Преданная

      Выходка сиродильской танцовщицы сильно расстроила Древеру Гелори. Более того, она была встревожена, несмотря на то, что сын сам выбрал её для своих развлечений: в серьёзные намерения своего Нариса данмерка, конечно, не верила. Не верилось ей и в добрые намерения Веринии. Хотя какие там могли быть намерения? Денег с них содрать, да побольше – что ещё может интересовать жрицу Дибеллы? Однако после смерти мужа эльфийка всегда была насторожена к любым чужестранцам, несмотря на то, что тогда имперец смог доказать своё алиби, и смерть Амила признали несчастным случаем…       Древера нахмурилась и недовольно посмотрела на дверь в кабинет, где Нарис сейчас раздавал распоряжения, готовясь к визиту дамы. О, боги! Ну зачем ему эта имперская танцовщица? Ведь так всё хорошо складывалось буквально месяц назад! Внимание со стороны Тэвии Ламмрен было не просто лестным, именно этот брак обеспечил бы Нарису защиту в будущем: своего избранника дочь грандмастера Мораг Тонг никогда не позволит убить. А теперь возникли серьёзные осложнения: Морнелу, может, и наплевать, но Тэвию забавы её сына не приведут в восторг. Не надо было быть провидицей, чтобы это понять.       А, может, просто прогнать эту Веринию, и дело с концом? Нет-нет, не получится. Ведь куртизанка приняла дар при свидетелях. И все они знали, как долго её сын добивался благосклонности танцовщицы. Тэвиа наверняка всё уже знает, да и Вериния может отомстить. По-своему. А месть женщины – вещь непредсказуемая. К тому же, Нарис не откажется от затеи и обязательно потащится за новой пассией в гостиничный номер. Нет, уж лучше пусть дома развлечётся, раз так приспичило. Только в содержанки Древера не позволит её взять. А потом можно будет и с Тэвией поговорить: девочка не упустит возможности поквитаться. Однако и сегодня эта имперская шлюха не войдёт в дом Гелори просто так.       Заявление Дерверы о том, что перед входом в спальню сына необходим обыск, вызвал недовольство не только телохранителя танцовщицы, но и её самой. Впрочем, этому требованию Вериния не особо удивилась, поскольку уже была наслышана о паранойе семейства Гелори.       - Почему здесь нет Нариса? – как можно спокойнее спросила жрица. – Пусть придёт и сам скажет, чего у меня с собой не должно быть.       - Позови, - повернулась к слуге Древера.       Молодой хозяин пришёл довольно быстро, но остался у двери.       - Что здесь происходит? – спросил он, коротко взглянув на мать.       Искорка гнева, мелькнувшая в его глазах, помогла Веринии понять, что этот обыск – инициатива Древеры, сам он об этом не знал.       - Твоя мать считает меня слишком опасной, - усмехнулась танцовщица. – Ну что ж, я могу снять с себя всё прямо здесь, чтобы она убедилась, что нет у меня с собой ни ножа, ни флакона с ядом. Только за это надо будет заплатить.       - Сколько? – нахмурилась Древера.       - Тысяча септимов золотом, - отчеканила Вериния. – И плата вперёд. Иначе я сейчас же уйду. После восхода лун назначен концерт, и я не намерена тратить столько времени.       - Я принесу деньги, - поднял ладонь Нарис, не дав матери даже поторговаться.       Древера проводила его недовольным взглядом, но промолчала: по крайней мере, она не ошиблась в намерениях куртизанки. Ладно, жалкая тысяча, что песчинка, а жизнь сына бесценна.       Вериния не стала себя утруждать пересчётом монет: по весу двух мешочков и так было ясно, что в них есть требуемая сумма. Она передала деньги Себастьяну, в одно движение скинула с себя плащ и начала раздеваться. Из-под опущенных ресниц танцовщица украдкой наблюдала за онемевшими зрителями, и внутренне посмеивалась, аккуратно складывая одежду на кресло, ибо все усилия Древеры по спасению сына были тщетны.       Однако устроенный спектакль надо было довести до конца. Оставшись абсолютно нагой, Вериния выпрямилась, уперев руки в бока, и вопросительно кивнула матери Нариса.       - Украшения, - тихо произнесла Древера, но скрыть удивление и даже восхищение не смогла: имперская куртизанка была великолепна.       - Теперь всё? – спросила жрица, уложив на одежду все украшения, что были на ней.       - Заколки, шпильки, ленты, - продолжала настаивать данмерка.       - Заколок и шпилек нет, есть только лента, - невозмутимо ответила Вериния, развязав узел на затылке и бросив лиловый шёлк к ногам.       Простая причёска исчезла в один миг, и роскошные чёрные пряди упали волной на спину и плечи танцовщицы, частично прикрыв её наготу и распространив на всю комнату аромат духов.       - Вот теперь всё, - довольно кивнула Древера: духи у куртизанки были, конечно, очень дорогими и очень модными сейчас в столице, но ничего подозрительного она не унюхала.       - Нет, не всё, - возразила жрица. – Вы так настойчиво хотели обезопасить сына. И даже заплатили мне за унижение. Но я не войду в спальню, пока мой телохранитель не осмотрит её.       - Что-о!? – гневно протянула эльфийка.       - Данмеры поклоняются даэдра, - усмехнулась Вериния, - и откуда мне знать, не поклоняетесь ли вы Намире?       - Пусть войдёт и посмотрит, - отступил от двери Нарис: после представления, устроенного танцовщицей, он почти потерял терпение.       - Иди, Себастьян, - мягко произнесла жрица и направилась к двери вслед за своим верным телохранителем.       Воин не вполне понимал игру своей госпожи, но то, что это именно игра, он прекрасно знал, и вошёл в покои данмера осторожно, как полагается. К свиданию Нарис подготовился основательно: в спальне горели ароматные свечи, а на столе стоял роскошный ужин, но комната была пуста. Себастьян, конечно, осмотрел все тёмные закоулки, даже под кровать заглянул, но больше для порядка: и так было ясно, что никакие свидетели были Нарису не нужны.       - Там безопасно, - коротко сказал воин, выйдя из спальни.       - Благодарю, Себастьян, - мило улыбнулась Вериния, - останься у двери, мне так будет спокойнее, - добавила она, перешагивая порог.       - Прости её, - метнулся вслед за ней Нарис. – Мать долго не могла отойти после смерти отца, и теперь очень боится за мою жизнь.       - Любые предосторожности должны иметь границы, - возразила жрица. – Но ты оплатил её излишнюю подозрительность. Забудем об этом, - вздохнула она и прошла дальше, слегка пританцовывая: пушистый ковёр щекотал ступни.       - Конечно, забудем, - догнал её данмер и развернул к себе, - обо всём забудем…       - Э, нет, - усмехнулась Вериния, отводя его руку, потянувшуюся к груди, - так нечестно. Раздевайся!       Приказ прозвучал мягко, но и вызов в нём Нарис безошибочно уловил, и с радостью принялся его исполнять. Жрица прохаживалась у кровати и без стеснения наблюдала, как быстро слетает с него одежда. Она впервые видела обнажённого данмера и с интересом прислушивалась к собственным ощущениям. Тёмно-серая кожа матово блестела в свете свечей, и Нариса можно было принять за статую, высеченную из гранита, если бы не крепкие мышцы, переливающиеся под ней: в отличие от имперских собратьев, этот торговец был превосходно сложён. Она бы даже назвала Нариса красивым, если бы не красные глаза. Впрочем, желание, что плескалось в них, придавало им своеобразную экзотическую прелесть. Взгляд Веринии скользнул ниже, и она широко улыбнулась, увидев, как на глазах наливается и поднимается к животу его член. Сколько страсти и вожделения! Жаль, что данмер умрёт слишком быстро, и не доведётся насладиться этим телом в полной мере. Жрица подняла глаза и улыбнулась ещё шире, встретившись с алым горящим взглядом. ***       Слов извинения Древера не услышала: как только куртизанка отвернулась, она сразу покинула гостиную и бросилась в коридор, к узкой потайной дверце, что вела в комнату, расположенную прямо над спальней Нариса. Сын о ней, конечно, не знал: предусмотрительная данмерка не спешила открывать ему эту тайну. Вот когда женится и детей своих наплодит, тогда можно. А сейчас не стоит ему знать, что мать была свидетелем всех его свиданий. По крайней мере тех, что проходили в доме.       Сейчас же Древера спешила особенно: тревога её хоть и притупилась, но не ушла. Задвинув затвор, эльфийка прильнула к небольшому окошку, что скрывалось за маленькой картиной с морским пейзажем и видом на Красную гору. Обзор отсюда был превосходный, и пока парочка была хорошо освещена. Древера тихо вздохнула: кажется она не слишком много пропустила. Только бы они не переместились куда-нибудь в тень. Нарис любит всякие игрища на полу, или даже на столе.       Но опасения данмерки были напрасны: любовники и не думали перемещаться куда-то дальше кровати. Она любовалась телом сына и завидовала имперской шлюхе, что получала сейчас его страстные ласки. Древера прекрасно видела, как та улыбается.       Одного только не знала предусмотрительная эльфийка: улыбка жрицы была предназначена Принцу и свидетельствовала о том, что всё идёт так, как задумано. Древера даже не подозревала, что сегодня сама невольно помогла Веринии избежать любых подозрений.       Чудесное масло с дразнящим ароматом, нанесённое на кожу незадолго до свидания содержало в себе тот самый яд, которым она когда-то убила Эрентира. За прошедшие годы жрица хорошо изучила его свойства, а несколько удачных экспериментов помогли улучшить формулу, и теперь смертоносный состав можно было добавить к чему угодно, а не просто нанести на кожу.       Чувствуя жадные прикосновения горячего мужского языка на шее и груди, Вериния улыбалась: она не знала о тайной комнате матери Нариса, но была уже неплохо знакома с бытованием богатых семей и была уверена, что кто-нибудь обязательно будет подсматривать. Обычно подглядывали слуги, но бывало, что и родственники. Не так уж важно, кто там будет стоять у тайного окошка: главное, что это будут свидетели. Свидетели, которые подтвердят её абсолютную непричастность к смерти Нариса.       Древера удивлённо подняла брови, когда сын внезапно отпрянул от любовницы в самый разгар бурных ласк и почти подбежал к накрытому столу. Наливая себе золотого вина из серебряного кувшина, он хрипло спросил куртизанку, не хочет ли она пить. Та лениво потянулась и кивнула. Нарис наполнил ещё один кубок. Прежде, чем поднести вино куртизанке, сделал два глотка. А потом ещё один, когда уже стоял у кровати и протягивал кубок Веринии. Но так и не отдал его, внезапно схватившись за горло, и повалился навзничь. Кубки разлетелись в стороны.       Данмерка не услышала собственного крика: в ушах звенел оглушительный визг танцовщицы, прижимающей к груди скомканное покрывало. В комнату сразу ворвались слуги и Себастьян, держа наготове скимитары, но тут же убрал их в ножны и кинулся к госпоже.       Вскоре в комнату влетела и обезумевшая Древера. Бросившись на колени, она увидела потускневшие глаза сына и завыла как волчица. Не стала останавливать и телохранителя, уносившего куртизанку из спальни: она ведь всё видела и знала, что имперка даже не подходила к столу с угощением, а сын сам наливал себе вина, и сам его пил… ***       Тэвиа бывала на всех концертах танцовщицы из Сиродила, хотя и не афишировала своего присутствия. Любители искусства Дибеллы видели её только на самом первом выступлении Веринии. Потом она приходила тайно, как и сейчас – чтобы никто не видел её эмоций, ибо не пристало дочери грандмастера Ламмрена завидовать какой-то безродной жрице. Но юная Тэвиа завидовала и красоте имперки, и её колдовским танцам, граничащим с магией, и восторгам зрителей, и толпам поклонников. Она и сама пробовала танцевать, но понимала, что не сможет достигнуть того мастерства, которым владела Вериния. Вернее, не сможет, если не посвятит этому большую часть своей жизни, но на такую жертву Тэвиа была не согласна. К тому же, это было бы служением одной из аэдра: а ей нельзя гневить ревнивого Принца. Поэтому лучшим выходом юная данмерка посчитала смерть Веринии. Потому что имперка дала ей почувствовать своё превосходство, даже ни разу не поговорив с ней. А после размолвки с Нарисом Тэвиа возненавидела сиродильскую танцовщицу по-настоящему и пришла на концерт, чтобы в последний раз посмотреть на её завораживающие танцы.       Однако Тэвиа ошибалась насчёт своей конспирации. Да, пряталась она в толпе хорошо, но Вериния всегда ощущала присутствие сестры. Эту особенность она объясняла для себя тем, что всегда носила кулон, подаренный Принцем при первой встрече. Конечно, на Тэвии не было благословения, но эта семья была связана и с культом Мефалы, и с ней самой. По-другому объяснить не получалось. Впрочем, Вериния не слишком задумывалась над этим: её больше занимали мысли и чувства сестры, которые она тоже всегда ощущала. А во время танца, когда она находилась в полу-экстазе, мысли и чувства Тэвии обретали зримый облик. И каждый день Вериния видела, как юная данмерка убивает её. Это было в комнате с высоким потолком, посредине которой стояла кровать с высоким балдахином.       Сегодня сестра тоже была здесь, и неотрывно следила за каждым её движением. И точно так же Вериния снова смотрела одну и ту же сцену собственной смерти. Только в этот раз ненависть Тэвии была настолько осязаема, что у жрицы не осталось сомнений в том, что именно сегодня сестра решится перейти от мыслей к действиям. Поэтому после третьего танца отправила Себастьяна к тому, кого рекомендовал ей Велиан, как доверенное лицо. Редгарду нужно было передать всего одно слово: пора.       Вериния не ошиблась в своих предчувствиях: в конце выступления, когда Адара принимала подношения поклонников, на подносе появился небольшой белый конверт, положенный узкой, почти детской рукой. Лица этой данмерки невозможно было разглядеть из-за низко надвинутого капюшона, но жрица не сомневалась, что подходила к ним сама Тэвиа.       Возвратившись в свои гостиничные апартаменты, Вериния открыла послание. Да, сестра старалась быть вежливой, очень старалась – но под каждой строкой ощущалось всё, что она чувствовала на самом деле.       - Ты пойдёшь в этом дом, госпожа? – наклонилась к ней Адара.       - Конечно, пойду, - сказала жрица, лениво смотрясь в зеркало и наблюдая, как служанка поправляет ей причёску.       - Тебя хотят убить, - рука редгардки дрогнула. – Даже я это чувствую. И куда запропастился Велиан? Он бы мог дать тебе хороший совет.       - Велиан посоветовал бы не откладывать визит, - Вериния ласково похлопала служанку по руке и ободряюще улыбнулась ей. – Я уверена в этом.       Конечно, она знала что Велиан, будь он рядом, одобрил бы её визит. Правда, сейчас планы жрицы немного сдвинулись вперёд, но ведь Принц давно ожидает смерти и этого семейства. Необычной смерти. Кое-что она уже подготовила, но кое в чём придётся импровизировать. Чуть-чуть.       - Уверена? – удивилась редгардка.       - Да, - твёрдо сказала танцовщица и поднялась. – Твои скимитары вряд ли пригодятся, но всё равно возьми их с собой.       - Хорошо, госпожа, - обрадовалась Адара и с радостью нацепила перевязь.       Посмотрев на готовую к бою Адару, Вериния улыбнулась и махнула рукой, приглашая служанку следовать за ней. ***       Дом семьи Ламмрен был действительно старинным и, скорее всего, построен во времена, когда Морровинд входил в состав Империи. Снаружи он выглядел как образчик данмерской архитектуры, но внутри многое указывало на сиродильский стиль. Похоже, когда-то этот дом принадлежал какому-то имперскому вельможе. Однако пока что Вериния не замечала ничего из того, что приходило к ней в видениях, и терпеливо осматривала богатое убранство особняка. Значит, ещё не здесь.       Тэвия встретила гостью очень любезно: даже Адаре позволила не только зайти, но и не снимать оружия. Хотя это позволение действовало ровно до того момента, пока три молодых женщины не остановились у высоких, богато украшенных чеканкой дверей. Тэвиа мило улыбнулась и сказала, что для этой встречи служанки им не понадобятся. Но если прекрасная воительница желает, то может подождать госпожу здесь. Однако Вериния распорядилась иначе: она отправила Адару обратно в гостиницу, уверяя, что в доме такого почтенного семейства нет необходимости её охранять. И даже подала знак глазами. Адара вздохнула, но послушалась и ушла.       - Какая покорная служанка, - удивилась Тэвиа. – Где ты такую нашла?       - Купила на невольничьем рынке в Анвиле.       - Вот как, - хмыкнула эльфийка, приглашая гостью войти. – Не знала, что в Сиродиле ещё есть рынки рабов.       Вериния зашла и на минуту замерла: это была та самая комната, где Тэвиа собиралась её убивать. Жрица оглянулась и увидела, как сестра закрывает двери.       - Чтобы никто не помешал нашей беседе, - сказала она, словно чувствуя взгляд.       - Интересный замок.       - Да, - кивнула Тэвиа, поворачивая ключ. – Но ещё интереснее эта дверь, - эльфийка обернулась к Веринии и лукаво, почти по-детски улыбнулась.       - И что же в ней такого? – подхватила игру жрица.       - Если повернуть этот рычаг, - изящные пальчики коснулись завитка на золотом стебле лотоса, и цветок закрылся, щёлкнув лепестками, - то замок уже никто не сможет открыть.       - Никто? – засомневалась Вериния.       - Кроме отца, - вскинула подбородок Тэвиа. – Ключей всего два: один у него, второй – у меня.       Эльфийка ласково подхватила гостью под локоть и повела вглубь спальни.       - А когда лотос закрыт, стены этой комнаты непроницаемы, - улыбнулась она, сжимая руку танцовщицы, - никто снаружи не услышит ни звука. Никто не сможет войти сюда. Ты здесь одна!       С этими словами Тэвиа резко оттолкнула от себя Веринию и громко крикнула:       - Взять её!       Однако никто не появился на призыв, и эльфийка повторила приказ. Он тоже повис в тишине.       - Кто-то ещё должен был здесь быть? – участливо спросила Вериния.       - Неважно! – почти прорычала Тэвиа и сразу выпустила молнию.       Она достигла цели, но данмерка не сразу сообразила, что её атака не наносит никакого вреда. Что медальон из чёрного алмаза не только поглощает электрический поток, скручивая его в тугую спираль, но и высасывает у неё силы. Услышав весёлый смех соперницы, Тэвиа опомнилась и прекратила атаку.       - Ах, какой сюрприз! – наигранно удивилась Вериния. – Не правда ли, сестрица?       - Сестрица? – скривила губы эльфийка.       - Посмотри мне в глаза, - жрица шагнула из полумрака вперёд, - внимательно посмотри, - озорная улыбка её угасла, а голос стал вкрадчивым.       Эльфийка с тяжёлым вздохом заставила себя успокоиться и выполнила просьбу.       - Ну, - подняла бровь Вериния, - что ты видишь?       Тэвиа выпрямилась и замерла: сколько раз она смотрелась в зеркало, надеясь, что со временем её глаза приобретут этот волшебный аметистовый оттенок. Но нет, богам было угодно, чтобы она унаследовала цвет глаз от матери. Даже в такой малости у имперки было превосходство!       Детская обида подкатилась к горлу, мешая вздохнуть и сказать хоть что-нибудь. Правда, говорить с этой куртизанкой совсем не хотелось. Однако Веринии того и не требовалось: молчание Тэвии и её застывшее лицо не оставляли сомнений в ответе.       - Да, глупая девочка, - снисходительно усмехнулась жрица, - ты видишь глаза своего отца. Только тебе не стоит сердиться на него: он не знал о моём рождении.       Лицо танцовщицы стало серьёзным, но эльфийка уже не замечала никаких изменений, поглощённая созерцанием приближающихся к ней лиловых глаз.       - Не стоит тебе сердиться и на меня, - продолжала говорить танцовщица, - ведь я исполнила твоё заветное желание.       - Желание? – машинально повторила Тэвиа.       - Да. Ты ведь хотела смерти Нариса Гелори. Верно? Твоё желание исполнено: я убила его несколько часов назад.       - Ты? – нервно усмехнулась данмерка. – Убила? Но как?       - Красиво! – улыбнулась Вериния. – Я бы даже сказала, пикантно. Чего не сделаешь для младшей сестрицы!       - Я не верю тебе! – воскликнула Тэвиа.       - Мне не нужна твоя вера, - жрица подошла совсем близко, - мне нужна твоя жизнь. Ты ведь хочешь понравиться Принцу, да, Тэвиа?       - Ты сумасшедшая, - отступила на шаг данмерка. – Я позову отца.       - Морнела давно нет дома, дорогая сестра, - имперка снова сократила расстояние на один шаг. – Он сейчас в особняке Гелори и занят расследованием смерти Нариса. Только никаких следов он не найдёт, кроме вот этого.       Вериния подняла к лицу Тэвии раскрытую ладонь, на которой мерцала крупная чёрная жемчужина. Глаза эльфийки широко раскрылись: сейчас она испугалась по-настоящему и окончательно потеряла бдительность. Лёгкий взмах руки жрицы она уже не увидела. Чёрная жемчужина медленно покатилась к двери, чтобы дождаться того, кому она предназначена.