Будь моей партнёршей

      Расположив ладони на пояснице и затылке фигуриста, Юри осторожно укладывает его на диван, а потом сам ложится поверх, упираясь руками, расставленными по обе стороны от лица его партнёра. Тот смотрит на него с широко распахнутыми глазами, будто бы боясь упустить каждое совершённое действие. Это можно было бы назвать милым, если бы Кацуки не понимал, что на него смотрят с недоверием и страхом. И, несмотря на собственные сомнения, он твёрдо решил устранить оба этих досаждающих фактора. Ведь ему до дрожи хотелось увидеть настоящего, раскрепощённого Юрия. Его пальцы виртуозно очерчивают угловатые скулы и плавно переходят к подбородку, обхватывая и слегка приподнимая. Наклонившись, он жадно втягивает выдыхаемый парнем воздух и шепчет:       – Могу я поцеловать тебя?       Его дыхание горячее, и складывается такое ощущение, что оно пропитывает своим жаром всё в районе их диапазона. И Юрий это прекрасно чувствует, как и ритмичную пульсацию в висках. Ему было трудно осознать, что он лежит под тем, кого раннее всем сердцем презирал, а сейчас содрогается от одного вопроса. Не в силах отвести взгляд, он раздражённо хмыкает и всё же прикрывает глаза, тем самым давая согласие. И получив его, Юри не заставляет себя ждать. Он облизывается и льнёт к мягким губам, стирая последние остатки бальзама для губ. Теперь это не просто длительное касание, которое проявлялось в самом начале: это глубокое слияние постепенно переходило в самый настоящий поцелуй. Юри жадно, пусть и немного неумело целовал подростка, изредка даже покусывая его нижнюю губу. За что после был вознагражден удовлетворённым мычанием со стороны того. Юрий в свою очередь просто не мог объяснить поток эмоций вперемешку с гормонами, которые вместе с кровью разливались по всему телу. Он пытался ответить, перехватить инициативу, но в конечном итоге это приводило лишь к неприятному столкновению зубами и болезненным укусам. Потому Плисецкий решил пока что позволить действовать своему сопернику, понимая, что два неумелых поцелуя не приведут ни к чему хорошему. И Кацуки был ему за это нескончаемо благодарен, зарываясь одной рукой в длинные пряди, а второй поглаживал оголённые участки шеи, заставляя парня на рефлексе запрокидывать или поворачивать голову.       «Надеюсь, я всё делаю правильно», – с волнением подумал японец, разрывая влажный поцелуй и спускаясь на пару сантиметров ниже. Он начал осыпать поцелуями шею своего партнёра, отчего тот лишь сильнее вжался в диван и от непривычки наклонил голову, закрывая доступ. Юри досадно выдохнул и переместился к уху, аккуратно-аккуратно прикусывая его мочку.       – Юриё, я знаю, ты мне не доверяешь, – прошептал он понимающе и слегка виновато, – но я обещаю, что не сделаю тебе ничего плохого. Поэтому, пожалуйста…       Он обвёл изгиб раковины языком, поражаясь тому, как искусно это сделал.       – …ничего не бойся.       Юрий прикусил тыльную сторону ладони, чувствуя, как каждое слово и действие его оппонента сказывалось сладкой, но пугающей дрожью внизу живота. Не обладал бы он своей выдержкой, давно бы застонал в голос. Однако гордость пока что не позволяла ему выходить за рамки протяжного мычания. В глубине очень хотелось ещё немного подразнить этого плаксу, что решил сменить роль на ловеласа. Тот почему-то не был против, слишком сильно акцентируя внимание на своих действиях. Похоже, он очень сильно боялся всё испортить. Его губы вновь оказались на шее, едва заметно прикусывая кожу на ней. Совсем не больно. Юри старался не причинять неудобств, осыпая этот участок тела поцелуями, кое-где мог прикусить губами и только один раз оставить настоящий укус на плече. Плисецкий даже дёрнулся, будто бы в него только что впустили какой-то наркотический яд, побочным эффектом которого был приятный спазм, тянущийся между ног. Он запрокинул голову и зажмурился, когда Кацуки дошёл до ключиц.       – Помоги мне снять с тебя это платье, – попросил он, обхватывая дрожащими пальцами ткань и стаскивая её вниз. На просьбу подросток лишь нахально усмехнулся, таким образом, пытаясь скрыть волнение.       – Тебе надо, так что сам справляйся.       Парень слегка нахмурился, но потом лишь тяжело вздохнул.       – Хорошо, – покорно сказал он и за долю секунды рывком стянул платье, оставляя шокированного юношу по пояс обнажённым.       – Какого чёрта? – возмутился тот, чувствуя, что застёжка молнии слегка поцарапала ему спину. – Мила убьёт меня, если ты его порвёшь!       Кацуки как-то равнодушно хмыкнул и вновь оказался на уровне лица Юрия, едва касаясь его губ. Хотелось заткнуть его прежде, чем посыплются очередные обзывания.       – Ты сам заупрямился, – оторвавшись, ответил японец и начал спускаться влажной дорожкой из поцелуев. Никогда в жизни он не думал, что осыпать чью-то кожу своими следами, касаться её губами будет настолько потрясающе. А то, как ёрзал от этого его партнёр, просто срывало крышу. Наконец, он вновь оказался возле ключиц и, поддаваясь жгучему соблазну, укусил одну. Послышалось тихое шипение.       «Ему не нравится, когда кусаются? – спросил себя Юри и разочарованно провёл языком по месту укуса. – Жаль, они так выпирают, что трудно держать себя в руках».       Он многого не понимал, но старался как можно быстрее узнать тело Плисецкого: где ему нравится, где не нравится, а где его будут схватывать спазмы от наслаждения. Очертив обеими ладонями талию подростка, он наклонился к его затвердевшим соскам и нежно подул на один из них. Юрий же снова издал какой-то неразборчивый звук и прикусил нижнюю губу.       «Виктор говорил, что соски – мощная эрогенная зона, – вспомнил японец, невольно краснея от своих познаний. – Надеюсь, ему будет приятно».       После чего он облизнул тот сосок, а левой рукой схватил второй, слегка оттягивая вверх. И секунды не прошло, как сверху послышался первый, настоящий стон. От такого Юри чуть не передёрнуло. Он поднял удивлённый взгляд вверх и с трудом проглотил ком в горле.       – Вижу, тебе это нравится, – с искренней улыбкой подметил он, продолжая свои действия.       – З-заткнись, – осипшим голосом приказал Плисецкий, зажимая рот рукой, когда мягкие губы сомкнулись вокруг другого соска. Держать себя в руках становилось практически невозможно, ибо эти чёртовы ласки начинали превращаться в настоящую пытку. Смущение нарастало с каждой минутой, и он очень боялся, что вскоре оно сменится на откровенное желание. Становилось страшно.       – Постой! – внезапно крикнул Юрий, когда почувствовал, как чужой язык проводил круговые движения вокруг его пупка. Юри по сигналу остановился и, будто боясь, что его партнёр сбежит, схватил того за бёдра.       – Я делаю что-то не так? – с откровенной тревогой спросил он, на что подросток лишь покачал головой и закрыл лицо руками.       – Я… – он жадно глотал воздух, словно рыба, которую бросили на берегу моря, – я реагирую… там, прекрати…       Его дыхание сбилось, потому вместо пояснений прозвучали лишь какие-то отрывки фраз. Однако логически выстроенная цепочка помогла Кацуки понять, что ему хотят донести. Рукой он скользнул под юбку подростка и поражённо затаил дыхание. Теперь его возбуждение дало о себе знать, ведь ликование внутри фигуриста едва не выходило наружу. Мягко улыбнувшись, он подполз к Юрию и успокаивающе погладил того по волосам.       – Всё хорошо. Я позабочусь об этом.       Он опустил руку на уровень бёдер и коснулся небольшого бугорка. Плисецкий негромко ахнул, и чтобы отвлечь его от слишком непривычных ощущений, Юри припал к шее, оставляя, наконец, засос. Он не знал, как это делается, потому просто кусал, вбирая гладкую кожу в рот, пока его не стукнули по голове, заставляя отстраниться.       – Хватит слюнявить меня, – со злобой прошипел парень, протирая, так называемую, метку. – Блин, больно же.       Японец непонимающе моргнул, но потом, не сдержавшись, засмеялся.       – А ты нежный мальчик, – по-доброму сказал он, за что опять получил удар по голове.       – Захлопнись!       «Хотя и острый на язык», – мысленно добавил и в отместку сжал возбуждённый орган через бельё. Юрий широко распахнул глаза, отчаянно схватившись обеими руками за костюм партнёра, а из губ сорвался испуганный стон. А Юри не смог сдержать улыбки, когда почувствовал, как крепко его сжимают. Ему захотелось сейчас быть для подростка единственным человеком, за которого он мог бы ухватиться. Однако силы на мысли и дальнейшие ласки начинали отступать. Как-никак, но он тоже мужчина и не железный, а потому больше не мог ждать. Подарив своему сопернику поцелуй в лоб, он отстранился и оказался между ног. Обхватив платье, японец уже более бережно стянул его, оставляя Плисецкого лежать в одном нижнем белье, откуда прекрасно показывалось то, в каком состоянии находился парень. Взгляд Кацуки помутился, и теперь он выглядел куда сосредоточеннее, чем раньше.       «Я… давно понял, что из себя представляет Эрос, – напомнил он себе, сгибая и раздвигая в стороны стройные ноги фигуриста, – однако… достаточно ли этого, чтобы доставить наслаждение?»       Он незамедлительно стянул оставшуюся часть одежды и наклонился к узким бёдрам юноши, ласково их оглаживая.       «Не знаю, получится ли у меня удовлетворить мужчину, но…»       Облизнув пересохшие губы, Юри нерешительно обхватил одной рукой член своего партнёра и осторожно вобрал его в рот.       «…это сейчас меньшее, чем я могу отблагодарить его».