Ухаживая за любимым

Утром подростка заставил подскочить на кровати радостный и протяжный крик "Джудайме!". Исключительно счастливый Гокудера заявился в комнату мальчика ради очередной беседы-монолога, что призван был поведать Саваде последние и самые важные, как считал Хаято, события из жизни подрывника, новости, интересные статьи и иже с ними. Повествование началось с жалобы на доставучих врачей, что своими справками и множественными осмотрами просто-напросто задолбали пепельноволосого. Полупроснувшийся и не до конца осознающий положение Тсунаёши даже как-то удивленно смотрел на своего хранителя Урагана и лучшего друга. Некстати в голове проскользнула мысль о том, что Гокудера тоже любит подростка. Да уж, в сложившемся треугольнике взаимоотношений Хаято занимал самую неудачную позицию, разрушая собой положенный угол, ведь воображаемую стрелочку можно было провести только в сторону босса, а между Хибари и подрывником зияла ничем не прикрытая дыра. Но по-другому вряд ли могло бы быть, если учесть, что мальчик не позволит себе изменять одному партнеру с другим. И тут Кёя выиграл лишь благодаря времени признания. Помедли он еще немного - и пепельноволосый бы законно получил себе лакомый кусочек в виде Савады. - И как это Хибари успел раньше меня?.. - между делом произнес Гокудера, ведя себя так, будто замечать эту неосторожно сказанную фразу совершенно не нужно. Но Тсунаёши рассудил по-другому, решив все-таки ответить, выбрав причиной несказанное везение на данном поприще. Хаято был сильно возмущен и удивлен одновременно, что подросток называет ГДК по имени. Настолько, что даже голос подрывника дрогнул, стоило только пепельноволосому переспросить услышанное ради подтверждения правдивости этого факта, втайне надеясь на невозможное - что ответ изменится от его уточнения. Но нет, мальчик был непреклонен. А Гокудера еще сильнее захотел оказаться на месте юноши, в подробностях представляя, как собственное имя будет звучать в исполнении Савады и какая бурная реакция последует даже от одной попытки так сблизиться путем перехода на новый уровень в общении. Но, увы, добиться таких результатов и расположения Тсунаёши Хаято мог только в собственной фантазии, иногда выходящей за рамки простого хождения по свиданиям и невинных поцелуев. Что поделаешь, переходный возраст. Небольшая пауза в длинном и складном монологе подрывника означала понадобившееся время на выбор новой темы и широты касающихся ее объяснений. Пепельноволосый покусывал губы, не зная, с чего было бы лучше начать, а подросток еле подавил протяжный зевок, мельком подумав, насколько невежливым покажется, если прямо сейчас предпримет действия по возвращению в царство сновидений. Расстраивать Гокудеру совершенно не хотелось, но и мысли о сне все никак не хотели униматься и исчезать. Поэтому мальчик даже слегка надеялся, что Хаято сейчас вспомнит о каком-нибудь не терпящем отлагательств деле и поспешит его выполнить. А Савада сможет еще подремать. Вдруг ему приснится любимый? Было бы прекрасно, хоть такая маленькая мечта и омрачалась воспоминанием о том, что сегодня Тсунаёши может видеть юношу только в своих фантазиях. От дальнейших раздумий подростка оторвал снова заговоривший подрывник, начав рассуждать вслух о наилучшем выборе мороженого для удовлетворения желания как-нибудь охладиться. Вполуха слушая друга, мальчик обратил внимание на все еще висящий на шее фотоаппарат. В последнее время пепельноволосый не расставался с ним как с вечно необходимым динамитом или зажигалкой. И тут у мальчика возникла неплохая, по крайней мере, на его взгляд, идея. Можно ведь запечатлеть на экране камеры, а затем и на утолщенной фотобумаге себя и Хибари? Тогда Савада всегда сможет полюбоваться партнером, отчего плохое настроение и грусть не посмеют больше навещать Тсунаёши. А уж если Кёя проявит хотя бы слабую, чисто формальную улыбку... Подросток мог бы часами разглядывать лицо ГДК, все сильнее и сильнее запоминая его и мечтая о новой встрече. Хоть юноша и приходил практически каждый день, но мальчику все было мало, будь его воля - вообще переехал бы жить к Хибари. Но оставлять маму, да и показывать свою огромную нехозяйственность, что могла бы подорвать такое нежное отношение Кёи к Саваде, Тсунаёши не желал. Все-таки он пока не готов жить самостоятельно в плане бытовых обязанностей. А ГДК, которого подросток и так считал идеальным, уже давно к этому привык. Мало-помалу разговор сошел на нет, Гокудера посчитал, что сообщил боссу все, что хотел, и глянул на чуть сонного мальчика. В ответ тот поморгал, будто безмолвно спрашивая: "Это все?". Кивнув, словно вопрос и правда был задан, Хаято начал собираться восвояси. А Савада решил обсудить с ним недавнюю идею, пока не забыл. Озвучив недавно прокрученные в голове мысли, Тсунаёши нарвался на обескураженный и слегка недовольный взгляд подрывника. Тот, конечно же, с радостью заснимет подростка во всех доступных (а может, даже недоступных) ракурсах, но вот видеть рядом кого-то, кроме себя, пепельноволосый не слишком-то хотел. Но ради мальчика, которого Гокудера любил искренне и бескорыстно, Хаято готов был поступиться некоторыми своими желаниями. Доставить радость Саваде он желал больше, чем соблюсти нелепые свои приоритеты. Но время не ждет, а подрывник еще хотел успеть на сегодняшнюю распродажу в небольшом магазинчике рядом со своим домом. Если пепельноволосого не подводит память, она продлится до полудня. А учитывая, что добираться до места назначения не менее получаса... Сейчас было самое время, чтобы отправиться в путь. И Гокудера, пожелав скорейшего выздоровления и попрощавшись поклоном, с толикой печали на душе удалился из комнаты. Тсунаёши оглядел комнату, но часов не нашел. Вспомнив про телефон, подросток взял его с тумбочки, бросив беглый взгляд на время. Пол десятого, если округлить пару минут. Отлично, еще не поздно попробовать доспать пропущенный час или чуть больше. Откинувшись на подушку и подавив желание написать бессмысленную СМСку юноше, подросток блаженно выдохнул от приятного ощущения легкой слабости в мышцах, не задержавшейся дольше, чем на несколько десятков секунд. После пропажи необходимости следить за происходящим вокруг и вслушиваться в чужие слова в воображении вновь возник образ Хибари. Мальчик помнил его еле заметную улыбку, зажмурившись от собственной разбушевавшейся фантазии. Казалось, будто Кёя рядом, и Савада не побрезговал на некоторое время отдаться иллюзиям в голове, тогда как в другой ситуации это было бы, как минимум, нежелательно. Но сейчас, вне затяжных тренировок и битв, Тсунаёши мог смело воображать все, чего ему так хотелось. А хотелось вновь увидеть ГДК, улыбаясь на его неизменную манеру носить только черную одежду; услышать его бархатный голос, что раз за разом приводил к мысли попросить юношу спеть что-нибудь; посмотреть в необыкновенные глаза цвета чуть более светлого, чем закаленная сталь; прикоснуться к такому теплому телу, казалось бы, холодного и покрытого слоем незримого инея хищника... и, конечно же, поцеловать в такие манящие, тонковатые и чуть бледные губы, готовясь получить ответную ласку разомлевшего и удовлетворенного Хибари. Все это мечты, способные стать реальностью, и далеко не один раз. С такими фантазиями подросток и заснул, даже не заметив, как плавно они перешли в сон, практически не отличающийся от воображения в плане образов. Очнулся мальчик ближе к обеду, сразу потягиваясь и разминая руки, что немного затекли после отдыха. Следующим по списку должен был стать сытный обед, и Савада потер ладони друг об друга в предвкушении. Тсунаёши был так голоден, что согласился бы даже на суп, который обычно предпочитал обходить стороной. Но сейчас не до брезгливости, поэтому подросток просто спустился вниз, стараясь сразу различить по запаху, что же приготовила мама. А она сегодня остановилась на рыбных котлетах и вкуснейшем соусе - смеси майонеза и кетчупа. Неудивительно, что мальчик не удержался от восторженного "Ах!" при виде своей порции. Детишки, видимо, уже успели покушать, так что кухня встретила Саваду относительной тишиной, разбавляемой только негромким голосом Наны, что увлеченно болтала с кем-то по телефону. Судя по теме разговора, а именно - обсуждение торговых точек города, это была одна из подруг женщины. Ну, не важно, Тсунаёши уделял намного больше внимания пище, что уже скоро должна была оказаться в желудке и перевариться. Трапеза обещала быть недолговременной, но очень приятной. Уже через десяток минут подросток самостоятельно налил себе чаю, решив не отвлекать маму от беседы, и вернулся в комнату, прихватив с собой пару печенек из шкафа. Сахар он специально не добавлял, решив попробовать стать более "взрослым", если взять за аксиому гипотезу, что если ты пьешь чай без подслащения - ты вырос. Выбор между прогулкой - мальчику упорно казалось, что болезнь уже отступила - и игрой на приставке занял мысли Савады на пару минут, но Тсунаёши все же остановился на втором варианте. Из каких соображений? Просто подростку, как бы нелепо это не звучало, показалось, что он обязательно встретит Кёю и нарвется на его недовольство по поводу неуважения к своему здоровью. Если подумать, то, в какой-то мере, мальчик был бы даже рад, но расстраивать ГДК он точно не собирался. Лучше уж отсидеться дома денек-другой, а потом со спокойной совестью идти гулять. И почему-то прогулку Савада не мог представить без присутствия в ней юноши. Оно и понятно, в последний месяц Хибари сопровождает Тсунаёши чуть ли не постоянно. Заменой ему мог стать только Хаято, что случалось довольно редко. Жаловаться на данный факт никто не собирался (хотя подрывник мог бы), да и незачем было рушить практически идеальные взаимоотношения. По крайней мере, для двух членов из трех. Менять что-то пепельноволосый уже не собирался, довольствуясь счастливой улыбкой босса при мыслях о любимом и мысленно теша себя иллюзией, что сам занимает этот пост. Оставшуюся часть дня подросток провел в скуке: валялся на кровати, ежеминутно меняя позу; сходил в душ, рассчитывая потоком горячей воды смыть раз за разом закручивающиеся вокруг Кёи мысли; поиграл с шумными детьми, уже через минуту хватаясь за голову от криков и визгов Ламбо; предложил помощь Нане, у нее же и получив задание протереть пыль в своей комнате и навести порядок на письменном столе; выполнил ее поручение, ненадолго зачитавшись учебником биологии. Мальчик будто случайно открыл его на параграфе "оплодотворение", зацепляясь взглядом за различные термины вроде "яйцеклетка", "сперматозоид", "беременность" и другие... И теперь смотрел на картинки уже не настолько пренебрежительно, зная, какое наслаждение можно получить в процессе того, что описано в книге. Да и некоторые особенности данного весьма приятного дела сразу поспешили о себе заявить. Информации не так много, большинство из нее - чувственные ощущения, но и этого вполне достаточно. И, поняв, что уже совсем отклонился от темы и небольшой уборки, Савада с характерным тихим хлопком закрыл учебник. Все равно заниматься любовью с партнером куда интереснее, чем читать о ее первоначальной цели в рамках школьной программы. Куда интереснее, чем просиживать пятую точку на уроках, слушая монотонные повествования учителя и стараясь не заснуть. Уже перед сном, поправив пижаму и плюхнувшись на постель, Тсунаёши уже в который раз за день замечтался о ГДК, натягивая одеяло на лицо, будто юноша сейчас смотрел на него недовольно и осуждающе. Даже если было бы так, подросток не смог бы отказаться от красочных картинок в голове, иногда таких реалистичных и четких, что на секунду мальчик терял ориентацию в пространстве и связь с реальностью. Ну ничего, завтра он обязательно встретится с Хибари: либо дождется его прихода, либо сам пойдет гулять и навестит Кёю. Второе даже более возможно, если посмотреть на состояние Савады. Даже подозрительно, что он так быстро справился с болезнью. Хотя, учитывая натренированную Реборном регенерацию, удивляться просто нечему. Закрыв глаза, Тсунаёши уже готовился к очередному хорошему сну, неторопливо предполагая, что ему предоставит разыгравшееся воображение. К огромному удовольствию подростка, ночью его сон сопровождали яркие виды бескрайнего изумрудного поля и нежно улыбающегося ГДК, которого мальчик поспешил обнять просто так, без какой-либо цели. И так почти до утра Савада сладко спал и довольно улыбался, пока сон не прекратился и не повлек за собой постепенное пробуждение. Чуть ли не с самого рассвета разразился дождик, плавно перешедший в недолгий ливень, освеживший город и украсивший все мириадами крошечных бликующих капелек. Захолустный Намимори превратился в шедевр природной живописи ввиду видимых тут и там сияющих пятнышек отраженного солнечного света. Тсунаёши как раз успел полюбоваться на это чудо, почти сразу поняв, что наслаждаться такой красотой только через запачканное собственными руками стекло - просто кощунство. Поэтому он спешно собрался и выскочил на улицу, на секунду зажмурившись от попавшей на нос капельки. Смахнув заставившую поежиться влагу, подросток помотал головой и весело зашагал вперед, особо не разбираясь, куда идет. Мальчик рассматривал листву на деревьях, казавшуюся ярче и свежее; витрины магазинов, по которым извилистыми ручейками стекала вода; асфальт под ногами, будто бы разнообразившийся в цветовой гамме в плане полутонов; небо, сверкающее чистотой и ледяным оттенком стали. Похоже, на мысли о юноше Саваду наводило абсолютно все. Ведь даже в этом случае он удосужился сравнить пелену облаков над головой с глазами своего любимого. Пелену облаков... Тсунаёши видел намек даже здесь. Ну что ты поделаешь, влюблен подросток! И влюблен настолько сильно, кажется, впервые в жизни. Раньше, когда он питал теплые чувства к младшей сестре хранителя Солнца, мальчик не мог развивать их в нечто большее, чем несмелые фантазии, по причине отсутствия хоть какого-нибудь ответа. Искренне надеясь на взаимность, Савада в то же время не решался даже попробовать заявить о своей любви. Лишь пару раз сказав о своей привязанности, Тсунаёши, в итоге, не получил ничего. Но разочаровываться подросток уже не считал нужным - теперь у него есть Хибари. Интересно, где сейчас Кёя? Зная его расписание, мальчик был уверен, что ГДК уже проснулся и приступил к выполнению каких-нибудь дел. Каких именно? Вариантов у Савады было много, но большинство из них иначе, как бредом, не назовешь. Ну как Тсунаёши мог вообразить, что юноша закручивает банки с вареньем? Или варит жутко горький кофе, который подросток никогда в его руках не видел? Или, того хуже, распевает гимн Намимори в банной, обливая себя горячей водой? Хотя последнее вполне возможно, как рассудил позже мальчик. Хибари ведь тоже мог позволить себе расслабиться, когда его никто не слышит, не так ли? Савада кивнул сам себе, продолжая путь и слегка почесывая себя через ткань джинсов покоящимися в карманах руками. Денег он с собой не взял, так что при очередной идее, содержащей в себе необходимость трат, Тсунаёши чуть удрученно выдохнул. Поставленную перед собой задачу - полюбоваться городом после дождя - подросток выполнил, так что можно и домой отправляться. Повернувшись на сто восемьдесят градусов, мальчик продолжил путь уже в обратном направлении. Только Савада закрыл за собой входную дверь, как мобильник в заднем кармане завибрировал, проигрывая, как ни странно, гимн Намимори. Это Тсунаёши решил так выделить номер Кёи, а думать над мелодией долго не пришлось. Пусть ГДК вряд ли услышит и оценит эту мелочь, но убирать ее подросток не собирался. Лишний раз порадуется и вспомнит о юноше. Надавив на зелененькую кнопочку, мальчик приставил телефон к уху и произнес приглушенное "алло". Даже не здороваясь - не привык просто, Хибари сразу обозначил тему недолгого разговора: предложил завтра поехать за город и побыть вдвоем на лоне природы. Конечно же, Савада согласился - разве он мог сказать что-то, кроме "да"? Кёя также напомнил, что Тсунаёши лучше взять с собой сумку, так как потом ГДК планировал отвезти его к себе, дав понять, что это свидание с ночевкой. Уже привычная практика в их паре, чему подросток был несказанно рад. Все-таки засыпать в объятьях любимого партнера - лучшее чувство в мире, сравнимое лишь с долгим сладостным поцелуем с ним же. Юноша назначил встречу завтра в полдень, он будет ждать около дома, так как не хотел лишний раз расходовать бензин, рассчитывая еще и покатать мальчика по городу. Только вот пока еще не решил - после прогулки по полю или перед. Ну, это дело десятое, время на размышления еще есть. Савада вовремя вспомнил про свою идею с фотографией и поспешил поделиться ею с Хибари. Тот даже не сразу ответил, оценивая все плюсы и минусы такого предложения. К первым, несомненно, относилась возможность порадовать Тсунаёши, а среди вторых, немногочисленных на первый взгляд, можно было выделить риск быть раскрытыми в отношениях. Все-таки никому, кроме Гокудеры, об этом не было известно. Хотя если на снимке они не будут целоваться или еще как-то показывать свои чувства, а просто стоять рядом, то вряд ли кто посчитает двух парней парой. Скорее приятелями или, что более вероятно, друзьями. Кёя обговорил детали с подростком, что согласился со всеми предостережениями ГДК и пообещал, что ничего компрометирующего на фотографии не будет. Он и не собирался палиться перед кем-то из близких. Но и отказываться от своей идеи не планировал, уже в красках представляя, как будет поглядывать на запечатленного на фотобумаге юношу, в воображении предстающего только слабо улыбающимся, во время выполнения домашнего задания или при чтении какой-нибудь занимательной книги, что было удобно делать за письменным столом. За неимением больше тем, требующих немедленного обсуждения, Хибари кратко попрощался и закончил вызов. Мальчик даже расстроился на мгновение - он ожидал более долгой беседы. Ну, не важно, Савада уже понял, что Кёя не склонен к пространным рассуждениям и долгим повествованиям. Поэтому одно его слово могло значить десять в понимании обычного человека - так много смысла ГДК получалось вложить в короткие реплики или даже привычное молчание. Встречаясь с ним уже чуть больше месяца, Тсунаёши успел научиться разгадывать подтексты фраз. Не всегда, конечно, но тем не менее. Так или иначе, разговор закончился, а подросток решил сразу собрать сумку, чтобы завтра о ней не задумываться. Для ночевки надо обязательно взять заботливо выстиранную мамой пижаму, запасные трусы, полотенце на всякий случай и еще пару мелочей. Интересно, а у юноши еще остались онигири, которые они лепили несколько дней назад? Вряд ли, но если все-таки да, то мальчик рассчитывал съесть их в первую очередь. Если Хибари разрешит, конечно же, но Савада был практически уверен, что запрещать Кёя ничего не будет. Поскорей бы к нему!.. Но это только завтра, сегодня ГДК дал Тсунаёши время "довыздороветь".