Ухаживая за любимым

Уже вечером Саваду разбудил недовольный желудок. Кажется, Тсунаёши сегодня не завтракал. Видимо, так и было, ведь живот так и ныл о своем желании получить хотя бы кусочек съестного. Чего и добился, в конце концов. Поужинав печеньем с чаем, подросток вновь вернулся в свою комнату, оглядывая ее зачем-то. Впрочем, не безрезультатно - мальчик обнаружил какую-то бумажку на тумбочке, припоминая, когда успел положить ее туда. И делал ли такое вообще. Чтобы разобраться в ситуации, Савада решил прочитать, что было в этой записке. Даже при первом взгляде Тсунаёши удостоверился, что не клал сюда этот листочек - такой аккуратный каллиграфический почерк точно не мог принадлежать ему. Написано всего пару предложений. "Слушайся маму и выздоравливай поскорее. Я приду завтра". Ничего особенного, как посчитал подросток. Но когда взгляд спустился чуть ниже, зацепившись за подпись... Увидев заветное "твой Кёя", мальчик тут же захотел написать ответное письмо только ради одной фразы. "Твой Тсунаёши". Но уже через несколько секунд сообразил, что такое рвение ни к чему бы не привело. ГДК не смог бы прочитать это письмо в любом случае. Разве что, если бы только мальчик не послал его по почте. А какой смысл, если есть мобильная связь? В общем, идея потихоньку сошла на нет, не выдержав логичных доводов разума. Надо бы закачать новых игр на приставку. А то гонка, стрелялка, по космосу гонялка - и, считай, все, больше никакого разнообразия. Но жаловаться нет смысла - изменить что-то Савада все равно не мог по простой и понятной причине. Так что ему оставалось только пытаться поставить новые рекорды в уже по двадцать раз пройденных уровнях. Занятие глупое и несколько детское, но между скучанием в кровати и тыканием по кнопкам давно купленной игрушки Тсунаёши, несложно догадаться, выбрал второе. Пара часов пролетели незаметно, поднадоевшая приставка наконец-таки была отправлена на тумбочку до следующего раза, который мог предоставиться ой как нескоро. А может, и наоборот. Подросток перевернулся на спину, сложив руки на груди и обхватив одну ладонь другой. Мозг тут же напомнил о недавних событиях, когда меж этих ладошек была рука юноши. Причем правая, хоть мальчик и не помнил ощущения твердости кольца Вонголы, которое должно было бы быть. Может, Хибари просто не надел символ своей принадлежности к мафиозной семье? Или это Савада был недостаточно внимателен, что для него неудивительно. Постепенно мысли перетекли в завтрашний день, и Тсунаёши вновь замечтался о Кёе. Мельком среди остальных проскользнула мысль о Киоко, идеал которой подросток безбожно предал. Но и не страшно, недавно мальчик осознал, что активом в отношениях мог бы быть только с большой натяжкой. Да и сама девушка, кажется, была несколько глуповата, не сумев узреть желание встречаться даже в самой прямолинейной фразе. ГДК в этом плане оказался много догадливее. Этим утром подрывник подавился дымом сигареты и вынужден был отправиться в больницу, где ему прочитали очередную лекцию о вреде курения. Проспав половину этого проникновенного монолога врача, пепельноволосый дождался-таки осмотра. А потом его задолбали необходимостью кучи справок, будто специально желали потянуть время и поиздеваться над Гокудерой. Мысленно отменив свои планы по поводу любимого босса и смачно обматерив чертовых докторов, Хаято отправился бродить между кабинетами, заглядывая то в один, то в другой ради недолгой беседы и очередной печати в желтоватом листке бумаги, ради которого все и затевалось. Таскаться по лечебницам подрывник не любил, но выбора не было. Либо так, либо до отравления недалеко. Хорошо, хоть проблема не оказалась такой серьезной и быстро была устранена. В отличие от справок, которых надо было собрать не меньше десятка. Ну точно издеваются, теперь пепельноволосый окончательно в этом убедился. Не видать ему сегодня свободного времени до самого вечера, судя по всему. Савада снова сладко проспал до полудня. Сегодня голова уже практически не болела, да и слабость ощущалась слабо. Отлично, простуда понемногу идет к своему завершению. В этом помогает, кажется, даже простое присутствие юноши, что разгонял плохие мысли, не способные больше навредить иммунитету Тсунаёши. Новый день начался с радостной мысли о скором приходе Хибари, наполнившей все существо подростка потоком свежей энергии. Мальчик чуть не подпрыгнул с постели, храбро перетерпев вновь подступившее головокружение. Оно ничего не значит перед томительным чувством ожидания новой встречи с любимым. Чтобы случайно не создать нелепую ситуацию посредством воя желудка, Савада поспешил спуститься на кухню, предвкушая плотный и вкусный завтрак. И не прогадал - мама испекла яблочный пирог, на который Тсунаёши накинулся в самую первую очередь. Не восхититься вкусом этого лакомства подросток не мог, позволяя себе пару лишних кусочков, просто не сумев сдержаться. А уж горячий чай стал прекрасным дополнением главному блюду. После знатного перекуса, как ни странно, захотелось спать. Противиться этому незамысловатому желанию мальчик не стал, хоть и не до конца понимал, откуда оно могло появиться. Выспался же, вроде. Но, посчитав, что так только сильнее сократит время ожидания прихода Кёи, Савада бухнулся на кровать и перекатился на бок, подтягивая одеяло к лицу и довольно улыбаясь. Тсунаёши планировал подремать ровно до того момента, когда услышит дверной звонок или аккуратный стук. Но Морфей решил помешать этим намерениям, окутывая подростка пеленой блаженного расслабления, от которой мальчик тут же отключился. Пребывание в царстве сновидений ничем не прерывалось, но время сеанса, будто заранее пропланированное, истекло. Вернувшись в сознание, Савада даже не сразу соизволил открыть глаза, сначала небрежно садясь и по-кошачьи потягиваясь. Причмокнув губами, Тсунаёши наконец проморгался и обратил вперед чуть сонный взгляд, что сразу встретился с глазами на тон светлее закаленной стали. И, несложно догадаться, извинился за свою беспечность. На что ГДК мотнул головой - "Все в порядке". Подросток обратил внимание на вещицу в его руках, не отличающуюся большими размерами, а даже наоборот. И, скорее всего, это предназначалось именно мальчику. Что юноша и подтвердил своим следующим действием. - На. Думаю, тебя это порадует, - произнес Хибари и протянул Саваде... чупа-чупс. Неожиданностью было даже представить совокупность двух совершенно противоположных образов: Кёи и этой сладости. Тем не менее, Тсунаёши благодарно принял лакомство, пробуя развернуть упаковку, что своей крепкостью могла вполне сравниться с изолентой или клеем "Момент". Как только подросток не пытался избавиться от обертки, даже зубами ее грыз, но ничего не мог добиться. После третьей минуты бесполезных стараний мальчика ГДК все же забрал чупа-чупс и легко подцепил его ногтем. Упаковка поддалась чуть ли не со второго раза, и вскоре юноша уже вручил Саваде готовую к употреблению сладость, за что Тсунаёши радостно поблагодарил того взглядом. Подросток знал, что Хибари к сладкому совершенно равнодушен. Как-то раз, кажется, пару недель назад, мальчик принес в дом Кёи половинку чудесного шоколадного тортика, который мама захотела испечь на досуге. Савада надеялся разделить это лакомство с ГДК, рассчитывая завести разговор с целью узнать предпочтения юноши относительно кондитерских изделий. Свою задачу Тсунаёши, в общем-то, выполнил, но несколько не тем образом, который представлял. Хибари проявил лишь искреннее безразличие к сладкому кусочку, даже легкое пренебрежение. Ситуация вышла неловкой, и подростку пришлось есть свой подарок в одиночку, когда Кёя ограничился всего лишь чаем, даже не добавляя в него сахар. Ни одной ложечки, в отличие от мальчика, что даже с тортиком не смог пить горьковатый напиток без добавок. Случай этот остался в прошлом, но знания сохранились на будущее, становясь еще одним пунктиком в мысленном списке особенностей уникальной личности ГДК. Но удостовериться в его решении захотелось вновь, и, вынув чупа-чупс изо рта и постаравшись максимально собрать влагу с него губами, Савада заговорил: - Может, попробуешь? Вдруг тебе понравится? - надеялся Тсунаёши. Юноша был в шоке. Это в полной мере отражалось в уменьшившихся и слегка подрагивающих зрачках. Ладно бы, подросток предложил ему только испеченный пирог, к которому еще никто не притрагивался. Но чтобы так, рискуя перенести бактерии и микробы изо рта в рот... Нет уж, увольте. Чистоплотность была присуща Хибари, поэтому принять такой способ познакомиться со вкусом лакомства Кёя не мог. Неприемлемо. - И что, я теперь должен твои слюни облизывать? - последовал резонный вопрос, еще больше убедивший мальчика в нерациональности его идеи. - Нет, конечно. Я просто подумал... - Савада неожиданно даже для себя дошел в рассуждениях до одной интересной гипотезы. - А когда мы целуемся, ты их... ну, не облизываешь? - обворожительно улыбнулся Тсунаёши. ГДК был в шоке в квадрате. А ведь и правда, такой вывод совсем не беспочвенный. Юноша даже не задумывался об этом раньше. Как-то не возникало такого вопроса. Вступая в отношения, Хибари не слишком заботился о деталях, решив разбираться с появляющимися проблемами на месте, по мере наступления. Скорее всего, подросток тоже особо не размышлял о возможных казусах. Приятному чувству тепла хотелось отдаться без остатка, без ненужных на тот момент рассуждений и волнений. Они стали парой ради собственного счастья, остальное уже не слишком существенно. - Не важно. Главное, что я купил это для тебя, а не чтобы самолично языком лобызать, - наконец подал голос Кёя, справившись-таки с приступом ступора, что мальчику так легко удалось вызвать. Савада, еще не успев вновь отправить сладость в рот, согнулся в тихом хихикании. Плечи рефлекторно слегка приподнимались, а лица Тсунаёши не было видно, так что при первом взгляде могло показаться, что подросток плачет. Но только при первом поверхностном взгляде, не учитывающем ситуацию и последние слова ГДК. "Языком лобызать" - это так забавно звучит. Даже интересно стало, юноша случайно выдал такой ответ или все-таки продумал его перед высказыванием. Возможно, даже специально сформулировав фразу именно так. Поборов уже норовивший вырваться из горла смех, мальчик вспомнил еще об одном вопросе и мигом перевел тему беседы в другое русло. Дело касалось Хибёрда, что рядом с хозяином замечен не был. Неудивительно, что у Хибари было подходящее объяснение и здесь. Заключающееся в том, что уже вполне половозрелый самец канарейки ищет себе очаровательную самочку для витья любовного гнездышка, за которым неизменно последует выводок миленьких маленьких птенчиков. Если план питомца все-таки найдет успех, то Кёе уже недалеко будет до разводчика птиц. А уж как чудесно будет выглядеть хор канареек!.. Вот тут уж подавить громкое хохотание Савада не смог. Даже ГДК проявил на губах легкую улыбку. Вызванную не столько комичностью ситуации, сколько заразительностью смеха Тсунаёши. Пара минут понадобилась им, чтобы окончательно успокоиться. А потом заботливая Нана принесла мальчикам уже подостывший чай в двух одинаковых светло-зеленых рифленых кружках. Подросток пока не захотел разбавлять вкус лакомства, поэтому оставил питье на тумбочке рядом с кроватью. Юноша же, в свою очередь, от запаха почувствовал некоторую жажду, поэтому осторожно отпил немного, оценивая крепкость чая. Уже через пару секунд Хибари скривил губы - напиток оказался жутко сладким, по мнению Кёи. Видимо, женщина приводила всех гостей своего сына к одному знаменателю в плане пищевых предпочтений. Ну, ее винить не в чем - уж Нана точно не могла знать, что такое обилие сахара ГДК не слишком любит, даже "слишком не". Держа кружку в опущенных на уровень колен ладонях, юноша безмолвно наблюдал за смакующим чупа-чупс Савадой, что иногда забавно причмокивал. Разговор пришел к своему логичному завершению, поэтому контакт остался только на зрительном уровне. Тишина совсем не давила, а даже расслабляла и умиротворяла. Тсунаёши уже успел заметить, что к таким мыслям приходит только при наличии Хибари рядом. Должно быть, это было специфическое действие его ауры или что там может так влиять. Но даже так, подростку захотелось дополнить это ощущение теплыми объятиями, поэтому мальчик слегка придвинулся к Кёе и обхватил его руками, утыкаясь носом куда-то в верхнюю область груди. Так получилось, что погладить Саваду по голове ГДК не мог ввиду созданной позы, догадавшись заменить такую ласку кратким поцелуем в макушку, что лично для Тсунаёши был ничуть не хуже первого варианта. Да что там - намного лучше. Но время неумолимо истекало, часовая стрелка уже давно преодолела границу полудня, уверенно стремясь к положению ровно вниз, что означало шесть часов вечера. Длящееся молчание наконец разбавилось фразой, что содержала в себе информацию об уходе юноши. Все-таки у него тоже есть свои дела, которые нужно выполнить именно сегодня. Возвестив о том, что завтра прийти не сможет ввиду той же самой занятости, Хибари поднялся, все еще придерживая в руках кружку. Подросток одарил его опечаленным взглядом, что Кёя посчитал нужным проигнорировать, иначе бы точно остался здесь еще пару часов, если не сказать "до самой ночи". Быть с мальчиком, конечно, очень приятно, но не настолько, чтобы рушить четко выстроенные планы и имеющие определенную иерархию приоритеты. Оставаться и дальше было бы неуместно, ведь время, отведенное на встречу, уже успело закончиться. ГДК и так позволил себе небольшую поблажку и сидел здесь минут на пятнадцать дольше положенного. Попрощавшись с Савадой, что взглядом так и умолял не покидать его, юноша провернул ручку двери, потянув ее на себя. Через несколько секунд от него остались слышны только тихие аккуратные шаги. Причмокнув сладостью во рту, этим будто ознаменовав окончание встречи, Тсунаёши грустно выдохнул носом порцию воздуха, после опустив голову так, что взор сам по себе переместился на сложенные вместе ладони. Вспомнив, что еще пару минут назад они обнимали Хибари, чувствуя тепло его тела и даже отголосок циркуляции крови в виде пульса, подросток немного приуныл, добавляя к своим мыслям известие о завтрашнем дне. Но состояние меланхолии и скуки по Кёе продлилось лишь несколько мгновений, а после мальчик помотал головой, возвращая себе достаточно хорошее и веселое настроение. Все не так плохо, Савада еще успеет побыть с любимым. Тем более, кажется, где-то Тсунаёши читал, что для того, чтобы встреча была радостнее и долгожданнее, нужно немного отдохнуть друг от друга. Вот и предоставился шанс проверить эту гипотезу. Болезнь уже совсем отошла на второй план, превращаясь в редкие слабенькие позывы, что уж навредить точно не могли. Они даже не занимали значимого места в рассуждениях по поводу ближайшего будущего. А уж если говорить о нем, то подросток уже рассчитывал через пару дней, когда окончательно выздоровеет, снова наведаться в гости к ГДК. Лишать себя удовольствия провести время с юношей в его, несомненно, красивом доме мальчик точно не собирался, уже начиная в красках фантазировать о достоинствах жилища и, конечно же, его хозяина. Который, несложно догадаться, имел в списке положительных, по несколько наивному мнению Савады, качеств гораздо больше, чем простое, пусть и построенное со вкусом здание. Каким бы оно ни было, сравниться с совершенством Хибари весьма и весьма трудно. Хотя бы в воображении Тсунаёши, что часто крутилось вокруг Кёи и создавало кучу визуально и эмоционально оформленных образов. Сугубо субъективных, но разве это сейчас важно? За получасом радужных мечтаний и долизанным чупа-чупсом последовал ужин, состоящий из красного риса и жареной форели. Таким темпом Нана могла смело подавать заявку на конкурс кулинаров и, возможно, даже победить там. А если нет, то трудолюбивая женщина обязательно заняла бы там одно из призовых мест и получила бы неплохое денежное вознаграждение. И это не преувеличивая ее способности в готовке. С такой мамой успевай только вовремя приходить к столу, когда блюда еще свежи и горячи, а разнообразная выпечка - мягка и ароматна. А уж ее готовность досыта накормить всех многочисленных гостей... Рай для нахлебников, что уж тут сказать. Коих в доме Савады было не один и не два. Учитывая Реборна, что до сих пор где-то прохлаждался. Ну точно отпуск себе устроил. Но подросток и не жаловался - напротив, он был очень рад неожиданному отдыху. Мальчик ел неторопливо, время от времени просто возя палочками по тарелке, когда мозг снова захватывали думы о ГДК, первом и, возможно, самом важном возлюбленном, на зарождающиеся чувства которого Савада ответил взаимностью. А потом, побыв недолго в ванной, Тсунаёши лег спать, надеясь, что завтрашний день не будет слишком скучным по причине отсутствия в нем юноши.