Если бы Лили и Джеймс были живы.

январь, 1996 Сириус с откровенно скучающим видом слушал обсуждения последних новостей волшебного мира и разговоры про успехи бывших выпускников Хогвартса. Они выпустились много лет назад, но у Блэка было стойкое ощущение, что он снова попал на завтрак в Большом Зале, когда его друзья слегли с простудой и Сириусу пришлось провести весь день в компании женщин, которые знали каждую сплетню школы. Сова доставившая письмо самой себе, невидимая корова в Министерстве Магии, резкий скачок спроса на любовные зелья и очередная смерть в семье Забини. — Буквально вчера мы освободили троих, застряли в камине, три дня просидели, представляете, Гораций? — захохотал темноволосый волшебник в фиолетовой мантии. — Мерлин, поэтому никогда не любил пользоваться каминами… — пробурчал Слизнорт, кривя лицо, — Мистер Блэк, а чем вы сейчас занимаетесь? Я слышал, что вы больше не работаете с драконами? — Да, — кивнул Блэк, — Семейный обстоятельства требуют моего постоянного нахождения на территории Англии, а это достаточно проблематично. В тех районах, где обитают эти твари, запрещена трансгрессия, поэтому я решил осваивать инвестиции в магловский бизнес. — Инвестиции? — Слизнорт заинтересованно приподнял бровь и отставил бокал. — Простите мою прямоту, Сириус, но когда вы говорите «магловский бизнес», я представляю себе либо лавку с чайниками, либо… — он поморщился, — Бухгалтерию. А вы как-то слишком довольны для бухгалтера. — О, нет. Никаких чайников. Всё куда проще и одновременно сложнее, — он чуть подался вперёд, оперевшись локтями о стол. — Представьте себе, профессор, что есть огромное хранилище… не хуже Гринготтса. Только вместо золота — магловские деньги. Очень много денег. — Уже звучит подозрительно, — пробормотал Слизнорт, но слушать не перестал. — Так вот, — продолжил Сириус, явно наслаждаясь моментом, — эти деньги не лежат без дела. Их собирают в одном месте и потом вкладывают. — Вкладывают… куда? — осторожно уточнил Слизнорт. — В магловские предприятия, — пожал плечами Блэк. — Заводы, дома, дороги, лечебницы, даже целые города, если повезёт. Представьте, что вы финансируете мастерскую по производству котлов. Но не одну, а сразу сотню. И не котлов, а всего подряд. — И… — Слизнорт прищурился, — зачем им это? — Чтобы потом забрать больше, чем отдали. — Мерлин… — выдохнул Слизнорт. — И вы в этом… участвуете? — Более чем, — Сириус лениво крутанул бокал. — Компания называется Blackstone. Симпатичное название, правда? Я не удержался. — В вашем стиле, мистер Блэк, — закивал Гораций, усмехаясь, — Да, интересно… Достаточно смело вкладываться в неизвестный для нас мир. — Я уже заработал в Волшебной Британии всё, что возможно, профессор, — самодовольно протянул Сириус, — Пора покорять другие вершины. — Простите, что вмешиваюсь, — раздался сбоку вежливый голос Хлои Гринграсс, — Но я не могу не заметить, как… смело ты говоришь о маглах, Сириус. Я просто не понимаю, зачем волшебнику с твоим… происхождением опускаться до магловских схем. Деньги, лишённые магии, по сути — пустышка. Иллюзия ценности. — Забавно, — протянул Сириус, лениво покручивая бокал, — Хлоя, ты ведь знаешь, что галлеоны изготавливаются из чистого золота? Она слегка нахмурилась, явно не понимая, к чему он клонит. — Разумеется. И? — А теперь маленький магловский ликбез, — он ухмыльнулся. — В магловском мире чистое золото — это не «удобная валюта для повседневных трат», а объект почти религиозного поклонения. Они его не раздают за батон хлеба и не швыряют в кошельки детям на карманные расходы. — То есть… — Слизнорт заинтересованно подался вперёд., — Вы хотите сказать… — Что если я завтра проснусь с плохим настроением и решу переплавить половину своих галлеонов, то буквально утрою своё состояние. Маглы почему-то догадались, что редкие ресурсы лучше не пускать на сдачу в пабе. Слизнорт тихо хмыкнул: — Никогда не задумывался об этом с такой стороны… — Деньги без магии не имеют души, — холодно сказала Хлоя. — Если тебе станет легче, можешь считать это благотворительностью. Я просто забираю из магического мира избыточное золото и даю ему шанс пожить полноценной жизнью. — Ну что вы, что вы… — нервно засмеялся Гораций, заметив, как поджались губы Гринграсс. — В конце концов, успех — это успех, каким бы путём он ни был достигнут. Может вы поведаете нам о своём неожиданном отцовстве. — Думаю в этом нет абсолютно ничего интересного, профессор, — Сириус краем глаза заметил леопардовое пальто замельтешившее среди гостей, — Просто так удачно сложилось, что я пропустил период смены пелёнок и лезущих зубов. Но, если вам интересно именно эта сторона, то у Питера родился прекрасный сынишка, — он хлопнул друга по плечу, игнорируя его недоуменный взгляд и встал из-за стола, — Я вас оставлю, если позволите. Сириус заметил её по одному лишь хищному наклону головы и широкой улыбке. Рита Скиттер активно кивала, слушая занимательную историю одного из гостей. — Рита, — нежно выдохнул Сириус, привлекая её внимание. Она моментально перевела на него свои зелёные глаза. — Прекрасно выглядите. — Сириус Блэк, — протянула Скиттер своей хищной интонацией, — Главный холостяк Волшебной Британии собственной персоной. Самый обсуждаемый мужчина сезона… после вашего неожиданного отцовства, разумеется. — Ах, вот и оно, — Сириус усмехнулся, чуть склонив голову. — Я уже начал переживать, что вы пропустили это событие. — Не скромничайте, — Рита улыбнулась шире, оценивающе скользнув по нему взглядом. — Когда самый богатый волшебник страны внезапно обзаводится дочерью-подростком, мир обязан задать вопросы. Это моя профессиональная деформация. — И всё же вы держитесь удивительно вежливо, — заметил он. — Где же ваше знаменитое перо? Я даже немного разочарован. — Я решила дать вам шанс, — она наклонила голову, — Всё-таки вы — мечта редакторов. Некоторые утверждают, что вы богаче Гринготтса, просто не любите афишировать. — Я предпочитаю тратить деньги, а не обсуждать их, — парировал он. Она прищурилась, но улыбка не исчезла. — Значит, вы, заботливый отец. Кто бы мог подумать. Вы знаете, Сириус, общество обожает такие перевоплощения. — А я обожаю, когда общество держится подальше от моей семьи. Мы ведь понимаем друг друга? Несколько секунд они смотрели друг на друга, как игроки за карточным столом. — Возможно, — наконец сказала Рита. — У меня к вам просьба, мисс Скиттер, — Сириус улыбнулся. — Она такая маленькая, что даже неудобно просить об этом. Перестаньте очернять репутацию моего, между прочем, самого семейного друга. — Очень интересно, мистер Блэк, очень интересно, — протянула она, и тут же в воздухе появилось ярко-зелёное перо, и если бы у него были глаза, Сириус готов был поклясться всем, то оно буквально испепелило его взглядом. — Я всегда стараюсь быть интересным, мисс Скитер, — лениво отозвался Блэк. — Это часть моего врождённого шарма. — Смею предположить, что речь пойдет о мистере Поттере, который пару лет назад счёл себя слишком занятой персоной для одного маленького интервью. — Вы всё ещё держите на него обиду? — усмехнулся Сириус. — Признайтесь, Рита, это почти романтично. — Я просто терпелива, — холодно ответила она. — И, как правило, в итоге получаю своё. — Конечно-же, я всё понимаю. Может быть вас интересуют самые грязные подробности семьи Блэк? У нас была целая сотня инцестов, кровавых пирушек и еще больше незаконно рожденных наследников. — Это вы имеете ввиду вашу дочь Кармиллу? — Ох, нет, мисс Скиттер, Кармилла была рождена от моей большой любви к женщинам, не думаю, что вашим читателями это будет интересно. Но я бы с радостью рассказал вам об изменах в семействе Блэк. — Я не могу подводить моих читательниц из Волшебного мира, — Рита чуть вскинула подбородок, будто произносила клятву верности. — Вы даже не представляете, какой сейчас интерес к Поттеру. Он предмет воздыхания не только школьниц, но и вполне состоявшихся ведьм. Развод — это всегда праздник для одних и трагедия для других. Одни рыдают в подушки, другие искренне радуются и уже примеряют его фамилию. — Мерлин… — протянул Сириус с ленивым раздражением, — Я знал, что стоило мне отвернуться, как ведьмы Британии начнут коллективно делить Джеймса, будто он последний кусок пирога на поминках. — Не притворяйтесь удивлённым, — Рита усмехнулась. — Красив, знаменит, богат, герой войны и, главное, теперь свободен. Вы бы, будь на моём месте, упустили бы этот лакомый кусочек пирога? — Я бы написал заявление в аврорат, — отрезал Сириус. — Чтобы защитили его от чрезмерной любви общественности, — он сделал глоток, затем чуть подался вперёд, понижая голос. — Смените вектор, Рита. — Сменить… вектор? — Напишите правду, — пожал плечами он. — Что Джеймс Поттер — однолюб. Что он влюбился в Лили ещё на четвёртом курсе, если не раньше. Что мы, его лучшие друзья, всерьёз подумывали на Амортенцию, потому что иного объяснения не находили. — Это не скандал, — медленно произнесла Рита. — Это… скучно, мистер Блэк. — Да ну, — усмехнулся Сириус. — Мужчина, который не мечется между юбками после развода. Почти мифическое существо. Нет ничего притягательнее мужчины, который любит только одну женщину. И, — он небрежно постучал пальцем по бокалу, — За правду я готов хорошо заплатить. Если вы не хотите деньгами, то вас возможно заинтересует свой собственный журнал в мире маглов? Зачем останавливаться только на волшебном мире, когда можно покорить весь? Я уверен, вы сведете с ума английских женщин вашими рассказами про любовные интриги министров. Перо в воздухе замерло. — А почему вы считали, что миссис Поттер опоила вашего друга амортенцией? — О, мисс Скиттер, вы слушали когда-нибудь песни Селестины Уорлок несколько ночей подряд?

* * *

Сириус поклялся себе, что это был последний ужин Слизнорта в его жизни. После душевного разговора с Ритой Скиттер, ему пришлось еще два часа слушать восхищения Горация об успехах Кармиллы в учебе. Профессор зельеварения вспомнил, как расплакался, когда распределяющая шляпа отправила её на Слизерин, он написал Сириусу целое благодарственное письмо с обещаниями присмотреть за ней. За эти пару лет воссоединения семьи Сириусу казалось, что он знает о детях всё. Он знал, сколько молока остаётся в бутылке после завтрака, сколько хлеба исчезает за вечер, и в какой именно момент нужно срочно отправлять домовика за шоколадом, иначе мир рухнет. Он начал интересоваться тем, чем интересуется «нынешняя молодёжь». Сириус Блэк, человек, который когда-то считал магловский панк вершиной философской мысли, теперь разбирался в школьных сплетнях, факультетских интригах и знал, по кому сейчас вздыхают девочки-подростки (по Мирону Вогтэйлу из "Диких сестричек", и Сириус считал, что совершенно не зря). Холостой, безответственный Блэк куда-то исчез. На его месте оказался мужчина, который знал расписание поездов до Хогвартса и готовый в любую минуту отправится на другой конец страны, если ей это будет нужно. Сириус до сих пор не понимал, как судьба вообще допустила такое. Как так вышло, что именно у него родилась дочь. Когда он был мальчишкой, он иногда думал о детях. И в этих фантазиях всегда был сын. Они бы вместе слушали магловский рок, разбирали мотоциклы, спорили о том, какие сигареты хуже, и курили сушёную тентакулу. Но вместо этого у него появилась девочка. За эти несколько лет Сириусу иногда казалось, что они прожили целую жизнь вместе. Он знал Кармиллу с самого рождения и в его памяти не было того страшного, глупого промежутка в двенадцать лет, о котором шептались другие. Для него она просто всегда была. Он поехал с ней в Хогвартс и держался до последнего, а потом всё-таки всплакнул, когда Распределяющая шляпа громко объявила: «Слизерин!». Он отправлял ей посылки с любимыми сладостями, новыми вещами, книгами, с тем, о чём она вскользь упоминала в письмах. Иногда приезжал в Хогсмид на выходных, совершенно случайно, конечно. За это время она стала для него всем. Центром вселенной. Его принцессой. Раньше Сириус боялся только одного, что война вернётся, но с появлением Кармиллы появился новый страх. Если кто-то посмеет обидеть его дочь. Если кто-то разобьёт ей сердце. Если в её жизни появится кто-то, похожий на него самого. Эта мысль грызла его почти ежедневно. Память была беспощадной, слишком чётко она воспроизводила, сколько женских сердец он разбил, сколько девичьих слёз было пролито из-за него. Это было как дурной сон. И именно в этот вечер, когда он отправился домой, Сириус Блэк просто возненавидел Теодора Нотта. Кармилла должна была уже быть в своей комнате. Она вернулась из поездки к Паркинсонам во Францию. Они посещали какую-то очень редкую гоблинскую ярмарку и Сириус только и успевал получать чеки из Гринготтса. — Хозяин Сириус, — перед ним возник Кикимер, как только он переступил порог дома на Гриммо. Кикимер, с которым у Сириуса никогда по-настоящему не складывались отношения, за эти годы изменился до неузнаваемости. Если приказы нового главы семейства он по-прежнему встречал ворчанием, ядовитыми комментариями и демонстративно замедленными движениями, то на любую просьбу Кармиллы реагировал так, будто речь шла о священном обряде. Впервые за долгие годы Кикимер словно снова обрёл цель. Раньше он почти не покидал тёмный угол коридора, где часами разговаривал с портретом Вальбурги Блэк, соглашаясь с каждым её словом, подпитывая собственную желчь воспоминаниями о «достойных временах» и «настоящих Блэках». С появлением Кармиллы всё изменилось. Теперь Кикимер перебрался на кухню. Он с радостью хлопотал у плиты, предугадывал желания, появлялся из ниоткуда, стоило девочке задуматься о чае или сладком. Он рассказывал ей истории поместья (не те, что были пропитаны ненавистью, а старые, о первых Блэках, о заколдованных залах, о балах и праздниках, о том, как этот дом когда-то был полон смеха). Иногда он приносил ей вещи, какую-нибудь старую брошь, забытый фолиант, чашку с потускневшим гербом, желая поделиться частью прошлого. И Кармилла слушала его. Она даже купила ему комплект одежды для эльфов, отчего Кикимер разразился рыданиями, подумав, что его выгоняют, но узнав, что это подарок еще несколько часов не разговаривал от удивления. Кикимер расцветал от этого внимания. Он исполнял любой её каприз. — Да, Кикимер? — Сириус проводил взглядом Джеймса, который влетел по лестнице так, будто опаздывал минимум на конец света, и только потом обернулся к домовому эльфу. — У нас проблемы, хозяин Сириус, — произнёс он с трагической торжественностью. — Мисс Кармилла доставлена домой в целости, но с глубочайшим моральным потрясением. И она не поделилась с Кикимером. — Что это значит? — Это значит, — голос Кикимера дрогнул, — Что мисс Кармилла плакала у себя в комнате. Долго. Очень долго. И Кикимер не знает, кто в этом виноват, а потому не может никого проклясть. — Плакала? — Два часа, — уточнил Кикимер. — Кикимер от нервов отполировал всё серебро в доме. Дважды. — Два часа?! — он резко шагнул вперёд. — И ты говоришь мне об этом сейчас?! — Кикимер не имел права, — упрямо ответил эльф, — Мисс Кармилла сказала, что всё в порядке. А Кикимер не может оставить мисс Кармиллу в плохом состоянии. Сириус уже не слушал. Он развернулся и почти бегом направился к лестнице. Дверь в комнату Кармиллы была прикрыта. Сириус постучал раз, второй, и, не дождавшись ответа, осторожно толкнул её. Комната была погружена в полумрак. Шторы задернуты. На кровати лежала свернувшаяся калачиком фигура, уткнувшаяся лицом в подушку; плечи дрожали от надрывных всхлипов. — Карми… Она вздрогнула, но не подняла головы. Сириус сел на край кровати. — Эй, — он коснулся её плеча. — Это я. — Пап… — она всхлипнула еще сильнее. — Тш-ш, — прошептал он, гладя её по волосам. — Я здесь. Я с тобой. Всё, слышишь? Как… — он прочистил горло. — Как съездила во Францию? Вопрос был почти идиотским. Кармилла молчала. Только всхлипнула сильнее. — Там красиво, да? — продолжил он, — Ты ведь любишь эти их улочки, витрины, старые книги… — Пап… — она перевернулась на бок и уткнулась лбом в подушку. — Тогда просто скажи, что случилось. Кармилла вдруг резко вдохнула, собираясь с силами, и выпалила, заикаясь: — Он… он меня бросил. — Кто — он? — Теодор, — выдохнула она, сдерживая очередную порцию слёз, — Теодор Нотт. — Подожди, — медленно сказал Сириус, быстро моргая, — В смысле… бросил? Она повернула к нему заплаканное лицо. Красные опухшие глаза, ресницы слиплись от слёз, а тушь растеклась по всему лицу. И он с разочарованием понял, что все проклятия мира оказались бесполезны в эту секунду. — Я хотела… — слова не слушались. — Я хотела пригласить его на ужин и представить вас друг другу. Голос сорвался окончательно, и она закрыла лицо руками. — А потом он прислал письмо, — глухо продолжила она сквозь ладони. — Что считает, что нам лучше расстаться! Я его люблю, пап… — Вы… — он сглотнул. — Вы что, встречались? Кармилла кивнула, и от этого простого движения слёзы хлынули с новой силой. Из воздуха возник Кикимер с прижатыми ушами и протянул девочке носовой платок. Сириус смерил его презрительным взглядом, так как был уверен, что домовик был явно в курсе этой романтической истории. — Я думал… — растерянно сказал он. — Я правда думал, вы просто дружите. — Я не хотела тебе говорить! — взметнулась она, захлёбываясь. — Потому что ты бы… ты бы его убил! Он подвинулся ближе, осторожно притянул её к себе. Он гладил её по волосам. Его память опять насмешливо подкинула ему очередное воспоминание. Как он бросил Бьянку Нотт на шестом курсе и она пропустила целых две недели занятий, заперевшись в своей комнате. И вот теперь Мерлин, с каким-то издевательским чувством юмора, вернул всё обратно, поменяв их местами. — Кармилла, если бы я действительно хотел его убить, — медленно сказал он, — он бы уже давно не дышал. А вот теперь… Теперь я очень, очень этого хочу.

* * *

Последние дни в поместье Блэков превратились в самый настоящий ад. Кармилла выходила из комнаты только для приёма пищи, как и Джеймс. Они с траурными лицами ковырялись в своих тарелках, под трагичные воздыхания Кикимера, который, кажется тоже впал в депрессию, и даже сжег картошку один раз, отчего потом полчаса бил себя сковородой по голове. Сириус смотрел на это всё с долей скептицизма. Он был уверен, что на Теодоре Нотте жизнь не заканчивается и что Лили помирится с Джеймсом уже в ближайшие дни, не смотря на протесты с двух сторон. — Ты не понимаешь, Бродяга, это конец, — пробурчал Поттер. — Перестань, Джим, я тебя уверяю, помиритесь до конца учебного года, Гарри даже со школы не успеет вернуться. — Ты вселяешь в него ложные надежды, — поджала губы Кармилла, — А если они не помирятся? Ты готов взять это бремя ответственности на себя? — Кармилла, ради Мерлина, вы превратили мой дом в плачущую хижину. И если в твоём случае я могу сделать скидку на возраст, то Сохатому нужно просто переждать. — Вот видишь, ты говоришь, что я встречу еще своего единственного, но тебе даже в голову не приходило, что Тео мог быть моей судьбой и я останусь одна, как ты. — И это прекрасно, Кармилла, я рад, что мне не приходиться испытывать эмоций подобных вашим. — Твой отец сухарь, — протянул Джеймс, засовывая куриную ножку в рот. — Он просто не умеет любить. — Потому-что любовь всегда сопровождается болью. Посмотрите друг на друга! — Сириус развёл руками, — Даже моя отцовская любовь причиняет мне страдания. Мне тяжело смотреть, как она плачет из-за какого-то урода. — Он не урод, папа! — взвизгнула Кармилла. — Из-за симпатичного урода, это не меняет сути. Он тебя не достоин. — Да, также, как и я недостоин Лили, — вздохнул Джеймс, опустив глаза. — О, вы с Гарри одинаково грустите! — усмехнулась девушка, — Когда Уизлетта отказала ему в походе в Хогсмид, то он целый день ходил с таким лицом. — Уизлетта? — поднял бровь Сириус. — Младшая из Уизли, Джинни, — закивала Кармилла. — Кажется Гарри втрескался в неё по уши в этом году. — Мерлин, снова рыжая… — Может это заложено геннетически? — предположил Джеймс, — А Джинни он нравится? — Не-а, она шатается с кем-то со Слизерина, кажется… Забини, да, точно, Блейз, дружок Малфоя. — Чудесно, сердце моей дочери разбито, сердце моего лучшего друга разбито, сердце моего крестника разбито, — Сириус запустил пальцы в волосы, — Кикимер, ты чего хнычешь? Тебя тоже опрокинула какая-то эльфийка? — Нет, хозяин Сириус, мне кажется, я поймал волну коллективной грусти, — пролепетал домовик, вытирая слёзы. — Мерлин, когда ты стал таким сентиментальным? Помнится, когда мне было пятнадцать, ты готов был запустить в меня канделябр. — Вы помните только плохое, хозяин Сириус, поэтому в вашем сердце нет любви. А сколько раз Кикимер менял вам простыни, когда вы ходили в туалет под себя? Джеймс с Кармиллой одновременно прыснули. — Так, хватит, — Сириус встал из-за стола, — Сохатый, почему ты до сих пор здесь? У тебя скоро финальный матч. Разве ты не должен тренироваться, ловить снитч девяносто девять раз подряд…? — На утренней тренировке я уже был, — ответил Поттер. — Я нервирую тебя своим присутствием? — Ни в коем случае. Просто жду не дождусь, когда этот кружок брошенок распадётся. В окно залетела сова и сбросила на коленки Кармиллы свиток, перевязанный атласной зелёной лентой. Сириус прищурился, сразу поняв, от кого пришло письмо. Кармилла откинулась на спинку стула и аккуратно развернула пергамент, слегка повернув его на себя, чтобы скрыть послание от лишних глаз. — Что он пишет? — Я не обязана раскрывать содержанием писем, адресованных мне, — фыркнула девушка и сунула записку в карман штанов. — Кикимер, что в письме? — Блэк ехидно посмотрел на домовика, стоявшего позади дочери. Кармилла недовольно посмотрела на эльфа, который жутко покраснел из-за своего любопытства. — Не могу сказать, мистер Блэк. — Я твой хозяин, Кикимер, я приказываю тебе раскрыть содержимое письма, — Сириус упёрся подбородком об руку и хищно уставился на эльфа, мечущегося из стороны в сторону. — Кикимер не может! — взвыл он, — Мисс Кармилла против! — Слушай, ты вообще уверен, что в ней течет кровь Блэков? Я же мог привести любую девочку и сказать, что она моя дочь. — Папа! Ты давишь на него! — Мисс Нарцисса подтвердила, что Кармилла потомок нашего великого рода Блэков. — Я наложил на неё Империус, — пожал плечами Сириус, улыбаясь, глядя с какой скоростью меняются выражения на лице домовика. — Он предлагает встретиться на матче! — Кармилла скрестила руки на груди. — Всё, ты доволен? — И ты собираешься это сделать? — он сощурил глаза, наблюдая, как оборона его дочери сломалась от пары строчек, — Мерлин, ты хочешь, чтобы я направился в Азкабан? — И Гарри устраивает вечеринку у вас дома, мистер Поттер, — хмыкнула девушка, — Тео пишет, что миссис Поттер уехала на выходные к своей сестре и Гарри попросил, чтобы у него остались пара друзей. — А ты взяла и всё выложила нам, — поднял брови Джеймс. — Как по-слизерински! — Думаю, что вы бы не стали включать строгого родителя и срывать мероприятие, — пожала плечами Кармилла. — Всё верно, — кивнул Сириус, — Ты на неё не пойдешь. — Почему это? — вскинула бровь мисс Блэк, — Я думала, что честность ценится в этой семье! — Кармилла, никаких вечеринок. Я знаю, что на них происходит! Поэтому, ты останешься дома. Можешь пригласить к себе Пэнси, я даже дам вам покататься на машине. — Сириус, пусть сходит, ты же тоже был молодым, вечеринки — это важная часть социализации. Сириус медленно повернул голову к Джеймсу. Очень медленно. — Важная часть социализации, — протянул он задумчиво. — Джеймс, напомни-ка мне, что именно мы называли социализацией в шестнадцать лет. Может огневиски, смешанное с магловским пивом? Или настойка из бубонтюборов? А может пьяные гонки на метлах? — Вы преувеличиваете! — Кармилла скрестила руки на груди. — Нет, — хором ответили оба мужчины. — Ну… — Поттер почесал переносицу, — Если вся проблема в алкоголе, то я сварю ей специальное зелье и она вообще не почувствует… — Сохатый, что мы делали на вечеринках без взрослых, где есть куча мест чтобы уединиться? Только теперь на месте наших однокурсниц — моя дочь! — А, — Джеймс мгновенно померк. — Мы делали всё то, что я категорически не хотел бы видеть в исполнении собственного ребёнка. — он посмотрел на друга в упор. Джеймс тяжело вздохнул. С видом человека, который осознал, что его прошлое официально использовали против него. Сириус победно кивнул. — А теперь добавь к этому Теодора Нотта, — Сириус резко развернулся к дочери, — Если тебе хватило пары фраз от него, чтобы забыть, как он с тобой поступил, то мне нет! Мне совершенно не интересно, что он там осознал, понял или пережил. Всё, что я знаю: он довёл мою дочь до слёз. Этого достаточно, чтобы я не хотел видеть его рядом с тобой. — Сириус… — начал было Джеймс, но осёкся, встретившись с его взглядом. — Ладно. Справедливо. — То есть вы оба сговорились? — Это не заговор, — спокойно сказал Сириус. — Это родительский инстинкт и очень богатый жизненный опыт. И если есть хоть малейший шанс, что ты не повторишь наши ошибки, то я его использую.

***

Кармилла покружилась перед зеркалом ещё раз, придирчиво оглядывая своё отражение. Чёрное драповое платье сидело безупречно: изящное, подчёркивающее талию, короткое до неприличия, как и положено любому наряду, который заранее одобрила бы Пэнси и заранее проклял бы отец. Длинные перчатки скрывали запястья, высокие каблуки делали её выше, и, честно говоря, совершенно были не предназначены для побегов через окна. Чёрные локоны мягко спадали по спине. Кармилла фыркнула, поправляя ремешок на каблуке. Разве можно всерьёз ожидать, что она пропустит вечеринку, на которую собирается вся школа? Пэнси за последние два дня прислала, по ощущениям, не меньше тысячи писем: «В чём идёшь?», «Ты точно придёшь?», «Ты УЖЕ придумала, как сбежать?», «Если не придёшь — я прокляну тебя до седьмого колена». Кармилла бросила взгляд на портрет дедушки, висевший на стене. — Ну? — тихо спросила она, приподняв бровь. Финеус Найджелус Блэк тяжело вздохнул, как человек, которому давно всё ясно, но абсолютно не хочется в это вмешиваться. Он посмотрел на неё внимательно, с усталой иронией и… промолчал. Она подошла к двери и осторожно прижалась ухом к холодному дереву. Тишина. Почти. Где-то внизу тикали часы, отсчитывая секунды до полуночи, а прямо за дверью раздавался размеренный, откровенно наглый храп Кикимера, устроившегося караульным у входа, словно цербер с подушкой. Кармилла усмехнулась. Часы пробили двенадцать. И почти сразу в стекло негромко постучали. Она вздрогнула и тут же улыбнулась, набрасывая на плечи кожаную куртку. Подошла к окну, распахнула створки, впуская холодный ночной воздух в комнату. За окном, зависнув на метле, покачивался кудрявый юноша с широкой улыбкой. — Нотт, — прошептала Кармилла, прищурившись, — ты серьёзно? Мы полетим на метле? — А как ещё, — ухмыльнулся Теодор, — По-твоему, выкрадывают принцесс из замков с привидениями, домовиками и очень строгим отцом? Кармилла рассмеялась, подхватила юбку, с сомнением посмотрела на каблуки и всё равно перелезла через подоконник, цепляясь за раму с куда меньшей грацией, чем хотелось бы. Метла рванула вверх, унося их в ночное небо, прочь от Блэк-Мэнора. А где-то за дверью храпел Кикимер, не подозревая, что только что провалил самую важную охранную миссию своей жизни.