Преданная

      Вечер ненадолго укрыл улицы Анвила тёплым покрывалом сумерек, смолкли голоса над рыночной площадью, растаял в воздухе последний удар молота в кузнице, зажглись первые искорки огней в окнах. Ночь тут всегда приходила быстро, принося прохладу с моря, сиреневый мрак и тишину.       Чёрный плащ делал Веринию почти невидимой для редких прохожих, идущих по освещённой стороне улицы. У дома ювелира девушка осторожно оглянулась, вдохнула терпкий аромат кипариса и толкнула крепкую деревянную дверь.       Талиндил уже ждал её, сидя у низенького стола для клиентов. Нилиас тоже был здесь и что-то записывал, склонившись над книгой. Он коротко кивнул Веринии и перевёл взгляд на ночного гостя.       - Итак, ты пришёл сюда, - сказала жрица, присаживаясь напротив. – Значит, решение своё не изменил.       - Нет, - мотнул головой босмер.       - О чём вы говорили с Малорин до того, как я подошла?       - Она отказалась бежать со мной в Валенвуд, - недобро сверкнул глазами Талиндил, – но проклятие вырвалось у меня случайно, - поспешно добавил он. – Я не хочу проклинать Малорин.       - Тогда чего же ты хочешь?       - Я хочу смерти имперского купца Кассиана.       - Только его смерти? – подняла бровь Вериния.       - Нет, ещё я хочу смерти самого Нэдлина Келагора и готов заплатить за это.       - Сколько?       - Пятьсот септимов.       - Хорошо, они умрут, - кивнула девушка. – А теперь расскажи мне о семье Келагор.       - А что нужно рассказывать?       - У них есть родственники в Валенвуде?       - Нет. Десять лет назад Келагор разорил своего брата.       - И что с ним стало?       - Он подался служить матросом на торговый корабль «Чайка», но через месяц тот корабль затонул при шторме. Спасся только боцман, он и рассказал о гибели судна. Больше никаких родственников у семьи нет.       - Это хорошо, - задумчиво произнесла Вериния. – Сколько слуг в доме Келагора и как они относятся к хозяину?       - Трое. Как относятся к хозяину – я не знаю, но служат все хорошо.       - И никто никогда не хотел уйти к другому хозяину? Они всем довольны?       - Одна служанка хотела бы уйти, но не потому, что ей не нравится хозяин. Она просто хочет завести собственное дело, только денег на это не хватает. Её зовут Милика.       - Она нам подходит, - улыбнулась жрица. – Устрой мне встречу с этой служанкой.       - Милика почти каждый день бывает на рынке, - опустил глаза торговец, его смущал прямой и спокойный взгляд девушки. – А сейчас идёт подготовка к свадьбе. Наверняка придёт и завтра.       - Она приходит утром?       - Да, почти сразу, как торговцы открывают лавки.       - Хорошо, я тоже завтра приду на рынок.       - Ты уверена, что служанка сможет помочь тебе? Что ты вообще задумала?       - Этого тебе знать не нужно, - мягко улыбнулась Вериния, - Достаточно знать, что желание твоё сбудется.       - Только заплачу я тогда, когда они оба умрут, - нервно потёр руки Талиндил.       - Они умрут, - уверенно сказала жрица. – А теперь иди к себе и жди.       Утром, покупая муку у торговца, Милика почувствовала лёгкое прикосновение к плечу, но обернувшись, никого не увидела. Только в корзине белел уголок листа бумаги. Служанка отошла в сторону и прочла послание: неизвестный автор обещал дать ей денег за услугу и приглашал на встречу у старого пирса после захода солнца. Милика смутилась, почти весь день она провела в раздумьях, стоит ли идти на это странное свидание. Да, она очень хотела оставить службу в доме торговца и уехать жить на Саммерсет. Там жила её кузина и давно уже приглашала на работу в богатый дом. Только Милика не хотела служить даже у алинорской знати, она мечтала стать владелицей собственного торгового судна. И, может быть, загадочная услуга, на которую намекал автор записки, поможет ей добыть если не всю нужную сумму, то хотя бы её часть?       После захода солнца босмерка тихо покинула дом и направилась к маяку, где и находился старый полуразрушенный пирс.       - Подойди сюда, Милика, - раздался из темноты тихий женский голос.       Эльфийка пригляделась и заметила невысокую фигуру, закутанную в чёрный бархатный плащ, почти сливающуюся со скалами под тенью маяка. Служанка подошла ближе. Лица говорящей с ней женщины она разглядеть не могла, оно было скрыто чёрной маской.       - Кто ты и зачем позвала меня? – напряглась босмерка, она уже пожалела, что пришла сюда, но что-то удерживало её от того, чтобы развернуться и уйти.       - Кто я – ты не узнаешь, - слегка качнулась голова незнакомки. – Это лишнее. А позвала тебя затем, чтобы предложить тебе щедрое вознаграждение за услугу.       - И что за услуга? – нахмурилась Милика.       - Сначала скажи, сколько тебе нужно денег.       - Шесть тысяч септимов, - ответила босмерка.       Это было на две тысячи больше, чем ей требовалось на самом деле, но служанка надеялась, что такая сумма освободит её от странного разговора и позволит уйти.       - Хорошо, ты получишь эти деньги, - спокойно кивнула женщина.       - Прямо сейчас? – усмехнулась эльфийка.       Желание уйти испарилось почти мгновенно, но тревога всё равно билась где-то около сердца. Незнакомка ещё не назвала, чего она хочет от неё.       - Нет. Половину суммы ты можешь получить уже завтра. А вторую половину после того, как выполнишь мою просьбу.       - Что тебе нужно?       - Смерть семьи Келагор и торговца Кассиана.       - Ты сумасшедшая? – отступила на шаг босмерка.       - Дослушай то, что я скажу, а потом будешь решать.       - Ну, говори, - усмехнулась Милика.       - Я дам тебе яд. Тебе нужно будет добавить его в любой напиток, который пьют в вашем доме.       - Зачем тебе нужна их смерть?       - Лишний вопрос. Тебе ведь нужны деньги, Милика? Ты их получишь, если сделаешь это.       - Почему бы тебе не обратиться к Тёмному Братству, если ты можешь заплатить так много? – удивилась эльфийка.       - Потому что не хочу к ним обращаться, - пожала плечами женщина.       - Я не буду так рисковать. Если вся семья будет отравлена, то первыми под подозрение попадут слуги.       - Я дам тебе ещё одно зелье. Оно безопасно, но даст внешние признаки отравления, что и первое. Дознаватели решат, что ты просто выпила меньше яда, чем остальные. Тебя никто не заподозрит.       - А откуда мне знать, что и в моём зелье не будет яда?       - Я выпью глоток при тебе, Милика. Если бы я хотела тебя отравить, зачем мне отдавать тебе половину тех денег, что ты назвала?       - Я не знаю, - покачала головой босмерка. – Мне нужно подумать.       - Думай, - вздохнула незнакомка, - Двух дней тебе достаточно?       - Я не знаю…       - Хорошо, если будешь согласна, то через два дня после захода солнца приходи сюда снова. Я принесу зелья и отдам тебе деньги. И не вздумай кому-то сказать о нашем разговоре, иначе я действительно обращусь к Тёмному Братству, и ты с ним познакомишься. Иди, Милика, - устало махнула рукой женщина.       Эльфийка развернулась и почти побежала в сторону города. Почти всю ночь она провела без сна, вспоминая разговор с таинственной женщиной в чёрном плаще и её странную просьбу. День тоже прошёл в тяжёлых размышлениях: Милика была не так уж и привязана к этой семье, но смерти им, конечно, не желала. Она давно служила в доме Нэдлина и знала о его прошлом и о том, как он поступил с братом. Жалости к хозяину служанка не испытывала, скорее её волновало то, что никогда ещё не приходилось кого-то убивать. И деньги! Мысль о них постоянно крутилась в голове, а тихий голос незнакомки ласково подсказывал: «Соглашайся, Милика! Это ведь так просто! Одно несложное действие – и мечта сбудется!».       После принятого решения оставался ещё один день томительного ожидания. И теперь мысли эльфийки направились в будущее: она уже думала о том, как именно распорядиться полученной суммой. Лучше, конечно, вернуться в Валенвуд и выждать немного. А потом уже можно будет купить корабль. Если женщина в чёрном плаще не лжёт… А даже если и лжёт, тоже ничего страшного. В конце концов, если она получит только половину обещанной суммы, это тоже немало. Таких денег ей ещё долго не заработать.       Вериния не могла прочесть мысли эльфийки, но уже хорошо читала книгу душ и понимала, что та сейчас чувствует. Жрица не сомневалась, что встреча в назначенный день состоится. И Милика действительно пришла. Вериния отпила маленький глоток из небольшого пузырька синего стекла и отдала сосуд служанке.       - Это твоё зелье, - тихо сказала женщина.       Босмерка недоверчиво понюхала снадобье, закупорила горлышко и убрала склянку в карман.       - Вот это яд, - протянула ей чёрный пузырёк незнакомка, - а это – твои деньги, - добавила она, когда Милика забрала второе зелье. – Яд получить должны все, кого я тебе назвала. Я не тороплю тебя, но мне надо знать – когда ты это сделаешь.       - Кассиан придёт в гости через три дня, тогда всё можно будет сделать за один вечер.       - Хорошо. Через три дня после захода солнца я буду ждать тебя здесь, и ты получишь свои три тысячи.       Служанка приняла тяжёлый кошель и побежала к дому. Её снова ждала бессонная ночь. Сначала эльфийка пересчитала деньги: септимов действительно было ровно три тысячи. Милика аккуратно завязала кошель, спрятала его в тайник над изголовьем кровати и улеглась, не снимая одежды. Теперь надо было обдумать, что и как она будет делать.       Добавить яда в вино не составило особого труда: все блюда и напитки для званого ужина готовила сама Милика. Стол же накрывал Эмиль, он служил у Нэдлина всего один год, но уже пользовался расположением хозяина. Укладывая в вазу выпечку, эльфийка заметила, как молодой бретонец, воровато оглянулся, наполнил хозяйским вином небольшой кувшин и спрятал его в буфете.       «Ну, конечно, - усмехнулась про себя Милика, - как же он забудет про Армэля»?       Одёргивать юношу и предупреждать его о чём-то босмерка, разумеется, не стала. Он сам выбрал свою судьбу, и рисковать незачем.       Дождавшись, когда сильно захмелевшие господа разошлись спать, а Эмиль с Армэлем уселись пировать с хозяйским вином, служанка заперлась в своей комнатке и достала из тайника второе зелье. Но пить его не стала: решила сначала получить обещанные деньги. Она поправила кошель, поставила склянку рядом и закрыла углубление серым камнем.       К пирсу Милика шла осторожно, и всё время оглядывалась, будто опасалась слежки. Да и тревожно было: вдруг незнакомка в чёрном плаще больше не придёт? Ведь те деньги, что она ей отдала, были достаточно большой платой. Сама бы она, наверное, так и поступила. Однако волновалась эльфийка напрасно: странная женщина уже ждала её в условленном месте и держала в руках большой кожаный кошель. Подойдя к ней, незнакомка сняла свою полумаску, открывая лицо. Брови Милики поднялись вверх: никак она не ожидала увидеть совсем юную и очень красивую девушку.       - Зелье добавлено? – тихо спросила она.       - Да. Я всё сделала, как ты сказала.       - Хорошо, - кивнула красавица. – Вот твои деньги. Пересчитай.       Босмерка забрала кошель и присела на невысокий выступ скалы. Тонкий и суховатый звон монет завораживал и не позволял взгляду оторваться от блестевших в свете лун золотых кружочков. Милика не заметила лёгкого взмаха руки стоявшей над ней незнакомки и почти сразу упала к её ногам.       Вериния вернула в кошель выпавшие монеты и выпрямилась, выбирая подходящее место. Здесь, у старого пирса, было очень сильное подводное течение: всё, что попадало в эти волны, сразу уносилось далеко-далеко от берега, туда, где море сливалось с океаном. Жрица почти без усилий подтащила бездыханное тело служанки к каменистому краю и столкнула его со скалы. Тёмные воды встретили свою добычу негромким плеском и понесли в открытое море.       Постояв с минуту на берегу, девушка вернулась к своему укрытию. Привязывая кошель к поясу, она посмотрела на ясное звёздное небо. Ночь повернула к утру: Массер почти закрыл Секунду своей тенью и пора готовиться к появлению следующей жертвы. Вериния достала маленький хрустальный флакон, смазала тонкую булавку ядом и приготовилась к встрече.       Талиндил, запыхавшийся и взволнованный, пришёл в назначенное время. Однако не спешил отдавать плату за услугу. Он просто не поверил словам странной девушки о том, что всё уже свершилось.       - Если не веришь, мы можем зайти в дом, - усмехнулась жрица. – Ты же знаешь дорогу?       Босмер не ответил, только мелко закивал, сглатывая слюну.       - Веди.       Эльф шумно вздохнул, сделал несколько шагов в сторону города и оглянулся на лёгкий возглас Веринии. Девушка, споткнувшись о камень, стояла на коленях, упираясь руками в скалу.       - Помоги мне, Талиндил, - тихо попросила она.       - И как ты упала на ровном месте? – удивился босмер, подходя к ней и протягивая руку.       Жрица поднялась легко, но крепко держала его ладонь, будто боялась снова оступиться.       - Сегодня чудесная ночь, - мило улыбнулась Вериния.       Свободная рука танцовщицы быстро взметнулась к лицу Талиндила, и тот слегка отшатнувшись, получил царапину вместо лёгкого укола.       Ответить эльф не успел. Девушка отпустила его руку, присела рядом и обыскала карманы: денег у Талиндила при себе не было. Жрица усмехнулась и толкнула бездыханное тело вперёд, отдавая водам Абессинского моря свою вторую жертву.       Задерживаться на берегу Вериния в этот раз не стала и поспешила к дому семьи Келагор: теперь оставалось только проверить достоверность слов Милики. Отыскав низкую дверь, ведущую в комнаты прислуги, жрица неспешно вошла и прислушалась. Тишина в доме стояла полная, единственным звуком, долетавшим сюда, был шум прибоя. Девушка осмотрелась, давая глазам привыкнуть к темноте, и осторожно прошла дальше по узкому коридорчику. В комнату Милики она заходить не стала, только мельком оглядела её скудное убранство и повернулась к соседней двери: из-под неё пробивалась слабая полоска света, но никаких звуков оттуда не доносилось. Скрип плохо смазанных петель нарушил тишину, в узком проёме Вериния разглядела двоих мужчин, уснувших за небольшим пиршеством навсегда. Прикрыв дверь, жрица прошла в господские покои и поднялась в спальни. Там тоже было тихо: супруги Келагор лежали почти как спящие, но дыхания их уже не было слышно.       Продолжая осмотр, девушка зашла в уютную спальню Малорин: несостоявшаяся новобрачная тоже была бездыханна. Жрица задержала взгляд на разметавшихся по подушке длинных волосах. Ветер играл волнистыми прядями, то открывая лицо молодой босмерки, то пряча его от любопытных глаз. Вериния осторожно закрыла дверь и осмотрелась: спален здесь больше не было, значит, гостевые комнаты на первом этаже. Пришлось спускаться вниз. Миновав столовую с неубранным столом, девушка прошла в гостиную и уже там поняла, куда ей нужно идти.       Кассиан, в отличие от босмерского семейства, был ещё жив. Он тяжело вздыхал во сне и даже пытался что-то произнести онемевшими губами. Жрица подошла ближе и разглядела на его груди амулет, предохраняющий от отравления. Вериния покачала головой и достала хрустальный флакон: смертоносная булавка понадобилась ещё раз. Одним движением, сорвав с шеи купца амулет, девушка легко уколола его в сонную артерию.       Убедившись, что Кассиан больше не дышит, жрица вернулась в помещения прислуги: отыскать тайник служанки не составило труда. Забрав яд и деньги, она плотно закрыла тайник и вышла на улицу. Лун и звёзд уже почти не было видно на небе, до рассвета оставался всего один час. Девушка накинула капюшон на голову и поспешила к Храму. ***       Смерть Кассиана и семьи Келагор со слугами обнаружилась только вечером следующего дня. В Храме о странном происшествии узнали от Хильды, приглашённой в тот день на концерт.       Яд, содержавшийся в кувшинах с вином, конечно, обнаружили. И, поскольку не нашли в городе ни Талиндила, ни Милики, подозрение в убийстве пало на них. Граф не ограничился распоряжением о розыске пропавших босмеров в пределах Золотого Берега, но отправил письмо в Имперский город, чтобы подозреваемых искали во всех провинциях Тамриэля.       Через три недели, когда из Валенвуда пришло известие, что наследников у семьи нет, особнячок купца выставили на продажу. Однако в доме, где было совершено столь жестокое и непонятное преступление, никто не хотел поселиться. Вериния, узнав о продаже дома и выждав некоторое время, обратилась к настоятельнице с просьбой поговорить с графом о покупке дома. Лилиана, немного удивлённая таким решением, всё же решилась на разговор с правителем (терять талантливую танцовщицу она не хотела), и в день своего шестнадцатилетия Вериния перешагнула порог нового дома, принадлежащего только ей.