Wenn

17.02.14, Понедельник

– Мы думали, ты сегодня не придёшь. Ковальский пожал плечами, ухмыляясь, но цирк быстро закончился, потому что Илья хотел есть. Видимо, дома на это времени не было? Впрочем, не моё дело. Хотя интересно – если бы урок не отменили, он бы тоже ел, прямо сидя на геометрии? Было бы забавно. В целом, его бы ничего не остановило. Если сесть в конце класса.. Да и это как раз в его стиле. Чего бы не поесть прямо на занятии. – А я думал, что опоздаю. Проснулся – блять, через пятнадцать минут урок. Бежал сюда, как еблан, и ради чего? Чтобы нам сказали, что Михайловна заболела? Да, неделя отлично началась, конечно. В целом, мы все могли пойти по домам, кто-то так и сделал, но некоторые захотели провести время со своими одноклассничками-долбоёбами. Хорошо и лампово посидеть два часика.. Возможно, и один, если Ирина Николаевна нас возьмёт.. Что вот только потом с иностранными языками делать – хуй знает. Ну да и ладно, как будто это наши проблемы. Пропадут уроки – разве не хорошо? Мы радоваться должны, а не плакать. Вообще, странно, что кто-то вроде Ковальского так ебётся с опозданиями. Что-то никого в классе такие вещи не смущают, один товарищ ни разу с начала года вовремя не пришёл. А тут кто-то так спешил на урок, что даже не поел. Вау, чудеса, и только. Где ещё такое увидишь? – Я даже поесть не успел, блин, – продолжал Ковальский, открывая контейнер с каким-то салатом. Видимо, родители вернулись? Хотя что ещё за "видимо". Илья даже говорил мне об этом. Что в воскресенье утром его предки уже будут дома. Непонятно только тогда, как Ковальский умудрился напиться, но да ладно. – Бля, а помните, мы думали, что она бессмертная? – разговор снова вернулся к Нине Михайловне. То все ворчали на Ирину Николаевну, теперь давайте про неё поговорим. – Кстати, да. Это же первый раз, когда она болеет? А кто-то прям так тщательно отслеживает, как часто учителя болеют? – Ага. – Охуеть. Надеюсь, у неё всё нормально. Какие все добрые, пиздец. Хотя, может, я просто не знал, что у нас не класс, а сборище примерных учеников, любящих учиться и которые крайне переживают за свои результаты экзаменов? Которые будут в следующем году только, м, но к которым готовиться надо уже сейчас. Поэтому пропавший урок геометрии – это боль и страдания. Пиздец, ага. Типичная подзалупная школа в жопе Сибири, типичный класс. Сидим, страдаем, из-за пропавших уроков. Но я как всегда поторопился. – Вот почему всегда болеют те учителя, которые ведут мало уроков? Ну, типа. Вот если бы заболела Ирина Николаевна, нам бы и завтра уроки подняли, и в среду, и в четверг мы бы с физры ушли. Нихуя Ковальский в будущее зрит. – Да ладно, она завтра уже наверняка будет здесь. – Ну. Кроме географа долго никто не болеет. Очередной местный мем – пьющий географ. Как-то, в классе восьмом-девятом географии не было чуть ли не полгода, а всё блядский футбол. И водка. Ну или что-то там такое было – мне Ковальский рассказывал, я особо не слушал. Рита тоже что-то вспомнила тогда: как Евгений Витальевич, придя на урок не очень трезвым, назвал её солнышком. Ковальский рассказывал, как он же (учитель) прямо на уроке пил водяру, залезши под стол. Короче, весело. Не знаю, конечно, насколько это всё правда, но зачем им врать? Мимо стола, за которым мы сидели, прошли двое парней. Джинсы на одном из них были подвёрнуты так хорошо – аж до колен, что это быстро привлекло внимание всех присутствующих здесь наших одноклассников. Наш класс был на стороже традиционных ценностей, ага. Так что сейчас мы никак не могли промолчать и не высказать своё авторитетное "фу". – Подвернул так подвернул, – прокомментировал Данил, даже не стесняясь. В смысле, он даже тон не сбавил, не дождался, пока эти парни отойдут, чтобы не слышать нас. Типа, это странно..? Или так думаю только я? Типа, сейчас нормально комментировать внешний вид прохожих, ещё и так, чтобы они это слышали. Тереза с Артёмом хотя бы незаметно всех обсуждают, а Данил? Ужас. Хотя он просто такой человек. Никогда не промолчит. И стеснения никакого, я прям в ахуе иногда бываю с него, как так можно. Особенно меня впечатляли ситуации вроде таких: когда в классе сомневались насчёт пола какого-нибудь существа из седьмого-восьмого класса, именно Данил шёл спрашивать имя. Пиздец, был бы я тринадцатилетней девочкой, я бы убежал от него, наверное. Просто это очень странно – когда сначала группа старшеклассников просто разглядывает и обсуждает, не стесняясь и не стараясь быть потише, а потом один из них вдруг подходит к тебе и спрашивает твоё имя. Но ладно хоть так, а не пол – тогда было бы совсем хуёво. – Пидорасы, блять, – даже оглянувшись им вслед, прокомментировал Ковальский. – Трахнул бы кого-нибудь из них? – сразу пошли наводящие вопросы. – Из этих? – Илья снова обернулся, видимо, оценивая парней с новой точки зрения. – Не. Внешка на троечку из десяти. А я выше семи не ебу. Это, слава богу, те двое уже не слышали. Хотя, кажется, даже если бы это произошло, всем бы было похуй. Данил с Ковальским, наверное, только посмеялись бы. Это же так смешно, ну. – У одного не скулы, а рак какой-то. Второй мало того, что очконавт, ещё и смуглый. Соре, чушек не ебу. Ой-ой-ой.. Моему внутреннему защитнику социальной справедливости очень плохо. Что это? Лукизм? Отказ ебать человека из-за какой-либо черты его внешности? Отвратительно, Илья? И вообще, при Даниле такое говорить? Хотя хуй знает, я бы обрадовался, если бы Ковальский сказал, что не ебётся с людьми моего типа. Ну или не обрадовался, но спать бы мне точно стало спокойнее. – Чего, блять..? – вдруг Ковальский вытянулся, разглядывая что-то в той части столовой. Мы все повернулись, и тут же несколько человек затянули "О-о-о", видимо, так обозначая важность момента. Ну, или просто издеваясь над Артёмом. Типа, "Гляньте на этого петуха, три недели в школе не появлялся, вот же ему сейчас влетит от всего преподавательского состава". Ладно, не знаю, на самом деле, что думали остальные, но как я охуел – аж чуть не подавился. Было правда очень странно видеть его. Я даже подумал на секунду, что сплю, но потом решил, что если бы всё происходящее было сном, я бы счёл это за кошмар и проснулся. Но я по-прежнему вижу эту хуйню, значит, это реальность. Ёбаный в рот. Он и правда вернулся, да? Это правда Артём? Живой и полноценный? Прикольно. А я уже начал думать, что он реально сдох, и я его больше никогда не увижу. Пока он шёл сюда, я рассматривал его на признаки чего-то не такого. Синяков на нём не было. Хотя если он с утра уже успел всё замазать, то ладно. Гипса тоже не было. Шёл ровно. Выглядел, вроде как, бодро и хорошо. Ну и о чём думать тогда? Он сейчас расскажет, где шлялся три недели, или потом, когда мы уже наедине будем? Если мы вообще будем разговаривать, м. Звучит так, будто он должен мне что-то объяснять.. Ой, блять, сейчас не время включать вот это "не хочет – пусть молчит", Арсений. Это слегка другой вопрос, и объяснения тут должны быть озвучены? А то так охуенно выходит? Простой человеческий интерес – где он был, блять, всё это время, и насколько сложно ему было сообщить об этом хоть кому-нибудь? Я, опять же, не буду выделять свой статус. Но типа? У меня же хоть какие-то правда должны быть, блять. А то как огребать – я первый. А узнать, где он шлялся три – три, блять – недели я не могу. Охуеть. – А мы думали, ты умер, – когда Артём уселся рядом с нами, выдал Ковальский. – Пытался-пытался, – здороваясь со всеми присутствующими за руки, вздохнул Артём. Я следил за ним, ожидая своей очереди и вообще хоть какого-то внимания к себе. Вообще, внимание, загадка – он шутит или нет? Он правда пытался выпилиться или просто сидел где-то всё это время? Что, блять, он делал последние три недели? И что-то мне подсказывает, что хуй там Артём реально будет говорить со мной об этом. И мне не просто спросить придётся, а прямо доёбываться. Ух, блять, обожаю. Вообще, мне даже нравилось то, как он вёл себя сейчас. Ну, именно со мной. Поздоровался и хватит. Понятно, что глупо требовать чего-то, что в школе надо держать дистанцию, вся хуйня, но. Посмотри на меня хотя бы, сука ёбаная? Обозвав себя тупой пиздой, я отвернулся и попытался на что-нибудь отвлечься. Вообще, было бы неплохо телефон проверить, вдруг там на циферблате что-нибудь изменилось, но это как-то совсем уже. Хотя и сидеть, стены разглядывать, тоже не классно. Реально как хуйня какая-то веду себя. Это так мерзко.. – Чё, где отдыхал? – в конце концов решил попробовать Ковальский. Артём своим появлением слегка сбил всем настрой, и пока все сидели молча. К сожалению. Лучше бы так же обсуждали какую-нибудь хуйню. Я бы хоть меньше думал. – Потом расскажу. Наверное. – Вот из-за тебя Нина Михайловна и заболела. Ты пришёл в школку, и всякая срань началась.

******

С русского класс отпустили немного пораньше, так что к кабинету мы шли по пустому коридору. Мы – это я и Артём. Я не знал, куда подевались остальные люди, но в какой-то мере был рад, что тут никого нет. Ну, просто если сейчас Артём вдруг захочет со мной поговорить, будет лучше, если вокруг не будет лишних ушей? Опять мои влажные фантазии. Артём сегодня не особо проявлял ко мне интерес. Обычно на русском мы сидели вместе, но он не сел ко мне. Ну, и судя по звукам, им там с Ковальским было смешно. Ну да, с Ковальским всегда весело, не то, что со мной, чмошником ебаным. Да-да, Артём, я всё понимаю.. Блять. Ною реально как пизда какая-то. И надо бы прекращать, но правда же, блять, обидно? Почему Артём не может вести себя нормально, а не как мудак какой-то? Это не так уж и сложно, вроде? Я много прошу, когда хочу хотя бы ебучих объяснений? И ведь гасится, он реально гасится. Сука. Мы прошли всю секцию, но так ничего и не поменялось. Говорить со мной, видимо, не хотели, другие люди так и не появлялись. Скука. Может, и правда стоит на домашнее обучение вернуться? Сплошные плюсы. Так я буду больше нравиться матери. Буду хорошим сыном и членом нашей большой и дружной семьи. А в школе больше как-то нечего ловить. Артём вернулся, да, но если и дальше всё пойдёт такими темпами, то какая нахуй разница. Что он есть, что его нет. Хули он ведёт себя как еблан. То исчезает, и хуй ты выяснишь хотя бы жив он или где, то возвращается, нихуя не объясняет, ещё и ведёт себя, как пёс старый. Он хочет, чтобы я расстроился? Я могу. Очень неожиданно он всё же заговорил. Лучше бы молчал, на самом деле, если кроме таких вопросов ему было больше нечего озвучить – Чё, ты меня бросил уже? Я даже на месте замер от удивления. Вау, блять, вы только посмотрите. Даже не заговорил со мной ни разу за сегодня, а теперь что-то предъявляет. Это я должен у него такие вещи спрашивать, как бы, да? Потому что кто и ведёт себя так из нас двоих, так это сам Артём. – Нет. – А чё гасишься тогда? Это как с заключёнными. Если кого-то из супругов посадили на срок более трёх лет, вторая сторона имеет законное право развестись. Ну и вот, оно самое. Хотя тут, скорее, как с вдовами или с "без вести пропавшими". Если человека нет больше скольки-то там месяцев, то супруг/а принимается за вдовца, ну, или вдову. Вот, блять, всё, Артём. Три недели ты гулял – я окрестил тебя без вести пропавшим и послал нахуй. Ладно, очевидно же, что я этого не сделал. Хотя стоило, судя по всему, а то я вот не понял сейчас. То есть, он вот так пропадает на три недели, потом возвращается, и с вот таким требованием у меня что-то спрашивает? Он совсем охуел, что ли? Сохранился недавно, блять? Я даже повернулся, чтобы ему в глаза посмотреть – долбоёбу этому. Ему вот не стыдно вообще, нет? Ни разу? Судя по тому, как спокойно он держался и как смотрел прямо на меня, и правда – совсем не стыдно. Ну, совесть у кого-то атрофирована напрочь – это мы уже давно прояснили, и сейчас только наблюдаем охуенный пример. И как я вообще должен вести себя, он думает? Вешаться на него? Или что? Наброситься с поцелуями, у-у? Сказал бы хоть, а то знает же, как у меня плохо с такими вещами. – Нахуй сходить не хочешь, блять? Три недели шлялся хуй знает где, вернулся и с таким ебалом ещё что-то спрашивает и наезжает, хули я веду себя как-то не так. Охуел, блять? Фух. Неужели Я Сорвался? Какое классное ощущение. Надо почаще так делать. Артём молчал, так что я решил продолжить. Так, немного поделиться мыслями. Накопилось, знаете? – Если бы я так же пропал на три недели, на три недели, блять, – выделил я, – и ничего никому не сказал, ты бы мне потом всё высказал. И ещё бы не так ебано себя вёл. Щенок, блять. Бычит тут на меня ещё. – Сходи нахуй, заебал уже. Не было желания с ним разговаривать. Ни объяснений, нихера нет, и ещё что-то наезжает на меня. Пиздец, блять, логика у мальчика. Он продолжал смотреть на меня, но особых эмоций я не заметил. Ему похуй, похоже? Ну охуеть просто можно. И этот человек ещё в чём-то меня обвиняет. Что мне вечно похуй на всё, бла-бла-бла. Всё, блять, довыёбывался? Смотри, вот, мне не похуй. Мы прям местами поменялись – я бешусь, а он стоит с покерфейсом и недоумевает – а что ж, блять, не так. Ой, сука. Разблокировали новую эмоцию. Аж жарко стало нахуй. Пойти умыться, что ли, блять, а то реально давление скачет, похоже..

******

– Всё, тебя отпустило? Я так и знал, что он начнёт издеваться надо мной из-за произошедшего. Осталось ещё открытым текстом мне сказать, что я такой злой, потому что давно не трахался, и вот тогда Артём точно дно пробьёт. Вот правда, ему серьёзно кажется, что я просто так бешусь? Причины нет вот вообще никакой? "Тебя отпустило". Тебя нахуй сейчас из окна отпустят, блять, прямо с третьего этажа, понял? – Отъебись от меня. – Пошли после уроков ко мне. Стоило и сейчас послать его нахер, чтобы это всё не выглядело так, будто он меня этим подкупил, но что-то у меня не получилось. Ну, мало ли, зачем он меня к себе зовёт? Может, чтобы поговорить нормально, в более спокойной обстановке..? Мда, ладно, это даже не смешно. У него, полагается, три недели не было секса, какие ему разговоры. Ебаться он хочет, и только поэтому это предложение и прозвучало. И именно поэтому оно такое спидозное. "Всё, тебя отпустило", блять. Уёбок ссученный. Вот пойду к нему и не дам. Пусть повыёбывается мне тут, блять. Да, а потом окажется, что он хочет поговорить или просто время вместе провести, и я тут просто снова плохо о людях думаю? Ну да, да, ты сам-то в это веришь? Это прям анекдот. Чтобы Артём хотел поговорить? Пф. Я вот уверен, всё будет так: мы придём к нему, он приличия ради подождёт немного и начнёт лезть. Типа всё нормально и ничего странного не было. Чего, я пропал на три недели и никто не знал, где я? Да чё ты, раздейвайся давай уже, заебал ныть. – Зачем? Может, хоть сейчас он не будет выёбываться и честно скажет, что ему просто поебаться хочется? И не будем тут хуйню никакую разводить. Я тогда сразу к нему не пойду, раз он не собирается нормально себя вести, и пошло оно всё нахуй. Пошёл нахуй он, и эта школа, блять. Всё, доебали. Засяду нахуй дома и умру от рака желудка или печени через год. – За чем только твоя душа пожелает. Ага. Даже не надейся, моя душа ебаться не желает и не зажелает уже в любом случае. Да, а в итоге вечером всё равно всё сведётся к ебле. Будет смешно. Типа я весь такой сильный и независимый, "у-у, не дам ему, он хуила", а в итоге мы всё равно поебёмся. – Пошути мне ещё нахуй? Юморист ебаный, блять. Артём не стал ничего говорить. С пару секунд поразглядывал меня, после чего спросил: – Так ты пойдёшь? – Зачем? – повторил я. Никто так нормально и не ответил, нахера это надо. Ладно, Артёму зачем нужно, я ещё могу понять, но извините, я не в настроении. Да и смысла, очевидно, нет? Может, тогда не будем время друг друга тратить? Артём может кого-нибудь другого к себе позвать, раз ему так хочется. Вон, Ковальский никогда не откажет, какие-нибудь подруги Артёма тоже. Вот пусть им внимание уделит, мне не надо. Но если он захочет обсудить последние три недели – ладно, окей, тогда я иду. Но если он меня на поебаться зовёт – пусть кого-нибудь другого отыщет. Нормально разговаривать со мной, конечно, никто так и не собирался. Зато пошли оскорбления. – Как баба ведёшь себя. Ой, да? А баба сможет тебе въебать так, что ты нахуй со стула упадёшь, м? Мужик ты мой, блять? – Слышь, чё, не-баба. Поставь себя на моё место, представь, как бы ты отреагировал, потом завали ебало и сходи нахуй. Конченый, блять. Достаточно по-бабски? Или надо на весь класс, чтобы все слышали? М, как думаешь, Артём? – Последняя парта, – наконец, нас заметил Виктор Юрьевич. – Тихо сидим. После этого меня оставили меня в покое. Ну конечно, как же после слов учителя не завалить ебало? Хотя в чём вообще прикол, говорить о чём-то подобном на уроке? Ничё, что нас услышать могут? Хотя всем похуй, наверное, да и ничего такого никто не обсуждал, но вдруг что. Вдруг Ковальский не дремлет и кто-нибудь из здесь присутствующих – его шпион? Мда, пиздец юмор. – Что с пальцем? – Артём, видимо, не хотел униматься. – На карандаш насадил. Пытался поставить линейку в стаканчик с карандашами, она выпала, из-за чего я дико распсиховался, и в итоге во второй раз пытался её туда с силой воткнуть. Не рассчитал, как-то странно двинул рукой, и вот – один из карандашей залез мне под кожу. Прилично так залез, надо отметить – я его даже вытащил из этого сранного стаканчика своей же рукой. Типа, он удержался там, под кожей, смешно, да? Я тоже смеялся. Про себя. Хохотал в голосину, пока перекись и пластыри искал. Хотя даже больно не было, что странно. Сказать бы, что я уже ничего не чувствую. Но похуй. – Ты же понимаешь, что как еблан себя ведёшь сейчас? Он не должен спрашивать у меня такие вещи. Раз уж взялся молчать, то молчи до конца. Не я ли хотел, чтобы он со мной поговорил? Хотя это не совсем то. Я хочу объяснений. Внятных объяснений, что произошло. А не разговоров про то, что у меня с пальцем, ути-пути. – Да, мне уже стало стыдно, можно было это и не спрашивать. Сам довыёбывался, нехер возмущаться.

******

Но конечно же, я пошёл к нему. Без каких-либо особых надежд, но вдруг что? Мда, это так тупо – идти куда-то, зная, что это закончится чем-то, чего ты не хочешь, и что то, что ты бы хотел получить, так и останется не полученным.. Глубокие мысли от меня. Да и мы же уже договорились, что пошлём Артёма нахуй, в случае чего? Тем более, у него в принципе ничего не получится, потому что мне хуёво, плюсом он доебал меня за сегодня дважды, чем только всё ухудшил. Я сам удивлюсь, если у меня хотя бы пред-возбуждение накатит. Это при том, что Артём не доебёт меня снова, уже в третий раз, и я не съебу домой. И посмотрите на него. "Не буду с ним ебаться, у-у", в итоге даже до дома не дошли, он уже считает, когда сможет? Ладно, просто привычка. К вещам вроде ебли привыкаешь, и когда вдруг внезапно начинаются вот такие перерывы, становится немного тяжеловато. Сидеть с Артёмом на его кровати я не хотел (только чтобы не разругаться с ним ещё больше, в случае если он реально начнёт лезть), так что остался стоять у стола. Артём, логично, занял место на кровати, и довольно долгое время мы сидели молча. Мне не нравилось это напряжение, но раз уж вину за происходящее я вешаю на Артёма, то и разбираться с этим должен он. Только вот похоже, ему это нахер не сдалось? Ну да, он и привёл-то меня сюда только чтобы поебаться. Просто откровенно предложить совести не хватает. Вау, ему мешает что-то делать совесть. Прикольно. Она у него есть? Или это мои влажные фантазии? – Так и будем молча вещи в комнате разглядывать? – всё-таки решил попробовать я. Смотри, я даже разговор начну. Ты же хотел, чтобы я проявлял инициативу и был разговорчивее. Или речь тогда шла только о ебле и о попизделках? – Что-то когда это делал ты, никто не возмущался. Это, похоже, было больше сказано просто чтобы что-то сказать, а не чтобы побычить на меня? Ну и славно, что так. Он бы у меня огрёб в таком случае. – Во-первых, возмущался, могу дословно процитировать. Во-вторых, я перед этим не шлялся три недели хер знает где. Твой ход? Я даже засёк – мы молчали семь минут. Вернее, Артём молчал, а я ждал хоть чего-нибудь. Похоже, мы с ним и правда местами поменялись, и теперь я должен до него доёбываться, чтобы хоть что-то получить. Мне по-прежнему это не нравится, но что я сделаю, если у меня задание такое? Да, я просто долбоёб, в шутку принимающий свою жизнь за игру, и я сам придумал это задание и сам же себе его дал, но кого это волнует. Вся жизнь игра. Выполняй задания и пытайся заполучить любимого персонажа. Пока тебе не надоест – потом можешь захикковать или выпилиться. Сказка. Артём так и не торопился со мной откровенничать. Сказать ему, что ли, что либо он сейчас начинает хоть как-то со мной контактировать, либо я иду домой? Хотя это как-то тупо. Похоже на ставку условий. Я не хочу до такого опускаться, но блять, а что делать. Хотя вряд ли Артёма это подкупит. Хм-хм. – Ты меня сюда для помолчать привёл? – Нет, конечно, – фыркнул он. – Но я представляю твоё ебало, если я скажу тебе, для чего, поэтому молчу. Прозвучало так, будто я урод какой-то, что так себя веду, и вообще мне должно быть стыдно. Типа, как же так. Артём меня сюда привёл для чего-то, но я такой плохой, он даже мне сказать, для чего именно, стесняется. Кошмар, Арсений. – Я пойду тогда? – хмыкнул я. Раз смысла во всём этом нет, то чё я буду тут время зря тратить. Лучше что-нибудь полезное дома поделаю (в игры поиграю, ага), а Артём, может, пока в одиночестве будет тут сидеть, призадумается над своим поведением? Ему бы не помешало. Так, глядишь, и навыки эмпатии какие-никакие разовьются. Хотя Артём и эмпатия это чуть ли не антонимы. Ладно, я сейчас всё дико утрирую, но вот сейчас только так и думать. – Куда ты, блять, пойдёшь? – Артём, кажется, разозлился. Как ни странно, единственное желание, возникшее у меня после этого – это ещё больше его побесить. М? – Домой, может быть? – Не-ет, – протянул Артём. Тон у него заметно сбавился, надо сказать, но я даже не понял, что это. Прозвучало как-то жалобно. Или чё, блять, вообще тут происходит? – Тогда расскажешь, может, уже хоть что-нибудь? – снова попытался я. Было довольно неожиданно, что Артём хоть что-то ответил. Хотя многого ожидать я заранее не стал. – Что тебе рассказать? – прозвучало даже как-то раздражённо. – Что случилось? – Ну будь добр, ебать. Как и ожидалось, продолжать он не стал. Так и сидел, молча и недовольно на меня глядя. Видимо, там что-то стрёмное? Ну, раз он стесняется. Или что там у него за заёбы на этот счёт. Ладно, начну я тогда. Может, он не знает, с чего или как начать, ну, тогда я помогу. Отвечать на конкретные вопросы будет легче, мда? – Где ты был? Что-то мне всё это напоминает. И нет, не то самое. У нас уже был такой эпизод, только, опять же, мы были на других местах в том разговоре. – В больнице. Та-ак, прикольно. Хотя отбрасывается только малая часть всех предложенных мною вариантов. – Из-за чего ты там был? Артём демонстративно выдохнул, отворачиваясь куда-то в сторону и стискивая зубы. Вот, блять, как с ребёнком разговариваю. С дико упрямым ребёнком, который наворотил какой-то адовой хуйни и никак не хочет в этом признаваться. Мне начинать предлагать свои версии произошедшего, или чё? Мне-то вот пиздец как приятно это делать, он думает, да – доёбываться до него? Но нельзя же нормально всё делать. – Это из-за твоего отца? – М, он даже не здесь был тогда. Ну, у меня были основания думать о таком – в конце концов, его батя вернулся с вахты незадолго до его, Артёма, исчезновения. Но ладно – не виноват, так не виноват. Так даже лучше. – Что тогда? – снова попытался спросить я, раз уж Артём хоть как-то на контакт вышел. Хотя, похоже, мы так и будем разговаривать – на что он захочет отвечать, на то будет, на что не захочет – будет вот так молчать. Прикольно, Артём, наверное? Ты так себе ЧСВ тешишь или чё? Я же заебусь рано или поздно и уйду, ты чё думаешь, я тут с тобой возиться до вечера собираюсь? – Я не знаю, как об этом сказать, – после очень тяжёлого и выразительного вздоха, сказал Артём. – Прямо в ебало. Давай. Мы все в тебя верим, ты сможем. Он всё равно ещё долго не мог решиться. Сидел, глядя куда-то в угол комнаты с заебавшимся взглядом и молчал.. – Ну, – вскоре издал хоть какой-то звук он, и я даже прислушался. – Вечером.. Когда там. Двадцать седьмого я чёт сидел. И мне чёт так хуёво стало. Ну да твою мать. Всё пока уверенным шагом идёт к варианту "попытка вскинуться". Не то чтобы я боялся – чего теперь переживать, раз Артём жив и здоров, но что-то тут не так. Ну да, я просто буду винить в этом себя, а что может быть лучше, блять.. А, да ладно. Даже если бы я тогда согласился пойти к нему, что бы изменилось? Я бы прям так смог ему чем-то помочь? Ага, сто раз. Я уже думал об этом – возможно, Артём не стал бы выпиливаться чисто из вежливости – ну, как-то стрёмно заниматься таким, когда у тебя люди в гостях, но если ему было реально плохо, моё присутствие прям таки его остановило бы, мда? Бред какой-то. – И я чёт пошёл покурить на балкон, – Артём почесал губу. – И как-то всё неожиданно случилось. "Мы играли в игру, кто дальше высунется из окна, и он выиграл"? Это к месту? – Ты спрыгнул? Артём покачал головой, даже посмотрев мне в глаза. До этого всё косился куда-то в сторону, а тут вот что-то собрался с силами. Прикольно, блять. Ладно, я почти даже не удивился. Я рассматривал такой вариант как один из самых наиболее вероятных, так что сейчас даже сильно не удивился, что ли? Ну, причин для беспокойства и не было особо. Артём в порядке – не остался инвалидом, передвигается в пространстве самостоятельно, без костылей, с обоими мозгами у него всё хорошо, ничего нигде не повредилось и даже переломов нет. Это ли не отлично? Радоваться надо. Я бы так и делал, наверное, если бы умел. И не было бы всё так хуёво. – Сказать хоть кому-нибудь было совсем некак? Попросить телефон у соседей по палате – не трудно, при том, что ты социальноактивная мразота. Уверен, у кого-нибудь в палате был телефон с интернетом, так в чём была проблема? – В этом было стыдно признаваться. – Ковальскому ты рассказал? Мне просто уточнить. А то утром он, вроде как, сказал ему, что позже всё расскажет, и кто знает, может, на русском они успели за это попиздеть? Или ещё там как-нибудь. А мне вот, чтобы что-то узнать, надо стоять тут полчаса и ебать ему мозги. Отлично, Артём. Классно живём. – Нет. Тема как-то и не поднималась. – А если бы поднялась, ты бы рассказал? – Нет. – Пиздишь опять? – Да нет, блять, – зашипел Артём. – Это как-то резко. Типа, "Где ты был", "А, ну, в общем, я чёт пытался выпилиться, ну, бывает у меня такое иногда". Не знаю, может, я бы подождал какой-нибудь бухаловки очередной, и там уже рассказал, нажравшись. – Мне ты тоже так планировал рассказать? – Тебе об этом рассказывать мне было бы стрёмно. Я бы предпочёл, чтобы этот диалог вообще не происходил. Охуенно, блять. Я вот иногда сомневаюсь, что Артём не пиздабол, а потом он выдаёт что-нибудь такое, и сразу сомнения в обратную сторону. Типа, он бы хоть немного стеснялся и привирал, но не высказывал такие вещи прямо в лицо. С другой стороны, это можно воспринимать как заботу? Хотя какая это, блять, забота. Я в душе не ебу, что это, но явно не она. Дальше я вообще потерялся в этой жизни. Из головы ушли все мысли, и я не знал, о чём думать и что делать. Что у нас там по итогам? Артём попытался суициднуться, три недели провёл в больнице, вернулся, и всё. Ничего интересного. Все карты раскрыты, можно расходиться. Довольно внезапно нашлось слово для описания моего самочувствия. Выгоревший. Точно оно. Я видел его пару раз, но оно в таких убогих случаях употреблялось, что я думал, что это для нытиков ебаных. Хотя, возможно, я просто тоже нытик ебаный? В конце-то концов? Но мне теперь вообще нихуя не хотелось. Ни быть здесь, ни что-то там делать, ни что-то там дальше выяснять. Я и всего этого-то не сильно хотел, просто душа требовала для упокоения. Теперь она спокойна. Обрела покой, так сказать, и я правда теперь чувствую себя мёртвым. Что, есть там в интернете какие-нибудь статьи типа "Как вернуть себе любовь к жизни?". Ну, или не любовь, а хотя бы просто силы. Хотя раньше отсутствие этого мне не сильно мешало. Не знаю, что сейчас не так, но как-то это всё.. Пиздец, блять. – Ты бросился с шестого этажа, и никак не пострадал? – решил узнать я. Просто надо было поговорить на отвлечённые темы. Да, это не совсем отвлечённая, но я хотя бы удовлетворю свой научный интерес. А там кто знает. Будет более-менее мирная обстановчка, вся хуйня. все расслабятся, немного успокоятся.. А там раз-раз и снова всё хорошо. – Сам в ахуе, – Артём так легко отозвался, что мне даже хуёво стало. Ему вот вообще плевать, да? – Хотя со мной в палате парень лежал, и он рассказывал, как его одногруппник с двенадцатого ебанул. И знаешь, что с ним стало? – Нихуя? – Ногу сломал. Но для двенадцатого этажа это как-то ни о чём. Пожалуй. После этого повисла неловкая пауза. Типичная картина, в общем-то, но надо было что-то с этим делать. Только что думал о переводе всего этого в более мирное русло.. Но. – И как оно вообще? – Что? – Падать. Всегда было интересно, но это одна из тех вещей, которые лучше на себе не пробовать. Так бы я уже давно выяснил сам, но вот, приходится пользоваться сторонними источниками. – Это классно, – покачал головой Артём. – В самом процессе. А потом не очень. – А не больно? – Всё гудит. Я когда упал, похоже, головой сильно приложился, у меня всё плыло перед глазами и такой шум стрёмный в ушах стоял. Меня немного рассмешило то, как оживлённо Артём начал разговаривать. Ну, а что не так? Раз уж я теперь всё знаю, то в чём проблема раскрыть пару деталей? Бонус такой – чпоньк. – Не помню, как всё закончилось. Но проснулся уже в больнице и такой: "Блять". Это "Блять" было очень недовольным. Так он серьёзно надеялся на летальный исход? – А люди? Как они реагировали, ты помнишь? – Пф, – Артём поморщился, – я что, еблан, прыгать, когда вокруг люди есть? Я ночью это делал, как бы. Часа в два где-то, наверное. Умно, умно. – Чё, они увидят, ещё скорую вызовут. Я же умный, – Артём потыкал себе пальцем в висок. – Я рассчитал. С шестого этажа если прыгать, крайне не велик шанс моментального летального исхода. Блять, он так говорит, будто есть какая-то формула. Это как тот анекдот про штурмана и стадо коров. Мда, Артёма не было три недели, мы общались с Ковальским, я уже все анекдоты выучил. – То есть, если кто-нибудь вызовет скорую, меня смогут спасти. Мне оно надо? Вот это ему точно стоило при себе оставить. И, то есть, он хочет сказать, что он был готов помучаться перед смертью? Ну, в смысле, умереть не от падения, а от болевого шока или полученных травм? Отчаянно-отчаянно. – Но какие-то ублюдки всё равно это сделали, блять, – он реально был возмущён. – Пиздец. Узнаю – кто, найду и уебу. – Себе уеби, пожалуйста. Артём слабо хлопнул себя по щеке, наблюдая за мной. Типа, интересно, как я отреагирую? Удовлетворит ли меня это? – Я думал, как ты отреагируешь, – начал Артём. – Будешь как всегда с вот этим своим ебалом стоять, или хотя бы бровью двинешь. Приличия ради так. Я бы двинул сейчас, но мне было уже похуй. Да и чё он несёт сейчас? Ой, опять Арсений как камушек себя ведёт, плак-плак. И так доебал меня сегодня, ему мало было? Пиздец. – И как теперь? Ты себя чувствуешь, в смысле. Просто чтобы знать. Когда он пропадёт в следующий раз, это тоже будет суицид, или чё другое? Ну, мне чтобы не волноваться. – Ну, в больнице психиатр был. Вот прям психиатр? Не психолог? Не какая-нибудь только закончившая универ дамочка, которая даст тебе листочек и скажет написать на нём плюсы и минусы самовыпила? – Вся такая вот хуйня. В общем, мне немного полегчало. Прозвучало так, будто ему было стыдно в этом признаваться. Ничего я не понимаю в этой жизни. Разговор как-то завершился, и какое-то время мы молчали. Я уже отмечал, что всё происходящее дико напоминает наше общение в начале года? Где-то под конец сентября, ну или в начале октября там, всякое бывало. Вот сейчас было так же неловко и стрёмно. И правда, что ли, домой отпроситься? Отдохну хоть от всего этого дерьма. Артём как почуял, о чём я думаю. – Можешь на ночь остаться? Эх, блять. И почему я такая тряпка, и не могу ему отказать, даже когда надо бы? Хотя кто что потеряет. – А твой батя не приедет с утра? Мало ли, он захочет проверить, чё там как у сына. Как-никак, из больницы после самовыпила вышел, типа, это достойный повод, чтобы приехать, нет? Я просто не хочу, чтобы было как в январе, когда там, двадцать шестого я у него остался? Я ночевал у Артёма после приступа, а утром вернулся его отец. Хорошо, что мы не спали тогда – я не выключил будильник, так что мы оба проснулись, и просто лежали и разговаривали о какой-то там херне. И тут скрежет ключа такой. Пиздец. – У него ещё не скоро вахта закончится. – Ладно. Прозвучало не очень увлечённо идеей, впрочем, как и было? – Ладно, – произдевался Артём. – Ещё больше ненависти вложи. – Это не ненависть. – Ну нежелания. А вот надо было вести себя нормально с самого начала. Выёбывается он тут мне ещё. Артёма и до этого потрясывало, но сейчас началось что-то прям основательное. В целом, в комнате было не холодно, но он сидел без кофты, и я думал, что это связано. Может, замёрз. А, может, перенервничал. – Чё, тебе холодно? – Я замёрз, но вот внутри.. – Чаю выпей. – .. Как будто ты меня разлюбил. Очень смешно, Артём. Ха-ха просто, блять.

******

– Не спится. – Не спица, не клубочек. Я проспал, с позволения так называть это непонятное состояние, часа два. В целом, из-за того, что мы немного спидозно поступили и легли спать в семь, это не было страшным делом.. Мда, всё, что меня беспокоило, это чтобы завтра мы были в состоянии пойти на занятия с утра. Я слишком потраченный? – Бля, только сейчас дошло, – через какое-то время хмыкнул Артём. – Мать придумала. Ну, что "спится" и "спица" одинаковые про произношению. Игра слов дохуя, и всякое такое. – Наверное, это забавно звучало? Ну, типа, если с акцентом говорить. – Я тогда больше охуевал с того, что она такие слова знает и вообще говорит по-русски. – Тебе, кстати, не кажется это странным? Ну, что вот она живёт тут уже хер пойми сколько, а русский язык не знает? – Ну, не так давно я начал что-то подозревать. Мне кажется, она многое может понять, просто не показывает это. Мать не дурочка, мать не палится. Чтобы когда придёт время.. – Чтобы ты не стеснялся при ней разговаривать с людьми, и она могла выяснять всякую хуйню. – Это больше на Отто похоже. Не удивлюсь, если он и правда хотя бы немного подучил русский, чтобы в случае чего.. Это глупо и слишком самовлюблённо – думать, что кто-то реально будет заниматься подобным ради таких всратых целей, но как по мне, это вполне в его образе. А что насчёт матери – она могла подучить русский, чтобы зависать со своими подругами. Ну или хотя бы сделать это в процессе этого. Почему нет? – Вы не поедете к ним летом? – после недолгого молчания спросил Артём. Не знаю, почему его вдруг заинтересовало что-то подобное, но, как бы, ладно. – Отто сам сюда приедет. Пиздец. – Не рад встрече с любимым дядей? Артём издевался сейчас, но я всё равно не удержался и недовольно на него посмотрел. Хотя смысла это не имело – было уже темно, не видно нихера.. Когда это закончится-то уже, блять? Хотя чё там, сегодня уже семнадцатое число? Одиннадцать дней, и весна. Конечно, в этих землях март особо от февраля ничем не отличается, но сам факт наступления весны очень даже радует. Чем ближе весна, тем ближе лето. Летом будет тепло в любом случае, будет солнечно, длинный день, и вообще заебись. Осталось март-апрель жопу поморозить, в мае уже более-менее таять всё начнёт.. – Был бы у тебя такой дядя, ты бы тоже не радовался новостям о его приезде. – Да ладно. Он же классный. Что-то мне подсказывало, что нет смысла пытаться объяснить Артёму, какие у нас с Отто отношения. Ещё бы я знал, как это можно объяснить. Да и нехуй откровенничать. Потом опять буду ныть, что надо мной издеваются. – Я не считаю, что он не классный. Но он плохо на меня влияет. Артём даже издеваться не стал, ну надо же. Хотя, может, ему всё ещё неловко или стыдно из-за произошедшего за сегодня, потому и воздерживается? Плевать, в общем-то. – Ещё неизвестно, когда? – В июне, скорее всего. Хотя я не понимаю, с хуя он решил оставить Марцию одну с тремя детьми. Это как-то уёбищно. – Ну не будет же она там совсем одна? – Да какая разница? Он её муж и отец этих детей. Нахуй он их оставляет? Ух, мой праведный гнев. – Традиционалист порвался, – протянул Артём, слабо толкая меня коленом. – Без этого. Он и так обнимал меня, и его рука лежала у меня на животе, на выступе тазовой кости. Пальцами Артём касался края джинс, и было бы слишком скучно, если бы он просто держал там руку – он как-то непонятно двигал пальцами, не сильно приспуская ткань и иногда забираясь под неё. Из-за этого было щекотно, и мне не сильно это нравилось, но, как бы, было и похуй. Хотя если это такие намёки, то я ему въебу под конец. – Мы так и будем валяться? – спросил я, когда всё происходящее мне немного поднадоело. Типа, мы же всё равно теперь ещё нескоро уснём, а смысл тогда? Хотя конкретно мне всё равно заняться будет нечем, но так хоть Артём будет не так рядом. – А есть какие-то предложения? – Можно встать и что-нибудь полезное поделать. – Лёжа тоже можно что-нибудь полезное поделать. Ну да ёб твою мать, а. Хотя звучало не так уж и заинтересовано, чтобы считать, что Артём сам так уж прям сильно рвётся. Скорее, он не против, но если нет – то ладно. Что-то такое. Но надо ещё уточнить. – Нет. – Кх-х-х, – прохрипел тот недовольно. Мне в этот момент стало в конец щекотно от его прикосновений, так что я потянулся рукой к животу – собственно, почесать, и, желательно, убрать руку Артёма. Заебал уже. Это намёки такие тонкие, да? На толстые обстоятельства, блять. Наши руки соприкоснулись, и я захотел взять его за руку, но мне было стыдно. Из-за отказа, наверное. Типа, чтобы что-то взять, надо что-то дать. Я отказался давать. Вот и нехуй тогда лезть? Но вообще, складывалось ощущение, что он специально это делает. Хотя было бы странно, если бы это происходило просто так. Просто он ещё не теряет надежды. А просить прямо совесть не позволяет. Ага-ага. – Ты специально это делаешь? – спросил я, отодвигая его руку от себя. Артём тут же вернул её на место, только чуть повыше. Ну, всё же лучше. – Блять, Арсений, имей совесть. Три недели. Даже с лишним. Ничего не было, я возвращаюсь, и вот ты тут лежишь, а я должен дальше терпеть. – Должен, бедный? – Это не смешно, Арсений. – А чё, в больнице никого не было? Там и парни в палате были. Согласился бы кто-нибудь наверняка. Артём не сильно ударил меня кулаком в живот, видимо, разозлившись. Хотя было понятно, что он это сделает. Тема блядства у нас обоих больная. Потому и шутим. – А ты чё, с Ковальским тут тусил, пока меня не было? – Артём, видимо, решил кинуть ответочку. – Чё как? Ты так дрочился с оральным сексом. Попробовали? Научился? Теперь была моя очередь его бить. Мда, отличный вечер. Поагрились друг на друга, немного подрались. Сейчас ещё поебёмся, и вообще всё как надо будет. – Хотя бы поцеловаться можно? – вдруг Артём решил сбавить тон. Так жалобно спросил, ути, боже. Было не самой лучшей идеей, заниматься такими вещами, но раз уж так просят, пусть. Хоть отъебётся от меня. Возможно? Ну, в любом случае, хуже уже не станет. Как по мне, этот поцелуй ничем не отличался от тех, что были раньше, но Артём всё равно нашёл, до чего доебаться. Только отстранившись, он недовольно выдохнул. – Раньше у тебя язык был длиннее. Звучало без особого наезда, но я всё равно не выдержал. Хотя я даже не понял, что в этом меня больше выбесило. То, что Артём вообще решился озвучить что-то такое, то, что он вообще заметил такую хрень, или то, что он реально думает, что может мне предъявлять что-то, ещё и по этой части? Ну, блять, извини, даже если и правда с моим языком что-то не так. Это только твоя вина, солнце моё. – Ну извините, блять. – Ты настолько меня ненавидишь теперь? – Да, блять, – протянул я. – Вот насколько у меня язык был длиннее, вот настолько я тебя и ненавижу. Еблан, это же надо было додуматься? Пиздец.