Будь моей партнёршей

      В раздевалке было прохладно, потому что некоторое время назад одна уборщица забыла закрыть окно на ночь, и теперь стужа Петербурга окутала эту скромную комнату. Юри натянул на себя один из костюмов Виктора, в котором тот выступал в возрасте семнадцати лет на соревнованиях Европы. И сказать по правде, он очень даже шёл японцу: белая рубашка с кружевным воротником, на правой части чёрная ткань давала образ обтягивающей жилетки, а на левой – большую часть покрывал тонкий, сероватого оттенка материал. Юри было комфортно, ведь костюм подходил не только под образ, но и ему самому в плане простоты и скромности. Он взъерошил себе волосы и присел на скамью, дожидаясь своего партнёра. Все пары уже давно вышли в зал ожидания, поэтому, наверное, только сейчас Юрию представилась возможность войти в женскую раздевалку. Однако он всё равно слишком долго задерживался.       «А если он вообще не пришёл?», – испуганно подумал Кацуки, сжимая кулаки от нервов. Всего в паре метров от него где-то сидит Виктор, дожидаясь выступления. Как он посмотрит ему в глаза, если после объявления своего имени скажет, что не выйдет на лёд? Возможно, тогда в Хасецу он полетит один. От одной подобной мысли всё тело фигуриста предательски задрожало.       «Нет, я не могу… он не может подвести меня… он…»       Когда сбоку скрипнула дверь, Юри с надеждой поднял голову, надеясь увидеть Плисецкого, однако вместо него вошла какая-то девушка с огненно-рыжими волосами и одетая в белый пуховик.       – Ух ты, как здесь холодно, – сказала она и сложила руки на груди. Парень не знал, кто она: персонал или просто болельщица, для него она – оборвавшаяся нить. Нить, что связывала его и Виктора.       – Эй, ты ведь Кацуки Юри? – спросила девушка, вновь привлекая к себе внимание. – Здесь кто-нибудь ещё остался?       Юри отрицательно качнул головой и опустил её. Он не мог ни о чём сейчас думать: сгусток от переживания и страха затуманил его разум. Ему не хотелось верить, что Юрий мог так просто его обмануть после всего, но почему-то именно такой поступок казался самым очевидным. Его по какой-то причине терзала не так сильно мысль о том, что он подведёт Виктора, как мысль, что он так и не откатает этот номер вместе с ним…       – Чудесно, – издалека мелодично произнесла незнакомка и, кажется, улыбалась. – Эй, Юрий, можешь входить!       Её слова будто бы реанимировали Кацуки. Он резко поднялся на ноги, не веря, оборачиваясь к дверному проходу. Секунда, и в проёме стоял если не ангел, то точно кто-то неземной. Юрий, одетый в белое, как снег, платье, что было обвито тонкими ремнями, стоял перед ним. Его руки вплоть до кончиков пальцев скрывали рукава костюма, а от плеча до поясницы свисали тонкие срезы, напоминающие перья. Запястья тоже были сцеплены чёрными ремешками, словно ангела приковали к их миру. Волосы, обычно всегда распущенные и скрывающиеся под капюшоном, были аккуратно собраны и закреплены заколками, оставляя свисать лишь чёлку, которая не сумела утаить миловидное личико юноши, поблёскивающего от лёгкого макияжа. А если взглянуть ниже, то можно затаить дыхание от того, как красиво облегали белые колготки стройные ножки фигуриста. Обворожённый данной картиной, Юри на минуту забыл даже о том, что нужно дышать. Перед ним стоял настоящий ангел – прекрасная девушка с такой безупречной и чистой душой, что хотелось упасть перед ней, дабы только продолжать смотреть.       – Хорош глазеть, жирдяй! – вдруг прокричал подросток, разрывая образ прекрасного ангела и возвращая обратно русского хулигана. – Если заржёшь, клянусь, прибью тебя.       – Перестань, он просто восхитился тобой. Ты ведь сейчас выглядишь так миленько.       Не скрывая насмешки, девушка подошла ближе и обхватила плечи русского фигуриста, за что тот лишь с неприязнью дёрнулся.       – Заткнись, Мила. Я тебя убью, если хоть кому-нибудь расскажешь. Кацудон, это тебя тоже касается!       Несмотря на выкрики и угрозы, Юрий не мог скрывать своего смущения от данной ситуации, пытаясь хоть таким образом вернуть самообладание.       – Ты должен быть благодарным, – обиженно протянула его напарница. – Я же всё-таки помогла тебе с макияжем и костюм одолжила.       – Тц, без разницы, – произнёс Плисецкий и посмотрел на так и не шелохнувшегося японца. – Что встал столбом? У нас через десять минут выступление. Я не хочу тут до смерти замёрзнуть!       Накинув на себя олимпийку с белорусским флагом, он развернулся на цыпочках и вышел в коридор. Юри, так ничего и не сказав, послушно последовал за ним. Их остановил снова женский голос.       – Юрий, маска.       – А, точно.       Парень засунул руку в карман олимпийки и достал оттуда белую театральную маску, по форме напоминающую птицу с длинными и пёстрыми крыльями. Натянув её на глаза, он раздражённо пояснил:       – Чтобы меня никто не узнал.       – Тебе идёт, – с трудом выдавил из себя Кацуки, боясь ни то, что слова – звука лишнего издать. Ему хотелось просто смотреть и желать, чтобы эти десять минут ожиданий растянулись на целую вечность.