Преданная

      Морнел покинул усадьбу незадолго до визита Веринии. Испуганный вид явившегося к нему слуги семейства Гелори заставил его без промедления исполнить просьбу матери Нариса. О причине её приглашения он узнал уже по дороге, и нисколько не удивился. Грандмастер быстро шёл к усадьбе и вспоминал разговор с Тэвией. Неужели девчонка не послушалась? Решила не ждать, пока он всё тщательно спланирует? Но сегодня Тэвия точно не собиралась ничего предпринимать в отношении Нариса, уж это Морнел знал определённо. Странно всё. Очень странно.       Пустой и холодный взгляд Древеры произвёл неожиданно сильное впечатление: Ламмрен часто видел тех, кого смерть забрала, и тех, мимо кого она прошла, едва коснувшись, но лишив их смысла жизни. Многое видел и ко многому привык, однако в глаза этой женщине смотреть не хотелось.       - Мораг Тонг не причастен к смерти твоего сына, - глухо произнёс Морнел, разглядывая тело Нариса.       - Я знаю, - тихо ответила Древера.       Грандмастер предпочёл бы услышать рыдания, гневные вопли, но не эту спокойную речь.       - Вы знаете, как это произошло? – нахмурился Ламмрен.       - Знаю, - кивнула эльфийка. – Нарис налил себе вина. И ей тоже налил, но отдать не успел.       - Кому «ей»? – повернул голову грандмастер.       - Имперской шлюхе. Она сегодня была здесь. Но она не убивала. Я точно знаю.       - Точно? – усмехнулся Морнел.       - Вино и кубки я сразу проверила. Ничего. Да и не могло быть, - вздохнула Древера, - я сама следила за тем, как накрывали стол.       - Тогда зачем проверяли?       - Комнату осматривал телохранитель имперки.       - Напрасно вы их отпустили, - покачал головой Ламмрен.       - Не было смысла задерживать. Я знаю, что она не прикасалась к кувшинам, и в комнату вошла абсолютно голой.       - Голой? – хмыкнул Морнел, втягивая из мёртвой руки край покрывала.       Это удалось ему не без усилий: тело Нариса уже успело закоченеть.       - Да, я заставила её раздеться. Даже в волосах ничего не было.       - А что телохранитель? - пальцы градмастера невольно сжались: из-под края покрывала выкатилась на пол чёрная жемчужина.       Он присел на корточки, поднял её и поднёс к глазам, словно желал убедиться в сходстве с остальными. Хотя никакой проверки, конечно, не требовалось: это был тот самый редкий и очень дорогой жемчуг.       - Он просто осмотрел комнату, но это видел только слуга.       - Вы допросили его? – поднялся Ламмрен.       - Разумеется.       - И всё-таки лучше было не отпускать танцовщицу. Впрочем, - вздохнул Морнел, - теперь это уже не имеет значения.       - Мой сын… не умер сам? Его убили?       - Да.       - Вы найдёте убийцу, грандмастер? – шагнула к нему Древера.       - Обязательно найду, - сухо отозвался Ламмрен и вышел из гостиной.       Домой он возвращался почти бегом: дочь наверняка уже вернулась с концерта, и нужно было немедленно предупредить её, чтобы больше не посещала выступлений танцовщицы. Слишком опасна для неё эта имперская куртизанка. В каком-то смысле Морнел восхищался искусством Веринии, но очень смущала её осведомлённость. А последнее убийство даже немного напугало, ибо граничило с какой-то запредельной мистикой. В том, что Нариса убила именно имперка, Морнел понял ещё в доме Гелори, но предпочёл не оповещать об этом его мать. Древера могла затеять собственное расследование или, что ещё хуже, обратиться к капитану стражи. Нет, никак нельзя было допустить, чтобы обезумевшая мать спугнула такую добычу.       Неестественная тишина в доме заставила его насторожиться и прибавить шаг. Дверь в спальню оказалась закрытой. Ламмрен с облегчением вздохнул и достал ключ.       - Тэвиа? – позвал он, шагнув за порог.       Дочь не отозвалась, и Морнел позвал её снова. Однако и во второй раз Тэвиа не ответила, и даже не вышла навстречу. Грандмастер нахмурился и окинул тревожным взглядом ярко освещённую комнату. Зачем Тэвия зажгла все лампы и свечи, и где она сама?       - Тэвиа, что за глупые шутки!?       Ответом был лишь сухой треск фитиля одной из свечей, огонёк неровно запрыгал и потух, пустив к потолку тонкую струйку ароматного дыма. Морнел опустил глаза и похолодел: прямо у его ног лежала чёрная жемчужина. Он резко наклонился и поднял идеально ровный перламутровый шарик. Сжав его в руке, Ламмрен бросился в глубину спальни. Однако ни в одной из маленьких комнат, примыкавших к ней, Тэвии не было. Здесь вообще никого не было.       Грандмастер вернулся к выходу и остановился у двери, оперевшись на косяк. Несколько раз он глубоко вздохнул, умеряя сердцебиение.       - Редас!       Привратник прибежал на зов и остановился напротив господина.       - Кто сегодня был здесь?       - Приходила имперская танцовщица.       - Зачем? – нахмурился Морнел.       - По приглашению госпожи Тэвии.       - Танцовщица приходила одна?       - Нет, господин. Она пришла с редгардкой, которая охраняет её.       - И Тэвия впустила её?       - Да, госпожа сама встречала их. Но охранница быстро ушла.       - А когда ушла танцовщица?       - Она не выходила из дома, - удивился Редас.       - Ты уверен?       - Я сам закрыл за редгардкой двери. Никто больше не выходил отсюда. И не приходил.       - Собрать всех Союзников*, Невольников* и Повинующихся*. Немедленно!       - Здесь?       - Да, здесь.       Первым делом Морнел отправился с небольшим отрядом к «Секунде», хотя был уверен, что Веринии там не найдёт. Ожидания грандмастера оправдались: танцовщица, конечно, уже покинула гостиницу, и куда она направилась – никто не мог точно сказать. Разосланные отряды пришли с известиями, что ни в порту, ни в горах, окружающих город, следов имперки не обнаружилось: за ворота города она не выходила. И тогда Морнел послал в храм Азуры за магами.       Девушек искали пять суток. Маги прочёсывали каждую улицу, переулок, проверяли каждый дом заклинанием обнаружения жизни или нежизни. Всё было тщетно: и Тэвия, и Вериния просто исчезли. Грандмастер консультировался у верховного жреца Азуры, не работал ли кто-нибудь над восстановлением дорожных святилищ. Тот ответил, что до него таких сведений не доходило и что грандмастеру Мораг Тонг прилично бы интересоваться подобными вопросами не в самый последний момент. Морнел только поморщился на отповедь: сейчас он был готов выслушивать куда более резкие суждения в свой адрес, лишь бы найти дочь.       На шестой день грандмастер прекратил поиски в Блэклайте, но патрулирование порта и окрестностей продолжалось. Вестей из Сиродила и Скайрима, куда он отправил депеши Мастерам, пока не приходили, и Морнел вспомнил о старом святилище, что стояло в запустении недалеко от города. Оставив в особняке Мастера Танвала, он отправился к древнему алтарю Мефалы, у которого бывал всего один раз, ещё ребёнком. Отец рассказывал, что он существует со времён основания Ордена, и что раньше к Принцу обращались только у такого святилища. Всего их в Моррвинде было четыре, но существуют ли остальные, отец не знал. Но главным, о чём рассказал ему родитель, было то, что Мефала никогда не отказывала в просьбе к тому, кто приходил к святилищу и приносил жертву.       Алтарь Морнел отыскал с трудом, уже ближе к полудню. Потемневшее изваяние было таким же, каким он увидел его в детстве: ветер и дожди источили одежды и украшения Мефалы, придавая её облику ещё больше хищности, чем задумывал скульптор. Ламмрен очистил от опавшей листвы алтарь, стоявший у постамента. На нём был рисунок, изображающий паутину. Ветер и дожди повредили и его тоже: линии сети были с неровными, изрезанными краями, однако воспользоваться алтарём и принести жертву было ещё возможно. Грандмастер достал из сумки обсидиановый кинжал, простёр ладонь над паутиной и сделал надрез. Кровь быстро заполняла чашу, разливаясь по проложенному для неё руслу, и вскоре рисунок паутины стал красным и более отчётливым. Отец рассказывал, что просьбу надо обдумать заранее и держать в уме, потому что Принц прочтёт самое главное в мыслях просителя. Но Морнелу не нужно было концентрироваться: он и так думал только о том, чтобы нашлась Тэвиа.       Порыв ветра сбросил капюшон с головы, Ламмрен вздрогнул, убрал руку и посмотрел на изваяние Мефалы. Как ни странно, но глаза её остались неповреждёнными и смотрели прямо на него. Он знал, что это искусная работа древнего мастера, но сейчас не думал об этом, всматриваясь в грозное и невозмутимое лицо Принца. В какой-то момент ему показалось, что глаза у статуи ожили, и она моргнула. Морнел произнёс только одно слово на выдохе: "Тэвиа". А потом накинул капюшон и отправился в город.       По дороге он снова и снова вспоминал рассказ отца о том, что Мефала обязательно выполнит просьбу. Он даже был уверен, что главе Мораг Тонг Принц не откажет, хотя видение с ожившими глазами относил к собственному воображению. Вернувшись в особняк, грандмастер заглянул в кабинет скорее для порядка: новостей он сегодня не ожидал, и их действительно не было. Морнел молча кивнул и направился к спальне: он спешил уединиться, отдохнуть от всего и просто выспаться.       Открыв дверь, Ламмрен даже немного зажмурился от яркого света, и сердце его радостно подпрыгнуло: когда он уходил, все свечи и лампы были потушены. Но главное – у кровати в тени балдахина стояла его дочь. Мефала выполнила его просьбу!       - Тэвиа? – Морнел бросил ключ на пол и бросился вперёд.       Однако, сделав пару шагов, данмер остановился. И не только потому, что дочь ему не ответила. Что-то странное было в её облике: нарядное платье было слишком тяжёлым (она таких никогда не носила), но стояла при этом прямо, устремив взгляд в стену. В глазах отражался огонь свечей, и они казались светящимися.       Морнел подошёл ещё ближе, но дочь словно не замечала его и продолжала стоять прямо, даже головы не повернула. Однако приблизившись ещё на шаг, грандмастер чуть не задохнулся от ужаса, потому что понял, почему глаза Тэвии так неестественно светились: они были рубиновыми. Морнел осторожно коснулся пальцами гладкого лица, и рука его дрогнула, соприкоснувшись с холодной кожей. Прекрасная и ужасающая статуя, покачнувшись, упала на кровать. Богатое ожерелье царапнуло острой гранью шею: тонкая кожа разошлась, а из раны посыпалась серебристо-пепельная зола.