Будь моей партнёршей

      Если бы кто-нибудь сказал Юрию, что за одно мгновение человек способен испытать всю гамму чувств одновременно, то он, скорее всего, просто не обратил бы на это внимания. Однако сейчас непременно бы согласился с данным утверждением. Ибо как только импульс, исходивший от влажных губ, молниеносно прошёлся по его телу, оно незамедлительно отреагировало реакцией, абсолютно незнакомой парню до этого времени.       – Ты что делаешь?!       Он испуганно дёрнулся, сжимая кулаки и отползая назад. Но либо к сожалению, либо к счастью, его вовремя остановили. Почувствовав, как чьи-то руки бережно приобнимают его за талию, Юрий сдержанно вздыхает и отворачивается. Теперь он ощущает, как японец снова оказывается на уровне его лица и смотрит потемневшими от желания глазами. Это бесит ещё сильнее, чем вся та неопределённость, что царила в данной ситуации. Не выдержав длительной и докучающей паузы, Плисецкий резко поворачивается и пытается присесть, но его в один миг откидывают обратно.       – Замри, – требовательно просит Юри, обхватывая ладони партнёра и фиксируя их над его головой. Он внимательно смотрит в глаза подростка, будто бы пытаясь отыскать в них хоть какой-то намёк на одобрение. После чего лишь нервно прикусывает свою губу. – Пожалуйста, лежи смирно.       В его голосе нет грубости, он не приказывает, потому что старается завоевать такое труднодоступное доверие со стороны русского фигуриста. А тот в свою очередь искренне пытается понять, что намерен сделать японец. Он взбудоражен происходящим, но, тем не менее, не подаёт виду, а потому лишь коротко кивает. После чего закрывает глаза, когда Кацуки вновь спускается к его ногам. А через секунду опять дёргается, стоит тому продолжить начатое. Лежать смирно становится просто невозможно.       «Чёрт, – произносит про себя Юрий, до скрежета стискивая зубы, – зачем… зачем этому придурку делать… так?»       Он напрягается всем телом, пытаясь подавить разливающуюся волну возбуждения, и кусает себя за губу. Его руки свободны, но фантомное чувство не даёт ему ими двигать.       «Нет… я не должен стонать. Только не ему, я не могу!»       Когда язык Юри спускается ниже, Плисецкий не выдерживает и выгибается, громко ахая. Его лицо в тот же миг перекосилось от злобы и стыда. Хотелось разодрать себе глотку, чтобы больше не подавать слабину.       – Я же просил не шевелиться, – мягко говорит ему его партнёр, и Юрий буквально слышит, как он улыбается. Это по-настоящему сводит с ума.       Воспламенённый от интимных ласк, подросток уже с трудом мог различать что-либо. Его грудь интенсивно вздымалась, так как лёгкие требовали неимоверно огромного количества кислорода, которого катастрофически сейчас не хватало. Кровь циркулировала по венам с такой силой, что единственным звуком, помимо тех, которые издавал Кацуки, была пульсация. Голова от всего этого начинала кружиться так, что перед глазами стали появляться тёмные пятна. Было сложно понять новые ощущения. Дилемма, возникающая между телом и разумом, была мучительнее любой пытки. Ему так сильно хотелось утонуть на глубине того блаженства, которое дарил его соперник своими неумелыми, но старательными движениями, вот только гордость упрямо препятствовала этому желанию.       «Я больше не могу… чёрт, это невыносимо! Я должен остановить его… я должен…»       – А-ах!       Не узнав свой собственный голос, Юрий шокировано прижал обе ладони ко рту, ненавидя себя всё больше с каждой прошедшей секундой. Эта ненависть усилилась особенно тогда, когда ритмичные движения на его органе неожиданно прекратились.       – Юриё, – протянул вдруг парень, нежно поглаживая дрожащую ногу, – умоляю, не сдерживай себя, иначе я не смогу понять: делаю я тебе приятно или нет. Доверься мне.       Последняя фраза прозвучала так жалобно, что у юноши едва не скривилось лицо от отвращения. Однако почему-то ему всё равно стало вдруг не по себе.       «Нет… Не дождёшься, идиот, – мысленно обратился он к японцу, не решаясь открыть рот. – Я ни за что не доверюсь ему. Не позволю… после того позора, что он заставил меня испытать, я не дам себе снова унизиться! Он мне лжёт, просто лжёт…»       Схватившись за волосы одной рукой, подросток зажмурился, когда тело уже начало содрогаться от последующих движений. Он слышит пошлое хлюпанье, чувствует на себе мягкий и упругий язык, протяжно стонет, когда тот касается его чувствительных мест, заставляя вздрагивать, будто от электрического тока.       «Неправильно… – из последних сил напоминает себе юноша, ощущая сильное напряжение и сладкую дрожь внизу, – я не могу проиграть. Мне нужно его остановить. Сейчас…»       – Я не… – Юрий не успевает договорить, заглушая предложение громким и чувственным стоном. Зрачки моментально расширяются, лёгкие задерживают остатки воздуха, а всё тело грациозно изгибается от сладкой судороги, поддаваясь эйфории. Это словно падение – приятно и пугающе, но хочется вечность наслаждаться этим моментом, кратковременность которого делает его ещё более ценным.       Полностью излившись, Плисецкий падает из пучины эротического удовольствия на жёсткий диван. Он уже ничего не может видеть, не может слышать, не может думать. В глазах мгновенно потемнело, в ушах стоял лишь отдалённый гул, а мысли давно перестали соблюдать требуемый порядок, вихрем крутясь в голове переполненного эмоциями подростка. Впервые за долгое время, он не знал, что ему делать и что чувствовать. Было приятно, было превосходно… для тела. Но для разума, который на долю секунды поддался сексуальному опьянению, произошедшее стало настоящим проклятьем.       «Чёрт возьми, я проиграл, – выругался Юрий, слегка приподнимаясь на локтях, чтобы посмотреть в глаза тому, кто смог заставить его впервые испытать оргазм. – И что мне теперь делать?»

***

      Двинув головой, Юри в ту же секунду отстраняется, когда вязкая жидкость попадает ему в горло. Он выпускает член подростка и хрипло кашляет в ладонь, измазывая её в сперме.       «Что это? – давясь, парень почувствовал, что его глаза заслезились, а внутри опять что-то скрутило. – Почему он так внезапно кончил?»       От непривычности ощущений и довольно специфичного привкуса во рту японец хотел было выплюнуть чужое семя, однако показавшаяся впереди светлая макушка не позволила ему это сделать.       «Нет, – сказал он себе и замер, не решаясь даже звука издать. – Если я буду вести себя подобным образом, то лишь напугаю и обескуражу его. Мне следует помнить, что сейчас я самая прекрасная женщина в его жизни».       Глубоко вздохнув, Кацуки поднял сосредоточенный взгляд и устремил его прямо на Юрия. А потом, выпрямившись и не разрывая зрительного контакта, он демонстрировано сделал глоток и поднёс свою испачканную руку к губам. Высунув кончик языка, Юри медленно прошёлся им по указательному пальцу, с не скрытым блаженством слизывая остатки спермы. Но с ещё большим удовольствием он смотрел, как краснел от его действий партнёр. Этот алый румянец, припухшие от укусов губы и удивлённый взгляд горящих изумрудным отблеском глаз вынуждали японца на максимуме проверить свою выдержку, чтобы не взвыть от желания. Он продолжал водить языком по своей ладони, изредка, с усладой прикрывая глаза. А когда уже полностью стёр жидкость с большого пальца, то, не отрывая его кончика от губ, обворожительно улыбнулся Плисецкому.       – На вкус… довольно неплохо.       От этой фразы юноша смутился ещё сильнее и, дабы подавить в себе это чувство, мигом отвернулся, позволяя длинной чёлке скрыть половину лица.       – Отвратительно, – грубо, тихо и в то же время сконфуженно сказал Юрий. – Только попробуй потом полезть ко мне целоваться!       Спустя секунду лицо Кацуки озарила лёгкая полуулыбка и, не выдержав, он кинулся на подростка, будто специально завлекая того в поцелуй. Он протестующе замычал, пытаясь оттянуть японца за волосы, но остановился, когда почувствовал, как возбуждение того снова упёрлось ему в бёдра. Юри впервые целовал страстно и даже немного требовательно, стараясь выразить этим поцелуем все свои чувства и благодарность. Его руки тем временем самовольно оглаживали всё подтянутое тело юноши, упрямо не пропуская ни одного миллиметра.       – Я хочу тебя настоящего, – отстранившись, с тяжёлой отдышкой признался он, за что получил лишь вопрос в глазах партнёра. А после этого начал жадно целовать все доступные участки кожи.       – Я хочу, чтобы ты не сдерживался, чтобы доверял мне, чтобы смотрел на меня так же, как на нашем выступлении.       Его губы прошлись ниже, обхватывая мочку уха, чтобы каждое слово было донесено в точности с интонацией.       – Тогда ты смотрел только на меня, и ты был так искренен... Я хочу увидеть это снова. – Теперь он шептал ему свои пожелания, вынуждая Юрия смущённо мычать что-то неразборчивое в ответ. Кацуки чувствовал, что ещё немного решимости и настойчивости, и он получит то, чего так сильно жаждет.       – Я готов ради тебя на всё, – мягкий шёпот проводился нежным укусом, смешивая просьбу с едва уловимой толикой угрозы. Жар и дрожь, исходящие от юного тела, помогли японцу подойти к финишной черте. Он обхватил свободной рукой вновь затвердевший сосок, ласково его сминая, и сильнее прижался пахом к внутренней стороне бедра.       «Ещё немного… теперь мне нужно сказать ему что-то красивое и интимное. Что, например? Я стану для тебя самым вкусным кацудоном? Или что-то погрубее?»       Немного подумав, Юри соблазнительно облизывает свои губы и поворачивает голову подростка так, чтобы тот даже взгляда отвести не смог. Он укладывает свою ладонь на затылок, зарывая её в копну мягких волос и вдыхает такой манящий и притягательный запах.       – Если ты пообещаешь вести себя открыто и доверишься мне…       Он провёл пальцами вдоль шеи, мысленно отмечая, как сильно у его соперника участился пульс. Казалось, вены и артерии от напряжения вот-вот лопнут. И всё из-за него! Как же это возбуждало и умиляло одновременно. Губы изогнулись в самодовольной улыбке и постепенно начали растягивать каждое слово:       – …я клянусь, что заставлю тебя биться в экстазе и полностью ощутить Эрос.       Секунда. Минута. Он победил.