Если бы Лили и Джеймс были живы.

сентябрь, 1995 Лили нервно ковыряет кашу ложкой, отчего утренняя овсянка приобретает ещё более невзрачный вид и вспоминает, что никогда не могла терпеть каши. Непонятно почему они периодически появлялись на обеденном столе их дома. Глаза девушки бегали по строчкам газеты, стараясь, как можно быстрее дойти до конца страницы. — Доброе утро, — пробурчал Джеймс, взлохмачивая мокрые волосы. Он схватил с тарелки свежеиспеченный блинчик, макнул в мёд и положил в рот с блаженным стоном. — Что читаешь? — «…Похоже, джентльмен с самой быстрой метлой Британии снова не может держать руки при себе… Ловец команды «Стоунхейвенские сороки» Джеймс Поттер, известный головокружительными пируэтами в воздухе, вновь оказался в центре внимания…на этот раз объектом его нежности стала… собственная сокомандница. Да-да, дорогие читательницы, речь идёт о Джейн Мюррей, охотнице «Сорок», с которой Поттер был замечен в чрезвычайно тёплой близости после последнего матча.» — Лилз, ты же знаешь, кто такая Рита Скиттер, — парень бегло пробежал глазами по строчкам статьи и откинул газету в мусорный. — Ты же помнишь, я отказал ей в интервью пару лет назад. Вот она и взъелась. Он сказал это совершенно буднично, не обратив внимания на погрустневший взгляд жены, и снова засунул в рот блинчик, запивая горячим чаем. Лили поправила рыжие волосы и поджала губы. Это не первый выпуск свежих новостей с которыми Джеймс Поттер так беспощадно обращается. Уже несколько месяцев всевозможные заголовки пестрили невероятными историями о ловце команды «Стоунхейвенские сороки». Рита Скиттер нашла нового героя своих историй и еще ни на один день про него не забыла. — Но даже Скиттер не может столько врать. Джеймс, я читаю это каждый божий день, а если я пытаюсь не читать, то кто-нибудь обязательно мне скажет об этом. — И ты думаешь, что это всё правда? — Поттер откинулся на спинку стула и сомкнул пальцы рук. — Я не знаю, что мне думать, Джеймс, — Лили с громким лязгом поставила кружку на стол, — Мы практически не видимся! Ты занят абсолютно всегда. Мерлин, ты пропустил первый матч Гарри в этом году. Ты знал, как для него это важно! — Лил, я разговаривал с ним об этом, он уже взрослый и понимает, что мне нужно готовиться к Чемпионату Европы. — Ты волшебник, Джеймс, ты можешь апарировать в секунду из одного места в другое! Наш сын стал капитаном и ему было очень важно, чтобы ты его поддержал. Ни я, ни Сириус, а именно ты! — она ткнула тоненьким пальцем в его сторону. — Это я уже молчу о том, где ты был в тот день! — Я был на сборах в Болгарии. — Видимо по случайному стечению обстоятельств в тот же день вышла статья, о том как ты мило ужинаешь со своей сокомандницей. Как же там было? — Лили посмотрела в потолок, задумавшись, — «Джеймс Поттер и Севилия Алистер были замечены в уютном ресторанчике на побережье Чёрного моря.» — Лили, у Севилии двое детей, и прекрасный муж, которому тоже не пришлась эта статья по нраву. И который, к слову, также был с нами, только его забыли упомянуть в этой статейке. Да, мы были в ресторане, но мы были там всей командой. — Я ещё со школы знаю, что ты найдешь оправдание абсолютно на всё! Почему тебе так сложно сказать правду? — Какую правду, Лили? — Что ты разлюбил меня. Я человек, Поттер, и может я не сразу это приму, но со временем обязательно пойму. Это в сотни раз лучше, чем делать из меня дуру! Я чувствую себя твоей соседкой, с которой ты здороваешься, если в хорошем настроение. Я не вижу тебя последние три месяца. — Лили, ты знаешь, как для меня важен квиддич? Я с самого рождения хотел быть там, где я сейчас. Это моя мечта! Это я уже молчу о том, что если бы не моя работа, то вряд ли бы мы жили в большом доме и позволяли себе ездить в отпуска каждый сезон. — Ты опять переворачиваешь всё так, как выгодно тебе, Джеймс! Извини, что мои родители не завещали мне сейф с золотом и у меня не получилось внести вклад в финансовое устройство нашей семейной жизни. Я отдам тебе всё до копейки за этот чертов дом! Но я говорю не об этом! Ты забыл про то, что у тебя есть жена! — Да, как ты можешь так говорить, Лили? Я никогда, никогда в жизни не тратил столько времени ни на одну женщину, как на тебя. Пять лет, Лили, я добивался тебя! Пять. Я ходил вокруг тебя, как идиот, ждал, когда ты наконец посмотришь на меня. Я менялся, старался, терпел, когда ты делала вид, что меня не существует! И когда Твое Величество соизволило всё-таки дать мне шанс… Восемнадать лет, Лили, мы вместе, восемнадцать лет! Я жил без тебя меньше, чем с тобой! Лили уставилась на него, как на гипогрифа, внезапно появившегося в уютной столовой доме Поттеров. Она не знала, что сыграло такую роль. Их общая усталость от работы, переходный возраст Гарри, сопровождающийся еженедельными письмами от директора или середина осени, вызывавшая мигрени и раздражение. Джеймс никогда не повышал на неё голос, а теперь стоял и орал, хуже, чем саженец мандрагоры. Лили тяжело вздохнула, опуская изумрудные глаза в пол. — Простите, Джеймс Поттер, — сказала она, всхлипнув, — Правда. Прости, что забрала у тебя так много времени. — Лил, я не… — Нет, — она подняла руку, останавливая его. — Я подаю на развод, Джеймс.

* * *

— А дальше? — Сириус отпил из пивной кружки. — Что дальше? Она начала собирать вещи, чтобы уехать к своей сестре, а я сказал, что уйду сам. — Ты даже не остановил её? — удивленно вскинул брови Ремус. — Да что я должен был сделать, Лунатик? Броситься в колени и оправдываться за фантазии Риты Скиттер? Если она считает, что я трахаюсь в раздевалке и хожу по ресторанам в компании других девушек, то мне не о чем вообще с ней разговаривать! — Сохатый, ты с метлы навернулся? — спросил Сириус риторическим голосом, — Это твоя жена. Ты должен был в колени броситься и умолять простить тебя. — За что простить, Бродяга? — возмутился Джеймс, — Если в её голове нет понимания того, что это мой последний сезон в квиддиче и для меня пиздец, как важно, выиграть этот Чемпионат, то… Как ты вообще можешь раздавать мне советы, если у тебя никогда не было жены? — Не нужно иметь жену, чтобы понимать, что ты идиот. Ей не хватает твоего внимания, а в придачу ко всему — статьи Скиттер. Лили рассказывала тебе, что ей на работе даже предложили уйти в отпуск, чтобы решить семейные проблемы? — Нет, — пробурчал Поттер, делая глоток. Над ухом раздалось жужжание и он с отвращением смахнул с плеча назойливого жука. — Наверное потому-что ты ты с ней не разговариваешь? Ты давно спрашивал, как у нее дела? Что нового на работе? У меня просто в голове не укладывается, что ты так просто отпустил это всё! Это же Э-в-а-н-с! — Вот именно, Сириус! — взвопил он — Она уже давно не Лили Эванс! Достаточно давно, чтобы понять, что я её люблю! А мы будто снова оказались на седьмом курсе, где я, как идиот оправдываюсь за то, чего не совершал! Знаете что? Это я сам водрузил на неё эту чёртову корону. Я сделал из неё не человека, а идеал. Девушку, ради которой нужно страдать, заслуживать, доказывать. И она к этому привыкла. — Джеймс… — начал осторожно Питер, но завидев, как полыхают щеки Поттера, сразу же замолчал. — Нет, послушай, — перебил он, уже почти срываясь. — Я любил её так, как умел. Всегда. Но теперь оказалось, что этого мало. И теперь выходит, что все эти годы ничего не стоят, потому что какая-то жёлтая ведьма решила написать пару статей. Я люблю её, но второй раз в увлекательно путешествие по завоеванию Лили я не кинусь. — Ты чешешь, — Блэк поджег палочкой сигарету. — Не верю тебе, Сохатый. Ты просто говоришь на эмоциях. — Я поживу у тебя пару недель?

* * *

Буквально на следующий день, после их встречи в баре, вышла ошеломляющая статья в «Ведьмином Досуге» (Сириус даже не знал про существование такого журнала, пока Джеймс не разорвал его на кусочки в гостиной поместья Блэка). Рита Скиттер в этот раз преисполнилась и таки довела Поттера до белого каления. «СРОЧНО! ДЖЕЙМС ПОТТЕР ОФФИЦИАЛЬНО ХОЛОСТЯК! Пока на страницах спортивных хроник Джеймс Поттер продолжает изображать образцового ловца, за кулисами его жизни разворачивается драма, достойная самой мыльной оперы магического мира. Наши внимательные источники (обладающие острым слухом и не менее острым умом) стали свидетелями крайне откровенного разговора в одном из лондонских пабов, где знаменитый ловец «Стоунхейвенских сорок» Джеймс Поттер в компании своих старых школьных друзей позволил себе откровения, которым обрадуется каждая ведьма Британии. «Я больше не собираюсь завоёвывать её снова!» — якобы выкрикнул Поттер, ударив кружкой по столу. Согласитесь, дорогие читательницы, звучит не слишком похоже на слова мужчины, отчаянно желающего сохранить брак. Источники также утверждают, что разговор касался грядущего развода, а сам Поттер — о, какая ирония — просился пожить у своего давнего друга, словно юный холостяк. Особый интерес вызывает то, как ловко мистер Поттер попытался переложить ответственность за семейный кризис на… кого бы вы думали? На прессу. «Какая-то жёлтая ведьма написала пару статей — и всё перечеркнула!» — возмущался спортсмен. Что ж, если несколько ужинов, «командных выходов» и чрезмерно тёплых объятий с сокомандницами — это фантазии, то магическому сообществу срочно стоит пересмотреть значение этого слова. Напомним: Джеймс Поттер, несмотря на статус примерного семьянина, уже не первый месяц оказывается в центре скандалов, связанных с коллегами по команде. И теперь, судя по всему, последствия этих «слухов» настигли его и за пределами квиддичного поля. Так кто же виноват — журналисты, жёны или мужчины, которые слишком привыкли к тому, что их всегда ждут? Следите за продолжением.» Джеймс не разговаривал с друзьями несколько недель, считая, что именно они пошли к Скиттер с эксклюзивной информацией, ругался с персоналом «Дырявого котла», обещая напоить их сывороткой правды (за что также получил нелестную колонку в газете и выговор на работе). Он заперся в одной из комнат на Гриммо, никого к себе не пуская, Сириус узнавал, что друг жив только от Кикимера, которого совершенно не волновали душевные терзания Джеймса и он ежедневно проводил плановую уборку. Сириус не знал, что хуже, что Лили и Джеймс действительно решили развестись или то, что она знала, что Поттер поселился в её доме и, кажется, сочла это предательством. Она практически не отвечала на его письма, а о встречах речи и вообще больше не шло. Лили старательно избегала тех мероприятий, где был Джеймс, а если его и не было, то она сторонилась Сириуса, как будто он болен чумой. Но ближе к зиме, когда страсти немного поутихли, то Лили-всё-еще-Поттер согласилась, чтобы Гарри погостил на Рождественских каникулах в Блэк-мэноре в компании отца и крестного. Они договорились, что она даже сама приедет за сыном после ежегодного торжественного ужина у Слизнорта. Поттер не мог не ухватиться за возможность встретиться с женой, поэтому мародерская рать приняла очень сложное и отчаянное решение на которое они никогда бы не согласились будучи школьниками. — Мерлин, ты даже не представляешь, сколько слащавых речей нам придётся выслушать сегодня, — застонал Сириус, приближаясь к подземельям. — Перестань, Бродяга, ты любишь, когда тебя нахваливают. — Когда это делают женщины, а не Слизнорт! — Ты даже не заметишь разницы, — буркнул лунатик, дергая ручку двери. Подземелья Слизнорта в этот вечер были неузнаваемы. Потолок был задрапирован чарами, имитирующими зимнее небо на котором медленно кружили резные снежинки, а стены оплетали гирлянды с мягким зелёным свечением. Всё было выдержано в фирменной манере хозяина. Роскошь на грани безвкусицы, золото вперемешку с тёмно-зелёным бархатом, хрусталь, серебряные подносы. Слизнорт порхал от гостя к гостю, собирая комплименты, как коллекционные карточки, с явным удовольствием. — Сириус, дорогой мой друг! — восхищению Горация не было предела, Гриффиндорская четверка очень редко, вернее, никогда не баловала его своим присутствием. Он тут же стиснул его руки, не переставая повторять, как он рад встрече. — Мерлин, это же Джеймс Поттер! — Слизнорт всплеснул руками и расплылся в радостной улыбке, — Мальчик мой, проходи! Познакомьтесь, это один из моих лучших учеников, не самый послушный, но точно один из лучших! Сириус скривился, его всегда забавляло, как Гораций забывал, что он отказывался пускать их на свои занятия на шестом курсе, утверждая, что они срывают учебный процесс и их уровень знаний явно не соответствует установленному минимуму. — Присаживайтесь, присаживайтесь, ваше место вот здесь, — Гораций легко махнул рукой на несколько свободных стульев. Джеймс машинально скользнул взглядом по сидящим. Лили. Она была увлечена разговором с Мэри Макдональд и совершенно не обращала на него внимания и он уже хотел по привычке крикнуть излюбленное «Эй, Эванс», но просто не мог оторвать свой взгляд от неё. Тёмно-зелёное шелковое платье, просто идеально сидящее, подчёркивающее её фигуру. Рыжие волосы были собраны, открывая шею, на которой сиял маленький камушек, который он подарил ей еще на выпускном. Три месяца. Практически три месяца он видел её только во снах и в воспоминаниях, которые подсовывало ему сознание в самые неподходящие моменты. И сейчас, глядя на неё, Джеймс вдруг остро почувствовал, как сильно соскучился. — Зачем ты меня преследуешь? — зашипела Лили, когда Джеймс опустился на стул рядом с ней. — Эванс, ты чудесно выглядишь. Она оставила его без ответа и снова отвернулась к Макдональд, которая наградила Джеймса самым изничтожающим взглядом, который он когда-либо видел в своей жизни. Будто он сидел в костюме, перепачканном драконьим дерьмом или задушил десяток ниллзов прямо у неё на глазах. — Как… Как у тебя дела? Лили медленно повернула к нему голову, будто делала это исключительно из вежливости. — Прекрасно, — ровно сказала она. Мэри демонстративно сделала глоток из бокала и наклонилась ближе к Лили. — Представляешь, — протянула она сладким голосом, не сводя глаз с Джеймса, — иногда расстояние творит чудеса. Сразу стало интересно, как ты себя чувствуешь. — Я рад, — сказал он, не обращая внимания на язвительные высказывания Макдональд, — Правда рад. Лил, — он понизил голос, — Я скучал. Она пару раз хлопнула ресницами и распахнула зелёные глаза. Годрик Милостивый. Как он скучал. По россыпи веснушек на щеках и родинке над губой, которую она в очередной раз замазала тональным кремом. По этим огонькам любопытства, беснующимся в её глаза. — Очень трогательно, — фыркнула Мэри, — Слушай, Поттер, тут вообще-то не клуб психологической реабилитации для мужей, которые внезапно вспомнили, что у них есть жена. — Макдональд, детка, ты так похорошела! — Сириус вынырнул из толпы гостей и легонько опустил руки ей на плечи. — Перестань, Блэк, на меня это никогда не работало, — усмехнулась девушка, подставляя щеку под поцелуй. — Ты уже выучила все известные проклятия в Британии? — он коснулся губами её скулы. — И планирую использовать их на твоём дружке, — прошептала Мэри, расплываясь в улыбке. Сириус очень филигранно украл её внимание и теперь с большим удовольствием рассказывал ей, как в прошлом году он стал счастливым родителем. — Это ничего не меняет, Джеймс — сказала она, снова поворачиваясь к нему. — Я понимаю, — кивнул он. — Но я должен был это сказать. Потому что не простил себе, если бы не сказал. Лил… — Джеймс неожиданно для себя понял, что у него сел голос от волнения, — Прости меня, правда, я наговорил тогда лишнего. Я так не считаю. — Ой, а я читала в «Ведьмином досуге», что ты уже нашел новую пассию, — промурлыкала Хлоя Гринграсс, сжимая в руке бокал с шампанским. — Гринграсс, наконец-то я увидел тех, кто читает эти дурацкие желтушные журналы, — протянул Блэк. — Правда, миссис Гринграсс, в самом деле! — захлопотал Слизнорт. — Не стоит верить всему, что пишут в газетах, даже, если это пишет моя бывшая ученица. — О, профессор, перестаньте, мы действительно в процессе развода, — Лили выдавила подобие улыбки. — Я думаю, что Джеймс поддержит меня в том, что мы не особо хотим это обсуждать. Такое бывает. Ситуация была не смешной, но Сириуса просто чуть не разорвало от выражения лица Горация Слзинорта. Межпланетарный ужас, изумление и самая высшая степень недоумения. Он открыл рот от услышанного и схватился за сердце, медленно хлопая глазами. Сириус прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос и получил пинок по ноге от Лунатика, сидевшего напротив него. — Действительно, в этом нет ничего удивительного. Рождением ребёнка мужчину не удержишь, — Забини нарочито показательно надула пухлые губы под перешептывания подружек. — Да, Элеонора, подскажешь, какой сейчас по счету отчим у Блэйза? — деловито поинтересовался Сириус. — Блэк, — девушка моментально померкла, — Да будет тебе известно, что мои мужья погибают при трагических обстоятельствах, а не сбегают под первую попавшуюся юбку. На этом моменте Питер, уплетавший за обе щеки пасту с морепродуктами, подавился и разразился громким кашлем, пытаясь вдохнуть воздуха. Ремус среагировал моментально и уже через секунду колотил его по спине, пока тот не смог вдохнуть. Лили в этот момент вскочила со стула и бросилась в сторону выхода. Блэк, отвлекшийся на спасение бедного Петтигрю, поднял голову, что бы намекнуть Поттеру бежать со всех ног, но увидел лишь пустой стул и удаляющийся силуэт Джеймса. Он заметил, как рыжеволосая макушка забежала в ближайший открытый кабинет. Не самое лучшее решение, если она хотела сбежать. Джеймс думал, что она метнётся к каминам и ему придётся искать её по всей Магической Британии. — Поттер, оставь меня в покое! — взмолилась она, хлюпая носом. Джеймс резко остановился, будто в него трижды кинули «Остолбеней». Лили смотрела на него покрасневшими от слёз глазами и в груди что-то очень сильно закололо. Джеймса скручивает от этих слёз. Каждое её всхлипывание бьёт в грудь сильнее любого непростительного. Он чувствует, как намокает рубашка, как дрожит её тело, и его будто вышвыривает назад, далеко-далеко, сквозь годы. Хогвартс. Коридор на третьем этаже. Лили стоит у окна и плачет из-за его идиотской шутки. Он тогда растерялся, не знал, что делать, и впервые в жизни испугался, что сделал что-то по-настоящему непоправимое. Он помнит, как поклялся никогда больше не допустить её слёз. Эванс всегда говорила, что совести у него нет, но она ошибалась. Есть. И сейчас Джеймс чувствовал её извороты внутри себя особенно остро. Просто просыпалась она с опозданием. — Лил… — он приблизился к ней, но она шарахнулась в другой конец кабинета. — Зачем ты здесь? Ты никогда не ходил на эти ужины! Я столько раз звала тебя, но ты ни разу не пришёл! — она встала за парту, будто этот кусок дерева был достаточно серьёзным ограждением от него. Джеймса это позабавило, видимо она забыла, что он один из лучших ловцов в истории Англии и если бы он хотел её поймать, то она бы даже глазом не моргнула. — Если бы не ты, то меня и сегодня бы здесь не было. — Потом я снова прочитаю, что ты подхватил новую подружку? — Ты что до сих пор читаешь эти идиотские статьи Скиттер? — Ты снова переводишь тему, — она грустно усмехнулась, но как только он сделал шаг по направлению к ней, то быстро поменялась в лице. — Не смей ко мне подходить, Джеймс Поттер. Я освоила Летучемысшинный сглаз без палочки. — Лили, я уже слышал это, и опыт говорит мне, что останавливаться ни в коем случае нельзя. Он оказывается рядом, слишком близко. Видит, как у неё дрожат губы, как слёзы снова собираются в уголках глаз, и внутри что-то с хрустом ломается. — Прости… — вырывается у него хрипло, неловко, совсем не так, как он репетировал эти слова только что в голове. — Я не должен был… Я вообще ничего не должен был делать так, как сделал. Он даже не сразу понимает, что обнял её. Руки будто сработали сами, обхватывая её хрупкую спину, прижимая к себе. Она врезается в него, носом утыкаясь в его грудь. Её холодные пальцы впиваются ему под лопатки, сминая ткань рубашки, будто она боится, что он исчезнет, если ослабит хватку хоть на секунду. — Тшш… — он утыкается подбородком ей в макушку, вдыхая запах её волос, — Я здесь.. Они стоят так ещё какое-то время. Она первая отстраняется. Лили вытирает лицо тыльной стороной ладони, часто моргает, приводя себя в порядок. — Нет, Джеймс… нет. Уже слишком поздно. Мы зашли слишком далеко, чтобы теперь делать вид, что всё можно …склеить. Лучше отпустить друг друга сейчас, — продолжает Лили, глядя куда-то мимо него. Он открывает рот, но она не даёт ему заговорить. — Три месяца, Джеймс, три месяца и ты ни разу не пришёл. Ни разу не попытался поговорить. Если бы я действительно была тебе дорога… — она всхлипывает, вытирая нос, — Ты бы захотел это решить. Хоть как-то. Ты бы не оставил всё вот так. Не дал бы этому просто… Дальше он уже не слышал. За все эти три месяца ему ни разу не пришло в голову, что Лили тоже может быть плохо. Он с пугающим упорством выбрал самый простой и самый трусливый путь — исчезнуть. Убежать в изматывающие тренировки, после которых не было сил на подумать, в двухнедельный запой, где рядом всегда были Блэк, Люпин и Петтигрю, или просто запереться в комнате и не разговаривать ни с кем. Он был слишком занят собственной болью, собственной злостью, собственным чувством утраты, оплакивал развалившийся брак так, будто он был единственным пострадавшим. Мысль о том, что ей может быть так же тяжело, или даже тяжелее, просто не находила места в его голове. Он даже не думал, что Лили могла ждать. Что она могла хотеть поговорить, кричать, выяснять, спорить до хрипоты, лишь бы не вот это ледяное молчание между ними. Что каждый день без него мог ощущаться для неё не как пауза, а как окончательное подтверждение тому, что он выбрал не её. И сейчас, глядя на неё он заметил, как спали маскирующие чары и под глазами выступили синяки, на искусанных губах выступали кровоподтёки, и, Мерлин, как она похудела. Джеймс с пугающей ясностью понял, что всё это время она была одна. И он оставил её в этом одиночестве сам. Она разворачивается к двери. Он смотрит, как она кладёт ладонь на ручку, опускает её вниз, но дверь не поддаётся. Она пробует ещё раз, после нескольких неудачных попыток она оборачивается. — Это твоих рук дело? — спрашивает она. — Что? Нет! — он вскидывает руки почти оскорблённо. — У меня даже палочки с собой нет. Она скрещивает руки на груди, оглядывает его с ног до головы, явно не веря ни одному слову. — Мерлин, Джеймс, — вздыхает она. — Это так похоже на твои проделки. Доставай вторую палочку. И дай мне выйти. — Какую вторую? — Не притворяйся идиотом. Несколько секунд он просто смотрит на неё, потом криво усмехается и запускает руку в рукав мантия, вытягивая палочку.