Wenn

18.02.14, Вторник

– И зачем ты меня разбудил? – А нельзя было? – Мне что-то снилось. – Ой, прости, что я не знал об этом, – произдевался Артём, и через пару секунд, уже сбавив тон, спросил. – Что там было? Интересно, он просто так, из вежливости интересуется, или ему правда интересно? Как такие вещи вообще могут интересовать людей, ещё и парней. Но мало ли. В мире очень много странных вещей происходит. – Это была игра, типа про меня. И я в главной роли, ну, в смысле. Как это объяснить можно? – Я в игре про меня. Но я отдельное создание. Я как бы играл. Артём покачал головой, уже сейчас нехорошо усмехаясь. Ну, я тоже понимал, как ебано это звучит. – Прикольно. Наверняка это говорит о том, что ты дико самовлюблённый хер, и только о себе и думаешь. – Сказал Артём, – фыркнул я, после чего продолжил. – Не знаю, в чём там сюжет заключался, но было какое-то задание и я пытался его выполнить. Помню, что шёл по дороге, которая перед домом Артёма, спускался вниз по улице. Там было три ответвления, которых в реальности нет. Я ещё отметил, что третьего раньше не было, или оно было закрытым? Не суть, мне всё равно нужно было прямо, а не эти побочки проходить. Отдельным квестом было пройти мимо школы и не спалиться перед учителями. У них там ещё были такие явные голоса, причём, независимо от того, где ты и где они. Но это было типа полезно – они обсуждали что-то важное для сюжета.. И я вот, вроде, помнил, что там было что-то интересное. Но конечно, сейчас я и слова вспомнить не мог? Когда бывало иначе. Потом был жилой район, которого, если не ошибаюсь, в реальности вообще нет. Нужно было пробраться во внутренний двор, и сделать это можно было только пробравшись под ограждением. Я ещё помню, как удивился, что у меня получилось это сделать. В играх же часто ставят ограничения на такое перемещение? Чтобы никто под заборами не лазил, не перепрыгивал через эти самые заборы и всё такое. Просто других путей в этот двор не было. Хотя я и не искал, а сразу догадался попробовать пробраться туда ползком. Прям умничка. Но потом на меня за это наехала какая-то статуя. Типа, "А в другом месте ты пролезть не мог?". Или что-то такое там было. А потом я проснулся. Спасибо, Артём. Вот кто сейчас мне скажет, для чего всё это делалось, м? – А сам смысл в чём был? Хороший вопрос. Ты бы ещё раньше меня разбудил и спросил об этом же. – Вроде, я шёл по следам какого-то мужика, но это не точно. Нигде моя цель не обозначалась, просто.. Интуиция? Ну, бывает такое. Когда во сне что-то не обговаривается, но ты откуда-то это знаешь. Ну, я полагаю, что это нормально, а не что это я еблан какой-то. – Это твоё подсознательное желание побольше узнать о твоём отце? Господи, как же ты меня заебал с теориями своими охуенными.. – Отличная теория, только мне похуй. И, кстати, смотри, я ни от кого не убегал. Ну, почти. Если не считать эпизод со школой и учителями, то это вполне даже мирный и хороший сон. – Блин, как так можно? – Артём, видимо, решил отвлечься. – Ты же вообще ничего о нём не знаешь. – И? – Пиздец, – протянул он. – Я бы доебался. Типа, "Бля, мать, мне уже сколько там, расскажи хоть что-нибудь". Как-никак, половина меня. Он что, не знает, сколько мне лет..? – И что она мне скажет? "Трахнул меня и съебался". "Пёс старый". – Да ну. Там наверняка история получше. – Она бы рассказала, если бы хотела. Она не рассказывает. Не буду же я лезть. – Хочешь, я спрошу? – Ты больной? – Ну а что. Действительно. Это же так нормально – спрашивать у матерей своих друзей, что с их мужиками произошло. Каждый день так делаю. Прихожу к ним домой и спрашиваю. Это так прикольно. – Можно ты с меня слезешь? – Зачем, – выждав немного, спросил я. Не то чтобы мне вот прям срочно надо было издеваться над ним, но душа требовала. Да-да, агрюсь, как баба тупая, но ничего не могу с собой поделать. Скоро оправлюсь и перестану. К тому же, раньше я никогда ему мозги не ебал. А, видимо, стоило? Может, он тогда сейчас хоть нормально себя вёл из-за страха. А то совсем разжирел. – Блять, Арсений. Ну давай. – Если бы ты хотел, ты бы вылез. А то строит из себя жертву тут, очень мило, Артём, пиздец. – Ну да, – с иронией протянул он, после чего попытался встать ещё раз, но я напрягся, не давая ему этого сделать. Потом, конечно, пришлось дать ему уйти почти сразу же – пока он не распсиховался и не уебал мне. Хотя вряд ли бы он это сделал, но да ладно. Не будем доводить человека почём зря. Это сейчас он вину передо мной чувствует (и, вообще-то, плохо, что я этим пользуюсь), а потом ка-ак перестанет. Или ему ка-ак надоест, что ему затирают всякую дичь, а потом наживаются на этом. И он ка-ак опять сотворит какую-нибудь херню. Вот тогда уже не Артём грустить будет. Повалявшись ещё немного, я решил, что пора уже вставать тоже – школку никто не отменял, да и надо было уже входить в жизнь понемногу. Просыпаться ото сна, вся хуйня.. "Поднимайся, чтобы выжить, в высь, где вечность небо слышит". Ковальский меня заразил своим увлечением всякими такими песенками. Не сказать, что это плохо. Но страшно немного. Что ж, хотя бы это русский, а не какая-нибудь хуйня. Своих сектантских законов я не нарушаю. Артёма в комнате сейчас не было, а значило это одно – можно порыться в его вещах. Что ещё делать, когда ты в чьей-то комнате один? И когда на столе столько всего лежит. Видимо, Артём ещё не прибрал вещи, которые брал с собой в больничку. Хотя кто и когда мог увезти ему туда что-то..? Отец ведь.. Нет, ну стоп. Его батя вполне мог. Он ведь вернулся с вахты, он был тут. Мда, интересно, каково это – когда тебе звонят, и говорят, что твой сын попытался суициднуться. Хуёво, наверное? Кто бы знал. Что-то я вчера не догадался спросить про реакцию Алексея Валерьевича на это, ну да ладно. Будет ещё возможность? Теперь-то Артём никуда нахуй не денется от меня. Было даже непривычно видеть такой бардак в комнате у Артёма. Я всё жаловался, что тут слишком пусто, но и такое меня не устраивало. Можно, чтобы стало, как раньше? Мне непривычно, уберите. Но так хоть можно узнать, чем он там занимался. Физикой, я вижу? И порисульками своими. Соседи по палате его там не задрочили, интересно? Я бы так сделал. Охуеть, парень рисует. Точно пидорас какой. Только я взял в руки блокнот с рисунками, из коридора послышался голос Артёма. – Что делаем? Он специально так резко выкрикнул это, чтобы напугать меня. Надо признать, у него хорошо получилось – у меня чуть сердце не остановилось от таких шуток. Откинув блокнот обратно на стол, я отошёл назад и посмотрел на Артёма – он стоял в коридоре, выглядывая из-за стены. Даже смешно немного. И криповато. Вот нахуй он еблан такой? – Ты разве не ушёл? – Куда? – он, наконец, решил перестать кривляться и прошёл сюда. – Собак выгуливать, например. – Отец забрал их с собой, так что я временно свободен от этих прелестей жизни. Господи.. Я об этом даже не подумал. Даже не заметил отсутствия животных дома. Пиздец, Арсений. – Так, значит.. – начиная перекладывать бумаги на столе, протянул Артём. – Только я за порог, мы уже в моих вещах роемся, да? Он шутил, так что даже смысла говорить ему что-либо не было. Я и не собирался, впрочем, и так. – Просто интересно. Что можно делать три недели в больнице. Весело было? – Да пиздец. Все случайные фразы сводятся к шуткам про самоубийство и вся палата так выразительно косится на тебя. Смешно им, блять. А ты не смеялся, что ли? Смешно же. Шутки про суицид же. Они всегда смешные. Особенно когда ты сам суицидник. Ладно, возможно, это не так работает. Но вот у нас дома, после того, как я под машину попал, шутки про дорожные переходы и всё такое прочее стали, как бы сказать.. Приобрели особое значение. Хотя хорошо я сравнил, конечно.. – Не, весело, конечно, – хмыкнул Артём. – Не только надо мной издевались, по крайней мере. Ох уж эти больницы. Вернее, палаты, где лежат подростки пятнадцати-семнадцати лет, и всё им кажется смешным. Просто аха-ха. Суицид? Ожоги третьей степени на половине тела? Переломанные конечности? Аха-ха. С м е ш н о. – Но курить там – это пиздец. Помнишь, ты летом говорил, типа, видел, как два парня из туалета входили? – Ну. – Я, кажется, их понял. Во-первых, однорукие не очень хорошо могут справляться с ширинками, и им нужна помощь других людей. Ой, блять, фу. Интересно, каково этим самым другим людям, когда к ним обращаются с такими просьбами. "Бля, чел, расстегни мне ширинку, пожалуйста". А ведь надо по несколько раз в день ходить? Ужас. Соседи по палате ещё ржут постоянно, наверное. хули там приколисты все, похоже? Ну и блять, там же не обходится простым "расстегнуть ширинку"? Или я что-то не так понимаю. Хотя одной рукой, в целом, ещё можно управиться.. Ай, ладно. Это не моё дело. Просто порадуемся, что я руки не ломал и мне не нужна помощь посторонних, когда я хочу сходить в туалет. Простые радости жизни. – Во-вторых, они могли курить там. Ну, типа, не ждать же, пока один покурит, потом второй. А так заходите всей группой.. М-м, и как начинаете там курить, да? Дым аж из всех щелей валит потом. – Это очень странно звучит, – осознал Артём, и даже отвернулся, немного покраснев. Это так мило выглядело.. Но да ладно.

******

– Пойдём ко мне? Я хотел спросить, не слишком ли часто мы общаемся, но вовремя осёкся. Немного глупо? Во-первых, мы не виделись дохуя времени, во-вторых, не я ли вчера изнылся весь, как пиздец? А тут, значит, мне кажется, что мы много общаемся. Ты такой умный, Арсений, просто пиздец. – Ладно. Я только домой схожу. Мать просила зайти в магаз, купить разных штук и потом помочь ей с делами. Как я могу отказать? Любимой мамочке.. – Нет? - попытался Артём, но я только глянул на него. Пусть даже не пытается, сучара. – Это не вопрос был. Мне надо домой. Артём так на меня смотрел, будто я его бросил сейчас, причём очень жестоко, и этим реально его задел. В смысле, предположим, что Артём реально очень меня любил, и я ему сейчас просто в сердце плюнул, блять. Пиздец, он совсем там головой поехал? – И надолго? - в конце концов он даже не стал настаивать. Всё страньше и страньше. – Нет. Пиздец, блять. Что это вообще? Как будто он умрёт там без меня, ну вот правда. – В каких числах твой отец приедет? - после недолгой паузы уточнил я. Надо было узнать, сколько времени у нас есть. Ну и ещё кое-что. – В районе шестого марта. Ну и хули ты так на меня смотришь тогда? Ладно, если бы его дома злой батя поджидал – я бы понял, типа, Артём надеется, что моё присутствие спасёт его от родственника. Но если его отец на вахте и вернётся нескоро, что за херня? Хочет со мной время провести? А.. Ну да. Надо поебаться с ним. Пока не поебёмся, он вот так и будет ходить, ластиться и жалобное ебало корчить.

******

– Ебать, - аж замерев, выдохнул я. Но я правда испугался? Отлучился на три с половиной часика, Артём уже обкромсаться успел, ёб твою мать. А как же меня предупредить? Я же как животное. Мне чуть малейшие изменения, я сразу в стресс. – Не смешно вот ни разу, - Артём почему-то воспринял это в штыки, хотя я говорил без злого подтекста. Просто сильно удивился, чё ты сразу.. – Просто внезапно, – проходя в квартиру, проговорил я. – Суток не прошло, а тут уже раз, и всё. – Я сильно страшный теперь? – на секунду обернувшись к зеркалу у себя за спиной, спросил Артём. – Ну.. – Под пиво зайдёт? Ты когда-нибудь научишься не перебивать, м? – Или вам водку сразу? – Да нормально всё. Кажется, кто-то стрижётся не в парикмахерских, а у кого-то из знакомых? Ну или типа того. Или говорит парикмахеру, как конкретно надо оставить, чтобы не выглядеть, как чмо опущенное потом. Сейчас бы доёбываться до внешности парня. Но блять, как некоторые стригутся, это просто пока. – Лучше, чем у многих. А то как обычно всё бывает – вот нормальный парень, красивый, а потом подстрижётся, и всё, пиздец. – М, Арсений оценивает людей на внешность? – я не видел лица Артёма, так как разувался, но, кажется, он усмехался. Ну да, что ещё ему делать. Смешно же. – Кто-то так не делает? Это нормально, как бы, окей? Есть всякие ебланы, которые затирают, что это плохо, но, как правило, они сами страшные, как пиздец, и ничего делать с собой не хотят. Ну, или не могут. Но, как правило, чаще всего именно "не хотят". Я-то в этом разбираюсь? В любом случае, внешность - один из самых главных показателей в человеке. Кто пытается доказать обратное - грязный пиздабол. – Аня мне что-то загоняла про отказ от оценочных суждений. Господи, опять они. – Аня, м. Которая рассказывала про.. Чё там? Судьбу? Что встретила того человека, но не ту его версию? Заебись пример. И вообще, к чему тут это? Я просто говорю, что некоторым людям лучше вообще не стричься, чем стричься, а потом ходить так, как они ходят. – И при чём тут она вообще? – Просто вспомнил. Это всё выглядит так, будто ты хотел бы, чтобы я предупредил тебя. – Блять, – шикнул я. Как он вообще из моих слов это вывел? Параноик блядский. Ладно, я думал об этом, но это же не озвученная претензия. Чё пристал. – Это просто было неожиданно. Ещё в школе ты выглядел по-другому, а тут на, блять. Внезапно. Понимаешь? Или мне по буквам произнести? Я могу. – И ты ещё с лета так не ходил. Можно было привыкнуть. – Ладно-ладно, – отмахнулся Артём, завершая разговор. На кухне было посветлее, чем в коридоре, так что я смог рассмотреть его получше. Всё и правда было неплохо. Летом он был острижен примерно так же.. Так что всё тем более было заебись. Ура, Артём вернулся к той своей внешности, как он выглядел, когда мы только познакомились. Думаю, ему самому так удобнее? И страшнее он не стал. Все в плюсе? Осталось узнать, какие планы у Артёма были на сегодняшний вечер. В целом, я практически полностью был уверен, что один из главных пунктов (если не единственный), – это развести меня на потрахаться? Ну, будем ждать. Стыдно, как пиздец, но скрывать не буду – шанс успеха у него сегодня есть. Ну, сутки же прошли, теперь можно? Хотя вернее будет сказать, что я просто успокоился, и теперь меня ничего не беспокоит. А раз ничего не беспокоит, то и ебстись можно? Всё, порешали. – Мы будем бухать? - всё ещё топчась на месте, спросил Артём. Или не спросил - я не совсем разобрался. Но его хитрый план быстро стал мне понятен. Пьяным я с куда большей вероятностью разведусь. Ну, опять же, я и сам сейчас не против. И напиться, и развестись. Здесь же, на кухне, на столе была куча еды. Всякой – и яйца, и курица, и хлебушек, и колбаса, и заморозки какие-то. Сразу видно, квартиру заново обживают? И, в частности, меня порадовало, что Артём планирует питаться относительно нормальной едой, а не бич-пакетами и прочей ебенью. Дружно порадуемся за его желудок, м-м. – Когда ты успел всё это достать? Вчера у него не было возможности, сегодня.. – Сходил в магазин, может быть? – только я подумал об этом варианте, фыркнул Артём. Везде успел мальчик. И в магазин сходить, и подстричься, и всё на свете. Охуеть. Бутылки самого разнообразного бухла меня наоборот смутили. Типа, Артём это всё из магазина притащил? Не слишком ли подозрительно? Насколько мне известно, кое-кому ещё чуть больше месяца до совершеннолетия, ну так и что тогда? Или ему тоже на слово верят? – Как бухло покупал? Поведай мне этот удивительный лайфхак. Мне надо. Для мамы. – Кирилл со мной ходил. М-м.. Кирилл, значит. Тот самый, я так понимаю? – Вы так нормально общаетесь? Этот вопрос я тоже хотел обсудить, потому что меня смущали такие хорошие отношения у соседей в городе. Ладно ещё, в деревне – там иногда ну никак без соседа, у которого есть трактор.. Мда, звучит смешно. Но вот зимой. Когда весь двор снегом заметёт нахуй, ебать хохот на всю деревню стоит, м. Или когда надо несколько соток земли вскопать. Ха-ха-ха, блять. Буржуи ебанные. Ну да мы отвлеклись. В городе-то им чё друг от друга надо? Странные люди. – Да чё там. Я ему руки забивал, он мне бухло покупает. Нормально. – Он нам помогает иногда со всякой хренью. Типа, вот, если за собаками надо присмотреть, когда я не могу, и отца нет, или там ещё что. – Откуда ты узнал, что я знаю про собак? Просто зачем ему приводить такие конкретные примеры? Это подозрительно, что он вообще обращает на это внимание. – Ну, мы поговорили с ним немного. В Контактике. Чё, не читаешь мои диалоги, да? – сощурив глаза, спросил Артём. Типа уличил меня, ага. – Я не делал этого, пока ты лежал в больнице, чтобы никто на тебя не обозлился. А с твоего возвращения как-то не по времени. Вчера у тебя весь день хуйнёй какой-то страдали. Сегодня вот опять. Пиздец, даже минутки нет, чтобы сообщения своего парня полистать, что за жизнь? Пока Артём убирался тут, я стоял у стенки, не зная, куда себя деть. Помогать с раскладыванием продуктов было не вариантом – нехуй под ногами мешаться, так что надо было искать что-то ещё. Конкретно сейчас отсутствие собак даже в глаза как-то бросилось, что ли? Так бы сейчас с Джуно пожамкался, или с Куртом. Но нет. Каково им там сейчас вообще? Где они там живут? Получается, там есть какие-то общежития для рабочих, или что-то типа того? Не на улице и не в шахтах же они спят. Там разрешено вообще животных-то держать? А то дадут Алексею Валерьевичу пиздячек, не весело будет. С другой стороны, что ещё ему оставалось? За ними некому следить, и чё делать? Сын был, но он долбоёб, вон, с балкона догадался сброситься, а кто ещё остаётся-то? Будем надеяться, что его там поймут и не надают по шее. Эх, сейчас бы за Алексея Валерьевича переживать.. Закончив с делами, Артём подошёл ко мне и обнял. Учитывая, что подходил он аккуратно, так, чтобы не вызвать подозрений, такие резкие выпады были тем более пугающими. Я даже из реальности выпал на пару секунд. Это чё вообще такое? Хотя по сути, что такого? Случилось бы это раньше.. Нет, я бы всё равно охуел. Артём не так часто лезет обниматься, и что на него нашло сейчас? Чё он хочет от меня? Мне начинать волноваться, или пока можно нет? Я тоже обнял его, когда более-менее отделался от удивления. Тут же послышались недовольные возгласы: – Руки можно и посильнее сжать? Кое-кто сейчас допиздится, и я так сожму, что он потом с трещинами на рёбрах будет ходить. Аккуратней с желаниями, молодой человек? – Сейчас реально начну думать, что я тебе разонравился, – жалобно произнёс он, как-то непонятно нас разворачивая. Я сразу забеспокоился – опять он потанцевать захотел? Артём просто делал так иногда. Типа, вы стоите и обнимаетесь, и тут он как начнёт вертеться и ходить туда-сюда по комнате. Мне такие вещи не нравились. Можно упасть, а это же травмоопасно. Мы с ним и так больные люди, куда нам ещё головами биться? – После такого, знаешь. – Заткнись. Танцевать, слава богу, никто не стал, и мы даже спокойно постояли какое-то время. Но расслабляться было рано. Пора бы мне уже привыкнуть, что пока Артём где-то поблизости, надо сохранять бдительность. А то сколько мы там уже встречаемся, и я всё никак не запомню, кто тут со мной. Когда его руки опустились ниже, я сразу немного занервничал. Чё, прям тут и так сразу? Ну так нельзя, Артём.. Да и что вообще за внезапности? Раньше никогда такого не было, чтобы он вот так резко начинал меня лапать в разных местах. Это уже слишком, ладно? Мы не настолько близки, чтобы можно было себе такое позволять. Но всё было нормально – он просто поднял меня на руки. Хотя "просто" тут слегка не к месту, потому что поизводился я вполне прилично. Ко всему вдобавок из-за того, что обычно мне приходилось носить людей (Артёма в том числе) на руках, то, что сейчас так держали меня, очень меня.. Как это сказать, обескураживало? Ещё было немного страшно. А если он меня уронит? Мне будет больно. Я не мало вешу, чтобы люди таскали меня. И это вредно для здоровья, вообще-то.. Задумавшись о вреде для здоровья, я тут же решил сообщить об этом Артёму. А то вдруг он даже не подозревает. Вот, я, как биолог, ему сейчас расскажу. – Нельзя тяжёлое таскать. – Я чё, женщина, – фыркнул тот, и тут же куда-то направился. Происходящее всё меньше и меньше мне нравилось, но я успокоил себя тем, что, скорее всего, Артём идёт к себе в комнату. Там же должны происходить основные действия? По крайней мере, "Комната Артёма" – одна из основных локаций в этой игре. Мда, я дурак. – Всё равно аккуратней с этим. Как бы, глупо гробить себе здоровье со словами "Я же мужик". Позвоночник у представителей обоих полов работает одинаково. И от грыж никто не защищён по признаку пола, м? – Бля, так это правда? – Артём остановился в коридоре, уже у стены, где надо было поворачивать. – Мать говорила Кате, что из-за этого может матка вылезти. Это так и работает? – У женщин слабые суставы и хрящи, и они легче деформируются от больших нагрузок. А там да, и до опущения органов недалеко. Если не ошибаюсь, эта хрень называется хрящ лонного счленения? В любом случае, я слышал об этом, и, вроде как, именно эта особенность строения в ответе за это самое опущение. Прикол-прикол. – Типа.. Они реально выходят? – Да. Матка, мочевой пузырь, даже кишки могут. Интересно, правда? Дико интересная вещь – человеческий организм. Столько всякой ебалы может произойти с ним, а ты об этом даже не знаешь. – У мужчин такого не бывает? – двинувшись почему-то в сторону ванной, спросил Артём. – Нет. У мужчин нет этого хряща в тазу. – А, блять. Это та хуйня, из-за которой у женщин во время беременности таз увелчивается? - Да. Чтобы рожать можно было. - Опять природа угнетнула. – Самый главный угнетатель человеческого рода, – хмыкнул я, и тут же решил напомнить о кое-чём важном. – Ну, это не значит, что можно таскать всякую хуйню в восемьдесят килограмм? Грыже вот, например, похуй, кто ты там – мужчина или женщина. Как и другим проблемам с позвоночником, опять же. Так что лучше не портить себе жизнь, и заранее думать о том, что будет в старости. А то придётся твоим детям тебе памперсы в больницу возить, вот же хуёво будет. В любом случае, я бы не хотел так умирать. – От одного раза не сдохну, – усаживая меня на стиральную машинку, сказал Артём. – Всё, сиди вот тут. Сейчас приду. В ванной? Что-то новое, охуеть.

******

– Давай воды нальём? – откинув голову назад, спросил Артём. Уже пьяный, как в последний раз. Видимо, решил за сегодня наверстать упущенное за те три недели? Но у него уже даже руки не держались – даже бутылку держал я, и когда Артём просил, подносил к его лицу. Потому что он уже как-то опрокинул её, и было не смешно. Хотя Артём смеялся, как конченый. Ну, пьяный же, хули. – Зачем? – Прикольно будет. Мы так и сидели в ванной, и в ванне, мда, так что именно к этому Артём и заговорил про воду. Не знаю, с чего ему так вдруг ударило, ну да и похуй – я всё равно не хотел этого делать. Раздеваться надо, да и.. Сидеть вот так же? Голыми? Мне стрёмно. Не хочу. – Не надо. Артём недовольно на меня посмотрел и, как и ожидалось, тут же начал канючить. – Ну давай. – Да зачем. – Ну надо? Очень увлекательный разговор. Нет, я не понял, ему прям так нравится ванны принимать? Хотя чё я утрирую всё опять, он просто предложил посидеть в водичке. Это прикольно, наверное? Моей матери вот нравится это дело. Всякие там пены, гели для душа, хуё-моё.. Счета за воду после этого, конечно, лютые. Но не я же оплачиваю, с другой стороны? Может человек рассблабиться? – Раздеваться надо. Не знаю, как ему, а мне лень даже вставать. В данном случае двигаться надо кардинально. Вставать, вылезать из ванной, раздеваться.. Ждать, пока наберётся вода, потом залезать обратно. Я умру. – Я тебя раздену. – Ты сидеть не можешь, а кого-то раздевать собрался. – Ты чё, блять. – Овощ, – фыркнул я, когда Артём попытался сесть. Ладно, в конечном итоге у него получилось, и случилось это довольно быстро и без особых усилий, но всё равно. Он реально много выпил и реально плохо себя чувствовал. Не знаю, как он собрался что-либо делать сейчас, тем более, такое сложное. – Вот смотри, – начал я. – Нам сейчас придётся вылезти отсюда, да? И чё? Пока вода будет набираться, мы будем тупо стоять и ждать? – Бля, ну хочешь, так включим, посидим в одежде. Раз тебе раздеваться лень. А это неплохой вариант, на самом деле.. И голым не надо сидеть. Только вот это как-то странно, всё же. Сидеть в ванне, в воде и в одежде. Что за хрень? А сохнуть это всё потом как будет? Хотя нам как-то не в первой спать голыми, но всё же. Как-то это.. Неправильно. – Пойду за едой схожу, - оповестил меня Артём, и я сдавленно выдохнул. Может, он вообще забудет об этом? С своих всратых планах на ванну. Было бы славно. – Ты сейчас опять наебнёшься и сломаешь себе что-нибудь. Артём замер и развернулся ко мне, с крайне недовольным взглядом. – Сам иди, раз такой умный. – Мне не надо. – Завали ебало тогда. Кое-кто сейчас на кухню по стенке добираться будет. И то не дойдёт, м. И этот же человек мне вот так ебало заткнуть советует. Охуел. Просто охуел. Пока Артёма не было, - а не было его довольно долго, - я осматривал комнату. Я не так часто тут бывал, но уже отмечал, что тут очень странно? Странно, но классно. По крайней мере, неожиданное открытие – персиковый и изумрудный неплохо сочетаются. Хотя если знать, какие персонажи живут в этой квартире – может возникнуть небольшой диссонансик. Хотя интересно бы узнать, какой тогда здесь должен быть ремонт. Ну, подходящий в моём представлении Алексею Валерьевичу и Артёму. Такая типичная ванная в типичной хрущёвке? Вся задрипанная, и чтобы жуки ползали? В общем-то, спальня, которая считается комнатной Алексея Валерьевича, тоже оформлена довольно странно. Синие с золотым обои, блять, ну что это? Я понимаю, что личное дело каждого, и всякое такое.. Но просто слегка непривычно. – Тут так странно, – когда Артём вернулся, сказал я. По-моему, у нас уже был разговор об этом, и в таком же ключе, но не важно. Ничего страшного не случится, если мы поговорим об этом ещё раз. Тем более, что мы оба упившиеся в срань. Тем более не страшно обсуждать хуйню. – У бати немного странные предпочтения, – согласно хмыкнул Артём. – Когда мать с сёстрами свалили, ему почему-то стукнуло сделать ремонт во всей квартире. Ну, кроме кухни, логично. Не знаю, я в лагере был, когда он ванную делал. Хотя сомневаюсь, что моё присутствие что-нибудь изменило. В общем, как мы выяснили, Алексей Валерьевич довольно эпатажный человек, когда дело доходит до дизайна интерьера. Ну, что сказать. Его квартира – что хочет, то и делает. Каждый должен иметь пространство, которое он может обустроить так, как ему хочется. Как по мне, все те, кому родаки запрещали творить с их комнатой всякую срань, или те, кто жил с братьями или сёстрами в одной комнате, дико ущемлены. Не познали всех прелестей жизни, так сказать. – Вылезай давай, – довольно внезапно воскликнул Артём, видимо, специально сделав это ещё и громко. – Воду будем набирать. – Да ты серьёзно? – Я сейчас самую горячую включу, – предупредил меня он, и волей-неволей пришлось и правда подниматься. – Теперь ты доволен? – когда Артём включил воду, спросил у него я. – Стоять полчаса надо теперь. – О-о, вау, целых полчаса стоять, – протянул тот, возвращаясь к стиральной машинке, у которой стоял и я. – Вот это охуеть. Навалившись на меня, он обнял меня, сильно стискивая руки. Я снова напрягся – было подозрительно и внезапно. Мне нравилось, конечно, но всё равно. Артём, у тебя всё нормально? – Можем пойти в комнату, – предложил я. Мне просто было лень стоять, мда, а пообниматься можно было и там. И лёжа. В мягкой кроватке. Хотя это может быть опасно – мы вот сейчас ляжем, уснём, а потом соседи снизу долбиться начнут, потому что затопили. Лучше уж тогда отсюда вообще не уходить. – Да ладно тебе, блин. Это не так уж и долго. Можно раздеться и залезть сейчас. – Холодно будет. – Господи, а.. Ну постарайся уж не умереть, я не знаю? Напор воды был достаточно большим, так что ждать пришлось и правда не долго. Хотя хер его знает – как будто я засекал. Телефон остался в коридоре, так что я весь вечер был без него. Мы так и простояли, обнимаясь, пока Артём не проснулся. Не то чтобы он прямо спал, но, похоже, он был крайне близок к этому. Если он засыпает сидя или в неудобном положении, есть общий момент – через какое-то время он сильно вздрагивает всем телом и тут же просыпается. Особенно заметно это потому, что тебе обычно из-за этого прилетает локтем в ребро, вот и сейчас было примерно так же. Ну, хоть не больно, на том спасибо. Я сразу же убрал руки, давая Артёму отойти. При этом я внимательно за ним наблюдал – это на случай, если он начнёт падать или ещё что-нибудь в таком духе. Он уже рассказывал, как упал в ванной и сломал себе плечо, так что мне было немного стрёмно. Ладно, вряд ли я смогу серьёзно ему помочь, если что-то плохое вдруг случится, но хотя бы попытаться предотвратить. Ладно. Сделаем вид, что я типа весь такой из себя герой и вообще всё классно. – От воды пар идёт. Я стоял с закрытыми глазами, так что не мог заметить этого раньше. Артёму, похоже, было похуй, ну, в целом, всё правильно – холодные люди любят воду погорячее. По крайней мере, когда мы были в лагере, если я шёл мыться после Артёма, всегда стоило проверять воду на пригодность. Потому что сам Артём чуть ли не блядским кипятком мылся всегда, вот серьёзно. Это было очень странно. – Зато тепло будет, – хмыкнул Артём. – Ну так сам разденешься, или мне? Мне было стыдно – что раздеваться, что сидеть с кем-то в ванной голым, но сливаться было как минимум глупо. Тем более, я понимал, что если замешкаюсь, Артём доебётся, в чём дело. А если я расскажу, что мне стрёмно, он наверняка разойдётся на вот эту свою хуйню. Мы уже сколько встречаемся, а ты не можешь раздеться и посидеть со мной рядом? Пхе.. Но в конце концов я всё же решился уточнить. – А чё, прям полностью раздеваться? Артём уставился на меня, не то разочарованный, не то какой. – Ты серьёзно? Ты стесняешься? – Ну это странно будет. Дальше он меня слушать не стал - просто подошёл и начал раздевать. Видимо, он воспринял моё ничегонеделанье за "Ну-у я не зна-а-аю.."? Но я правда собирался раздеться, блин.. Дождался бы? Ладно, на самом деле, мне было плевать, и слегка даже нравилось. Артём не часто меня раздевал, а это, как оказалось, было ничего так. Немного даже возбуждает. Насколько стрёмно признавать, что тебе нравится, когда тебя раздевают? – Смотреть за тем, как раздевается Артём, мне тоже нравилось, хотя в данном случае не столько сам процесс возбуждал, сколько то, что можно было видеть. Его тело, прости, господи. Есть в этом мире что-то, что может сравниться с ним по своей восхитительности? Сильно сомневаюсь. Ещё было очень непривычно раздеваться не у кого-то из нас в комнате и не для секса. Сегодня у нас прям день новых ощущений? Страшно-страшно. Что Артём напоследок оставил? Артём залез в ванну за мной и уселся так же, как сидел до этого - между моих ног. Я, немного выждав, обнял его и посильнее прижал к себе. Слишком давно не было ничего такого, и я даже успел как-то соскучиться, что ли? Можно было ещё вчера что-нибудь словить, но кто всё проебал? Хотя моя вина тут только отчасти, и нечего гнать на себя. Вид в таком положении тоже был шикарным. Всё видно.. Синяк на бедре тоже. Что тут у нас? – Откуда это? Это не мой, а откуда ещё? Ударился где-то так? – В школе об турникет уебался. Верю, хорошо. Высота примерно та же, так что как оправдание покатит. – Ты только вчера вернулся. Просто это смешно. Второй день в школе, а он уже успел отхватить. От турникета, блять. Это кто-нибудь видел? Над ним сильно издевались? – Я три недели дальше столовой, которая на одном этаже с моей палатой находилась, никуда не ходил, что ты хочешь. На какие длинные и сложные фразы он ещё способен, это прям удивительно. – Ходить разучился, ты хочешь сказать? – Очень смешно, – фыркнул тот, и на какое-то время мы оба замолчали. Артём как-то непонятно двигал ногами, как бы разворачивая их и, видимо, рассматривая. Я, когда заметил, что происходит и что это делается специально, захотел спросить, что и зачем он делает, но Артём сам вскоре всё высказал. – Я хочу набить ещё что-нибудь. – Сколько можно уже? По-моему, вышло даже как-то разочарованно. Но он реально заебал уже. Ему самому не надоело ещё? – Мне не нравятся мои пустые колени, – всё так же разворачивая ноги, сказал он. Примеряется уже, видимо. – Там же забивать очень больно. Я же правильно понял, о каком месте он говорит? Не именно о коленях, а о голенях, их передних частях. Он бы сказал "икры", наверное, если бы имел в виду их, или бедро. Ну, не знаю. Может, я опять поторопился, конечно. – Ну и что? Нет, не поторопился. "Пусть все видят, какой я крутой и какую боль я могу вынести"? Или что, блять? Я просто не могу понять. Это больно, разве это не причина отказаться от татуировок в тех местах? Хотя чё я жду от человека с забитой спиной и грудью. Он уже всё познал. Хотя, думается мне, на ногах будет больнее, чем там. Мда, и вот начнёт Артём бить что-нибудь, ему не понравится, он не станет продолжать, и в итоге будет ходить с пятном каким-то ебаным. В чём проблема купить обезболивающего? Думаю, Артём должен знать, какие есть в аптеках, и какие можно брать, раз он занимается этим более-менее. В интернетах много чего специализированного продают. Раз у него есть станок, и откуда-то он берёт все эти краски-хуяски, он должен знать, где можно покупать и прочие штуки для татуировок? Короче, ладно, это его дело. – Ты сам будешь набивать? – А хочешь ты? – Да похер как-то. Это такая ответственность, а зачем мне она. Вдруг у меня рука дрогнет, что я потом буду делать? Дрочить себя с этим всю жизнь, конечно же. А Артёму сейчас даже напрягаться особо не надо будет, как в случае с его бедром было. То есть, и помощь ему не шибко-то нужна. – Давай. Тебя же злит, что у меня есть татуировки от Ковальского, вот тебе возможность. С чего он взял, интересно, что меня это злит? Мне, как бы, вообще похуй, окей? Пусть хоть от Отто или Елисеева, поебать вообще. Единственное, что меня бесит – это сам факт того, что Артём так с собой обходится, но кто я такой, чтобы что-то ему запрещать. "Моё тело - моё дело", вся хуйня там, да-да.. – Хуйню какую-то несёшь. Хватит тебе пить уже. – Да-да, – раздражённо протянул тот, и потыкал меня в руку – типа в знак, что он хочет пить и надо "подать" ему бутылку. Инвалид, блять, немощный. Ещё можно сравнить его с теми котиками, которых дрессируют нажимать на кнопочки, чтобы получать еду. Почему бы и нет. За раз отпив чуть ли не треть бутылки, Артём отодвинул мою руку от себя. – Давай на выходных? – Лета подождать никак? Или так же каникул, хотя бы. Место не шибко удобное, я должен отметить. Постоянно под одеждой, более того – под довольно облегающей, то есть, давление и трение постоянно будут. Это плохо скажется на конечном результате, вещает Капитан Очевидность. – Да ну, это же долго. Да вот, блять, долго – три месяца. Ты даже не заметишь, как это время пролетит. – Я бы вообще прямо сейчас пошёл. Я сначала даже не понял, куда он собрался, но когда до меня дошло, я смог только про себя вздохнуть "Блять, нет". – Пошли сейчас? – Артёму, похоже, такой вариант реально зашёл. Тупица. – Плохая идея. – Да давай. – Ты.. Я хотел сказать, что он долбоёб, и кто вообще делает татуировки в таком состоянии (я про алкоголь в крови – это же вредно), но Артём и сам унялся. Видимо, опьянение покоя не даёт, вот его и кидает туда-сюда. Сейчас хочу одно, через секунду уже не хочу. Охуенно, блять. Можно он захочет спать уже? – Ладно. Посидим ещё чуть-чуть. Это так классно, оказывается. Я так и не понял, что Артём решил насчёт татуировок, но подумал, что будет лучше пока отвлечься от этой темы. Так, глядишь, про неё совсем забудут? – Ты раньше так делал? Ну, типа. В ванной сидеть? Это правда было как-то, ну, странно. Я знаю, что он любит трогать девушек, а при таких обстоятельствах это очень даже удобно, вроде? Ну, допустим, если бы Артём сейчас сидел на моём месте, а какая-нибудь Рита – на его. Допустим, да. – Неа. Просто подумал сейчас, что было бы классно какую-нибудь такую хуйню устроить, – он откинул голову мне на плечо, уставившись в потолок. По-видимому, ему всё ещё не очень хорошо? – Тебе нравится? – Ну, – мне было стыдно говорить, что да. – Нормально. – И видно всё хорошо, да? Ой, он так хорошо меня знает, даже удивительно. А ещё плечи прямо рядом, можно кусать, сколько влезет. Пока не хочется, правда, но вот в случае чего. Сплошные плюсы. – Укуси меня? - вдруг предложил Артём. – Чтоб прям чёрный был. Как ты умеешь, блять. Да отстань. Один раз всего было, а ты мне теперь до конца нашего общения это припоминать будешь. Я сам не понимал, как у меня тогда это вышло, так что я не мог сделать так же при всём желании. В любом случае, я старался, как только мог. Всё для любимого. Хочет себе чёрное пятно от укуса – вот вам, пожалуйста. Не факт, конечно, что чёрное, это мы завтра посмотрим, но зато от всей души. Артём так и продолжал рассматривать свои ноги, что говорило только об одном. Но я даже поднимать эту тему не хотел, чтобы не дай бог ни у кого никаких странных мыслей не возникло. А то серьёзно прямо сейчас пойдём набивать ему какую-нибудь херь очередную, а, как бы. Хватит уже, Артём. Это время остановиться. – Может, хотя бы нарисуешь мне что-нибудь? – наконец заговорил он. Диалог из серии "Попытайся свести всё к более-менее нормальному исходу", похоже. – А сам чё? – У меня нет таких, чтобы на ноги. – Забей и их всякими мелкими? Как руки. Таких у него дохера и больше. Я-то знаю, ага. – Так нельзя делать. Сам себе что-то напридумывал, и теперь ебёт мозги себе же. Типичный человек, впрочем. – У тебя же много всяких было. Неплохих, вроде, нет? Я бы их использовал хоть как-нибудь. Просто там реально хорошие есть, и почему Артёму бы не взять их? Я могу выбрать, какие, раз его так волнует моё мнение. Мда, вот это я пошутил. Артёма моё мнение волнует. Но лучше уж я, чем всякие там бабы. Да и сейчас же он что-то хочет от меня. Наверное, задабривает так после произошедшего? Ну, похуй, в общем-то. – Мне не нравятся. Да? Отдай мне тогда тот блокнот. Мне он нравится. И будет напоминать о тебе. И там классные картиночки. Ты не знаешь, но я такое очень люблю. – А я вот нарисую хуйню какую-нибудь. – Ну, я же смогу выбрать. Мне не понравится, я скажу: "Хуйня, сделай что-нибудь ещё". – И так я ничего хорошего и не сделаю. Мне потом знаешь, как плохо будет? Что не смог его удовлетворить. Мда, ладно. Хотя бы я не могу удовлетворять его в подобных мелочах, а не ебле. Хотя мы никогда не обсуждали эту сферу наших отношений. Как и какую-либо другую, мда, но, наверное, раз Артём до сих пор сам тянется за сексом, и никаких претензий не высказывает, то всё нормально? В этом, пожалуй, единственный плюс его честности. М-м, честности, пиздец. – Да не прибедняйся. – Ты любишь осьминогов? – Я люблю их рисовать. Тогда сразу отбрасывается. Просто если пройтись по списку того, что ему нравится.. Хотя я молодец, конечно – определять такие вещи по количеству татуировок, но всё равно. Осьминоги, геометрические фигуры. Всё остальное как-то непонятно. Вообще, похоже, можно нарисовать любую ебалу, просто в духе чего-нибудь того, что у него уже есть. Хм, если я опять персонажей из той игры нарисую, Артём оценит? Господи, ну я и долбоёб. Он же это не серьёзно, да, всё говорил? А я опять всё близко воспринимаю. Наверняка Артём сам себе всё забьёт, ещё и прям завтра, после школки. Я буду сидеть дома, ни о чём не подозревая, а он тут будет развлекаться. Иглой себе в кости тыкать, отличное развлечение. – Время есть. М, он уже унялся? Может, вообще тогда отодвинет эти мысли? До того же лета, хотя бы, я уже не прошу на совсем. Просто я не хочу, чтобы он страдал. А такими темпами всё именно так и закончится. – Ты ничего не хочешь? Можно спросить и об этом, вау. А то как-то странно – делать для человека эскиз, но при этом не спрашивать его мнения. Хотя я примерно представляю, что Артём мне ответит. И конечно же, никакой конкретики там не будет, да кому оно надо вообще? Что за бред. – Хочу что-нибудь набить. А что именно – похуй. Во-от. Это нормально, скажите мне? Артём, к врачу сходи, мозги проверь. Хотя что там проверять – и так уже показал, что ты ненормальный. Это, как бы, с самого начала было известно, но вот, Артём ещё и доказать умудрился. Похлопать можно. – Ты знаешь, что это ненормально? – Ой, – недовольно протянул тот, – да-да, давай, расскажи мне. Прозвучало так, будто его уже успели заебать этими темами. Кто это был? Кто этот человек? Я ему въебу. – Но правда ведь. "Не важно что, главное – набить". И так уже мест не осталось, всё изуродовал, и нет, всё мало. И, главное, говоришь ему, что будет больно, а ему похуй, продолжает своё гнать. Или он с обезболивающим хочет колоть? Тогда ещё могу понять. Хотя такая излишняя любовь к себяукрашению мне не понятна. Хватит, Артём, остановись. Посмотри на часы. Это время остановиться. – Ага. Хуёлоги этому даже название придумали. Саморазрушительное поведение, ебать, – Артём смешно подвигал руками, издеваясь. – Охуенно. Я даже немного удивился. Так он знает об этом? Класс. Это не наталкивает его ни на какие мысли? Или он думает, что он особенный? Не такой? – Разрушаешь себя, м? – Считаю день прожитым зря, если я немного не разрушил себя, – закрыв глаза и улыбнувшись, снова произдевался Артём. Тут же, указав на бутылку у меня в руках, он спросил: – Хочешь, допью залпом? – Тебя тогда точно вырвет нахер. – Никакой романтики с тобой. – А предлагать выжрать бутылку разом – это романтично? – О-о-о, Александра-а-а, – вдруг запел Артём. – Ду а бэтрэ ан ос сандра. Я даже не знал, что меня больше смутило сейчас – то, что Артём вот так вдруг, прям посреди разговора, запел, или то, что на шведском? Ладно, немецкий и английский – хер с ними, но это уже слишком. – Откуда ты знаешь эту песню? Это тоже странно. Хотя учитывая, что они тоже исполняют "национал-патриотические" песни, то ладно. Артём увлекается таким, так что вопрос снят. – Мы с Ковальским так над Саней издевались. Хотя чё там издеваться, хорошая песня. Действительно. Хотя я без понятия, о чём там, но даже так, что можно сказать? "О-о, Александра", что-то там "ты", "лучше" и "другие". Мда, со шведским мне явно полегче. Больше знакомых слов, хотя бы на слух. Но в целом звучание всё ещё странное. Ну, Артём как-то говорил, что если язык слышится как всратая помесь немецкого и французского – это шведский. Понятно, почему у меня такие двоякие чувства от него. – Хочешь спою? – Александру? – Не, я не знаю шведский, – Артём откинул голову назад, тяжело вздыхая. С секунду посидев с закрытыми глазами, он резко проснулся и развернулся ко мне. – Можно что-нибудь другое. Господи, какой же он пьяный. И я даже не о запахе сейчас говорю. Он же даже дышать нормально не может. Да и выглядит.. Уже плохо. Так размазанно. Он сильно плохо отреагирует, если я его поцелую? Он так вкусно выглядит. Ну правда, другого слова я просто не нахожу. И мы как раз рядом сейчас. Даже далеко тянуться не придётся. – Бля, – продолжая меня разглядывать, хмыкнул Артём. – Хочу сказать, что ты очень красивый. Я хотел ему ответить, чтобы он молчал и даже не думал о комплиментах, но я так сильно охуел, что даже посмотреть на него с осуждением не смог. Ну вот и какого чёрта? Сколько раз он был пьяным при мне, и ни разу вот такого не было. А тут на, блять, Арсений, ты красивый. Пиздец. К счастью, тема не продолжилась – у Артёма, видимо, внимание сейчас на чём-то одном вообще не фокусировалось, вот он и уходил с одной темы на другую. Ну и славно, в какой-то мере. Не будет петь и говорить мне, что я красивый. Первое бы выглядело странно, а второе смущало бы. Я не люблю ни то, ни другое, так что ну его нахуй с его приколами. Немного посидев, Артём растерянно осмотрелся, после чего принялся растирать лицо. – Почему такое ощущение, что я бутылку шампанского выпил? Я даже проверил на всякий случай надпись на этикетке бутылки – просто чтобы убедиться. Вдруг я что-то не так понял. – Потому что ты именно это и сделал? – А, да? – удивился Артём и тут же рассмеялся. – Бля. Что-то как-то слишком странно он себя ведёт сегодня. Слишком открыто, я бы сказал? Раньше такого не было. Вот прям точно такого же. Чтобы у него внимание не фокусировалось, чтобы он всякую хуйню нёс постоянно, песни начинал просто так распевать и вот это вот всё. Хотя не сказал бы, что пил он сегодня что-то особенное или в особенных количествах? И что происходит? За эти три недели, что он не пил, у него организм отвык от алкашки и всё? – Блин, кошмар, я такой пьяный. – Добрый вечер. – Мне так хорошо сейчас, – продолжал удивляться Артём. Видимо, не я один недоумеваю со всего этого? – Надо было тогда, в январе, нажраться и лечь спать. И было бы всё хорошо. Звучит так, будто он сожалеет о чём-то. Я просто не думал, что у него есть что-то такое, в смысле.. Для него это был просто прыжок с балкона и три недели в больнице, всё. Вчера он прекрасно показал, насколько ему до пизды произошедшее, а тут, значит, "было бы всё хорошо". Хотя он же говорил, что ему было плохо. Может, он как раз о том, что алкоголь помог бы как-то сгладить это всё? А, не знаю. И знать не хочу, если честно. Нахуй вообще думать об этом. – Алкоголь – выход из любой ситуации, - не зная, что ещё можно тут сказать, выдал я. – Хочешь выпилиться? Ужрись. Отличный план. Запиши себе куда-нибудь и в следующую зиму держи перед глазами, ладно? Чтобы точно не забыть и никого не расстраивать. Артём снова задел мою руку, и я поднёс бутылку к его лицу. Приходилось довольно сильно наклонять её, потому что алкашки оставалось уже не так много, и из-за того, что я отвлёкся в этот момент, получилось не очень хорошо. Артём сдавленно промычал, уже когда я сам понял, что увлёкся. Это было немного внезапно, так что я слишком резко отодвинул руку, из-за чего немного вина пролилось. Или это Артём выплюнул – не разберёшь уже, да и похуй. – Блять, Арсений, – прошипел Артём и глухо прокашлялся. Немного подавился, видимо, ну, ничего страшного. Не умрёт, и ладно. Мы в последнее время неприхотливые, да? А вот нехуй. Уверен, это всё из-за него. Попытался или проглотить за раз больше, чем мог, или ещё что-нибудь такое. Но крайний, конечно, как всегда, я. Вот когда он бутылку опрокинул, никто и слова ему не сказал. Понятно всё с вами, молодой человек. Особо долго злиться и страдать с этой темой никто не стал. Артём отвернулся обратно и, проведя рукой по груди, поднёс её ко рту и принялся вылизывать. Я следил за ним (что мне ещё делать), так что слегка охуел, когда он начал это делать. Типа, что за хрень? Зачем? Если можно просто смыть? Ты сидишь в воде, алло, ребёнок? Но дело его, конечно. Я тут просто посмотрю, ладно, да, можно? Спасибо. А будет слишком грубо просить его с моими пальцами вот так же поделать..? В любом случае, не сейчас. Артёму, похоже, внезапно в голову пришла какая-то охуенная идея. Убрав руку от себя, он развернулся ко мне и, с секунду помолчав, сказал. – Пошли порнуху смотреть. – Я не могу. Наехать бы на него, типа, хули он не запоминает, что я ему говорю, но это глупо, да и было восемь месяцев назад. За такое время что хочешь из головы вылетит. – Тогда ебаться. А вот это можно. – Сейчас? – Ну. Вылезай. Я не понял, почему первым это не мог сделать Артём, раз он сидел на мне, и ему было бы удобнее это делать, но как скажете. Мне не сложно. Стоило только на секунду отвернуться, как Артём сполз под воду полностью. Я быстро решил, что это было специально сделано, а не потому, что он пьян и не может нормально себя вести, но как знать, с другой стороны. Может, он так от вина и слюны отмывается? Не поймёшь этих психопатов, блять. Вообще, конечно, какая-то часть меня очень испугалась с таких действий. А если он утопиться решил? Хотя глупо топиться в ванной, ещё и когда в этой же комнате есть люди, но кто знает. – И что ты делаешь, – протянул я, подходя к ванной и наклоняясь поближе. Артём не дышал, но лежал с открытыми глазами и сейчас смотрел на меня. Выглядело немного страшновато, но да ладно. Когда он вытянул руки, я аж немного отшатнулся – подумал, что он сейчас меня к себе утянет, под воду. Но это было, как сказать, просьбой поднять его. Всего-то. – Ты когда, – отплёвываясь от воды, начал Артём, – начал про.. Ну, типа, спросил, "Ты делал так раньше". Я подумал про ебаться в ванной. Уже обрадовался. – А это разве удобно? Я всегда думал, что..? Это хуёвая затея? Не знаю даже, откуда я это знаю. Но просто ощущение. Может, Артём сейчас поделится? Не удивлюсь, если у него опыт был. Хотя он же сказал, что не сидел так ни с кем..? Ну, напиздел опять, чё. – Ну, нет. Мне не понравилось, по крайней мере. Типа, вода ебаная, сопротивление, хуё-моё. Не подвигаешься толком. А если места мало, то вообще пиздец. "Вода ебаная, сопротивление, хуё-моё". Лучшее описание секса, конечно. Артём ещё так расселся в ванной. Ещё смешнее смотрелось. – А ещё. Если мы сейчас не обсохнем. То у нас будет такое охуенное звуковое сопровождение. Намочив руки, он сцепил пальцы и принялся сводить ладони, вызывая чавкающие звуки. – Вот так. Мерзкая ебень. Хотя, наверное, если вы оба пьяные, вам похуй. Тебя ничего не смутит? Я попробовал представить подобную ситуацию, но быстро сказал себе перестать. Ещё не хватало серьёзно думать об этом. Вспомню потом в самый ненужный момент, вот круто будет. – Ты, может, вылезешь уже, нет? И вот полотенца есть. Можно вытереться, и не будет никаких странных звуков. Что за проблемы. Артём тихо посмеялся, закрывая лицо рукой, после чего всё-таки начал подниматься.