ну? А я просто не знал, что так надо. – Не знаю. Охуенно, блять. Будет вообще забавно, если сейчас ещё окажется, что Артём понятия не имеет, где мы это взяли вообще. Да, это будет весело. – Нет, у меня был моток, – хмыкнул Артём, разворачивая голову к столу, – но что-то незаметно, чтобы я его доставал. Хм, ну надо же. Вот правда – зачем ему это всё? – Зачем тебе верёвка? – спросил я, решив, что это отличный вопрос. – Всё в хозяйстве пригодится. Видишь? Пригодилось. Ковальский тоже хотел его связать прежде чем выебать. Это.. Связано? Каламбур так каламбур. Вообще, выяснись это раньше, я бы непременно подумал про повешение. Хотя в чём проблема подумать об этом сейчас? Это куда более подходит Артёму, чем вот такое. Мда. Купил верёвку, чтобы повешаться, а в итоге тебя ей связывают. Главное, зачем? Вообще не помню. Ни как к этому пришло, ни самого процесса. Мы ебались вообще, нет? Вроде, одетые. Ну, по крайней мере, мы оба в джинсах. Пиздец, как всё сложно.. И вообще, странно, что он так легко к этому относится. Хотя чего я от него жду? Ничего реально стрёмного же не случилось? Ну и чего тогда возмущаться.

******

Не знаю, странно это было, или нет, но у Артёма остались следы на руках. Красные полосы на запястьях. Я всё надеялся, что они сойдут, как обычное раздражение, или типа того, но нет – это были прям стёртости, то есть, за пару часов нихера они бы не сошли в любом случае. Мы это ещё до выхода из дома заметили, и Артём сказал, что в школе будет следить за собой, чтобы по привычке не закатывать рукава кофты – чтобы никто ничего не увидел. В целом, всё шло довольно неплохо, но как и вполне ожидалось (и чего не хотелось) – Ковальский всё равно заметил. Мы стояли рядом, когда речь зашла об этом, так что я всё слышал. Начала весь этот разговор Рита – когда её вконец достало то, с каким выражением и как долго Ковальский таращится на Артёма. Который, логично, был не с нами рядом. – Ты видела его руки? – даже не отводя от него взгляд, спросил Илья. – Что там? – Стёртая кожа вот здесь, – он указал себе на запястья. – Говорил же, что он нашёл себе кого-то. Очень странный метод определять это, скажу я вам. Хотя откуда ещё у человека могут взяться такие следы? Что-то об этом я не подумал. – Да не выдумывай. – Да отвечаю. Он дико спалился ещё до этого, а тут такое, блять. Еблан тупой. Мы с Ритой переглянулись, но никто ничего говорить не стал. Вообще, я хотел узнать, как Ковальский это понял (в смысле, что именно было до этого-то? Вдруг мы на чём-то важном спалились), но не решился. К счастью, это же интересовало и Риту. – Сыпь. Типа, Артём ЗППП какую-то подхватил? Ну да, и не поспоришь ведь. Сразу видно – с кем-то перетёрся разок, ещё и с кем-то, с кем состоит в очень доверительных отношениях, раз не предохранялся. Только у меня такой вопрос.. – У него на плечах и спине, на груди ещё, постоянно, всегда была сыпь. А, он об этой сыпи.. Ну, хоть прояснили. А то я бы так и думал о всяких плохих вещах. Вообще, стыдно должно быть, Арсений. Такое безобидное слово – сыпь, а ты сразу не о том думать взялся. Ну, у кого что болит, как говорится, ага? Эх, ладно, без тупых шуточек обойдёмся. Это у нас прерогатива Ковальского. Рита недовольно закатила глаза, когда Илья продолжил. – А сейчас она исчезла. Это подозрительно. Обычно такие вещи – что человек себе кого-то нашёл, – понимают по поведению, или ещё чему-нибудь (я лишь полагаю, мда), и один Ковальский – заметил, что у человека пропала сыпь. Охуенно, блин. И вот почему нельзя подумать, что Артём просто начал что-то с этим делать? Там, не знаю, спину протирать какой-нибудь хернёй (что мы и делали, вообще-то, ага?), или таблетки пить, или дома без одежды ходить, чтобы кожа дышала? Почему именно "ебаться с кем-то начал"? Ну, у кого что чешется, тот то и чешет.. Или как там Ковальский говорил? Просто он очень сильно переживает, что его ненаглядный снова с кем-то ошивается. Ну а как тут не переживать? Не последний парень на районе, желающих много. Кому-то стоит получше за ним следить, ага? А то ноет он тут. Сам виноват, что он по бабам ходит. А то вот лишь бы ответственность на себя не брать. – Знаешь, прыщи-хотелки просто так не исчезают. Что, блять..? Прыщи-хотелки? Господи, если бы Артём это услышал, наверняка бы сказал что-нибудь вроде "Хотелки тебе по ебалу съездить". В его стиле, да. – Почему исключён вариант, что он начал протирать себе спину каким-нибудь лосьоном, например? Или начал пить пивные дрожжи? Во-от. Я, правда, не в курсе, что там с пивным дрожжами за приколы, но Рите, как девушке, о таком лучше знать. Я считаю, да. Вон, у неё там лосьоны какие-то, блять. Мы, грубые неотёсанные мужланы, сразу салициловой кислотой ебашимся. Куда нам до всяких этих прикольчиков. – Ага, – фыркнул Ковальский, – или что он сходил к врачу, там ему сказали купить эту хуйню, как там её, гель с цинком был? И он реально этим занялся. Тебе самой не смешно? Ну.. Окей, ладно, в какой-то мере Ковальский тоже прав. Типа, блять, серьёзно, что ли? Кто-то думает, что Артём и правда будет следить за собой? Да-да, ему же будет не лень этим заниматься, совсем ни разу. Хотя он давал мне протирать ему спину и плечи, правда, с каким лицом он сидел во время процесса по первой поре – это надо было видеть просто. Как будто я заставлял его делать что-то очень мерзкое. Или как будто я прокажённый какой-то, и трогаю его святое чистое тело, фу. Ох уж эти гендерные стереотипы, из-за которых парни стремаются ухаживать за своей кожей хоть как-то. Меня к этому мать приучила, я уже просто жить не могу, когда у меня ебало сальное. У нас с ней обоих очень жирная кожа, это пиздец какой-то. Поэтому ватные диски и та же салициловая кислота – мои лучшие друзья по жизни, всегда есть в наличии. Почему остальные не могут самый минимум работы над собой делать – я не понимаю. Можно же не рассказывать об этом никому, никто не узнает. Пидорасом тебя не окрестит. Но нет, лучше ходить прыщавым уродом или чесаться, как плешивая псина – в случае Артёма. У него же такая сыпь. Она чешется, и он её раздирает ещё, как пиздец. Ну, сошла, и хорошо. – Очевидно же, что просто вернулся к активной половой жизни. М-м.. Я, всё же, решил бы, что дело в другом. Например, у некоторых людей это зависит от времени года. Зимой кожа сохнет, подсыхает, скажем так, и становится заметно чище. А летом всё снова возвращается на свои места., потому что жарко, усиляется выделение пота и сала.. Да и кому, как не мне, знать, что не так уж у Артёма всё хорошо с этим даже сейчас. По крайней мере, я довольно часто вижу, как он со скуки начинает раздирать себе плечи – разглядывает их, что-то там выдавливает потом. Возможно, да, прыщей стало меньше, но я бы связал это с сексом в самую последнюю очередь. Да-да. – Опять Ковальский грустит, что Артём ебёт кого-то, а не он – Артёма. Я про себя даже хихикнул немного. Охуенно вышло, Рит, вот прям класс. Интересно только, ей нормально так о своём бывшем отзываться? Ну, в смысле, они же довольно мирно расстались, чтобы она его ненавидела? Хотя, возможно, я меняю понятия сейчас. Почему я приписываю её словам негативную окраску? – Ну, конкретно сейчас меня куда больше смущает то, что он позволяет какой-то бабе доминировать над собой, – Ковальский покачал головой. – Совсем ебнулся, что ли? У-ух, сейчас мой внутренний защитник человеческих прав проснётся, и я буду злиться. А потом на шум подтянется мой внутренний сексист, я признаю, что и сам такие отношения не признал бы, и угомонюсь. Я у мамы долбоёб. – В чём проблема? – Рита склонила голову на бок, вскидывая брови. – Ты бы сам не отказался. Вот, кстати, да. Сам же хотел связать его и выебать во все дыры, или как там ты говорил? А тут, значит, какая-то девушка не может делать примерно того же. Сексист вонючий, фу таким быть. Сказал Арсений. – Рита, я парень, – Ковальский повернулся к ней. – Парням можно доминировать. Вот говнарь, вы только посмотрите.. Даже не стесняется ведь. Я аж затриггерился слегка. – Боже, – протянула дама. – Парень с девушкой поэкспериментировать решили, а ты уже про фемдом что-то затираешь, мудак больной. Я не знал, что такое фемдом, но слова Риты казались правильными. Один раз не "вставить нужное", как говорится. – Я смотрю слишком много порнухи, чтобы думать, что там что-то неплохое, – водя ногтем по губам, сказал Ковальский. – Я вот прям вижу, как эта сука связывает его и издевается над ним. Блять, у человека реально проблемы какие-то. Даже так, мы вчера вообще ничем таким не занимались – я просто связал его, и мы легли спать. Ну, вернее, как.. Артём после прогулки немного вспомнил. По его словам, он чисто по приколу захотел попробовать, но я отказывался, поэтому он начал меня бить, пока я не психанул и не связал его, всё-таки. А потом мы легли спать. Конец этой увлекательной истории. Ничего плохого, о чём там и кто мог подумать. А Ковальский просто озабоченный мудак. – Меньше фемдома смотри, – улыбнулась Рита. Ну или так. Знать бы ещё только, что это такое. Мне доставать телефон или они сами прояснят? – Я не смотрю такое, – поморщился Ковальский. – Это противно. Как и сам факт существования подобного. Я аж заинтересовался – что это за дичь такая, раз даже Ковальский считает это противным? Вау. – А тут Артём так вот подводит мою веру в него. Ой, вы посмотрите на него. Веру у него подвели, блять. Ну, что тут сказать. Можешь так сильно не переживать – это же я был. Я не девушка, так что всё нормально. Мда, было бы прикольно, скажи я ему что-нибудь такое, но я лучше подумаю о чём-нибудь другом. Хотя мне интересно, что было бы дальше. Ковальский бы успокоился? "А, ну раз это был парень, тогда ок, тогда всё нормально, претензий не имею". Или в чём проблема? Что такое фемдом, блять? – Как он мо-ог, – протянула Рита с сарказмом. Хотя я бы тоже был бы неприятно удивлён, если бы узнал, что Артём занимался чем-то таким. Хотя мне было бы не важно – с парнем, или с девушкой. Он слишком классный, чтобы вообще под кого-то подстилаться. И тем не менее, это происходит между нами.. Но, видит бог, я этого не хотел. – Он давал тебе издеваться над собой? – спросил у Риты Ковальский, и я на время оторвался от своих мыслей. Не то чтобы мне нравилась эта тема разговора, но стало правда интересно. Немного так. И почему сразу "издеваться", блять? Я, конечно, не фанат подобного рода отношений и развлечений в постели, но если всё по обоюдному согласию, и всем нормально и хорошо, что не так? Ковальский и Артём называют меня пуританом, но стоит кому-то взять в кровать верёвку, так всё, оба визжат про извращенцев и сжечь. Или к психиатру отправить. Раз уж говорим, мне почему-то казалось, что Ковальский и сам не.. Как бы это сказать. Любитель скукоты и классики? Что сейчас за предъявы пошли? – Нет. Да и у меня как-то не было желания доминировать. А-а-а-а.. Вот, в чём дело. Женское доминирование, вот, о чём они говорят. Мда, я, по-моему, даже поморщился. Мне чёт тоже не хотелось думать об Артёме в таком ключе. Это мерзко. – А ты ему? – Ну, я просила его пару раз. Но как-то не зашло – ни мне, ни ему. Ебать, люди так открыто могут говорить об этом? Ещё и что-то предлагать своим партнёрам? Вот это да. Не, я знал, что так можно, но думал, что о таком только в журналах женских пишут. А, оказывается, кто-то реально так дела ведёт? Я правда удивлён сейчас. – Ну-ка, – Ковальский очень заинтересовался. – И чем вы там занимались? Блять, ему не стыдно, нет? Имел бы совесть, ну ёб твою мать. – Я не хочу с тобой об этом говорить. Во-от. Людям неприятно такое обсуждать. В принципе неприятно, и я уже не говорю про неудачно выбранное место и время. Плюс ещё с не вызывающими доверия людьми. Пиздец, люди такие мудаки. Никаких границ и уважения. – Что ты там не хочешь? – раздражённо проговорил Ковальский. – У меня есть аудиопорнуха с вашим участием. Не хочет она. Рита, судя по её взгляду, прекрасно об этом знала. А я вот не знал. Почему закономерно охуел. Серьёзно, да? Ковальский, ты совсем отбился? Попилив Илью недовольным взглядом, дама повернулась ко мне. – Мудак, да? – Да пиздец, – согласился я. Ну а какие разговоры тут могут быть? Блять, Илья, я в ахуе. И какая здесь вообще связь, мне интересно? Типа, что Рите уже нечего стесняться? Господи, как же всё это омерзительно.. С другой стороны, а что там такого интересного у Ковальского может быть? На этой записи. Я имею в виду, Артём особо не стонет. Тем более, там он был с девушкой, и чё бы ему стонать вообще. Это всё к чему: я бы понял, если бы Ковальский держал у себя запись, где есть стоны, ну, или что там люди издают, Артёма – он так за ним носится, так что чего бы и нет? Но максимум, что может быть на той записи – это стоны Риты. То есть, не такой уж и раритет. Чё выёбываться-то тогда? Блять, ну это ненормально всё равно. Нахера такое хранить вообще? Помнится, когда я спросил у Ильи, зачем он держит у себя запись того, как плачет Артём, он сказал, что слушает её, когда дрочит. Потом он сказал, что шутит, но вот сейчас речь зашла о записи, на которой кто-то ебётся. Под такую-то реально можно передёрнуть пару раз, нет? Не знаю, я, вроде, слышал о чём-то таком, да и каждый дрочит как хочет, как говорится. Артём вот, например, не может смотреть порнуху со звуком. Уверен, есть люди, которым видеоряд не совсем обязателен. Есть – класс, нет – ну и ладно, аудиодорожки вполне хватит, в воображении дорисую всё необходимое. Ковальский относительно долго молчал, и я уже было подумал, что тема закончилась, но это было затишье перед бурей. Потом начался совсем лютый пиздец. – Это как нужно доверять человеку, чтобы на вот такое соглашаться? Я сначала даже не понял, а когда понял, то мне немного поплохело. Типа, блять, почему надо обязательно думать о сексе? Подумал бы, что его просто связали. Ну да, людей же каждый день связывают просто так. Но Ковальский не прав сейчас, а я не могу жить, когда рядом кто-то не прав. Сказать бы ему, что он говно ебаное, но это будет слишком странно. – Что? – Риту это всё уже доебало, похоже. – Господи, какое доверие, вы просто ебётесь. Да, Илья, чего как маленький? Про какое-то там доверие что-то. Двадцать первый век на дворе, алло, ебать. – Не, ну ты представь. Вот вы с девушкой, ну, или с кем ты там тусуешься, решили побаловаться с участием куска верёвки. Оч увлекательно. – Вот тебя уже связали, и ты уже не можешь контролировать ситуацию, но ты думаешь, что всё будет нормально. Но тут твой партнёр включает режим какой-то суки, сначала измывается над тобой по жести, делает что-то, на что вы не договаривались, а потом уходит. Что-то куда-то не туда всё ушло. Илья, ты нормальный человек вообще? Или был трагический опыт? Не стесняйся. Мы же в школе на переменке стоим. Когда ещё обсуждать такие вещи, как не сейчас? – И вот что ты будешь делать? – противно спросил Ковальский. – Не держать же при себе нож или телефон. Она может их забрать, или вовсе украсть. А ножом ещё и в тебя потыкать. Блять, да ты еблан совсем, что ли? Что за хуйня? Все люди, которые порнуху смотрят, такие параноики и ебланы? Потому что даже я ни о чём таком не думал. Да, сказал человек, который сегодня с утра раздумывал, как заметать следы после убийства. Но там дальше планов не ушло. А Ковальский тут какую-то адовую дичь на серьёзных щах затирает. Это даже не смешно. – Ты слишком много думаешь, – хмыкнула Рита. Ей, кажется, его охуительные истории тоже не заходили. – Ну а вот оказалась бы ты в такой ситуации. Что будешь делать? Родителей ждать? Вот охуенный видок будет – собственная дочь, связанная и выебанная. Вот это уже абсолютно точно мерзко. Может, хватит уже? – Если бы со мной и правда так сделали.. – Рита вытянула губы трубочкой, задумавшись. – Если бы ему было больше восемнадцати, я бы написала на него заявление как на износ. Если меньше, рассказала бы тебе или Артёму. Хорошо быть девушкой. Парень плохо с тобой обошёлся – всё, на восемь лет загремит теперь. Или твои друганы ему еблет начистят. Классно. – Ну хорошо. А Артём? Ой, блять, поглядите, как он волнуется. Серьёзно, его так это всё ебёт? Что за бред вообще. Да и давайте подумаем логически. Во-первых, кровать Артёма к такому не располагает, то есть, его максимум можно связать по рукам и ногам, в таком положении можно и не трудно передвигаться – уж до кухни Артём явно доберётся, при желании. С его изворотливостью он как-нибудь там и освободится, так что ничего страшного. А во-вторых, хватит уже тупые ситуации генерировать, что за бред вообще? – Он может рассказать тебе, – Рита залилась таким хохотом, что мне самому на секунду-другую весело стало. А вот Ковальский шутки не оценил. Обиделся, наверное. Неудачник тупой. – Хотя зачем тебе рассказывать, ты сам её найдёшь и линчуешь. Есть же такое слово? – Рита повернулась ко мне. Я покачал головой, когда понял, что вопрос тоже предназначался мне. Я тут типа самый умный? – Ха-ха, Рит. – Почему эта всё ещё жива? – Потому что, – хмыкнул Ковальский. Кое-кто лох тупой и не может её выследить. Ха. – Обычно Артём мне хоть что-то о них рассказывал. Или давал на их страницу в ВК посмотреть. А тут что-то ничего вытянуть не удаётся. Боже. Он правда уже пытался? Так звучит, как будто попыток было чуть больше, чем дохуя, и все довольно основательные. Я бы подумал о чём-нибудь типа "Почему Артём не рассказал мне об этом", но это как-то глупо. Зачем ему делать это? – Вдруг она страшная? Ковальский с осуждением посмотрел на Риту. Та тут же исправилась: – Ну да, ладно. Не будем говорить о нём плохо. Типа, говорить, что человек встречаться со страшным – это плохо? Вы нормальные, нет?

******

– Моя двоюродная сестра уехала в Польшу, – глядя куда-то в сторону, заговорил Ковальский, и после небольшой паузы продолжил. – Её мужа перевели туда по работе, и вот, они уехали. А у них до этого сын родился, и сейчас все родственники вздыхают, тип, "О-о-о, у них сейчас самый такой возраст. Когда они потешные, смешные такие". Сейчас бы жалеть, что ваша родственница уехала, только потому, что за детьми в этом возрасте смешно наблюдать. Пиздец, охуенная у них там родня. – Я ебал, блять. Что за бред? Потешный возраст им. Смеялись бы всей семьёй сейчас, ну. И это при том, что сестра сама рассказывала, что у него там сейчас началась вот эта ебала вся. Что он не слушается, капризничает, плачет. Потешно им, блять. Я сразу вспомнил о Марции. Надо будет узнать у матери, как они там живут. Когда вообще роды? Если в октябре было четыре месяца.. А октябрь это десятый месяц, ну и плюс пять.. В марте где-то? Вроде, так. Нет, и чё, Отто бросит её одну с тремя трёхмесячными детьми, блять? Больной совсем, что ли? Хотя насколько он приедет-то там, на неделю-две? Хотя какая разница? Одна, блять, с тремя детьми – тут и за неделю изведёшься. Это же пиздец, господи, бедная женщина. Может, Отто передумает и не приедет..? – Взрослые как-то стрёмно относятся к детям, – поделился с нами Ковальский, даже немного удивлённо. – Да и вообще. Моя мать на Новый год задвинула такой тост. Чтобы в семье появлялись, ну, мужчины, у кого там – девушки, и, тип, детки уже. А не рановато ли? Хотя если там была вся их семья, то ещё ладно. Может, там кому-нибудь уже за двадцать пять? Когда уже и правда можно думать о таком. Да и стоит уже, как раз самый возраст. – Блять, а. Мы не в шестнадцатом веке, когда надо рожать поскорее, пока не сдох нахуй в восемнадцать от чумы. Откуда у них это вообще? В Советском союзе же не так всё плохо было. М-м.. Раньше любили, когда в семьях по шесть детей, а то и по восемь. Ну, как "любили". Предохранения не было, называется. Я как-то помогал одной бабуле, у которой была старшая сестра, старший брат и четыре младшие сестры. И в один раз мне приспичило поинтеерсоваться, чем её родители руководствовались. "Ну а чё, предохранться же некак было". Вот так и жили. И это ладно – старшая сестра сбежала от поехавшего после войны бати, брат утонул, и осталось их пятеро. Но всё равно жопа какая-то, я считаю. Вот у Артёма три сестры, и я уже не представляю, как они там жили так. А тут? Блять, семь ёбаных детей. Семь, с у к а. Ещё и в послевоенное время. Я ебал. – Арсений, расскажи про свою мамку, – Артём толкнул меня в плечо, отвлекая от размышлений. – Как она там сказала? Я довольно быстро сообразил, о чём он сейчас говорил, так что много времени на воспоминания не потребовалось. – Мать как-то разговорилась с каким-то своим другом. Ну, тоже о детях. И такая говорит: "Они все милые, пока маленькие. А потом вырастают, у них появляется своё мнение, и всё". Не знаю, почему я это запомнил, но как-то так вышло. Да и это смешно типа. Почему ей было так важно это "своё мнение"? Не припомню, чтобы у нас были какие-то глобальные ссоры с ней. Ну, как бы, ей на меня похуй, особо она не шумит никогда, даже когда напьётся, я тоже человек неконфликтный, тем более, когда речь идёт о членах семьи. А тут такие слова. Как будто мы с ней каждый день ругались и из-за всего подряд, вот правда. Что за наезды. – Моё лицо, когда у моего ребёнка появляется собственное мнение, – протянул Ковальский. – По затылку дал – и он снова милый. Нет, и всё-таки Артёму явно надо попытаться поговорить с Елисеевым. Они так похожи. Точно бы поладили. – Ага. Овощи – такие милые. Ну, вряд ли можно ударить ребёнка так сильно, чтобы он овощем остался.. Артём, скорее, именно про причинение физической боли. Я не разделяю таких методов воспитания, но некоторые личности на уровне животных. Или громкие звуки, или физическая боль – другого они не поймут. – Вот не дай бог у тебя будут дети. Ой, да ладно, не всё так плохо. Люди и похуже родителями становятся, а Артём ещё исправиться может. К двадцати годам обычно мозги появляются, так что можно ещё понадеяться, что из него выйдет нормальный отец. Ну, и муж. Да. – Да отъебись, нормально всё будет. Было бы желание, как говорится. – Ты бы хотел детей? – Ковальский аж удивился. Серьёзно так ещё, как будто ему что-то реально пиздецкое сказали. Охуеть, десятиклассник хочет детей. Вот это да. Сейчас бы в двадцать первом веке в семнадцать лет не быть чайлдфри, у-у. Ладно, не совсем корректное название. "Малолетним уёбком, не желающим брать на себя ответственность и тратить ресурсы на кого-то, кроме себя любимого". Да, вот это лучше. – Да, – довольно быстро и уверенно отозвался Артём. – Но тут как.. Было бы круто, если бы их можно было сдать куда-нибудь, и потом, где-то в четыре года, забрать, когда они уже в более-менее сознательном возрасте, и всё такое. Ну понятно. Кое-кто у нас безответственный говнарь. Артём бы и правда мог быть эти сранным "чайлдфри" – с таким-то набором качеств. – Можно так сделать, да, но это плохо. Поэтому я буду страдать. Только на своих детей свои страдания не перемещай, и всё будет ок. Хотя, может, к скольки-то там он исправится, и всё будет нормально? Он же не сейчас детей заводить собирается. Было бы ещё с кем, ага. Хотя Рита тут, как бы.. – Первый ребёнок будет девочкой, – Артём покачал головой. – Назову её Молибден. Снова пришло время охуевать. Дуглас Апач её ещё назови, блять, мудак конченый. Ты совсем головой поехал, нет? Да и вот это уже реально странно – планировать сейчас, как называть детей. Жену свою спросить не хочешь, нет? Или, типа, тут есть какая-то связь с твоими страданиями? Типа, ты будешь страдать, и детям твоим достанется сполна? Их будут всю жизнь гнобить сверстники за тупые имена, о, да. – Ты что, больной? – вскинув одну бровь, спросил Илья. – Красивое имя. Это химический элемент, блять. Который даже ничем особым не блещет. Вот лучше бы вы своих собак так называли, чем людей позорить и унижать. – Она тебя возненавидит, и в восемнадцать сбежит из дома с первым попавшимся быдланом-спидозником. – С тобой, что ли? Блять, что за день сегодня за такой? Столько смешных шуток. Хотя всего две, мда.. И мне даже немного жаль Ковальского. Все над ним чёт сегодня издеваются. Бедный Илья. Но его это, похоже, никак не задевало. Хитро усмехнувшись, он вскинул голову. Видимо, представил себе, как будет с дочерью Артёма плохими вещами заниматься. – Нет, ну если у тебя и правда будет дочь, я сделаю это своим смыслом жизни. Не тебя трахну, так её. Что, блять.. Пиздец, с кем я учусь? Господи, постеснялся бы хоть – такое при людях высказывать. Совсем поехали уже – все, причём. – Ты сдохнешь в какой-нибудь подворотне в лет двадцать, – фыркнул Артём, – а если нет, то от рака какой-нибудь простаты или мочевого пузыря. Ебать он там кого-то собрался. Охуеть тут страсти, конечно. Но им лучше молчать о таких вещах, а то как-то слишком фу. Ковальскому вообще не стрёмно хоть как-то выделять свои чувства к Артёму? Так открыто об этом говорить, ещё и при посторонних.. Это дико. – Надеюсь только, что ты найдёшь себе жену посимпатичнее. Ну, чтобы у вас дети были красивыми. Ты, может, заткнёшься уже? Слушать противно. – Ой, да завались, блять. – Слился, чмошник, – тут же подметил Ковальский. Они оба замолкли, но молчание длилось недолго. Теперь только жертвой доёбов стал я. – А Арсений что скажет? Арсений лучше промолчит. Арсений в ахуе со всей той ебалы, что за сегодня тут происходила. Да и было бы ещё понятно, насчёт чего я должен высказываться. Лучше помолчу. А то сейчас опять разговорюсь, а потом все издеваться надо мной будут. Да, хорошо, что я сейчас об этом подумал.. – Ты хочешь себе спиногрызов? – уточнил, наконец, Ковальский. Мы же уже говорили с ним об этом, нет..? Да, он спрашивал у меня, причём, чисто этими же словами, но я тогда слился. Хотя это немного не верно – просто Ковальский начал рассказывать про свои взгляды на всё это, и потом тема ушла куда-то далеко-далеко, и, в общем, про первоначальный вопрос все забыли. – Лучше не начинай, – шепнул Артём, и хотя я не понял, ко мне это обращалось, или нет, но на всякий случай послал его нахуй. Про себя, конечно же. – Я лучше не буду начинать. Они и так издеваются надо мной постоянно, так что я не буду давать им ещё поводы для этого. Ковальский даже над Артёмом издевается, а тут они оба будут надо мной. Нет, спасибо, мне хватает уже и так. Немного подумав, Артём спросил: – Как ты его назовёшь? У него было такое лицо, как будто его это реально волнует. Тупой, блять. – Какое имя ты вообще заюзаешь? Русское или немецкое? – спросил Ковальский, и тут же сам себе ответил, понизив голос. – Немецкое, конечно. Он же фашист ебаный. Ну вот, опять. Издеваются и издеваются, конца и края не видно. То им не нравится, что я слишком активно говорю о некоторых вещах, то мне припоминают происхождение моей матери. А потом, значит, Артёму не понятно, хули я такой необщительный. Хотя эти вещи никак не связаны, но как же не повыёбываться? – Какие вообще нормальные мужские немецкие имена есть? – Почему мужские? – Артём тебе сейчас сына нагадал, – объяснил мне Илья. – Радуйся, нацист ебаный, твой род будет жить. Я, как бы, ничего не имею против дочерей, ага? Но с сыновьями, конечно, будет удобнее в плане того, что мальчики не так легко ведутся на всякое популярное блядство. То есть, если твой сын вдруг начнёт ебланить, тебе будет удобнее наставить его на путь истинный. А дамам надо быть модными и крутыми, прогрессивными, и хер ты до них что донесёшь, тут же окрестят угнетателем и фашистом, и вообще ты старый хер, ничего не понимаешь, твоё время уже прошло, сиди в углу и смотри на создание нового мира. Можно, конечно, не выпускать её в интернет до четырнадцати, пока она личностно не сформируется, но посмотрим. Как бы, кто знает – может, я сдохну в одиночестве, а мой кот погрызёт мои останки? В смысле, это я к тому, что у меня и детей-то может и не быть. Люди же так и не научились партеногенезом размножаться. Скорее, и не научаться. И чё, откуда я детей возьму. А то планы уже строю, как воспитывать кого-то буду, ага. – С чего ты взял, что у меня будет сын? – Что-то мне это подсказывает, – Артём пожал плечами. – То же, что у меня будет дочь и два сына, и именно в таком порядке. Артём тут, блять, что, гадалка ебаная? Цыгане в роду были? Унтерменш ебаный. – Это стрёмно. – Отвечаю, так всё и будет, – Артём покачал головой. – Встретимся лет через десять, убедишься, что я прав. – Я запомню. Я даже не знаю, что меня напрягает больше – то, что Артём вот так вдруг в провидца заделался, или то, что он мне нагадал. Не, в целом, нет ничего такого, но когда тебе такое высказывают – это как-то странно. И опять же, откуда у меня возьмутся дети? Как-то странно даже думать о том, что я могу состоять с кем-то в отношениях, направленных на создание семьи. Это даже смешно. Да, есть Кристина, но я не могу даже предположить, что она будет чем-то таким заниматься. Я вообще удивлюсь, если мы будем общаться после её обучения в том универе. Ей ничего не помешает найти там какого-нибудь другого художника, и работать потом с ним. То есть, я ей вообще буду не нужен тогда. Почему нет? Там, в этом универе, будут люди, которые любят это дело, которые хотят этим заниматься. Вот Кристина и сдружится там с кем-нибудь, соберёт себе команду, и все снова меня кинут. Классика, так сказать. Так что вариант с котом более вероятен. Хотя по классике – кот от меня сбежит, и мою смерть заметят соседи из-за запаха и опарышей. Хы. Или неуплаты налогов. Что-нибудь такое, короче. – А мне погадай? – вдруг попросил Илья, протягивая Артёму руку. Я вот удивляюсь – как люди могут высказывать другим людям прямо в лицо столько всякой хуйни, а потом спокойно продолжать с ними общение. И с обратной стороны тоже не понимаю – как Артём всё это терпит до сих пор? Хотя какой у него выбор? Как будто есть возможность как-то отгородиться. Хотя если бы он хотел.. Но хер знает. Ладно, не будем об этом. – Ты сдохнешь в одиночестве, – немного помолчав для картинки, сказал Артём. Я в этот момент решил, что он, вероятно, перепутал. Это я умру в одиночестве, а у Ковальского будет сын. Такой расклад более правдив и реален, да. – Ну и славно. Такие, как ты, не должны размножаться.