Будь моей партнёршей

      – «А сейчас на лёд выходит пара, дебютировавшая в парном катании!»       Юри, пребывая в волнительном ожидании, мельком взглянул на своего партнёра. Тот был абсолютно спокоен, словно он не человек – ледяная скульптура, не меньше. Если Кацуки и хотел бы на что-то обменять свою выносливость, то только на эти чувства безмятежности и уверенности, которые бы не сказывались на урчащем желудке. Вот теперь объявят их номер… и им придётся выступить. Вдвоём.       – «Встречайте! Прямиком из Японии, участник прошлогоднего Гран-при – Кацуки Юри!»       Они вышли на лёд, и Юрий аккуратно протянул свою руку. Словно пребывая в прострации, японец нежно сжал чужую ладонь и успокоился. Он всегда выступал один, поэтому впервые держал кого-то в этот момент. Эти ощущения лёгкости и благодарности не передавались словами. Ведь именно сейчас он впервые знал, что рядом есть поддержка – настоящая поддержка.       – «И его партнёрша – неизвестная до этого времени фигуристка! Дамы и господа, белорусский новичок – Юлия Астровская!»       Под залп аплодисментов они, наконец, вышли на середину катка, высоко поднимая руки и приветствуя зрителей. А спустя пару секунд Плисецкий аккуратно выдернул кисть и откатил на другую сторону. Пускай их касание и было мимолётным, от его нехватки у Юри всё предательски сжалось в груди. Однако переживать об этом не было ни времени, ни смысла. Он встал в свою позицию (на одно колено, спрятав лицо в ладонях). Заиграла музыка, и зал в одно мгновение затих. Казалось, вместе с ним замерло само время.       – «Эта пара будет выступать под песню «Tears for an angel». Нужно заметить, что данная программа была составлена нынешним тренером Кацуки Юри и пятикратным чемпионом по фигурному катанию, Виктором Никифоровым».       Юри вздохнул и поднялся на ноги, медленно взмахивая левой рукой. Он начал движения назад, снова пряча своё лицо.       «Я должен показать настоящее отчаяние», – пронеслось у него в голове перед первым тройным тулупом. Успешно! Он замирает и прижимает руки к груди. И вот, наконец, на его месте оказывается Юрий. Улыбаясь, он посмотрел прямо на него и начал безупречно вводить дорожку.       – «Сейчас должен произойти…»       Раз тулуп, за ним второй, и зрители вновь зааплодировали.       – «Два чистых тулупа! Великолепно!»       Он крутился, манил и обвораживал, но при этом не спускал глаз со своего партнёра. Юри, который до этого момента лишь нарезал спирали, приблизился к Плисецкому, и они коснулись друг друга кончиками пальцев. Далее отстранились для двойного бильмана.       «Теперь я должен совершить сальхов. Я смогу!»       Проведя один круг вокруг фигуриста, Кацуки совершил прыжок, но тут же уловил осечку, которая не позволила ему устоять на льду.       «Нет…», – первое, что пронеслось у него в голове, перед тем, как чья-то рука схватила его за предплечье и бережно поставила на ноги. А её обладатель провёл нижнее вращение. Зал в который раз загремел.       – «Вы только посмотрите! Эта особа не только блестяще исполняет движения, так ещё и следит за своим напарником! Где раньше прятался этот самородок в маске?»       «Он помог мне», – осознал Юри, рефлекторно продолжая выполнять программу. Он отъехал в сторону и перемещениями начал приближаться к Юрию. Тот провернул короткое вращение и спустя секунду был подхвачен на руки, а через другую – высоко подброшен. Одна подкрутка и он снова на руках японца, а потом на льду.       «Первая часть закончена. Ещё немного осталось…»       Кацуки схватил партнёра за талию и вздрогнул.       Всё это время… тот не сводил с него глаз.       До него только дошло, а воспоминания со скоростью света отображали блеск изумрудных глаз, которые за время всего выступления горели только для него.       «Добрые голубые… нет, зелёные глаза…»       Затаив дыхание, японец довёл их до середины, а затем пошли синхронные движения, в котором Плисецкий продолжал посвящать себя партнёру.       «Я понял… для него нет зрителей, нет Виктора, нет никого. Сейчас он знает свою роль – танцевать для меня: привлекать, обвораживать, вдохновлять…»       Вращение, в котором один фигурист поднимает другого за ноги, и делает два оборота вокруг своей оси.       «А моя задача…»       Юри взял обвитую в белую перчатку руку и понял, что ему тяжело дышать. Нет, не из-за того, что уже конец выступления, а из-за парня, который сейчас, словно на ниточке, зависел от него. Осторожно дёрнув руку на себя, Кацуки сел на левое колено и усадил на него Юрия. Осталось немного, и он потянулся губами, чтобы, наконец, прикоснуться к этому непорочному и недоступному ангелу.       «…влюбляться в него».       Одно движение, за которым Плисецкий медленно вырывается из объятий и отъезжает в неосвещённую часть катка, взмахнув обеими руками, словно крыльями. Музыка трагично затихает, а на её месте разрываются громогласные выкрики зрителей.       Лёд полностью осветился, а у японца, наоборот, всё резко потемнело в глазах. Его грудь болезненно вздымалась, а голоса и аплодисменты превратились в один неприятный гул. От них раскалывалась голова. Однако нужно было встать и поблагодарить зрителей. Кое-как поднявшись на ноги, Юри скромно улыбнулся и помахал рукой.       – «Аплодисменты, уважаемые зрители! Это были восходящие звёзды парного катания! Кацуки Юри и настоящий бриллиант сегодняшнего вечера, Юлия Астровская!»       Об упоминании Юрия, парень моментально обернулся в его сторону, будто бы боясь, что тот действительно может оказаться сном. Но нет, он стоял всего в двух метрах от него и торжественно, по-женски кланялся. Юри облегчённо вздохнул, словно с его груди свалился десятикилограммовый булыжник.       К ним подъехали две маленькие девочки возраста дочерей Нишигори и передали фигуристам по букету цветов. Уже целую минуту помещение заливалось хлопками, выкриками и голосами комментаторов.       – Они восхваляют нас, – тихо пояснил Плисецкий тому, кто ни слова разобрать не мог.       – Правда? – устало, но радостно спросил тот. – Слава богу.       Подросток опустил руку и направился к выходу со льда, при этом махнув рукой японцу, чтобы тот следовал за ним. Никто не смел возражать.       С трудом отделавшись от журналистов, в основном благодаря ругательствам способности Юрия к убеждению, они, в конце концов, остались наедине в длинном коридоре. За это время Плисецкий уже успел снять маску и распустить растрёпанные волосы. А Юри просто перенял очередь не отрывать от партнёра глаз. Ему хотелось смотреть на того вечность, ловить каждое движение, каждый вздох. Потому что страх, что тот в один миг исчезнет, разжигал агонию в его душе.       – Я пойду, переодеться надо, – бросил Юрий и направился в сторону гримёрной, но даже двух шагов не успел сделать, как его окликнули:       – Юриё, подожди!       Японец крикнул по рефлексу – не специально. Под воздействием волнения, он просто не мог контролировать свои действия. Парень послушно остановился и обернулся.       – Что?       – Это… – нервно прикусив губу, Юри осторожно вытянул свою руку, – спасибо, что подстраховал.       – Тц, ты полный идиот, ты знаешь? – сказал юноша, будто бы давно дожидаясь подобного момента. – Я-то думал, что после моего отъезда ты хоть чем-то удивишь. Как был бездарем, так и остался.       Кацуки принял эти слова, виновато опуская взгляд в пол. Но потом резко их поднял, когда вновь ощутил это до мурашек приятное прикосновение. Юрий всё же закончил рукопожатие, а на его лице появилась самодовольная ухмылка.       – Ты учти, Кацудон, на Гран-при никто подстраховывать не будет.       Посчитав слова излишними, Юри счастливо улыбнулся. Ему не хотелось выпускать эту кисть, напротив, сжать сильнее и прикоснуться к её тыльной стороне губами. Но, не успев даже осмыслить свои желания, он испуганно дёрнулся от такого знакомого:       – Юри! Отличное выступление!       Это был голос Виктора. Впервые японец узнал, что даже у его соперника могут дрожать руки.