Если бы Лили и Джеймс были живы.

декабрь, 1992 Франция встретила их ароматом жасмина и морской соли. Узкие улицы Марселя-су-Шапо — города, скрытого от маглов настолько искусно, что даже парижские маги спорили о его местонахождении, — петляли между домами, на фасадах которых растения цвели прямо из камня. Воздух был пропитан смесью кофе, пряных сигар чуть сладковатого заклинания, которым местные подогревали вечерние террасы. — Вот это я понимаю — отпуск, — Джеймс расплылся в блаженной улыбке. — Кофе, море, круассаны. Он демонстративно потянулся к подносу уличного торговца. Тот метнул в него настороженный взгляд и отодвинул товар подальше. — Ох, Джим, давай не будем пугать французов, — Лили прижалась к его боку. — Лил, — Джеймс наклонился к ней, понизив голос. — Моя совесть говорит, что я вполне прилично себя веду уже лет пятнадцать, между прочим. — Совесть? — Лили фыркнула. — Ты называешь меня совестью? — Конечно, — он притянул её ближе. — Личный надзор. Они шли медленно, то и дело останавливаясь у лавок. Здесь продавали плащи-хамелеоны, которые подстраивались под настроение владельца, свечи, способные хранить запахи, бутылочки с любовными зельями. Торговцы, явно завидевшие в них туристов, зазывали к себе, предлагая диковинные товары. Джеймс даже успел сторговаться в гоблинской лавке, купив парные кольца, меняющие цвет в зависимости от настроения партнера. Место, куда они зашли, было не похоже на обычные магазины. Над дверью висела выцветшая вывеска: «Souvenirs de l’âme». Внутри пахло ладаном и старой бумагой. Полки были заставлены странными предметами: стеклянные шары с движущимися внутри пейзажами, флаконы, в которых плавали серебристые нити, коробочки с ожившими детскими рисунками. Их встретил старик с прозрачными глазами, больше похожий на привидение, чем на живого человека. Он поклонился и расплылся в улыбке. — Bienvenue, mes chéris. Добро пожаловать туда, где нет безделушек и пустых вещей. Здесь мы собираем то, что не умеют хранить сундуки и сейфы. То, что ускользает даже от времени. Ваши взгляды, ваши чувства, дыхание ваших дней… — Подозрительно романтично, — прошептал Джеймс, косо глянув на Лили. — Ты уверена, что это не западня для доверчивых туристов? Вдруг с нас сейчас вытрясут всё до последнего кната. — Вещи можно потерять и купить снова. Воспоминания же, когда они ускользают, не вернёт ни одно заклинание. Даже самое сильное. Но если их бережно сохранить — они станут светильниками. И будут гореть для вас в самую тёмную ночь, — не обращая на него внимания, продолжи мужчина. Он продемонстрировал кулон, внутри которого можно было увидеть мелькающие картинки. — Звучит как раз то, что нам нужно. У нас юбилей! — оживился Поттер. — Юбилей… значит, годы уже переплелись, — старик склонил голову, мечтательно прикрывая глаза, — Тогда, возможно, вам стоит попробовать наш главный дар. Мы собираем воспоминания двух сердец в одном сосуде. Всё, что связано с вашей любовью, мы сплетаем воедино. И тогда вы сможете возвращаться к этим дням вместе. Словно входите в сон… только сон этот будет реальнее любого видения. — О, мы точно за! — Джеймс воскликнул с энтузиазмом, хлопнув ладонями. — Запишите меня первым в очередь на такие штуки. Лил, это как магловские фильмы! — Но одно условие. Я могу соединить только то, что принадлежит вам обоим. Воспоминания, в которых звучат два голоса, два смеха, две жизни. Если согласие будет лишь у одного, сосуд останется пустым. — Только предупреждаю! Если там окажется тот момент, где я гонюсь за тобой по коридору с буклетом «Квиддич для самых умных»… я требую его вырезать. — Ни за что, — рассмеялась она. — Именно этот момент и покажет, почему я сказала тебе «да». Они взялись за руки. Маг накрыл их ладони тонкой серебряной тканью, и все шумы торговой улочки прекратились. Лили почувствовала разливающееся тепло между ладонями и лёгкое головокружение. Уже через секунду она стояла у Чёрного озера, гуляла по длинным коридорам Хогвартса, уроки, смешки, тот вечер, когда слова стали чем-то большим, чем слова, поцелуи под старыми портретами. Он увидел себя в ту ночь седьмого курса, когда слова, которые он едва вымолвил, не были патетикой. Её огненные волосы, мелькающие за первой партой, хитрый прищур и улыбка, когда он в очередной раз решил позвать её на свидание. Её смех, когда он впервые сделал что-то правильно, и её руки, держащие новорожденного Гарри так, будто в них был весь мир. Флакон на полке начинал темнеть и светиться одновременно. Старинная чаша, в которую старик аккуратно принимал нити, наполнялась. — Magnifique, — тихо сказал хозяин. — История, которая будет жить вечно. Они вернулись в гостиницу, где окна выходили прямо на залив. Балкон был крошечным, но именно поэтому уютным: два стула, маленький столик, бутылка лёгкого вина и корзинка с фруктами, которые заботливо оставила хозяйка. Лили босиком вышла на прохладный каменный пол, облокотилась на перила и глубоко вдохнула морской воздух. Джеймс, конечно, в это время боролся с пробкой. — Ты же волшебник, — напомнила она. — Волшебник, да. Но муж, — важно сказал Джеймс, продолжая крутить штопор, — обязан доказать, что справится и по-магловски. Наконец пробка поддалась, вино зашипело, и Джеймс с торжеством разлил его по бокалам. Они сидели рядышком, бок о бок, вытянув ноги вперёд. Внизу плескалась вода, издалека доносился смех гуляющих. — Так, ты готова, Эванс? — Джеймс вынул из кармана золотистый флакончик. Лили взмахнула палочкой и перед ними появилась металлическая чаша. Они переглянулись и одновременно опустили головы в Омут. "…Суровый январский мороз опустился на долину, но это совершенно не заботило студентов Хогвартса, вернувшихся с каникул и оккупировавших внутренний двор школы, который больше походил на поле боя. Снежки летали из стороны в сторону, то и дело добираясь до цели, вызывая недовольные стоны. — Эй, Эванс! — Джеймс Поттер в большой красной шапке завидел однокурсницу, пытающуюся пробраться сквозь стену летающих снарядов и произошло то, что происходило с ним чаще всего. Сначала он точно прицелился, бросил ком снега, а через секунду подумал о том, что, вероятно, это была не самая лучшая идея. Снежок попал точно в цель. Он было ринулся вперёд, чтобы извиниться, ведь через пару дней сдавать эссе по травологии, а он намеревался списать его именно у Эванс, но не успел даже моргнуть, как ему в нос прилетел ответный снаряд и от неожиданности Джеймс поскользнулся и шлепнулся на землю. — Один-один, Поттер, — прокричала девочка и с улыбкой победительницы уставилась на лежащее тело, в ожидании посмотреть на растерянное лицо заносчивого однокурсника. Но прошло минуты три, а он так и не вставал. — О, нет, Джим! — заорал длинноволосый мальчишка, прислоняясь ухом к груди пострадавшего, — Срочно, зовите мадам Помфри! Он не дышит! Лили моргнула пару раз и рванула с места. Джеймс Поттер лежал с закрытыми глазами, облепленный снегом. Она встряхнула его пару раз за плечи, пытаясь привести в чувства. Рядом стоящий Сириус Блэк уже завывал траурную тираду, рассказывая, каким доблестным товарищем был его друг и, как жаль, что он решил покинуть их так рано. — Эй, Поттер, вставай, это не смешно, — Лили опустилась на колени, заправляя, лезущие в лицо, рыжие пряди за ухо. Мальчик не реагировал ни на что. Она стряхнула с его лица остатки снега, тяжело вздохнула, вспоминая, как папа учил её оказывать первую помощь, и накрыла его рот своим. — Два-один, Эванс, — карие глаза мальчики распахнулись и в них заплясали ехидные огоньки. Девочка резко отшатнулась, выпучивая изумрудные глаза и вытирая рот мокрой варежкой. — Вот мы и поцеловались!..." — Мерлин, Джеймс, ты что умеешь краснеть? — Лили разлилась заливистым смехом и положила руку на плечо мужа. — Лил, за это мне действительно стыдно… — пробурчал Джеймс, — Бродяга потом мне рассказал, что ты действительно подумала, что я того. Я надеюсь, что нам не придётся наблюдать все мои потуги по завоеванию твоего внимания. "…Трибуны заливаются громким улюлюканьем, когда ловец Гриффиндора пролетает рядом с ней, вскидывая кулак в воздух и тараня взглядом рыжеволосую макушку. Девочка старательно старается не смотреть на фигуру, выписывающую пируэты на метле, делая вид, что её гораздо больше интересует пейзаж запретного леса. — Эванс, если ты меня не поцелуешь, то мы проиграем матч, — беззаботно сообщает парнишка, приближаясь к ней. Она удивленно вскидывает бровь, надувает синий пузырь из жвачки «Друбблс» и лишь пожимает плечами. Гриффиндор раздается свистами и призывами всё-таки подарить поцелуй ловцу, но она остаётся совершенно непреклонна. — Эванс, давай, на кону честь факультета! — Джеймс хватается руками за деревянный бортик, наклоняясь к ней…" — Мы тогда проиграли и я не могу сказать, что твоей вины там не было. — Поттер, весь факультет не разговаривал со мной неделю! — Лили сщурила глаза, — Я стала изгоем по твоей вине! "…Бутылочка крутилась уже очень долго, выбирая жертву и через пару секунд остановилась, указывая горлышком на рыжеволосую гриффиндорку. Лили переглянулась пару раз с Мэри Макдональд и обреченно подняла глаза. Джеймс Поттер сиял, как наполированный снитч. — Ну уж нет! — вспыхнула Лили, скрещивая руки на груди. — Это судьба, Эванс! — пролепетал Джеймс, отбивая пятерней Блэку. — Ты её заколдовал! — Эванс, ты же сама говорила, что у меня мозгов не больше, чем у лукотруса. Разве я мог? Зелёные глаза встретились с карими. Самодавольное лицо Поттера выдавало его с потрохами и он этого даже не стеснялся. — Один поцелуй, Эванс, и я отстану, если тебе не понравится, — протянул Джеймс, отпивая сливочного пива. Лили тяжело вздохнула и мысленно прокляла Марлин МакКиннон за её предложение играть в эту глупую игру. И себя, за то, что она согласилась. Она шагнула вперёд к светящемуся от радости парню, встала на носочки и коснулась его губ. Гостиная взорвалась аплодисментами, кто-то даже успел запечатлить этот момент на колдограф. Джеймс дрогнул и даже глаза не успел закрыть. Всё внутри замерло от того насколько это было долгожданно. Чертова Лили Эванс, которая уже двадцать раз отказала ему в прогулке, целует его! Лили отстранилась, сузила глаза и расплылась в самодовольной улыбке, сочувствующе хлопая его по плечу: — Извини, Поттер, это был самый худший поцелуй в моей жизни…" — Вот, что я не спросил у тебя за все эти годы, Лили! — Джеймс повернулся к ней с оскорбленным лицом. — Я не верю, что это правда! Кто мог целоваться лучше, чем я? — Не знаю, Джеймс, — Лили пожала плечами, — Это был мой первый поцелуй. — Что? — Джеймс быстро моргал, будто видел её первый раз. Он вспомнил, как провёл ни один вечер после этой игры в туалете, тренируя свои навыки поцелуев на помидорах (по совету Бродяги, разумеется, самому такое в голову бы не пришло!), — Твой первый поцелуй был со мной? Укуси меня гипогриф, Эванс! Я думал, что Нюнчик целуется лучше меня, или Боунс, Пруэтт... "…Три девушки, крепко держась друг за друга и еле переплетая ногами, протиснулись в портретный проём. Блондинка поднесла пальчик к губам, сделала серьезное лицо и прошептала: «Тшшш!». Они двинулись через гостиную, задевая по пути стол с кучей стаканов, которые с грохотом полетели на стол. Девочки вздрогнули, переглянулись и громко рассмеялись. — Поттер! — громко объявила Лили, завидев фигуру однокурсника на диване у камина. Джеймс лениво повернул голову. — Где же мы шляемся после отбоя, мисс Эванс? — деловито поинтересовался он, — Может мне стоит сообщить старостам школы, что лучшая ученица нашего потока так безжалостно нарушает школьные правила? — Мы были в… ик… Хогсмиде! — гордо заявила Макдональд, делая очередной глоток горячительного напитка. — Господин Лунатик, вы слышали? Кажется, только что, эти прекрасные дамы буквально написали чистосердечное признание! — Вы не ослышались, господин Сохатый, так и было! — Люпин отложил учебник по зельеварению в сторону. — Я поражен, девочки! — восхищенно сказал Блэк, оглядывая их. — Вы после отбоя покинули территорию школы… — И даже не попались! — Лили расплылась в самодовольной улыбке и двинулась по направлению к лестницам, но координация сильно подвела её. Она споткнулась, прокрутилась в воздухе и приземлилась в кресло под громкий женский смех. Макдональд было ринулась на спасение подруги, но вместо этого приземлилась на неё. — Вы что пили огневиски? — Поттер выхватил из рук однокурсницы пузатую бутылку с очень знакомой этикеткой. — Да! — завизжали девчонки. — Где Пруэтт со своим колдографом? Я обязан запечатлеть этот момент для выпускного альбома, — засмеялся Сириус. — Давай, Эванс, я помогу тебе дойти до комнаты, — Джеймс подхватил её одной рукой. Он предпринял несколько попыток поставить её на ноги, но те никак не хотели слушать, отчего Лили, то и дело норовила упасть и хваталась за его плечи. — Я бы…ик… Прекрасно справилась сама, По-о-ттер, — она вцепилась пальцами в его предплечье и медленно начала переставлять ноги по направлению к комнате. — А как ты собрался туда подниматься? Она тыкнула пальчиком в сторону заколдованной лестницы и уставилась на него своими изумрудными глазами. — Ты еще не поняла, Эванс, что нет того, что мне не под силу? — А я уже говорила, что ты мне нравишься, Поттер? — неожиданно спросила Лили, когда они преодолели очередную ступеньку. Как Джеймс заколдовал лестницу до сих пор оставалось для неё загадкой. — Что? — растерянно спросил он. — Ты пьяна, Эванс. — Я знаю, — ехидно улыбнулась Лили, — Если не говорила, то говорю…" — Мерлин! — Лили закрыла лицо двумя руками. — Мы можем досмотреть, там ты уснула у меня на руках. — Нет, нет, нет! "…— Поздравляю, мой капитан! — Лили крепко обняла его за шею и прижалась к его губам. Гриффиндорцы, спустившиеся с трибун, чтобы поздравить любимую команду, одобрительно заорали. Кубок по квиддичу блестел на солнце и переходил из рук в руки под громкие аплодисменты. — Эванс, — прохрипел Джеймс чуть отстраняясь от неё. Он еле заметно перекинулся взглядом с Сириус и толпа вокруг них чуть расступилась. Лили с удивлением заметила, что Джеймс Поттер волнуется и нервничает, что было ему совершенно не свойственно. Толпа вокруг ещё шумела, но Сириус резко вскинул руку, и кто-то крикнул: «Тихо!». — Лили, — сказал он, и голос сорвался, заставив его усмехнуться самому себе. — Я знаю, что мы ещё в школе, через пару недель выпускной, и вообще-то я должен думать о работе, о будущем… — он махнул рукой. — Но я всё время думаю о тебе. Гидеон Пруэтт, почувствовав, чем пахнет, выбился впервые ряды, чтобы лучше слышать. Марлин положила голову ему на плечо, расплываясь в улыбке и уже начала шмыгать носом от подступающих эмоций. — Я не знаю, каким я буду через десять лет, но я знаю, что хочу, чтобы ты была рядом, — он опустился на одно колено, открывая бархатистую коробочку с золотым кольцом. — Лили Эванс, ты станешь мой женой? — Да, Джеймс! — она обхватила его лицо руками, — Да!..." Некоторое время они молчал, пытаясь совладать с вихрем эмоций, бушующим внутри. Вино грело ладони, воздух пах морем, а город гудел вдали, словно совсем другой мир. Здесь, на балконе, были только они. — Знаешь, — сказал он, — если этот флакон когда-нибудь разобьётся, я всё равно помню наизусть. Каждую твою улыбку. — А я — твою. — Она улыбнулась, и её глаза блеснули смешинкой, когда она прибавила, —Даже когда ты пялишься, будто впервые увидел метлу. — Пятнадцать лет, — Джеймс мечтательно откинул голову, — И я до сих пор думаю, что ты моя самая большая победа. Победы бывают разные. Поймать снитч — это мастерство. Поймать её — это то, ради чего стоило учиться жить. Если бы можно было вернуться в прошлое, то он бы сел рядом с тем мальчишкой на скамейке у поля и сказал бы: Ты не зря стараешься. У тебя есть шанс, приятель! Лили подняла на него глаза, в которых отражались огни залива. Джеймс слегка коснулся её щеки и улыбнулся. — Ну что, Эванс, — сказал он чуть хрипло, — пятнадцать лет — и я всё ещё влюблён.