Если бы Лили и Джеймс были живы.

апрель, 1993 Вечер начинался подозрительно мирно. Даже слишком. Дом Петтигрю в Уэльсе сиял мягким светом, в саду щебетали заколдованные светлячки, а на столе, любезно накрытом Джеймсом, выстроились рядком бутылки сливочного пива, огненного виски и ещё несколько подозрительных флаконов, происхождение которых Джеймс предпочёл не объяснять. Питер нервно мял в руках салфетку и шептал, будто молитву: «Только бы без глупостей. Только бы без глупостей». — О, перестань, — Сириус хлопнул его по плечу так, что Питер чуть не врезался лицом в закуску. — Это же твой мальчишник, Хвост! Раз в жизни! В следующий раз тебя будут отпускать гулять только с письменного разрешения жены. Должен же ты запомнить этот вечер. — Запомнить? — фыркнул Ремус, который до сих пор сдержанно пил виски, пытаясь держать всех в рамках приличия, хотя компания делала всё, чтобы эти рамки развалились — Этот вечер он, скорее всего, забудет. — Именно этого я и боюсь, — тихо простонал Питер, — Ох, Мерлин… — Питер спрятал лицо в ладони. — Я женюсь завтра! — Именно! — Сириус встал и театрально поднял руки к потолку. — Поэтому сегодняшний вечер должен стать легендой! Чтобы твоя будущая жена не поверила ни одному слову, когда тебе начнут рассказывать! Потому что если вести себя прилично, то какой к чёрту мальчишник? Джеймс разлил всем виски — жидкость вспыхнула в стаканах синим пламенем и только потом успокоилась янтарным блеском. Они пили быстро. Пили жадно. Смех поднимался по комнатам. Джеймс распалялся всё больше, Сириус начал рассказывать сомнительные истории про свою работу в Болгарии, где половина деталей наверняка была выдумкой, а Питер всё чаще доставал кольцо и показывал всем, словно боялся, что без подтверждения никто не поверит в его женитьбу. — Ну, за жениха! — Джеймс поднял бокал, едва удерживаясь от того, чтобы не опрокинуть его на колени. Его волосы торчали во все стороны, а очки подозрительно сверкали. — Завтра ты просрёшь всю свою свободу, Хвост, — сказал Сириус, закуривая. — И я, как твой друг, обязан напоить тебя так, чтоб ты завтра даже не вспомнил, как зовут твою невесту. — Мерлин, Сириус, — устало бросил Ремус, развалившийся в кресле, — Ты хоть раз можешь провести вечер прилично? — Могу, — Сириус выпустил кольцо дыма прямо в сторону Люпина. — Но не хочу. — За тебя, Питер! Серьёзно, — Ремус улыбнулся краем рта, — Я думал, что следующим женюсь я или кто-то из Пруэттов. — А я думал, что Сириус, — хмыкнул Джеймс, — но потом вспомнил, что для этого нужна полигамия. Сириус сделал вид, что подавился, и в ответ поднял два пальца: — Дорогие друзья, моё сердце принадлежит всему женскому населению Британии, и я не собираюсь его делить. — Оно у тебя делится само, — заметил Ремус, и все дружно прыснули. Примерно через час ситуация вышла из-под контроля. Джеймс устроил соревнование, кто дольше продержится на метле в саду, если метла зачарована летать пьяной, как её хозяин. Они смеялись до слёз, когда Сириус влетел прямо в яблоню и повис вниз головой, а Ремус, обычно самый сдержанный, ругался такими словами, что яблоня сама сбросила пару яблок от смущения. Именно в этот момент Сириус, до сих пор висящий на дереве, заорал: — А давайте перенесёмся в Лондон! Настоящий мальчишник! — Сириус, — Ремус потёр переносицу, — это плохая идея. — Отличная идея! — Джеймс подхватил. — Мы же маги! Аппарируем всей компанией! — Нет-нет-нет-нет, — завопил Питер, — мне нельзя! Но спорить было бесполезно: через минуту четверо мужчин хлопнули разом и исчезли, оставив сад Петтигрю в тишине. Они вывалились в самом центре магического Лондона — на Чаринг-Кросс-роуд, прямо у «Дырявого котла». — Вот это я понимаю, — Сириус раскинул руки. — Ночь только начинается! — Начнём… начнём с бара! — радостно прокричал Поттер. — С бара? — Сириус подмигнул Питеру. — Мы начнём с бара, продолжим в магическом джаз-клубе, потом арендуем иллюзионный театр и закончим… — В Азкабане, — мрачно сказал Питер. — Я вас знаю. В «Дырявом котле» они разошлись вовсю. Сириус заказал целый поднос огненного виски и пел песни «Диких сестричек» стоя на столе, размахивая черными волосами, подражая солисту группы, Мирону Вогтэйлу. Джеймс поддерживал его, используя чары, чтобы цвет его волос менялся под ритм. Питер сидел с ярко зелёной надписью на лбу: «Жених года». За соседним столом собрались авроры: шумная компания, среди них — молодая ведьма с ярко-розовыми волосами. Она смеялась так звонко, что Сириус подпрыгнул: — Тонкс! — Дядя Сириус?! — она округлила глаза. — Ты что здесь делаешь? — Гуляю, — ухмыльнулся он. — Сириус, ты опять пьян! — сказала она, но в её голосе было столько тепла, что Ремус едва не споткнулся, наблюдая за ними. — Это мой естественный аромат, — торжественно заявил Сириус, обнимая её и подмигивая Люпину. — Познакомься, Рем, ты наверное помнишь её совсем малышкой. Джеймс в это время уже сцепился с барменом-гоблином. — Ты мне хочешь сказать, что огневиски стоит ДЕСЯТЬ галлеонов за стакан? — кричал он. — Это грабёж! — Это бизнес, — спокойно отвечал гоблин, протирая стаканы. — За Хвоста! — объявил Сириус. — Чтобы в семейной жизни он проявил главное качество настоящего мужчины: умение вовремя сказать «да, дорогая». Истории понеслись из уст со скоростью лавины. Про то, как Джеймс однажды воровал цветы у Стебль, и как Сириус выдал слизеринцам рецепт «вечной бодрости», после чего зелёный стол не спал двое суток. — Хорошие были времена! — провозгласил Сириус и извлёк из кармана… нюхлёра. Маленький зверёк с жабьими лапками и неприлично блестящими глазами уже нырял мордой в миску с монетами, украшавшую барную стойку. Сириус заржал так, что чуть не выронил стакан. И именно в этот момент Питер, уже изрядно навеселе, снова достал коробочку. — Вот! Вот оно! — он поднял кольцо, показывая всем подряд. Жемчужина блеснула в свете ламп. Один Мерлин знает, зачем Петтигрю везде таскал его с собой. И случилось то, что неизбежно в реальности, где в комнате присутствуют Мародёры, нюхлёр и ювелирное изделие. Снизу мелькнули крошечные лапки. — О-о-о, нет, — выдохнул Ремус, но было поздно. Нюхлер сорвался и вцепился в кольцо с такой страстью, будто это был последний кусок золота в мире. Питер вскрикнул, но зверёк уже нёсся сквозь толпу, прижимая добычу к пузику. — КРОШКА, СТОЙ! — заорал Сириус и рванул за ним. — ВЕРНИ МОЁ КОЛЬЦО! — взвыл Питер и побежал следом. — Мерлин, только не это… — простонал Ремус, но тоже бросился вперёд. Джеймс, хохоча, прыгнул за ними, опрокинув чей-то стол. Бар превратился в хаос. Стулья летели, бармен вопил, авроры вставали со своих мест. — И почему я не удивлена? Они обернулись. На повороте стояла Марлин Маккинон — в форме магической полиции, с блокнотом и палочкой в руках. Белокурые волосы убраны в тугой хвост, взгляд внимательный. Та самая Марлин, которой Лили давала конспекты к экзаменам, а Сириус писал стихи на салфетках. Она стояла, скрестив руки, и смотрела так, будто готова была испепелить всех четверых. — Я правильно понимаю, — медленно сказала она, — что вы устроили погром в баре, потому что… — она прищурилась, — …нюхлер Блэка украл кольцо у Питера? — Это семейная реликвия! — жалобно воскликнул Питер. — Блэк, — холодно сказала Марлин. — Какого, простите, хрена тебе вообще вздумалось завести нюхлера? — Мне его подарил Наземникус Флетчер, — пожал плечами Сириус. — И что? Я его люблю, он прекрасный! Джеймс поперхнулся. — Подожди… Флетчер? Тот самый? Сириус, ты ебанулся? Он же главный вор Британии! Ты хоть раз проверял свои сундуки, может, у тебя уже нет ни кроны? — Крошка никогда ничего не воровал! — оскорблённо рявкнул Сириус. Марлин секунду смотрела на их лица — все те же, что и в школе: бесшабашные, смешные, и честные в самое неудобное время. Потом щёлкнула блокнотом, засунув его в карман. — О, храни меня Мерлин, начнем с Флетчера. «Старая Шпилька», — сказала она. — Его ломбард. Берут всё, что блестит. Иногда даже клиентов. Пошли. — Легендарна, — радостно простонал Сириус. — Идём, пока я об этом не пожалела, — коротко бросила Марлин и повела их в тёмный проулок. Узкая улочка, на которую вывела их Марлин, выглядела так, словно сам Лондон стыдился её существования. Камни мостовой были кривыми, а дома как будто подпирали друг друга, чтобы не рухнуть. Над входом в лавку висела облупившаяся вывеска. — И вот это, — проворчал Джеймс, поправляя очки, — центр столицы магического мира. Гордость Британии. Внутри царил полумрак: полки, заваленные блестящим барахлом, тянулись вверх до потолка. На них громоздились кубки, цепи, медали, старые заколки, монеты, часы, кольца, ожерелья, шпильки для волос и бог знает что ещё. Всё блестело, переливалось, манило взглядом. Наземникус Флетчер в потрёпанной шляпе, съехавшей на бок, в мантии, от которой пахло табаком и дешёвой выпивкой стоял посреди всего это хауса и лениво полировал ложку. — Ну, гляди-ка, — протянул он, щурясь. — Сама МакКиннон пожаловала. И ещё с делегацией. Что, очередная проверка? — Наземникус, не начинай, — холодно сказала Марлин, опираясь локтями о столешницу, — У нас мало времени. Мы ищем женское кольцо с жемчужиной, которое пропало тридцать минут назад. Флетчер округлил глаза, изображая святую невинность. — Кольцо? Да чтоб мне треснуть, я и в глаза не видел. У меня лавка честная, клянусь. Всё исключительно добросовестное приобретение. — Добросовестное? — хмыкнул Джеймс. — Это ты так называешь кражи? — Оскорбительно, мистер Поттер, — развёл руками Флетчер. — Я всего лишь посредник. Люди приносят, я скупаю. Так работает рынок. Сириус, подпирая стойку, уже успел прикурить и наблюдал за происходящим с ленивой усмешкой. — Скажи им, что мой нюхль не мог сюда притащить это сранное кольцо! — возмутился Сириус, выдыхая дым прямо в лицо Флетчеру. — Твой нюхль? — Наземникус изобразил потрясение. — Нет, ну это уже смешно! Разве я похож на человека, который будет принимать товар от животных? — Ты похож на человека, который примет даже труп, если он блестит, — мрачно сказала Марлин. Флетчер захохотал, будто услышал лучшую шутку за год. — Ну вы, как всегда, вежливы, — сказал он, подмигивая. — Но я ничего не знаю про кольцо. Питер, весь красный, сделал шаг вперёд. — Это моё кольцо! — воскликнул он, тыча пальцем в витрину, — Семейная реликвия! Ты обязан его вернуть! — Семейная реликвия, говоришь? — Флетчер цокнул языком. — Так все говорят. Марлин шагнула вперёд, её взгляд похолодел до льда. — Наземникус, — сказала она тихо. — Я быстрее поверю, что кто-то забеременел от гиппогрифа, чем в то, что ты по доброте душевной подарил нюхлера. Флетчер перестал улыбаться. — Я… — Давай так, — перебила его она, кладя ладонь на шкатулку с побрякушками. — Ты отдаёшь кольцо. Заявляешь «добросовестное приобретение от неизвестного лица». А я не требую у тебя документов на всё, что тут продаётся. А по первому взгляду, на пару лет в Азкабане ты уже наскреб. Тишина повисла такая, что слышно было, как Джеймс царапает ногтем по стойке. Флетчер замялся, поёрзал, потом всё-таки полез в ящик и вытащил маленькую коробочку. — Вот оно, — пробормотал он. — Спасибо, спасибо! — Да иди ты, — буркнул Флетчер, отводя взгляд. И тут Сириус, лениво осматривая витрину, резко застыл. Его лицо изменилось: ухмылка исчезла, глаза потемнели. — …Это что? — сощурив глаза, спросил он. На полке, под стеклом, лежал кулон. Гоблинское серебро, ручная работа, тоненькие линии, выведенные с такой кропотливостью, что казалось, на создание могли уйти столетия, сверкали и сливались в один резной узор — фамильный герб Блэков. — Это… это из моего дома, — сказал Сириус. — Ты, сука, Флетчер, сколько лет обчищаешь мои сундуки? — Сириус, дорогой, ну послушай… Это не то, что ты думаешь…, - Наземникус вскинул руки. — НЕ ТО, ЧТО Я ДУМАЮ?! — взорвался Блэк. — Он сам приносил! — залепетал Флетчер. — Честное слово! Ремус только вздохнул и потёр переносицу. Сириус ткнул пальцем в Флетчера: — У тебя время до завтра. До завтрашнего вечера, Наземникус. Вернёшь всё, до последней кроны. Иначе я превращу твою «Шпильку» в пепел. — А теперь — всем спать, — сухо сказала Марлин. — Но учтите, штраф я всё равно выпишу. После свадьбы. И не смейте опоздать! И, Поттер, — она кивнула на него, — я знаю, что это в твоей природе. — Я буду на месте за час, — пообещал Джеймс. — Я теперь серьёзный человек. У меня на кухне список с галочками. — Это составила Лили, — заметил Ремус. — Разумеется, — кивнул Джеймс. — Но галочки ставил я. Сириус закинул нюхля себе за пазуху и шепнул ему: — Хороший мальчик. Но больше так не делай. Нюхль только хрюкнул, довольно прижимая к себе какую-то безделушку.

***

Свадьба была там, где и положено тихим, но важным вещам: в маленьком саду при Зале регистрации браков в закрытом дворике на четвёртом этаже Министерства, где стены цвели от наложенных чар, и всегда пахло яблоком и жасмином. Амелия вошла, и гости чуть притихли. Не от того, что красиво, а от того, как она улыбнулась Питеру. Будто день наконец попал в нужную ячейку календаря. Её живот под лёгкой мантийной тканью очертил мягкую дугу. — Эмили, — начал Питер, — Я не умею говорить длинно. Я не самый храбрый и не самый ловкий. Но за эти годы я научился одной вещи: если любишь — делай. Делай чай, когда холодно. Делай шаг вперёд, когда страшно. Делай паузу, когда надо выслушать. Делай дом, где мы будем смеяться. Я обещаю быть рядом. Обещаю учиться. Обещаю говорить «да» твоим цветам на подоконнике и «нет» всем, кто будет спорить с твоим счастьем. Я люблю тебя. Сзади кто-то всхлипнул. Это был Сириус. Он кашлянул и стал демонстративно тереть глаз: пылинка, мол. — Питер, — ответила Эмили. — Ты однажды запутался в моей шали в коридоре архива и три раза извинился и с тех пор я поняла, что ты — мой человек. Потому что ты незаметно делаешь так, чтобы другим было лучше. Я хочу, чтобы наш ребёнок вырос на твоих руках, на твоём спокойствии и твоей смешной смелости, той, что проявляется в самый нужный момент. Я люблю тебя. Когда кольца оказались на пальцах, то вокруг щёлкнули мягкие замки: каждая вещь стала на своё место. Церемониймейстер произнёс нужную формулу. По краям дорожки зажглись тёплые огни. — Объявляю вас мужем и женой, — сказал он. Аплодисменты были шумнее, чем дозволено. Джеймс вышел и постарался не переигрывать, но это всегда было сложно: — Питер, ты наш компас. Может, ты и не всегда указываешь на север, но точно ведёшь туда, где есть дом. Амелия, спасибо, что ты увидела то, что мы всегда знали. Если вам когда-нибудь понадобится ночная няня — мы с Лили… — он осёкся под её взглядом. — Я с Лили. То есть… мы. Разберёмся! Смех. — Я хотел бы сказать, что всегда верил в Питера. Но это будет неправдой. Я видел, как он делал невозможные вещи, когда мы уже хватались за голову. Пусть в вашей семье будет много вещей «невозможных» — и пусть они получаются, — Сириус поднял бокал. Музыка пошла легче. Джаз вперемешку с волшебными балладами: пару мелодий, которые в Хогвартсе играли сами стены, если прислониться к ним щекой. Танцевали все по очереди и вперемешку. Джеймс крутил Лили, как всегда тонко угадывая её шаг, Ремус смеялся, когда миссис Уизли пыталась научить его какому-то странному сельскому танцу, Сириус пускался в фокстрот с Марлин, и та, не моргнув, вела, когда он забывал, куда двигаться. Питер держал Амелию и шептал что-то ей на ухо. Она кивала, иногда смеялась. Ребёнок под её ладонью чуть толкался. Ближе к ночи четверка Мародёров вышла на каменные ступени. — Ну что, — сказал Джеймс. — Нас уже двое, пора всем подтягиваться в семейную жизнь. — Я пас, — Сириус улыбнулся глазами. — Но, чёрт, я люблю эти ваши свадьбы! Питер сел рядом. — Спасибо, — сказал он просто. — За всё. За то, что вы были. И за то, что вы есть.