Wenn

24.02.14, Понедельник

– О, радикальная оппозиция подоспела. Двадцать первого нас поздравляли с двадцать третьим февраля в классе, и по этому поводу запилили что-то вроде чаепития? В общем, у Татьяны Викторовны была возможность заметить, что я сижу с перекошенным ебалом. И что я очень выразительно отвернулся во время её охуенной и важной речи. Она могла бы и промолчать, в общем-то? Но решила наехать на меня, типа, Арсений, ты охуел. А я не смог промолчать. Не, ну раз меня спросили, надо высказать свою точку зрения? Я не тряпка ебаная, чтобы на такие наезды бормотать себе под нос "Нет-нет, ничего". И сто раз я ещё позволю этой суке самоутверждаться за мой счёт, ещё и на глазах у других людей. Нахуй пусть сходит. – Чё, когда извиняться пойдёшь? – одноклассникам всё было смешно. – Когда она нахуй сходит, – фыркнул я. Причиной для срача стал вопрос адекватности "праздника". Я вот считаю это парадом лицемерия и диким плевком в лицо всем мужчинам, особенно реально воевавшим. А Татьяна Викторовна, как женщина и дохуя патриот, считает, что "ничо такова", и вообще, это уважение. Ебал я такое уважение. Но конечно, о чём я могу говорить, если сам я не воевал (типа, чтобы рассуждать о вещах, надо быть служившим? Хули тогда она об этом пиздит?), и даже просто в армии не служил (а она-то прям семь званий уже получила, блять), и вообще говно малолетнее. Короче, посрались мы с ней знатно. Как её там перекосило.. Ну, это с непривычки. Привыкла, что все обычно затыкаются, чтобы с ней не контактировать долго и напрямую, а тут кто-то до конца внезапно пошёл. Думаю, она в принципе такого не ожидала, ещё и не была готова к нормальному спору. Потому что что она может сказать? "Я старше, я больше видела" и "Ваше выращенное дома поколение не может о таком рассуждать"? Ебануться. Ну, у меня тоже есть пара ебаных аргументиков. "Если вдруг начнётся Третья мировая или какой-либо локальный конфликт, кто поедет туда с большей вероятностью – я или вы? После этого я смогу прийти к вам и сказать всё то же, и тогда вы не будете со мной спорить? Ах да, я могу и не вернуться, а вы как будете сидеть в тёплом кабинетике, так там и останетесь". Что хочу сказать. Двадцать третье февраля должно быть траурным днём, а не поводом для пиздоплясок и веселья. Люди умирали, люди возвращались с искалеченной психикой, и ради чего? Чтобы всякие бабищи в двадцать первом веке желали нам стать "защитниками отечества"? Нет, блять, ну что это? В общем, с тех пор я радикальная оппозиция. Как мало надо сделать, чтобы стать ею? Посраться с учительницей по поводу двадцать третьего февраля. Я теперь просто обязан поругаться с ней и на восьмое марта, я считаю. Чтобы жизнь сахаром не казалась. Ну, вы поняли, да? У неё же диабет. И чтобы ей жизнь сахаром не казалась. Ха. Юмор категории Б. – Ты чё такой опасный, блять? – посмеиваясь, протянул Ковальский. – Человек отстаивает свою точку зрения, – явно издеваясь, защитил меня Денис. – Далеко пойдёт. – Так же будешь Россию в Третьей мировой защищать? Мда, кажется, у людей появились новые темы для стёба надо мной. Ну да пиздец. – Грудью амбразуру закрою, – выдохнул я. – Хотя это жирное уёбище подошло бы для этого лучше. С её-то шириной да вместимостью. Ну, полагается, от неё в таком деле больше толка будет. Хоть в чём-то она может быть полезной. – Блин, кошмар, – с ужасом протянула Рита. – Вы такие злые. – Сама сидела хихикала, – возмутился Ковальский, – а мы злые. – Но не шутить же вот так. О, моралфаги подъехали. Ещё и лицемеры сранные. Ни в коем случае не гоню на Риту, но, как говорится, вы или крестик снимите, или трусы наденьте. А то смеяться на ТВхой – это она смеётся, а как злые шуточки – так это ужасно, и вообще фу. – Это что, покушение на свободу слова? – Ковальский вскинул одну бровь, выразительно уставившись на даму. – Поаккуратней, дамочка. Мы в свободной стране, и все говорят, что хотят. – Нет, это смешно, но всё равно жестоко. – Снежинка, блять. Рите стоит пересмотреть своё отношение к таким вещам. Я щетаю. Просто правда странно слегка.

******

– Ты хуй. – Ты хуй. – Ты хуй. – Ты хуй. Наконец-то адекатная полемика, как говорится. Но они правда просто повторяли это друг другу, и так дохера раз. Мне было скучно, так что непроизвольно получалось следить за ними, и просто.. Блять, лучший спор в моей жизни. Какие-то там сложные разговоры – это для лохов. Оскорбления – это вот наша тема. Причём, не выдумывать всякую хитроумную и сложну ебень. А просто, по-человечески. Ты хуй. Всё. Алёна, сидевшая за партой, возле которой проводились эти баталии, оторвалась от телефона, подняла голову, прислушиваясь, а потом повернулась в эту сторону с недоумённым видом. Мы с ней переглянулись, потом она снова залипла в свой телефон, а я продолжил наблюдать за теми двумя. Подеритесь там уже, или к чему у вас там всё идёт? Пососитесь. Хоть что-то интересное будет. Артём, подсаживаясь ко мне за парту, больно ткнул меня пальцами под рёбра, но я даже звука не издал. Они с Ковальским всё пытаются меня подловить? Ну, ещё им нравится, как я дёргаюсь. Я скоро привыкну, наверное, что пока я вне своей квартиры, мне в любой момент могут воткнуться в спину чьи-нибудь шаловливые пальчики. Да, блять, псина? – Чё надо опять? – Дениса разглядываешь? – склонившись ко мне, коварным шёпотом спросил Артём. – Ага. У него очень красивое лицо. Ему бы быть повыше и поплотнее, и хорошее зрение ещё, и он был бы просто идеальным. Эти скулы и разрез глаз.. Где ещё такие увидишь? Когда взял себе всё только самое лучшее от своих предков.. – Ты что-то хотел? – разворачиваясь к Артёму, спросил я. Как-то не вежливо вот так откровенно разглядывать одноклассников, когда рядом твой парень сидит. Хотя ему похуй, более вероятно, но вдруг что, и он психанёт? Хотя когда я сказал, что считаю Дениса самым красивым парнем в классе, Артём, вроде как, спокойно отреагировал? Ну, в общем-то, ему и переживать не из-за чего. Если я считаю кого-то красивым, это не значит, что я хочу с этим поебаться. Так что он может спать спокойно. Если он волновался вообще, конечно. – Пр.. А, блять, мне стрёмно. Я уставился на Артёма в ожидании, когда он нормально сформулирует и скажет, что он там собирался сказать. Сразу это сделать было нельзя, конечно же. – Ты говорил, что можешь испечь мне торт. Господи, блять. Интересно, такие вещи часто будут происходить? Типа, Артём о чём-то говорит, я забиваю на это хер, потому что "Ну что за бред, мы не будем этим заниматься", а потом об этом вспомнят, и пиздец. Мне просто чтобы знать. – Ну да. – Пойдём сегодня? – Ладно. – Класс. Идти к Артёму и печь торты, блять, вот же дожили. Прямо как во всяких играх с аниме-девочками, где вам надо заниматься подобной хуергой. Печь печенье или торты, или, блять, стихи писать. Сейчас ещё окажется, что от моих действий что-то зависит. Мда. Надо переставать соотносить жизнь с играми, а то так совсем головой поехать можно.

******

Честно говоря, мне было немного стрёмно. У меня было довольно требовательное отношение к готовке: мне надо всё делать правильно, как написано и без отклонений. Артём, насколько я помнил, излишней фанатичности не ценил, и не важно, о чём речь – уборка, уроки, готовка, да что угодно. Сделай, что от тебя хотят с минимальной затратой энергии, и нехуй выёбываться. Хотя когда дело доходит до уборки, он сам уделяет этому явно больше внимания, чем нужно, но на меня он почему-то всегда криво косится, если я страдаю этим же. И к чему я это начал: сейчас Артём начнёт до меня докапываться, типа "У-у, опять Арсений выёбывается". А мне потом неловко будет. И делать всё "нормально" я тоже не смогу. М-м.. Можно Артём уйдёт, посидит в комнате, а я потом, как закончу, приду к нему? Я не хочу, чтобы он смотрел, как я что-то делаю.. Опять будет гнать на меня, или смотреть очень выразительно. Я человек слабый, со мной нельзя так себя вести. Я же и расстроиться могу, как бы. В конечном итоге, я так себя задрочил, что когда мы заходили в квартиру, мне уже было немного не по себе. Идея с попросить Артёма съебаться и поделать что-нибудь полезное в другом месте казалась очень даже ничего. Но для начала я решил сперва узнать, что он хочет от меня. Потом надо будет попросить его достать всё нужное (не рыться же мне по шкафам на чужой кухне), и уже потом попросить его съебаться. Вежливо. Типа я джентльмен дохуя. Да, отличный план. И как, оказывается, всё же непривычно, когда животных нет. Обычно же они выбегали встречать нас, а тут вдруг такая пустота. Не сказал бы, что мне реально грустно, но просто непривычно. А Артёму вообще тоскливо, наверное? Курта больше нет, с кем жамкаться теперь.. Артём сразу же убежал к себе в комнату, а я прошёл на кухню – как бы, я сюда пришёл, чтобы готовить, а делать это надо будет явно здесь. Да, я очень умный и логичный человек. Вообще, если так подумать, я бывал тут не часто. В конкретно в этой локации. Потому что даже если я ночевал у Артёма, на утро мы ели или у него в комнате, или в зале. И сейчас было слегка странно открывать новые локации. Типа, сколько мы общаемся, а я, наверное, второй или третий раз у них на кухне тусуюсь. Жутко. – Есть рецепт или типа того? – когда Артём пришёл сюда, спросил я. А то у меня начали закрадываться смутные сомнения, что мне сейчас скажут готовить из того, что есть. И не дадут никаких рецептов или чего-то такого, и придётся всё делать чисто на глаз. Моя мать так дела и ведёт, но я же не она. Я ещё не вкачал ветку навыка "Кулинар", и у меня нет вот этого внутреннего калькулятора, чего и сколько надо сыпануть в чашку, чтобы было заебись. Что мне помешает найти в интернете какой-нибудь ебаный рецепт? Но Артём может доебаться.. Боже, на что я согласился. Можно я пойду домой? – Да-да, сейчас принесу. А сразу было нельзя..? Какой же он неорганизованный иногда, просто невыносимо. У них такая огромная квартира, а он не может в один заход всё принести? Нравится ходить туда-сюда двести раз? Фу. Во второй раз Артём вернулся с ноутбуком. Пристроив его на столе рядом с плитой, Артём открыл его и нажал на кнопку включения. Видимо, чёткие указания, что и как делать, у меня всё же будут? Это радует. Хорошо, когда всё понятно – чего и сколько брать, в какой последовательности мешать, и всякое такое. Всё бы в жизни так просто было, и несчастных людей было бы намного меньше. Ноутбук был в спящем режиме, так что загрузился довольно быстро. В браузере уже была открыта страница с рецептом, так что вопросов сильно никаких не осталось. Ну, по этой части, мда. Так, и что тут у нас? Четыре яйца, муки восемьдесят грамм, крахмала двадцать.. Ну понятно, это типа нормально, все торты почти так и готовятся. Что надо делать? Фотография, следующая сразу после списка нужного, была очень вкусной, настолько, что я аж сам захотел попробовать эту срань. Прикольно, но да ладно. Как бы, это не для меня готовится, и нечего сейчас тут думать о всяком. "Отделить яичные белки от желтков, взбить желтки вместе с сахаром".. "В отдельной посуде белки", ага, потом добавить сахар, и снова взбить. Надеюсь, у Артёма есть, чем это делать? Хотя он как-то говорил, что его батя увлекается выпечкой, так что должно быть, я полагаю. Раз Алексей Валерьевич серьёзно подходит к таким вопросам.. Хотя с чего я это взял? Речи о таком никогда не было, но да ладно. Просто понадеюсь, что хотя бы миксер мне дадут. Вручную я этим всем заниматься не буду. "Выпекать в разогретой до двухсот градусов духовке около двадцати пяти минут".. Ну, короче, с остальным по ходу дела разберёмся. Основное мы более-менее вычитали. – Ты уже готовил это? – развернувшись к Артёму, спросил я. – Нет. Ага, то есть, никто рецепт не пробовал? Сейчас будет как обычно – хуйня какая-нибудь выйдет. Но ладно, если что, вина будет не на мне. – Мне самому всякую нужную хрень искать? Мог бы уже десять раз это сделать, нет, блять, стоит тут, смотрит. Никакой командной работы, Артём, ужасно. – Отойди. В ящике, который я перекрывал ногами, была мука, сахар, крахмал и всякие другие штуки, сейчас не нужные. Не знаю, почему Артём сначала зацепился за это. Нет бы миксер достать? Нет? Яйца там, шоколад, что ещё там надо было, блять? Специально, небось, начал именно отсюда, чтобы показать, что это не он мудак, а я всей работе мешал. Пф, мы все тебя поняли, Артём. – Там шоколад топить надо. Мне просто чтобы узнать. Дело муторное, даже моя мать эту хуйню ненавидит, что о многом, как бы, говорит. Я просто не уверен, что у всех есть две ёмкости, которые могут подойти для этого. Для водной бани, блять, у-у. Ну и что? – Да-да, всё будет, – доставая какую-то коробку из уже другого ящика, протянул Артём. Мне пока было скучно, так что я искал, на что можно отвлечься. Заметив, что на сайте есть реклама, я пролистал страницу пониже и вчитался в мелкие строки. "На стуле с комфортом", мда? И после двоеточия – "как сделать ЭТО с комфортом". И в скобочках "секс". Какая-то странная формулировка, или мне кажется? Может, это нормально? Я в этом не разбираюсь просто. Следующим пунктом был "Рецепт куриного суфле в беконе", и я даже охренел немного – типа что, блять? Нахера так делать? Это типа вкусно? Ещё и суфле, блять. Даже представляю лицо моей матери, если бы она это увидела. Даже "Запеченные говяжьи рёбра с колой" звучали не так дико. Но что-то в их меня так же смущало.. В любом случае, похуй. Мы же не эту хрень готовить собрались. И нечего рассматривать это даже. А то сейчас как захочется мяса, будет неприятно. – Там ещё сливки были, – не заметив их среди других продуктов, сказал я. – Не надо их сюда. Но Артём.. Там чёрным по белому написано, что они входят в состав. Ты же не пойдёшь против? – Просто шоколад растопить и всё. Ох, какой вы гурман, блять. Но как скажете. Ваш торт, вам потом эту хуергу есть. – Ты тут будешь сидеть? – когда Артём уселся у второго стола, спросил я. Мне по-прежнему не сильно хотелось, чтобы он сидел тут и следил за мной. Но как бы его так вежливо выгнать? – Да? – протянул тот. – Могу даже помочь с чем-нибудь. Вау. Он из вежливости предлагает? Потому что знает, что я в любом случае откажусь? Вот урод, блять. – Может, посидишь где-нибудь в другом месте? Артём уставился на меня, и, как мне показалось, немного даже ошарашенно. – Я буду молчать, – в конце концов попытался он. Как быстро понял, в чём проблема, аж удивительно. Прикольно-прикольно.. Значит, он понимает, что мне это не нравится, и всё равно вечно пиздит на меня? Хотя кто чего ещё от него ждёт. Лично я вот не удивлён уже даже. Артём, небось, специально этим и занимается. Ему же явно нравится меня изводить. Чтобы я страдал и ходил грустный. Это умные люди называют абьюзом? А то я не знаю. – Где твой телефон? – поднимаясь с места, спросил Артём. А говорил, что будет молчать, пиздабол жалкий. – Зачем он тебе? – Включить что-нибудь. Музыку, что ли? Совсем отбился уже, блять? Вот твой ноутбук стоит, на нём и включи, дебил тупой. – Сейчас, я сам схожу. Заодно руки помою. Я мог бы и тут это сделать, но я не слишком хорошо отношусь к кухонному мылу. Какое-то оно спидозное. И бесполезное. – Ты перестал мне доверять? – спросил Артём после небольшой паузы. Специально для драмы выдержал, или издевается опять? Но выглядел он, вроде, спокойно? Ну, наверное, он и сам это понимает? Будет странно, если его правда удивляет моё недоверие к нему. И если он вообще не знал, что у нас с этим всё как-то напряжно. Типа, сам хуйню развёл, а теперь удивляется. – А когда я тебе доверял? Что-то я не припомню просто. – Были моменты, но это, скорее, моим проёбом можно назвать. Потому что тебе только что-нибудь расскажешь, и уже через пять минут вы с Ковальским издеваетесь. Удивительно. Отвечать мне Артём не разбежался, так что я пошёл за телефоном и мыть руки. Ух, сейчас как приготовлю хуйню какую-то, Артёму не понравится, и в итоге я словлю плохую концовку. Ха-ха, Арсений, пиздец смешно. Потом буду рыдать, сидя у себя в комнате в углу каком-нибудь. Вполне себе логичное завершение этой блядской игры. Вернувшись на кухню, я сам включил воспроизведение и пристроил телефон на подоконнике. Смешно, но сначала я хотел отдать его Артёму – типа, пусть разбирается с музыкой, или чё он там хотел ещё. Но это так тупо. Типа, я уже сам даю ему рыться в своих вещах, что вот уж точно неправильно. Хотя хер знает, с другой стороны. Я уже думал об этом, что это ненормально – что мы вот так лезем в жизнь друг друга, и вообще никаких границ ни у кого нет. Но если нам обоим похуй, то стоит ли переживать? Вот вопрос так вопрос. Но я даже думать над этим не буду. Нахер надо. Хотя по сути, у Артёма есть личное пространство. В виде других страниц, которые я даже в глаза не видел. Хотя в последнее время и он слишком активно ко мне не лезет. Похуй стало на меня? Что бы это значило? Что мы скоро расстанемся? Ну, я даже не могу сказать, чего у этого будет больше – плюсов или минусов. Но сейчас и не время считать, как бы. В любом случае, допустим, всем похер. – Ковальский тебе даже музыку подгонял? – через пару секунд спросил Артём. Видимо, смутила играющая песня. Ну, что сказать. Очень интересно, с чего он взял, что у меня это взялось именно от Ильи, но да ладно. – Он очень хотел с кем-нибудь поделиться найденным, – процитировал того же Ковальского я. – Но так как тебя не было, выбор пал на меня. А я и не против, ну, конкретно в данном случае – потому что неплохо, надо же. Я и не ожидал, что Ковальский может слушать подобное. Я думал, ему только эльфийское подавай, ну, немецкое на крайний случай, а он, оказывается, и польским не гнушается. Извращенец. Ну и просто интересные факты от человека, который никогда особо с польским не сталкивался, но недавно внезапно увлёкся их музыкой (одним альбомом одного исполнителя, мда-мда) – не такие уж поляки и "пшеки". По крайней мере, что-то я не так уж и много "пш" расслышал. Куда больше там всяких "ч", "ж", каких-то спидозных комбинаций из других шипящих, но не "пш". Ковальский тоже отметил, что был удивлён такому открытию, хотя учитывая то, что шутки об этом постоянно на слуху, как-то неудивительно, что стереотип закрепился. Ещё Ковальского позабавило, что "песня" по-польски "piosenka". Каким-то боком он рассмотрел в этом схожесть с "псинка", и что-то как-то.. Теперь он хочет учить польский. Вот прям учить, вот прям серьёзно. Что-то мне подсказывает, что будет как обычно – дальше пиздежа не зайдёт. Но как знать, как знать. Не исключено, что Ковальский выучит пару слов, и потом будет вставлять их в рандомные места своей речи, как сейчас это происходит с испанским и ещё там всякими разными остальными языками. Но к испанскому у него чёт прям душа лежит. Занимательный факт. – Что ещё вы там делали? У-у, кто-то теперь решил построить из себя ревнующего уёбка? Сказать ему, что ему не идёт, или не надо?

******

– Лучше, чем я думал. Он недооценивал мои силы, значит? Вот щенок. Ладно, конечно же, мне похуй. Если бы Артём сказал, что получилось какое-то говно, я бы начал выёбываться, типа, "Ой, а от меня ожидали что-то другое, м-м", и всё в таком духе. Короче, поебать. – Ты будешь? – уже отодвигая тарелку с тортом в мою сторону, спросил Артём. Я сильно мешкался, хотя и сам не понимал, в чём проблема. Почему бы и не попробовать? От меня же не требуют какой-то огромный кусок есть сейчас. Просто возьми вилку и отколи себе немного. Это не сложно. В мыслях это было куда проще, чем на деле. Может, проблема в Артёме? Вот хули он смотрит? Как будто еда отравлена, и на мне проверяют, как быстро сработает яд. Отвернись приличия ради, пожалуйста? Мне очень неловко. – Блять, такое ебало, будто сырое мясо есть заставляют. А то и что похуже. Ну вот, опять он доебался. И опять – его вины никакой нет вот вообще. Пиздец, Артём. Ты умеешь думать хоть о ком-то, кроме себя? – Понравилось? – когда я всё же заставил себя съесть кусочек, спросил Артём. Сделал только хуже, если честно. Вот это его поведение очень сильно нервирует, ещё и в таких ситуациях. Особенно в таких ситуациях. – Конечно. Это же я готовил. Тут же мне стало стыдно за эти свои жалкие попытки отшучиваться. Это так ущербно выглядит, наверное.. Дико стыдно. Но за односложные ответы могут и пизды дать. Хотя вряд ли Артёму реально так уж важно, но как знать. Просто недавно речь об этом зашла, и как-то так получилось.. – Прикольно, ты пытаешься шутить. Он правда считает это прикольным, или говорит так, чтобы я не слился? – Получается, правда, по-уёбищенски. – Господи, – Артёма это почему-то разозлило, – это приколы у вас такие – продолжать безобидную фразу в унизительном для себя ключе? – Я думал, ты сам это договоришь. Что от меня это выглядит как-то туповато. Примерно так же, как от всяких сорокалетних мудней разведение розовых соплей, сюсюканье и прочая ебала. Смотреть просто мерзко. Зачем они это делают, аутисты? Вот и тут так же. Человек, который всегда шутит как-то хуёво, невпопад, и вообще, почему бы ему не завалить ебало и не пойти домой, поиграть в очередной симулятор свиданий? Даже там он будет вести себя, как чмо. – И не думал даже. Заебали. Все такие модные, блять. "О, смотри, я уёбище, я не знаю, как со мной можно общаться, ведь я такое чмо, у-у-у". Самому не мерзко? – Разве это не правда? Я понимаю, о чём Артём сейчас говорит, но это другой случай. Я же и правда уёбище, нет? И со мной и правда сложно общаться, он и сам это отмечал уже сколько раз? Да и вот нас с ним взять, да? Встречаемся уже полгода, а такая дичь происходит. Это разве так должно выглядеть? Артём тоже, конечно, хорош, но и я не из нормальных. И почему я не могу прямо об этом говорить? – Ладно, похер, – в конце концов сдался Артём. – Поговорим о чём-нибудь другом. Отлично уладил ситуацию. Давай, я не против. – Мне надо тебе кое-что сказать, – тут же продолжил он, и меня чуть инфаркт не схватил. Когда тебе говорят такие вещи люди, вроде Артёма, как-то не по себе становится, ага? Ему бы поаккуратней с этим, а то так и правда до проблем с сердцем дело дойдёт. – Что? – Меня ложат в дурку в апреле. А, господи, всего-то..? А нервов-то было. Хотя ладно, не так уж и много, будем честными. Но такой вопрос – Артём собирался рассказывать мне об этом вообще? Или сейчас сдуру решил это сделать, а на самом деле в планах было снова пропасть, как обмудок последний? – Запись просто только через два месяца. Странно. Я слышал, что у нас тут довольно большая больница, так почему там проблемы с местами? Хотя если учесть, что у нас тут рядом закрытый объект, где постоянно всякие выбросы, и хуё-моё.. Ебанутых у нас тоже много. Хи. – И надолго это? Мне тех трёх недель хватило. Конечно, я не умру, если Артём опять уедет, но.. У меня после всей этой хуйни, что тут в начале месяца происходила, какой-то страх появился, или что-то в этом роде? Короче, я не хочу, чтобы Артём слишком долго был где-то там, и чтобы у меня не было возможности с ним встретиться. Ладно, теперь я буду знать, где он, и что с ним всё хорошо (насколько всё хорошо может быть с человеком, который лежит в психушке), но мне будет спокойнее, если он хотя бы по полдня будет у меня перед глазами. Мда, вот.. – Недели две-три. Как пойдёт. Ну да блять. От чего это зависит вообще? В смысле, можно себе как-то срок укоротить? – Что-то ты не сильно воодушевлён. Не знаю, зачем я это сказал. Но правда, Артём так выглядит. Или это из-за того, что он не хотел мне об этом рассказывать? Тогда ещё понятно просто. – А кому понравится сидеть в дурке? Ну да, тут и не поспоришь. – Будешь приезжать ко мне? – Вот ещё. Деньги на тебя тратить. Я не то чтобы против, на самом деле, но это будет странно выглядеть, нет? Типа, парень приезжает к парню в больницу..? Или я слишком параноик, и на самом деле в этом нет ничего такого? Скорее всего, да. У меня просто как-то не укладывается, что друзья одного пола могут заниматься чем-то таким. Ладно ещё, девушки – им всё прощается, но парни? Пф, блять. Хотя не знаю. Мы с Алёной ходили на второго Тора в кинотеатр, и я видел там компании из чисто парней. В Германии тоже было дело, да и в России. Но что-то я всё равно не сильно понимаю, как так можно. Им не стыдно? Они не боятся, что о них могут подумать что-нибудь не то? Мда, определённо проблема в том, что я просто долбоёб конченый. В чём проблема – просто приехать и навестить друга в больнице? – Эх, – с театральной грустью вздохнул Артём. – А если я буду мёрзнуть, кто привезёт мне носочки и тёплую кофту? Что мешает тебе взять их сразу, если ты знаешь, что, возможно, придётся мёрзнуть? – Ковальский привезёт. – Мне Ковальских в палате хватит. Ну вот не выёбывайся тогда, и возьми с собой тёплые вещи сразу. А то умный, блять, такой. Все ему что-то должны. – Тебе не страшно? – Немного, – пожал плечами Артём. – Хотя уже не так, как в детстве. Ну, теперь я сам смогу пизды дать, если кто-то будет лезть ко мне. Хм, он забыл, или что, что я даже не знаю о том, что он уже лежал в психушке однажды? Так-то он мне об этом не говорил. Ай-ай. – Так всё плохо? В смысле, там кто-то к кому-то лезет? Это вообще не опасно, нет? – Это неострое отделение, так что там ничего страшного не происходит обычно. Парни, косящие от армии, аутисты, пенсионеры, которых дети туда сплавили.. Нормальная компания, в целом. Лучше не придумаешь. – Действительно. – Но я всё равно не в восторге от этой идеи. По нему было видно. Он вообще в последнее время как-то спидозновато себя вёл, хотя к происходящему конкретно сейчас это не имело много отношения. В любом случае, сейчас по нему было видно, что ему что-то основательно не нравится. Флешбэки словил? – А вот нехуй с балконов бросаться было. – Отстань. В целом, можно его понять. Сколько историй про неверно подобранное лечение, или про людей, которых с самого начала ещё больше загоняют, а не лечат, в овощей превращают, и всякое такое.. Как бы, не хотелось, чтобы и с Артёмом была такая же история. Хотя кто знает, вдруг это будет полезно? Ему могут прописать таблетки, которые могут помочь.. Мда, мне самому слабо в это верится. Я нормально отношусь к российской медицине, но не по этой её части. Как-то у меня устоялась мысль, что вся наша психиатрия – это продажная хуйня, и нормальных специалистов в ней тупо нет. Потому и страшно сейчас – вдруг Артём превратится в овоща, или зависимого от таблеток? Или его характер изменится, и он снова захочет выпилиться? Только более основательно займётся этим вопросом, и не проебётся, как в тот раз. М-м.. – Твой отец разве не сможет приезжать к тебе? Не будем о плохом. Всегда надо надеяться на лучшее. – М, я не знаю, – протянул Артём. – Он на вахте будет, наверное. Но я шутил, вообще-то. Мы не сможем сговариваться, ну и как-то не очень это всё. Так что. Просто дождись меня хотя бы. А, ну тогда ладно. Хотя это всё очень странно звучит и выглядит. – Ты не сможешь взять у кого-нибудь телефон там? – Ты думаешь, это так просто? – фыркнул Артём. – Их выдают в конкретное время на конкретный промежуток. Вот ещё кто-то будет тратить время на других. – Я не знаю, как это всё работает там, ага? Бычить он тут будет ещё на меня. На себя наедь, пожалуйста. И по лицу себе дай. Пауза слишком затянулась, но я свалил это на то, что Артём решил поесть. Ну, он же ничего же не ел, как со школы пришёл, так что голодный, наверное. Ну вот и пусть поест человек. И это совсем не потому, что я чмо, и снова не получилось поддерживать беседу на должном уровне. Мда-мда. Уже когда мы пошли к Артёму в комнату, я вспомнил, что хотел спросить у него кое о чём, и мне показалось, что сейчас – самое время. Кхем-кхем. – Что там за приколы с Ковальским и полицией? – О, господи, – поморщился Артём, после чего замолчал. Не было никаких вопросов, или других выражений своего отношения. Типа "Где ты это услышал" или "Нахера об этом вообще вспомнили". Подозрительно, или ещё рано волноваться? Хотя не то чтобы я прям так волновался, но да ладно. Думается мне, я не умру, если не узнаю, что там за история. Хотя никто ещё не обозначал, что не будет говорить со мной об этом. – Короче, – внезапно начал рассказ Артём, – как-то мы отмечали у них чей-то день рождения, и тут Ковальский нам говорит: "Ща прикол покажу". Это был видос, не важно, что там, но там чувак бегал по квартире с криками "Я изнасилую вас". Интересное времяпровождение, да? – И Илья, долбоёб, блять, начал так же носиться по дому с такими же криками. Соседям это не понравилось и они вызвали ментов. Ау. Вот это сейчас внезапно было. – Представляешь ситуацию, да? – Артём нервно усмехнулся. – Толпа обдолбанных детей, и тут менты приезжают. Блять, это такой пиздец был. Это же, вроде как, законом запрещено? Родакам может крупно так влететь от органов, если вдруг всплывёт, что они разрешают своим детишкам в компании их приятелей набухиваться, и при этом за происходящим не следит кто-либо совершеннолетний. Я хер знает, конечно, но, вроде, в административном кодексе есть что-то подобное.. – Пиздец повезло, что там была мать Ковальского. Блять, она была там..? А Илье было не стыдно так себя при ней вести? Он бы ещё к Артёму у неё на глазах приставал. И точно так же, как он обычно это делает. И какого хера вообще они бухали, когда там были чьи-то родители? Им не стыдно было, нет? Блять, вот жопа.. – Им там объясняют: "Во-от, это прикол из видео, можем показать". Я не знаю, что с этими мужиками было не так, но они так нормально к этому отнеслись. Прошли так на кухню, сели. Им там чай предложили, господи, – Артём закрыл лицо руками, видимо, от стыда. – Охуенная была картина – три полицейских, группа пьяных школьников, бледных просто, как смерть, сидят, и смотрят приколы про луну-насильницу. Луна-насильница..? Чё, блять? – Ну так вот. Тут значит, один из этих мужиков спрашивает, где тут ванная, и Ковальский ему такой: "Пойдёмте, я покажу". В итоге они оба куда-то пропали. После этого Артём замолчал, и стало понятно, что это конец. Я, логично, нихера не понял – что, это всё? Вся история? А в чём прикол-то? – Ты не понял, да? – вскоре догадался Артём. Не знаю, что я должен был понять из такого количества данных, но да и ладно. – Нет? – Ковальский. С мужиком. Ушли в ванную. Блять, вы больные там все, что ли? – Он показал ему, где ванная, а потом куда-то ушёл по своим делам? – Нет, блять, – остановил меня Артём. – Он ему отсосал. Я хотел что-то сказать, но что-то как-то у меня не вышло. Такие резкости слегка выводили меня из себя. Можно было как-то помягче мне об этом сообщить, нет? Артём, видимо, решил меня совсем добить самым чётким прояснением деталей. – Ковальский. Тому мужику. Отсосал. В ванной. – Можно было и без этого обойтись, – хмыкнул я. – Ну, это чтобы совсем всё ясно стало. Спасибо, дорогой. – Он сам вам об этом рассказал? Или это опять ваши влажные фантазии? – Ну, не сразу. Мы где-то через полгода играли в "Я никогда не", Ковальский упился, блять, в ничто там. Тогда сознался. Ну да, тут понять можно – о таких вещах лучше помалкивать. Хотя не похоже, что его крупно гнобят из-за этого. Просто, я как понимаю, в классе об этом известно, но особо к Ковальскому никто из-за этого не доёбывается. За все полгода один только раз упомянули. Ну, что сказать, дружный класс, хули. Ну отсосал чел какому-то мужику, что теперь, чморить его из-за этого? Господи, как же это ебано звучит.. – Как, блять, это выглядело вообще? – спросил я. – Типа, он отвёл его в ванную, и тот такой: "Не хочешь со мной зайти?"? И бровью ещё так двусмысленно подвигал. И Ковальский такой: "Чому нет", и всё? – Я не знаю, – Артём сам был растерян. – Как Ковальский вообще понял, что этот мужик, ну, если не гей, то не откажется от.. Такого. То есть, Артём подозревает, что Ковальский вызвался отвести его, уже зная, чем всё это дерьмо может закончиться? Может, это вообще изнасилованием было? Хотя что за бред, блять. Если бы это было изнасилование, мужик выбрал кого-нибудь получше Ковальского. Да и я всё ещё считаю, что изнасиловать кого-то орально невозможно. Кусай и беги, в чём проблема? Артём, немного подумав, весь съёжился, и я даже хихикнул про себя. Я знал, конечно, что он против орального секса в любом виде, но не до такой же степени всё плохо? В смысле, ему даже сейчас плохо. В чём прикол? – Мда, у кого-то такая насыщенная жизнь. – Ой, блять, не говори, – недовольно протянул Артём. – Ковальский просто магнит для всякой ебанины. Как не выйдет из дома, так непременно какая-нибудь хуйня случится. То мёртвого кого-нибудь увидит, то каких-нибудь долбоёбов, то ещё дичь какую. Окей, я просто понадеюсь, что "кого-нибудь мёртвого" – это о животных. И что трупов людей Ковальский не находил. А то как-то это тупо. И надо будет сказать ему по возможности, чтобы он никогда не звонил в полицию, если и правда найдёт кого-нибудь. Хотя он и сам, наверное, прекрасно знает, какие у этого могут быть последствия, но лучше перебдеть, чем недобдеть. – Или с ним самим какая-нибудь херь произойдёт. Ну, бывает. Человек, у которого есть серия рассказов "Как я чуть не умер" не может быть скучной персоной, м? После этого мы снова замолчали, но на этот раз совсем ненадолго. Артём, слегка унявшись, развернулся ко мне и спросил: – А если меня будут отпускать на выходные, ты будешь приходить? Ой, как мило. Серьёзно? Он хочет проводить свой отпуск, назовём это так, со мной? Прикольно.