Будь моей партнёршей

      – Юриё, хватит, – попросил Юри после третьего удара. Мириться с новостью о том, что они оба были заперты в женской гримёрной, Юрий отказывался полностью. А потому уже около пяти минут пытался открыть дверь единственным, по его мнению, действенным способом – выбиванием с ноги. Однако эффекта, кроме звона петель и чёрных пятен на поверхности двери, это не принесло, да к тому же, после каждого удара парень болезненно жмурился от тупой боли в итак измученных ногах. Смотреть на это у Кацуки просто не хватило терпения, и, не дожидаясь, когда подросток совершит новый замах, остановил его, обхватывая за плечи.       – Я же попросил, – непозволительно спокойным тоном произнёс он. Плисецкий глянул на него через плечо и издал звук, отдалённо напоминающий шипение. Он дёрнул руками от неприязни, и Кацуки его послушно отпустил.       – И что нам теперь делать?       Юрий положил руки на бёдра и посмотрел в сторону двери, будто расценивая другие способы, которые бы помогли им её открыть. А может, он просто дожидался какого-нибудь чуда.       – Мы можем покричать, и какой-нибудь прохожий откликнется, – предложил Юри, за что получил недовольный смешок от лица своего партнёра.       – Отличная идея. А потом вдоволь наслаждаться постами в интернете о том, как пара фигуристов, где один из них вырядился в девушку, заперлась в женской гримёрной. Не знаю, что насчёт тебя, но я хочу дебютировать как чемпион Гран-при, а не как какой-нибудь извращенец.       О таком стечении обстоятельств японец даже не думал, ведь никогда не брал во внимание, что кто-то способен посчитать его фетишистом или того хуже. Устало вздохнув, он потёр переносицу, и краем глаза взглянул на не менее уставшего и обозлённого юношу. Румянец давно сошёл с его щёк, возвращая им привычную бледность, а губы изредка то подрагивали, то поджимались. Уже с моментов их времяпровождения на горячих источниках он заметил эту странную черту у Плисецкого. Чаще всего это означало, что у него что-то ныло или болело, так как в основном признаки появлялись после тренировок.       – Всё хорошо? – поинтересовался Юри. Он хотел снова дотронуться до подростка, но вовремя одумался: почему-то интуиция подсказывала, что этого делать не следует. Юрий одарил японца мрачным взглядом, и, кажется, у него дёрнулся левый глаз.       – Я заперт наедине с тобой, поросёнок. По-твоему, как можно себя чувствовать в данной ситуации?       Несмотря на то, что вопрос был риторическим, Кацуки и впрямь задумался над ответом. А что он сейчас испытывает? Он устал, а присутствие агрессивного подростка особо не расслабляло, но, если судить в целом, то по какой-то причине японец не был расстроен и не горел желанием сделать всё, чтобы выбраться. Конечно, общение с Юрием слегка тяготило, но не настолько, чтобы со всей дури пытаться сорвать несчастную дверь с петель.       – Я имел в виду твою ногу, – в деловитой форме уточнил Юри, – лучше присядь, пока всё не пройдёт.       Некоторую минуту спустя Плисецкий с какой-то проницательностью смотрел на парня, будто пытаясь уловить подвох в его словах. Но, похоже, ничего не, так сказать, отыскав, лишь развернулся и пошёл к рядом стоящим полкам с одеждой. Самую ближнюю он открыл и достал оттуда чёрный рюкзак, а потом всё же сел на маленький серый диванчик. Стоило заметить, что последнее действие он совершил с самой большой неохотой.       «Он стал вести себя тише», – подумал японец, оставаясь полностью игнорированным своим соперником. Если раньше за всё произошедшее Юрий давно бы превратил его в размякший кабачок, то сейчас он был куда спокойнее – старался вообще не обращать внимания на внешние раздражители (по крайней мере, Юри был готов поспорить, что именно так тот о нём думал.) Отчего-то его равнодушие неприятным осадком скапливалось в душе.       – Проклятье, – неожиданно выплеснул подросток, выворачивая рюкзак, впоследствии чего вся одежда посыпалась на пол. – Чтоб эту бабу… я же сказал не трогать мой телефон. Кацудон!       Кацуки тотчас вздрогнул от огласки и не сразу понял, почему на него так требовательно смотрели.       – Позвони Виктору, – продолжил тот и запустил руки под юбку, чтобы стянуть белые колготки. – Я не особо хочу снова слышать от него насмешки, но это в тысячу раз лучше, чем торчать тут до самого утра.       – У… угу, – только и смог произнести японец, словно завороженный следя за действиями юноши. Он судорожно вздохнул, когда тонкие пальцы пробрались под юбку и осторожными движениями оголили тонкие, но стройные ноги фигуриста. Потом тот наклонился, когда ткань болталась на ступнях, и секундой позже стянул её с лодыжек, далее – носков.       Юри честно не понимал, почему он так реагирует и почему ему это нравится. А ещё он был в недоумении от того, что держа перед собой телефон, до сих пор не набрал номер Виктора. Опять эта жара, опять учащённое сердцебиение.       – Ну что? – спросил Юрий, перекидывая одну ногу на другую, и этим заставляя партнёра нервно сглотнуть. Большой палец на экране продолжал дрожать.       «Завтра я возвращаюсь в Японию. Если нас сейчас освободят, то я не смогу разобраться в значении этих нахлынувших чувств», – подметил он про себя и нерешительно убрал телефон в карман, стыдливо прикрывая глаза.       – Зарядка… села.       Кажется, он услышал скрежет зубов. Действительно, Плисецкий выглядел очень сердитым. Казалось, что складками между его бровями можно купюры держать.       – И какой придурок перед выступлением не додумается зарядить телефон?       Он не кричал, а скорее отчитывал. Похоже, ему уже просто надоело выносить беспомощность этого псевдо-фигуриста.       – Прости…       Парень и сам не знал, за что извиняется: за ложь или за то, что вновь доставил тому очередную проблему? Но даже терзающее чувство вины не смогло перебороть бушующий интерес к новым ощущениям.       – Тц, без разницы. Если хочешь сделать хоть что-нибудь полезное, то помоги мне снять этот идиотский костюм. Он теснее, чем то тряпьё, что Виктор мне одалживал.       Юрий повернулся полубоком к японцу, заставляя того в недоумении застыть. Ведь тот не сразу осознал, что от него чего-то ждут, а фраза из уст русского фигуриста прозвучала слишком неоднозначно. Однако справившись с минутной заминкой, Кацуки всё же подошёл и присел на диван, оказываясь за спиной подростка. Тот поднёс руку к своему затылку и приподнял свои светлые волосы, тем самым открывая обзор на железную застёжку. Бесшумно выдохнув, Юри растёр свои ладони и пальцами ухватил замочек, осторожно и плавно опуская его вниз по молнии. С каждой секундой ткань всё слабее удерживалась на тонких плечах, пока вовсе не сползла, оголяя спину фигуриста.       «Чёрт», – японец остановился на пояснице, в который раз чувствуя нахлынувший жар. Теперь при виде молочно-белой кожи он перестал что-либо различать: всё вспыхнуло жарким пламенем. Не было сил оторвать глаз от этой стройной осанки, выпирающих лопаток и особенно от гладкой кожи без единого изъяна.       «Светлая, мягкая кожа…»       Вместе с удушающим жаром вокруг, Кацуки почувствовал, как запылали его щёки. Он протяжно вздохнул сквозь плотно сжатые зубы.       «Я хочу только… прикоснуться».       Он сам не заметил, как протянул вперёд руку, и тем более как неуверенно дотронулся указательным пальцем до одного из позвонков на спине Плисецкого. Секунда потребовалась, чтобы японец успел понять, что только что сделал. Помог ему в этом подросток, который на прикосновение удивлённо обернулся.       – Ты что делаешь? – спросил он, а Юри уже в мгновение ока оказался на другой стороне дивана, заливаясь стыдливым румянцем. Ему казалось, что от такого давления у него скоро кровь из носа хлынет.       – П-прости меня! Не удержался!       Пальцы Юрия скользнули вниз по изгибу шеи, до того места, куда дотронулся его соперник. От этих движений у самого японца начали дрожать руки. Эта кожа сводила его с ума!       – Не удер… – хотел было переспросить Плисецкий, но замолк, когда на одном выдохе чьи-то руки обхватили его талию. Он судорожно выгнулся, стоило горячему дыханию коснуться оголённой кожи, а зрачки полностью затмили зелёную радужку от осмысления того, что сзади к нему прижимается его партнёр, его соперник, сопливый неудачник – Кацуки Юри. Такого быть не может, такого быть не должно! Юрий закусил нижнюю губу и впился ногтями в обвивающие его руки, но те лишь крепче сомкнулись. А их обладатель тем временем коснулся кончиком носа затылка подростка и, поднявшись выше, нежно зарылся в растрёпанные волосы. Словно пёс, он вдыхал запах фруктового шампуня, вынуждая юношу зажмуриться от омерзения. Не прошло достаточного количества времени, как в комнате послышался глухой удар, а за ним выкрик.       – Ч-что?       Юри отпрянул, крепко держась за челюсть, в которую и был нанесён удар. Благо, его источник находился в неудобном положении, потому вкус крови японец не ощущал, и зубы все были на месте. Боль отрезвила его разум, заставляя выстроить всю недавнюю хронологию событий. У него тотчас запылало всё лицо от стыда и вины.       «Что… что со мной такое было? – мысленно задал он себе вопрос, не поднимая карих глаз. – Зачем я обнял его? Я же просто хотел… хотел… прикоснуться…»       Зрачки расширились, дыхание выровнялось, однако румянец не сошёл. Потихоньку Кацуки начал осознавать, что с ним происходит. Он уже смелее посмотрел на парня, сидящего перед собой, такого же лохматого, покрасневшего и запутавшегося. Он выглядел одновременно и злым, и растерянным. Этот контраст заставил огонь внутри японца разгореться с новой силой.       – Да что с тобой такое, идиот?! – прокричал Плисецкий, продолжая сжимать кулаки для нового удара. – Это у тебя приступ клаустрофобии или ты уже с ума сходишь? А может, нарочно пытаешься меня взбесить? Или втрескался?       От последнего вопроса Юри удивлённо ойкнул, но потом лишь спокойно усмехнулся, чем опять поставил подростка в тупик.       – Втрескался? – безмятежно и шутливо повторил японец, снова наступая в сторону Юрия. – Это чувство…       «Я испытывал, когда нёс его на себе или когда мы вместе выступали?»       – …испытывал музыкант, по следам ступавший за ангелом. Это чувство не то… он сродни Агапе. А то, что я ощущаю сейчас…       «Этот жар, это удушье… когда теряешь голову от переизбытка эмоций и не можешь ни о чём думать. Это кацудон».       Юри вплотную приблизился к фигуристу и перед тем, как тот успел снова ему врезать, перехватил оба запястья. Перенаправить тяжесть тела, усилить нажим и обездвижить все четыре конечности, что в итоге: полностью беспомощный и скованный подросток под ним.       – …настоящий Эрос. Затуманивающий разум соблазн.