Миртана: Забытые герои

Перед Диего стоял молодой парнишка в кожаном одеянии призрака, лет двадцати, если не меньше. На радостном лице проступали веснушки, а выгоревшие на солнце золотистые волосы подстрижены под горшок. - Дело сделано! - радостно заявил гость. Пристально оглядев паренька, Диего кивнул, встал со своей любимой скамьи, что стояла у входа в его хижину, и произнес: - Я уже в курсе. Ты молодчина, Фокс, - Диего был действительно доволен. – Всего неделю в призраках, а уже такие успехи. Неплохо, очень неплохо. Фоксу было лестно выслушать похвалу от главы призраков Старого Лагеря. Это означало, что Диего взял его на заметку, и если он не оплошает, то, рано или поздно, станет одним из авторитетных призраков. - За Гомеза! – радостно воскликнул Фокс, встав по стойке смирно. - За Гомеза, - спокойно ответил ему Диего. – Можешь отдыхать ближайшие пару дней - работы пока не предвидится. Держи, ты честно заработал! С этими словами глава призраков протянул небольшой мешочек, который приятно звякнул в руках Фокса. Внутри, как он и предполагал, оказались самородки магической руды. Глаза возбужденно заблестели – этого хватит на добрую гульбу в пару дней! Усилия, приложенные им для того, чтобы пробиться в призраки, определенно начинали оправдывать себя. - Только не гуляй слишком сильно, - Диего с усмешкой покосился на возбужденного парня, – а то придется еще тебя от стражи отмазывать… Со стороны замковых врат к разговаривающим призракам приближался один из гвардейцев Гомеза, облаченный в тяжелые латы. На правом плече он нес двуручный меч с волнистым лезвием. До блеска начищенные доспехи блестели на утреннем солнце, но на фоне этих сияющих доспехов резко выделялись покрытые запекшейся кровью латные рукавицы и ржавый крюк, висевший сбоку на кожаном ремне. Стражник был настоящим великаном, и угрюмо взирал на окружающий мир льдисто-голубыми глазами. Фокса немного передернуло, когда он заметил, что лицо воина перечертил страшный, уродливый шрам. - Приветствую, Диего! – поздоровался он с главой призраков, не сбавляя шаг. Его голос был глух и неприятен. – Я позже подойду. Дело есть. Диего ответил кивком, а гвардеец растворился среди утренней толчеи рудокопов, призраков и стражников. - Хех, – усмехнулся Фокс. – Тоже мне важный какой! Эти стражники, тьфу… Корчат из себя павлинов, а сами ни на что не способны, кроме как отбирать руду у рудокопов! - Помолчи, глупец! – шикнул на него Диего. – Ты, дурень, никогда о нем не слышал? Про его крюк, нет? Фокс в недоумении покосился на Диего и отрицательно помотал головой. - Я так и думал. – Диего вздохнул, огляделся и уже в полный голос продолжил. – Так вот. Ты можешь думать, что угодно про стражников, но ни в коем случае не говори об этом вслух. Особенно при этом парне! - Почему? - Помнишь я про крюк говорил? Так вот, повернись и посмотри на самый верх стены. Видишь? Левее! Маленькие такие круглые штуки? Фокс прищурился, силясь рассмотреть то, на что ему указывал Диего. - Вижу! - Поздоровайся! – произнес Диего и начал водить указательным пальцем. – Этот, что слева, это - Дикен. По середине – Грег. А вот тот последний, постоянно забываю, как его звать…. И тут до новоиспеченного призрака дошло, что это ничто иное как, насаженные на пики головы. - Бог, ты мой! Иннос, всемогущий… - промолвил Фокс отступая на пару шагов, будто его оглушили чем-то тяжелым. - Джек... Смотри, вспомнил все-таки! Так вот, когда-то давно, Орик голыми руками разделался с шайкой головорезов. Против него вышли с мечами и кинжалами, а он их уработал, используя тот самый ржавый крюк. Дело происходило в какой-то старой хижине. Он воткнул свой меч на входе, так как им неудобно было сражаться в тесном помещении, и взял висевший на стене крюк. – Диего присел на лавку. – Вот с тех пор он его и носит. Как предостережение. - Предостережение, - неоднозначно повторил Фокс. - Не хочешь – не верь, дело хозяйское, - пожал плечами Диего. - Некоторые умники тоже не верили. - И что? – спросил Фокс. - Пошли на корм червям! Орик не церемонится. Хотя, стоит отдать ему должное за то, что он всегда дает человеку шанс одуматься. - Одуматься? – переспросил Фокс. - Если ты, к примеру захочешь убить рудокопа, потехи ради, и попадешься на глаза Орику, то он, прежде чем порубить тебя фламбергом, сначала предложит тебе прекратить заниматься ерундой. А если ты посчитаешь себя пупом земли и откажешься… Парень, я тогда тебе не завидую – быстро помереть Орик тебе не даст. Будет резать тебя на ремни, или еще чего хуже удумает. Поверь, несколько таких показательных расправ здорово остудили головы большей части местных отморозков. Той части, что жива осталась. - Жива? – вытаращился на Диего Фокс. - Видишь ли… когда Орик пришел в Лагерь, то его никто не воспринимал всерьез. Стражники решили отправить в штольни… - И? - Он был против. Его попытались заставить – не получилось. В перепалке он отобрал меч у одного из стражников и почекрыжил в капусту шестерых ребят. Супротив него наши парни оказались как котята против медведя. Гомез, увидев такое дело, сказал, что от этого малого будет прок. Его увели в покои баронов, через пару дней приняли в стражу. Потом нашего друга узнали несколько ребят, которые до Колонии служили в армии короля. Они и сказали, что Орик не абы кто, а вояка, у которого за плечами несколько войн, что он чуть ли не с самим Ли на короткой ноге. Связываться, дескать, с ним лишний раз себе дороже. Фокс молчал переваривая услышанное, а Диего продолжал: - Через какое-то время трое подвыпивших стражников решили устроить ему темную. Орик по-честному предупредил, мол, ребята, оно вам надо? Стражники были веселы и уверены в себе, но этого оказалось мало, чтобы одолеть его. А после той истории, когда он завалил нескольких человек мясницким крюком, от него вообще стараются держаться подальше. - Он же псих! – возмутился Фокс. – Как только другие стражники и Рудные Бароны могут такое терпеть? - Ты удивишься, но и стражников, и Баронов устраивает такой расклад. Методы у Орика, конечно, своеобразные, но очень эффективные. В Лагере какой-никакой, но все же порядок, и даже самые конченые отморозки, прежде чем сделать какую-нибудь глупость, сначала пару раз подумают. Да и до стражников стало доходить, что они должны поддерживать порядок, а не отбирать руду, как ты верно подметил. Особенно после того, как Орик начистит морду парочке-другой вояк. И волки, как говорится, сыты, и овцы целы. И потом, прежде чем пойти во все тяжкие, он сначала предупреждает, что оно того не стоит. Раньше ему не верили, а теперь, сам понимаешь… репутация. - Ясно, - сказал Фокс. – Спасибо за совет, Диего. Дай знать, если будет какая работенка! - Бывай! Прошел день. «Все-таки неплохо быть призраком, - думал Фокс, пребывая в блаженной неге опьянения. - Не надо горбатиться в шахте, махать киркой, да таскать тяжёлые мешки с рудой. Живи в свое удовольствие!» Фокс осушил еще один кубок с вином. - Эй, приятель! – окликнул его Фиск, что сидел на соседней лавке. – Может, тебе пора домой? На тебе уже лица нет. Фокс кивнул, и начал потихоньку вставать. Он, как и другие призраки, частенько захаживал вечером на рынок, где по местной традиции собирались все желающие выпить и потравить байки. - Иди, отдыхай, парень! – сказал Фиск. – Потом рассчитаешься, ты ведь один из нас! Фокс, пошатываясь, зашагал в сторону своей хибары. Миновав кузню Хуно, он задел плечом какого-то рудокопа, который собирал дрова. Из-за толчка тот упал и оборонил дрова себе на ногу. Рудокоп грязно выругался, помянув мать тех, кто напивается в дым средь бела дня. Фокс развернулся на каблуках сапог, а ладонь легла на рукоять короткого меча. - Ты че сказал, кусок дерьма? – новоиспеченный призрак, будучи под мухой, считал себя небожителем по сравнению с рудокопом, каковым являлся буквально пару недель назад. - Че слышал! - рудокоп оказался не робкого десятка и потянулся за стоящей неподалеку дубинкой. Фокс медленно, смакуя момент, потянул клинок из ножен. Дубинка, которой был вооружен рудокоп, не чета короткому клинку призрака, сейчас он разделает этого шелудивого пса как мясник вырезку. Фокс замахнулся, но внезапно его схватили за руку, отведенную для удара. Он оглянулся и едва не наложил в штаны, алкоголь сразу же выветрился из его головы, а ноги стали ватными от страха. За руку его держал тот стражник, про которого рассказывал Диего. Лицо, перечерченное страшным шрамом, не выражало никаких эмоций, кроме легкой брезгливости. Словно он поймал таракана и сейчас будет отрывать ему лапки. По одной. Медленно и со вкусом. Но больше всего Фокса поразил взгляд глаз. Во взгляде стражника он видел лишь непреодолимое желание раздавить его, Фокса, как надоедливую вошь, которая отвлекает стражника от действительно важных дел. Так, легкая помеха, которую можно убрать, щелкнув пальцами. В голове призрака сразу же пронеслись истории, рассказанные Диего. Его взгляд упал на покрытую запекшейся кровью латную перчатку стражника. Фокс почувствовал, как по его ноге что-то потекло. Так страшно ему не было даже в тот день, когда его осудили на пребывание в Колонии. - Не делай того, за что потом придется отвечать, - произнес стражник глухим неприятным голосом и внезапно пнул Фокса под колени, отчего тот свалился прямо в лужу собственной мочи. Фокс заскулил, скорчился, ожидая удара мечом, но его не последовало. - Живи пока и знай - то, что ты жив, это не твоя заслуга, а моя недоработка! В следующий раз попадешься – ноги вырву, - Орик обвел угрюмым взглядом собравшихся вокруг людей, и, развернувшись, пошел по своим делам. Толпа не смела вздохнуть, пока стражник не скрылся за ближайшим поворотом. *** В колонии царила ночь, лишь изредка раскаты грома, сопровождавшие всполохи магического барьера, нарушали ночную тишину. Наемники Нового Лагеря сидели возле костра, неся ночной дозор. Кто-то травил байки, кто-то был на обходе, а кто-то уже спал. Хорс сидел, задумчиво глядя на пламя костра. С момента поединка за право быть наемником прошло всего несколько дней, и он чувствовал себя неуютно в компании малознакомых людей. - Ты уснул? Северянин не сразу понял, что это обращение к нему. Низкий грубый голос, оборвавший его мысли, принадлежал наемнику с большим двуручным топором на плече. Темный цвет кожи выдавал в нем уроженца южных краев, но на варантца он не был похож. Наемник имел довольно ухоженные усы и короткий ежик черных как смоль волос. Он был высок и крепок. «Если он не обделен мастерством, как здоровьем, то его врагам можно только посочувствовать», - подумал Хорс. Северянин, слегка улыбнувшись, ответил: - Нет, просто задумался немного о своем. Хорс заметил, что все молчали, продолжая пялиться на него. Не подавая виду, новоиспеченный воин Магов Воды, оглядел всех, кто собрался у костра медленным и внимательным взглядом, вопросительно приподняв бровь. - Расслабься, нордмарец! - парень с секирой подсел рядом, одобрительно похлопав его по плечу. – Молодец! Держишь марку, не то, что воры Ларса. Здоровяк презрительно плюнул в направлении «воровской» половины лагеря. «Ворами» называют тех обитателей лагеря, которые не хотят или недостойны быть наемниками у Магов Воды, но, так или иначе, являются его частью. Еще были старатели, что трудились в Новой Шахте, но они жили отдельно, в поселении близ самой шахты, в горах. Порой к старателям относились даже лучше, чем к ворам. - Стоит только косо на них посмотреть, как у каждого из них сжимается задний проход от страха, – продолжал его собеседник. Он рассмеялся, считая свой афоризм удачным. – В бою от них пользы никакой! Если Гомез со своей гвардией и ватагой призраков решит нас навестить, то эти доходяги разбегутся как крысы! Останемся только мы – наемники! - Да как же он на нас нападет, Горн? – решил поучаствовать в разговоре другой наемник, сидевший рядом с бутылкой рисового шнапса. Это был «Гоблин», с которым Хорс бился не на жизнь, а на смерть за право стать наемником. – Мы со всех сторон окружены горами как крепостными стенами! Гомезу нас не достать! Хорс преодолел нерешительность и ответил: - В горах всегда можно найти проход, тропинку, в конце концов, полость в скале, которую при должном умении можно обрушить… Уже во второй раз все взоры были обращены на северянина. - Ой, да что ты понимаешь! – не унимавшийся Гоблин был уверен в неприступности Нового лагеря, как и все собравшиеся у костра наемники. Хорс молчал, но в тусклом свете костра было видно, как на его лице играли скулы. - Я пойду на обход! – сказал северянин и удалился. - Так парни еще не вернулись, - произнес Горн, но Хорс не ответил, лишь прибавил шаг. *** Он проснулся поздней ночью от какого-то протяжного и громкого звука. Маленький Хорс откинул теплую шкуру, что служила ему одеялом, и встал с кровати. Оглядевшись, он удостоверился что дома совсем один. Тревога заставила быстро одеться и выйти из дома. Все жители клана, от мала до велика, также вышли из своих жилищ. Кто был с оружием в руках, у кого только факел, а кто-то уже уводил детей и женщин вверх по склону. Громкий звук, разбудивший Хорса повторился, и только теперь он понял, что это звук орочьего горна. Сердце десятилетнего парнишки застучало как шальное, он закрутил головой в поисках родителей, но в людской суете найти их было невозможно. К нему подбежал воин клана Гален с факелом в руке. Хорс знал его - Гален был его дядей, братом матери. Воин взял его свободной рукой за плечо и повел вместе с остальными детьми в убежище вождя. - Ты, малец, чего тут шатаешься без матери, а? – тяжело дыша, спросил воин у маленького Хорса. - Я не знаю где она, – робко ответил он. – Я проснулся, а родителей уже нет. Куда они ушли? Воин выругался неизвестным ребенку словом, и они продолжили путь молча. Свет от факела освещал бородатое лицо воина. Обветренная на морозном воздухе кожа шелушилась, а на длинной и кустистой бороде свисали небольшие сосульки. За ними гуськом шли матери с детьми со всего поселка. Воин вел колонну быстрым шагом, отчего броня и кольчуга издавала характерные металлические звуки. Воины нордмара носили доспех, состоявший из нескольких слоев. Сначала шёл нижний слой, который защищал владельца больше от холода чем от урона, он состоял из теплой одежды и дублета из кожи и шкур. Вторым слоем шла кольчуга, поверх которой одевалась плотная стеганка до колен, а уже на неё одевался третий слой: нагрудник, наплечники, перевязи для мечей. Ноги защищали высокие сапоги, обмотанные шкурами, которые стягивались вокруг ноги кожаными ремнями. На руки одевались утепленные перчатки из прочной кожи, а предплечья защищали металлические щитки. На голову одевали сферический шлем с полумаской. Мимо колонны женщин и детей, в обратную сторону, пробежали воины, вооруженные до зубов: мечи, топоры, алебарды с копьями. Где-то сзади, в дали, Хорс увидел то ли костры, то ли отсветы от горящих хижин. Раздался третий сигнал горна. Затем в общую какофонию звуков суматохи, лязга брони и оружия, добавилось душераздирающее рычание. Гален обернулся и выругался еще раз. - Быстро! Все в дом вождя, мать вас так и так! – он обнажил меч, что находился за спиной в ножнах. – Бегом! С этими словами он ринулся назад, хотя до дома вождя оставалось все ничего. Уже подбегая к дому, будучи буквально на крыльце, Хорс вновь обернулся. С крыльца открывался вид на всю деревню. Факелы, расставленные вдоль всей деревни, хорошо освещали округу. У бревенчатых ворот клана разгоралась нешуточная схватка. Орки пытались пробиться сквозь ряды доблестных защитников клана, которые стояли живой стеной. Орки налетели на ряд из щитов, но силы были явно неравны. Щитоносцы отступали под яростным натиском орков. Клан не ожидал появления орков прямо у стен деревни, к тому же за ними оставалось численное превосходство. Атакующие и обороняющиеся слились в одну безликую массу. Совсем рядом кто-то закричал, и маленький Хорс обернулся на крик. Кричала женщина, что всю дорогу молилась Инносу о защите. Трое маленьких детей прижались к ней, вцепившись в подол полушубка. Она указывала на склон горы, что возвышался прямо над домом ярла. С этого склона спрыгнуло три огромных тени, потом еще несколько. Все произошло довольно быстро, и Хорс не успел понять, что произошло. Тени приземлились на крышу дома, но под их тяжестью кровля не выдержала, и они, провалившись сквозь крышу, попали внутрь. Поднялись крики и вопли, внутри началась резня. Четверо воинов из охраны вождя ринулись на защиту женщин и детей. Пока они боролись с напавшими, вождь в суматохе выбежал из дома и, заметив Хорса, подбежал к нему. Паренек в страхе вжался в угол пристройки, держа в руках боевой нож отца, что был подарен на десятый год рождения. - Слушай меня, парень! – отведя рукой в сторону лезвие ножа, произнес вождь. – Сейчас обеги мой дом, проскочи между двух поленниц и прыгай на задницу. Ты скатишься к волчьей тропинке, а потом беги по ней до конца, не сворачивая! Слышишь? Найдешь гарнизон солдат из Миртаны! Позови их на помощь! Скажи, что орки захватили нашу Кузницу! Хорс кивнул и побежал выполнять поручение. До его слуха доносились звериные рыки, звуки ударов и стоны раненых. Он пытался не слушать. Ноги пронесли его мимо двух поленниц, и Хорс с разбегу прыгнул через небольшой заборчик. Свалился на снег, кубарем покатился под горку. Небо и земля несколько раз поменялись местами, и он оказался на волчьей тропе. Холодный снег обжигал пальцы и лицо. Привстав на четвереньки, Хорс обернулся и увидел, как из дома ярла вышли два орка. Их примитивные доспехи и обильный волосяной покров, что рос по всему телу, были покрыты кровью. Кровью тех, кому не посчастливилось искать убежища в доме вождя… Стараясь не привлекать внимания, Хорс откатился к растущей рядом сосне, и смотрел на них не отрывая взгляд. Похоже, за такой короткий срок, они перебили всех в доме вождя. Орки были высокими, сильными и очень кровожадными, они больше походили на зверей, чем на разумных существ. Хорс ждал, когда они отвернутся или уйдут, как вдруг из-за угла дома выскочил вождь и вогнал одному из орков копье в живот. Тот взвыл как раненая собака, но продолжил стоять на ногах. Второй орк со всего размаха ударил топором. Удар оказался такой силы, что отрубил голову вождя, и она, описав дугу, упала рядом с сосной, где прятался Хорс. Он непроизвольно вскрикнул, а после ужаснулся от того, какую совершил глупость. Орки сразу же обернулись на крик, и несмотря на темноту ночи заметили его. Не дожидаясь, пока его настигнут, паренек со всех сил побежал. Поворот за поворотом, он несся по узкой натоптанной тропинке. Повезло, что ночь была ясной, и лунный свет хорошо отражался от сугробов, позволяя достаточно хорошо видеть дорогу. Морозный воздух обжигал легкие, сердце стучало так, что вот-вот выскочит, а ног он почти не чувствовал. Раздался орочий рев, и Хорс, не сбавляя темпа, обернулся. За ним несся орк с занесенным топором. Чуть поодаль, отставая и придерживая рукой рану, бежал раненный вождем его соплеменник. У Хорса преимущество – тропинка очень узкая, и он мог свободно бежать, а оркам приходилось разгребать сугробы и поэтому теряли скорость. Ребенок почти выбился из сил, как вдруг из-за поворота вышли несколько солдат в тяжелых латах с королевскими цветами на табардах. «Ночной патруль!» - пронеслась радостная мысль. Он закричал им, что бы привлечь внимание, но, споткнувшись о валун, упал на живот, больно при этом ударившись о промерзлую землю. Однако этого хватило, что бы солдаты заметили его и бросились на выручку. Хорс понял, что медлить нельзя, и будто чувствуя угрозу, откатился в сторону. Ровно в то место, где секунду назад был молодой нордмарец, ударил тяжелый орочий топор. Орк разъяренно взвыл, вытащил топор из снега и бросился на королевских солдат, забыв про ребенка. Хорс жадно хватал морозный воздух. Раненный орк, как гора, навис над маленьким человеком. Он тяжело хрипел, его плечи вздымались верх-вниз все чаще. Из раны в животе струилась кровь, хотя понять где его собственная кровь, а где кровь людей - сказать сложно. Он ослаб, но все равно представлял серьёзную угрозу. Мальчик лежал на спине и ждал, когда орк замахнется для удара. Рядом вовсю шел бой, но ни Хорс, ни раненный орк, не обращали на это внимания. Они смотрители друг на друга, как голодные волки, выжидали, готовились к решающему бою. Вдруг орк замахнулся топором и ударил. Хорс снова откатился и, пользуясь инерцией, встал на ноги, сжимая в руке скрамасакс отца. Обессилевший от ранения орк стоял на одном колене и не мог подняться. Топор вошел в замороженную землю и застрял, сил вытащить оружие у орка не хватало. Маленький нордмарец не сводил с него глаз, все сильнее сжимая нож. Тем временем, один из воинов короля был тяжело ранен, а орку, что ринулся атаковать ночной патруль, подпортили шкуру в паре мест, но тот будто не замечал ран. Он отбивался, рычал, как исчадие ада, и, казалось, совершенно обезумел от жажды крови. Воспользовавшись тем, что ребенок отвлекся, раненный орк совершил последний рывок - вытянулся и схватил Хорса за ногу. Он резко дернул, и ребенок вновь ударился спиной о каменистую промерзшую землю. Орк замахнулся второй рукой для удара, но Хорс увернулся от кулака, всадив нож в удерживающую его звериную лапу. Хватка ослабла, и он освободился. Орк, до этого лежавший на снегу, привстал на четвереньки. Маленький нордмарец с криком кинулся на волосатую спину орка, несколько раз всадил нож ему в шею. Брызнула кровь, орк тихо зарычал и упал на землю, орошая снег фонтаном крови из пробитой артерии. Хорс встал на ноги, устало облокотился на стоявшую рядом сосну, смотря только на труп убитого им орка. Бой солдат короля и обезумевшего от крови орка подходил к концу. Из трех солдат в строю остался только один, другой был тяжело ранен, а третьего орк зарубил насмерть. Факелы, которыми патруль освещал себе путь, и теперь разбросанные по месту схватки, освещали тусклым мерцающим светом злые лица врагов. Орка эта схватка изрядно потрепала: он тяжело дышал, прихрамывал на левую ногу, по которой прикололся удар палаша одного из солдат. Хорс присмотрелся к бойцу, что смог так долго продержаться в схватке и понял, что перед ним не рядовой солдат, а самый настоящий рыцарь — на нем добротные латы с гербом, а в руках двуручный меч. Рыцарь был так же измотан боем как и орк, но оставался собранным и зря не тратил сил, готовясь к решающему рывку. Его блестящие доспехи испачканы кровью, помяты от череды ударов, однако были еще в состоянии защитить своего хозяина. Неподалеку, на снегу, лежал измятый шлем со следом удара топора по забралу. Лицо рыцаря наискось перечертила рана, из которой по подбородку капала кровь. В темноте казалось, что на лице рыцаря не его собственная кровь, а нанесенный краской боевой узор, как принято у воинов севера. В руках он сжимал двуручный меч с волнистым лезвием. Удар, блок, уворот, контрудар! Орку не хватило какой-то доли секунды, чтобы увернутся от удара волнистого меча. Лезвие вошло ему в плечо, оно прошло до конца грудной клетки. Кровь фонтаном ударила и окропила снег. Рыцарь рывком вынул меч из мертвого орка, и подошел к ребенку, что устало опирался на ствол сосны. - Как ты, малец? – спросил он, положив левую руку в латной перчатке на плечо Хорсу. Ослабший парень чуть не просел под тяжестью латной рукавицы. Пристальный взгляд голубых глаз смотрел прямо в душу. Свет факела играл тенями на лице воина в странную игру, действуя устрашающе на ребенка, а стекающая с подбородка кровь только усиливала эффект. - На клан Молота напали орки, меня послали за по… - дрожащим голосом начал говорить ребенок, но рыцарь не дал докончить рассказ и с силой оттолкнул его в сторону, защищая от очередного смертельного удара. По следам убитых пришли еще трое орков, и один из них смог подобраться достаточно близко, чтобы атаковать. Удар боевого топора был нанесен стремительно, и рыцарь едва успел среагировать, чтобы спасти жизнь ребенку. От усталости и ранения он не заметил крадущихся в ночи орков, но, благо, в решающий момент выучка его не подвела. - Беги парень! – он сходу зарубил ближайшего орка мощным ударом с разворота. Остальные двое, поняв, что больше нет смысла красться, выскочили из-за кустов и бегом приближались к рыцарю. – Беги, сынок. Беги, пока нас не окружили! Хорс, повинуясь рыцарю, побежал, ведь до лагеря королевских солдат оставалось совсем немного. У поворота он приостановился и увидел, как рыцарь колдовал. С его руки сорвался яркий луч света, осветивший округу, и ударил в одного из приближающихся к нему орков. Тот упал замертво, и воин принялся защищаться от лавины ударов последнего противника. Когда рыцарь одолел врага, то устало прислонился к той же сосне, где до этого стоял парнишка-северянин. Он осмотрелся, перевел дух, а затем направился к своему товарищу, что был ранен и лежал на снегу без сознания. Подходя к нему, он услышал звук горна королевской гвардии. - Значит добежал… Слава Инносу! *** «После зачисток храмов Белиара паладины приносили из своих походов Магам Огня так называемую «черную руду». Эта руда, впитав в себя всю злобу Белиара и суть черной магии, меняла свои свойства. Я не говорю только лишь про цвет. Вслед за ним руда меняла и свои магические свойства. Вместо того, чтобы аккумулировать магию из окружающей среды и отдавать ее операнту, «черная руда» эту энергию только забирала. Высасывая магическую силу из живого организма, она могла нанести непоправимый вред, а то и убить. Только самым ярым приспешникам Белиара было известно, как именно использовать эту руду без вреда для себя. Но это знание безвозвратно сгинуло в веках». Артур из Кап-Дуна. «Трактат о свойствах магической руды». - Да, это то, что нужно! – воскликнул маг, громко захлопнув большую и пыльную книгу. Волшебник, облаченный в потертые кожаные доспехи и черный походный плащ, положил в сумку очередной трофей. Этот костюм больше подходил для подобного рода занятий, нежели старая мантия круга Огня. Он обернулся, чтобы убедиться в том, что не упустил из виду ничего ценного. В небольшой комнате стоял устойчивый запах вековой пыли, а в углах и на потолке висела огромная паутина. По стенам стояли книжные шкафы и несколько сундуков. Алхимический стол, с разбитыми колбами не представлял интереса. Содержимое сундуков мага тоже ничем не прельщало. Выйдя из комнаты, волшебник накинул капюшон и направился к лестнице. Спускаясь вниз по винтовой лестнице, он чуть не упал — старая каменная плита под ногами провалилась, она с глухим звуком упала куда-то на нижние этажи. Оценив состояние лестницы как неудовлетворительное, волшебник решил выбить старое окно с деревянными ставнями и вылезти через него. Спускаться по каменной стене башни было не так уж и трудно. От времени то тут, то там образовались трещины, за которые можно было держаться. Порой, сильный морской ветер пытался сорвать волшебника, но это ему не удалось. Юность волшебника была пропитана духом лишений и авантюризма, за что он был благодарен судьбе. Столь экстравагантный способ спуска волшебнику даже понравился, он заставил вспомнить озорное детство, а так же проверить свои давно забытые навыки. Благополучно оказавшись на твердой земле, он мысленно поблагодарил богов за то, что эта башня не рухнула от старости и смогла уберечь такую ценную книгу в целости и сохранности. Развернувшись на пятках, маг отправился к навесному мосту, раскинувшемся между двумя утесами. Мост по виду был ровесником башне, но делать было нечего и пришлось сделать первый шаг. Осторожно продвигаясь по качающемуся мосту, волшебник думал о следующей точке своего маршрута, расположенной неподалеку. Как раз, за этим мостом, чуть поодаль, располагались руины старого монастыря, что был забыт и заброшен многие столетия. Если верить преданиям, этот монастырь был построен в стародавние времена, когда только формировалась официальная религия. Здесь жили монахи, которые изучали магию созидания, лечения и превращения. Из богов они почитали Аданоса, как создателя мироздания и его хранителя. Монахи вели затворнический образ жизни, любили все живое на земле, не поощряли насилия и были искусными врачевателями. Именно из этого культа позднее вышли современные Маги Воды и Друиды. История умалчивает, из-за чего произошел раскол, но отношения между двумя фракциями на протяжении веков оставались довольно позитивными. Последователи Аданоса всегда отличались терпимостью и широкими взглядами на жизнь. Перед магом возникло новое препятствие – высокая каменная стена с закрытыми воротами. Состояние стены оставляло желать лучшего, в некоторых местах она слегка обвалилась, но до сих пор успешно сопротивлялась напору времени. Вновь вспомнив озорное детство, маг быстро разбежался и запрыгнул на стену, цепляясь руками за небольшие трещины. Подтянувшись, помогая себе ногами, он перебрался через стену. Взору мага предстали древние руины. Время не пожалело некогда величественное здание. От былого великолепия осталось всего пара каменных башен, да полуразрушенные стены на потрескавшемся фундаменте. Волшебник отряхнул грязь с кожаных перчаток и собрался было двинуться дальше, как вдруг из-за одной из разрушенных башен вышло нечто огромное. Казалось, что сама земля тряслась под тяжестью монстра. Перед магом предстал огромный скальный тролль, рост которого превышал высоту двухэтажного дома. Огромный, похожий на живую скалу, он воздел свои длинные руки к небу и обрушил их на землю, предупреждая нарушителя его территории о своем намерении отстоять свое. У мага чуть не подкосились ноги от прошедшей по земле вибрации. Монстр, походивший на гориллу-переростка, устрашающе зарычал, сделал несколько шагов вперед, помогая массивными передними руками. Он не атаковал, выжидал реакцию мага. Начался дождь, где-то рядом сверкнула молния. В свете, озаренном молнией, лицо мага было бледнее бледного, но глаза выражали решимость. Тролль являлся преградой, которую непременно нужно миновать для достижения поставленной цели. Волшебник медленно совершал пассы руками перед собой, наполняя кисти рук энергией из очередной руны. Небольшие зеленые огоньки витали вокруг него и, соединяясь друг с другом у его пальцев, формировали сгусток энергии светло-зеленого цвета. Сгусток нестабильной формы то растягивался овалом, то сжимался в маленький клубок. Направив сгусток на тролля, маг выстрелил им. Шар света беззвучно врезался в монстра, и, казалось, это не возымело никакого результата. Однако спустя пару секунд, со странным протяжным звуком, тролль стал заметно уменьшаться в размерах. В его глазах читался искренний испуг от происходящих изменений. Во время процесса уменьшения, маг медленно приближался к замешкавшемуся троллю. С каждым шагом маг накапливал в руке энергию уже другой руны. Он очень хотел опробовать свою новую руну «Кулак ветра», которую приобрел у одного из вороватых послушников из лагеря на болотах. С каждой секундой он чувствовал, как вокруг его ладони сжимается окружающий воздух, создавая воздушный поток невообразимой мощи. Тролль уменьшился до размеров человека и, совладав с собой, решил перейти в атаку. В уменьшенного монстра ударил воздушный поток такой силы, что его отбросило на приличных двадцать метров, впечатав в скальную породу. От удара тролль потерял сознание и повалился навзничь. - Да, она стоит свою цену, – как всегда по привычке маг говорил сам с собой. – Не обманул послушник. Маг прошел мимо тролля, находившегося без сознания, и направился дальше – к одной из башен. Пробыв в ней совсем недолго, он вышел, радостно потирая руки. Дальше последовала светло-голубая вспышка, и маг исчез. После исчезновения мага, в башне произошел обвал. Перекрытия и кровля рухнули, однако стены башни выстояли. От грохота монстр пришел в себя, и еще долго водил мутным взором по округе, тщетно пытаясь высмотреть мага. *** Поздним вечером Хорс шел по натоптанной тропе близ Старого Лагеря. Путь его лежал через лес, в котором он обычно охотился, у подножия приграничного хребта. Затем ему предстояло пройти мимо Старой шахты, и свернуть на неприметную тропку, которая вела прямиком в Новый Лагерь. Ночь постепенно охлаждала воздух в округе, но этот самый воздух, напитанный ароматами цветущих трав и молодых листьев, не давал заснуть, и чем-то напоминал Хорсу о лежащей за морем далекой родине. В Нордмаре тоже есть лето, пусть и совсем короткое. Один месяц в году Нордмар, расцветает и радует его обитателей теплом и светом. Это было самое лучшее время для охоты. Хорс возвращался в лагерь с добычей: он подбил и освежевал двух волков, и снял с силков жирного кролика. Северянин так обрадовался добыче, что уже предвкушал, как этот кролик будет крутиться завтра на вертеле. Тот рис, которым всех кормят в Новом Лагере, уже встал поперек горла. Что ни говори, а в Старом Лагере снабжение на порядок лучше. А когда кролик будет готов, Хорс его съест, запивая нежное мясо рисовым шнапсом, что гонится только в Новом Лагере. С этими приятными мыслями Хорс бодро возвращался домой. Шагая по тропе, он слышал только лишь стрекот сверчков, шорохи листвы, да скрип деревьев. Он проверил, легко ли ходит меч в ножнах. Так, на всякий случай. Северянин вспомнил наставления отца. «Лес, сынок, - говорил он, когда сам отец, дед, и маленький Хорс, лежали вечером на матрасах из елового лапника внутри своей небольшой охотничьей избушки, - это ведь тот же зверь. Он не хороший, не злой, он сам по себе. Сделал ему добро – срубил сухое дерево, убрал за собой сор – он это запомнит, и в следующий раз может вывести тебя на стадо оленей. Но стоит тебе навредить ему, то ты можешь заблудиться в трех соснах, да и забрести к медведю в берлогу. Лес зла не терпит». Немного похолодало, но в доспехе наемника Нового Лагеря, сделанного на основе дублёной кожи и шкур, ему было тепло. Через некоторое время на его пути встала небольшая каменная арка, точнее тоннель, через который проходила тропа. Хорс прошел сквозь него и вышел в рощу. Он изредка осматривался по сторонам. Могучие вязы, клены и дубы произрастали здесь, в предгорьях, на земле, изрезанной оврагами и скалами. Корни их наверняка прикрывали входы в небольшие пещеры и норы, в которых, вероятно, гнездилось всякое зверье. Меж деревьев буйно цвел подлесок из молодой поросли тех же вязов, но и к тому же некоторые полезные кусты типа серафиса, вороньих трав, и множества других растений, каких – в ночную пору не разглядишь. Внезапно, в просвете меж деревьями мелькнул настоящий исполин. Хорс остановился и изумленно посмотрел на него. Тысячелетний дуб был настолько огромен, что его ствол не смогли бы обхватить и десять человек. Могучее дерево стояло в центре небольшой опушки, возвышаясь на вершине холма. Хорс уже собрался было отвести от него взгляд и направиться дальше, когда заметил, что у подножия лесного исполина вдруг появилось, словно бы выросло из-под земли черное пятно. Оно постепенно вытягивалось в высоту, пока не превратилось в некое подобие высокой человеческой фигуры. Хорс изумленно наблюдал, как эта фигура поклонилась дубу, развернулась, прошествовала в лес, и растворилась ночном мраке, царившем в лесу до тех пор, пока Око Инноса вновь не примется смотреть на мир своим праведным взглядом, несущим благодатный свет на землю. Хорс прислонился к растущему поблизости дереву и притих, наблюдая за дубом. «Наверняка, там тайник чей-нибудь, либо гнездо отродий Белиара», - думал про себя Хорс, наблюдая из засады. Осторожность охотника, привитая отцом, помогала ему не раз, и сейчас он не торопился. Северянин простоял так минут десять, и только после этого, осторожно приблизился к дубу. Вокруг было тихо. Слишком тихо даже для ночного леса. Он прошелся вокруг дуба, но ничего примечательного кроме его размеров не отметил. Постучал, думая, что внутри него есть полость. Обошел еще раз глядя по сторонам. Ночная тьма не позволила что-либо разглядеть, и Хорс расстроенно вздохнул. Наемник пошел дальше, отметив про себя, что стоит вернуться к дубу на рассвете. Он нутром чуял, что с этим дубом что-то не так. Домой он вернулся далеко за полночь, когда неугомонный лагерь уже погрузился в тишину, нарушаемую лишь голосами дозорных, да кое-где пьяными воплями. Зайдя в свой небольшой домик, он кинул добычу на стол, решив ей заняться утром, и отправился на боковую. Хорс в эту ночь провалился в черный сон без сновидений. Следующим утром северянин по обыкновению вышел потренироваться на горное плато, где не так давно сражался за право вступить в Новый Лагерь. Став наемником, он тренировался каждый день, оттачивая свое мастерство. После непродолжительного разговора с Ли, Хорс понял, что необходимо совершенствоваться во владении разным оружием, а не только мечом. Поэтому сегодня он решил попробовать стальной шестопер. Оружие казалось тяжелым, с ним Хорс чувствовал себя неповоротливым и уязвимым. Еще несколько неумелых взмахов, и он с недовольством отбросил оружие наземь. - К оружию нужно относиться почтительно, северянин! – высказал свое недовольство подошедший со спины Корд. – Оно не виновато в твоей некомпетентности. Хорс повернулся на знакомый голос и произнес: - Может, покажешь, как нужно? - Можно, – коротко ответил Корд. – Бери его в руки и защищайся. Наука всегда лучше усваивается на практике! Нордмарец хотел было возразить, но к его собственному удивлению строптивость отлегла, и он послушно взял шестопер в руку. Хорс встал в стойку, будто держит меч. - Неправильно, – быстро и немного грубо сказал десятник Хорса. – Это оружие отличается от меча, и использовать его тоже нужно по-другому. Защищайся, и ты все поймешь! Корд сделал пару выпадов, которые с трудом, но все же парировал северянин. Хорс решил ответить, но Корд контратаковал, и просто на просто выбил оружие из рук оппонента. - Твоя основная ошибка в том, что ты неправильно распределяешь вес. Как свой, так и вес оружия. - Вес значит… - Хорс немного покраснел от злости. – Ну давай распределим! Подняв оружие, нордмарец ринулся на Корда, занеся шестопер для удара. Опытный Корд просто отошел в сторону, а Хорс пронесся мимо, и, потеряв равновесие, упал. - Я думаю ты прав, – сказал Хорс с улыбкой на губах и встал на ноги. – Насчет веса! - Нормарец что признает чужую правоту - это что-то новенькое! – улыбаясь, сказал Корд. – Ничего страшного, я тебя научу. У меня как раз и напарник для тебя есть. Во-о-он тот, лысый! Будешь заниматься вместе с ним каждый день, начиная с завтрашнего дня. Хорс согласился с кандидатурой напарника, кивнув в ответ. - Против тяжелых лат стражников Старого Лагеря лучше шестопера ты ничего не найдешь. Поверь... После тренировки Хорс спустился искупаться к горному озеру. Вода была ледяной, и водные процедуры оказались недолгими. Обсохнув, он вернулся в дом, и занялся свежеванием кролика, пойманного вчера. Это не заняло много времени у опытного охотника. Снятую шкуру он растянул на специальных ветках и выставил на воздух, что бы подсохла, а кролика приготовил на углях. Ближе к полудню Хорс отправился к таинственному дубу. Как и в прошлый раз Хорс отметил небывалые размеры могучего дерева. Днем это место заиграло совершено другими красками. От красоты этого места северянин даже улыбнулся. Дуб возвышался над другими деревьями и был гораздо большим в обхвате, нежели его сородичи-дубы. Северянин обошел его кругом, смотря на землю. Он искал следы вчерашнего гостя, которого мельком заметил во тьме. Густые заросли и кустарники ему в этом мешали, но от опытного глаза ничего не утаишь. Спустя время Хорс нашел то, что искал - один, но отчетливый след на слое дерна. «Так, что тут у нас? - Хорс привык вести с собой мысленную беседу, когда занимался чем-то важным. - След четкий, в отличие от остальных. Этот поганый мох, никогда его не любил! След глубокий, а значит, человек был тяжелый, либо что-то нес. Нет, если бы он нес тяжелую поклажу, то так быстро бы не передвигался. Он был в латах. Сапог с металлическими набивками, значит, он был все же в тяжелых доспехах». Он встал, оставив более не интересный для него след в покое. «Доспехи, да? - продолжал думать про себя Хорс. Больше следов не было, как он не старался их найти. - Это говорит о том, что человек намеренно пытался скрыть свое присутствие здесь. Тот единственный четкий след указывал на то, что незнакомец направился в сторону Старого Лагеря». Северянин в последний раз обернулся на могучее дерево, и думая о чем-то своем отправился в обратный путь. *** - Хорошо пивко, - протяжно сказал Кавалорн, с трудом оторвавшись от пенного напитка. - Угу, - Орик был занят поглощением здорового куска жаренного мяса, которым призрак радушно поделился с гостем. Кавалорн поставил пустую деревянную кружку на стол, облокотился на спинку табурета и блаженно взглянул во двор. - Спасибо за гостинец, Орик! Истосковался я в этой глуши по доброму пивку. - Не за что! – гвардеец Гомеза резво управился с блюдом и взялся за свою кружку холодного пива. – Обращайся! Через какое-то время послышались шаги, и призрак вышел встретить очередного гостя. - Хорс! – радостно воскликнул Кавалорн. – Мы тебя заждались! - Здорова, - до Орика донесся веселый голос северянина, - подсоби-ка… Наемник появился из-за обтянутой шкурами ширмы, что служила своеобразной заменой стены. Охотник Кавалорн жил в этой заброшенной хибаре уже третий год, и за все это время он и пальцем не ударил, чтобы её облагородить. Отсутствующие напрочь две стены, создавали впечатление не дома, а коридора с черепичной крышей, но охотника это никак не волновало. Северянин расплылся в улыбке, когда встретился взглядом с Ориком. - Привет, служивый! – Хорс подошел к столу, за которым сидел гвардеец, и уверенным и сильным движением пожал его руку. – Неужто у тебя свободный денек выискался? - Представь себе, - Орик отпустил ладонь нордмарца, - у меня увольнительная. - Увольнительная? У тебя? – не поверил наемник, снимая с плеча перевязь, на которой крепились меч в ножнах, лук в налуче и колчан в две дюжины стрел. Орик лукаво улыбнулся, затем оценил новый доспех Хорса, которым он обжился, став наемником Магов Воды. - Доспех хороший, но больно дорогой. Я половину жалования за него отдаю Волку, нашему квартирмейстеру. К столу подошел Кавалон и поставил ящик, который принес из Нового Лагеря Хорс. Призрак вытащил из него три бутылки шнапса, а остальное содержимое, с улыбкой на лице, понес в кладовую, что находилась в пещере за хижиной. - Однако! – Орик взял бутыль в руку. – Это ваше знаменитое поило? - Это - наш знаменитый шнапс! – Хорс взял вторую бутыль и отработанным движением откупорил её. – А вы тут чем балуетесь? - Темное паладинское! – с небольшой толикой гордости ответил стражник. – Прямо из кабака старого Кардифа! Я реквизировал один бочонок из крайней поставки. - Мда, пиво Кардифа нечета этой сивухе, но, как говориться, на безрыбье… - Вы что, - подался возмущенный голос Кавалорна, - уже открыли? - Не кипятись, - Орик протянул свою открытую бутыль шнапса призраку, а сам взял третью, что стояла на столе. - За встречу, наконец! – произнес тост северянин. - За встречу, - синхронно повторили тост Орик и Кавалорн. Они выпили игристого рисового шнапса и сели за стол, чтобы обсудить последние новости. Орик интересовался жизнью Хорса в Новом Лагере, а тот заверил друга, что устроился вполне прилично: - У меня своя хибарка с очажком и вполне сносной кроватью. Состою в отряде Корда – вот такой мужик! – северянин выставил кулак с отведенным вверх большим пальцем. – Тренируюсь каждый день, заступаю в дежурства. Несколько ночных, несколько дневных, а потом три дня отдыха. - И что же ты делаешь в свободное время? – поинтересовался Кавалорн. - Охочусь, или бью баклуши с Горном. Это такой здоровяк-южанен, вам бы он понравился. Орик ухмыльнулся. - Горна я знаю, понаслышке правда. Он приятель Диего. - Да? Не знал, он не рассказывал... - Я рад, что у тебя все сложилось в Новом Лагере. Месяц не виделись с последнего раза, да? - Больше, - наемник откинулся назад, - месяца полтора! Подошла очередь делиться новостями Орику. По его собственному мнению интересного в лагере ничего не происходило, если не считать интересным несколько повешенных преступников, да вооруженной стычки с бандитами в одном из патрулей. - Бладвин и Хэнк тебя и не вспоминают, а Нэка, между прочим, нашли, - Орик заговорщически подался вперед. - Его загрызли кротокрысы в какой-то пещере. - Тьфу, блин, - сплюнул Кавалорн. – Сильно? - Руки и ноги - до кости обглодали. Живот погрызли, - Орик подмигнул Хорсу, что осталось не замеченным Кавалорном. Хорс усмехнулся: - Не думал, что стражника Старого Лагеря одолеет пара-тройка кротокрысов. - Никто не думал, - Орик многозначительно посмотрел на Хорса. - А у меня, - решил высказаться Кавалорн, - все тихо, да спокойно. Давеча был лагере, выменял вяленое мясо и шкуры на кое-какие припасы, да вернулся побыстрее. - А что такое? – заинтересовался Хорс. – Проблемы? - Нет, просто я люблю тишину и уединение, а в большом скопище народа, причем скопище воров и убийц, я чувствую себя неуютно. Повисло неловкое молчание, Хорс и Орик искали подходящие темы для дальнейших дискуссий. - Так как я все вяленное мясо выменял на медикаменты и наконечники для стрел, а Орик мастерски уничтожил мой вечерний и утренний рацион, то не сочтите за бестактность - подсобите мне с охотой! Орик, казалось, покрылся пунцой. Северянин взглянув на Орика, рассмеялся и без разговоров направился к оставленному у стены снаряжению. - Что ты раньше не сказал? – Орик был возмущен. – Это подстава, Кавалорн! - Я знаю, - расплылся он в улыбке. – Божий закон – накормить гостя, а я человек набожный… - И больно хитрожопый, - буркнул под нос Орик, выходя из хижины с фламбергом, что доселе стоял подле стола. На заявление стражника Кавалорн лишь развел руки, улыбаясь самой ехидной из всех своих улыбок. - Да, брось ты, Орик! – вступился за призрака Хорс. – Прогуляемся, подышим свежим воздухом. Развеемся, в конце концов! Они стояли под небольшим навесом, который в самую жаркую погоду, одарял прохладной тенью. Сейчас солнце уже давно перевалило через полуденную отметку, жара спала, и можно было спокойно отправляться на промысел. Хорс перед отправкой окинул взглядом хижину Кавалорна. - Друг, не пойми превратно, но почему ты не починишь свой дом? - Знаешь, Хорс, - призрак вышел из дома, закидывая на ходу за спину лук и стрелы в кожаном колчане, - иди в жопу! - Только после Вас, сударь! – съехидничал северянин. - Каков план? Куда двигаемся? – Орик поправил на плече фламберг, создавая впечатление, что он идет на жесткую сечу, но никак не на охоту. Кавалорн пошел первым, и остальные двинулись за ним. - План простой, - ответил Кавалорн, придерживая рукоять своего короткого меча, на широком кожаном ремне. – Идем проверять силки, по дороге постараемся завалить парочку падальщиков или кротокрысов, и довольные возвращаемся кушать жаренные стейки! - Запивая их рисовым шнапсом? – наемник пытливо посмотрел на Орика. - А бочонок пива я нахера тащил? – ответил гвардеец Гомеза. – Сам пей свой рис… если хочешь, конечно. Хорс улыбнулся во все зубы. И эти силки оказались пусты. Кавалорн выругался, помянув бога Тьмы, за что удостоился грозного взгляда Орика. - Что? – призрак удостоверился, что силки не сломаны, а приманка на месте. – Я расстроен! - Не накличь беду! – с укором произнес стражник и осмотрелся по сторонам. - Посмотрите, какой он суеверный, - подал голос наемник, что тащил на закорках тушу подстреленного по дороге падальщика. – А когда, я сплюнул через плечо три раза, так он глаза закатил! - Это другое, - ответил Орик, не удосужившись объяснить почему именно. Кавалорн закончил осмотр силков и встал с колен. - Не нравится мне это, - неоднозначно произнес призрак. – Такое ощущение, что живность вся свалила куда подальше. Заметили, что даже птиц не слышно? - Хорош страх наводить, - произнес Орик смотря на опускающееся к горизонту солнце. - Ладно, - согласился со стражником Кавалорн. – Пройдемся до одного прикормленного места – там ватага падальщиков нам обеспечена. Подстрелим еще парочку, и домой! - Не жирно будет? Кавалорн с недоумение покосился на Орика. - Как жрать так это нормально, да? - Перестань ты, ирод! Веди, давай! Кавалорн улыбнулся и повел стражника с наемником сквозь дебри густого подлеска. - Обязательно мне нужно было тащить эту тушу с собой? – шея наёмника порядком затекала. - Да, - однозначно ответил Орик. - Это почему? - Потому что её могли утащить волки, гоблины или голодные отщепенцы, - Орик обошел куст серафиса, который затем успешно растоптал Хорс. - Я бы заныкал так, что никто бы не нашел! - Не ной, - Кавалорн подходил к двум большим кустам. – Еще немного, и сделаем привал. - Солнце садится – никакого привала! Орик услышал стон наемника, что шел сзади. - Время еще есть, не переживай! Десять минут нас не убьют. - Лес Миненталя это не то место, в котором можно безопасно себя чувствовать ночью, - ответил на подобное заявление Орик. Они шли и спорили еще минут двадцать, и когда до прикормленного места оставалось совсем немного, Хорсу приспичило по нужде. - Пи-пи? - Поссать, Орик! – Хорс скинул с плеч тушу падальщика и направился к ближайшему кусту поветвистее. - Орик? – голос Кавалорна показался Орику обеспокоенным. Стражник подошел к тому месту, где стоял призрак, и увидел причину его беспокойства. На небольшой поляне, что была впереди, лежали останки, судя по всему, того выводка падальщиков, о котором упоминал Кавалорн. Около дюжины тел были изглоданы, а кровь этих гигантских птиц, стекая на почву, образовывала огромные лужи. - Что за… - шепотом произнес Орик, обращаясь к призраку. - Надо уходить, - так же шепотом ответил Кавалорн. Он всматривался в густой кустарник, что рос по всей поляне. – Ты видишь кого-нибудь? - Нет, а ты? Кавалорн взял на изготовку лук с наложенной на тетиву стрелой и осмотрелся внимательнее. Орик по привычке перехватил рукоять фламберга поудобнее, совсем забыв про висящий за спиной арбалет. Хорс, благополучно справив нужду, вышел из-за куста и обнаружил нежданного гостя. Над тушей, что северянин нес битый час у себя на закорках, склонилась ящерица-переросток, стоящая на длинных и сильных задних лапах. Она обладала длинным туловищем, переходящим в такой же длинный хвост, и совершенно маленькими передними лапками, которые неуклюже прижимала к груди. Ящерица обнюхивала падальщика, оставленного на земле, а затем резко развернулась и уставилась на Хорса. Желтые глаза с вертикальными зрачками, как у кошки, вцепились в него, внимательно ловя каждое движение. Хорс медленно потянулся к рукояти меча, периферийным зрением северянин заметил, что ни Кавалорн, ни Орик о ящере еще не подозревают. Если подать голос, то это означает спровоцировать ящера на атаку раньше, чем нужно. Наемнику оставалось только осторожно тянуться к мечу и надеяться, что рептилия не сорвется с места раньше, чем он это сделает. Ящер ощерился, явив северянину частый ряд мелких, но очень острых зубов, и ярко-красный язык. Чем ближе рука была к мечу, тем неспокойнее становился ящер. Его глаза засуетились, а хвост стал чаще совершать повторяющиеся движения из стороны в сторону. Он издал вопль ровно тогда, когда ладонь наёмника легла на рукоять меча. Орик обернулся в тот момент, когда снеппер, или, как его еще называли каторжане – глорх, атаковал северянина. Ящер в два прыжка оказался рядом с человеком и, вытянув шею, попытался укусить острыми зубами за руку. Хорс отскочил в сторону и сильно рубанул мечом сверху, и, тем самым, обезглавил снеппера. Кавалорн не обернулся на крик ящера, он продолжал всматриваться в густые заросли кустарника, и вот один из низ затрясся, потом еще несколько, и на поляну выскочили снепперы, численность которых переваливала за десяток. - Бежим! – закричал со всей силы Кавалорн и, развернувшись, побежал со всех ног. Скрываться от снепперов было делом не разумным, ведь они уже заметили его и слышали рев сородича. Кавалорн на бегу увидел, как рядом с Хорсом лежит обезглавленный глорх, но перебить десяток глорхов им не под силу. - Бегите, мать вашу! Их там десяток! Хорс и Орик среагировали моментально и рванули вслед за шустрым призраком. Северянин бежал с мечом наизготовку, но во время бега думал о том, что в тяжёлых доспехах ему и стражнику далеко не убежать, и рано или поздно, но придется остановиться и дать бой. Кавалорн, будто прочитав мысли Хорса, изрек не сбавляя темпа: - Совсем рядом - русло реки! Прыгаем с утеса, и мы спасены! Орик оглянулся через плечо и увидел, что за ними бежит не меньше дюжины снепперов. На том месте, где Хорс бросил тушку падальщика, словно мухи облепившие дерьмо, копошились ящеры и поедали добычу. Некоторые особо голодные глорхи не брезговали и убитым собратом. Несколько ящеров настигали их, когда деревья и кустарники спасительно расступились, являя взору вид на реку. Как и советовал Кавалорн, Хорс и Орик с разбегу бросились с обрыва в воду. Снепперы остановились на холму, они не решались последовать за беглецами, и лишь кричали от досады, переступая с ноги на ногу. Хорс, преодолевая в воде невообразимой силы тяжесть доспеха, выбрался на противоположный берег. Он показал неприличный жест глорхам, что с ненавистью толпились на обрыве. Кавалорн помогал Орику выбраться на берег – тяжелые латы не способствовали плаванью, и если бы не призрак, стражник утонул бы. - Как ты? – Хорс подбежал к Орику, что устало смотрел в небо. Ответом послужил небольшой фонтан воды изо рта стражника. - Жить будет, - ответил за Орика Кавалорн. – Благо это не речка, а большой ручей. - Сука, - издал стон Орик. – Я чуть не утоп! - Извини, брат, но по-другому мы бы не спаслись. Ящеры повернули назад, так и не преодолев природную боязнь воды, а горе-охотники отправились восвояси. Вернувшись в хижину Кавалорна, измотанные и злые, они уселись у костра. Доспехи были сняты, как и большая часть одежды, что сохла на верёвках. - Сходили, блин, на охоту! – Кавалорн не злился, но был сильно раздосадован, как и его голодный желудок. – Охотнички! - Мы живы, - отбросил в сторону пустую бутылку из-под шнапса Орик и взял следующую из ящика, что стоял между ним и Кавалорном. – Живы – это главное! - Полностью согласен, - сказал Хорс, сидевший на пустом бочонке из-под пива. – Ничто так не сближает, как совместное спасение от гибели, да? - Истину глаголешь, северянин, - произнес Кавалорн, - но я бы предпочел какой-нибудь менее экстремальный способ. Эх, ладно, пойду я спать, друзья. Кавалорн, укутавшись в простыню, отправился на единственную кровать в доме. - Сука, - сплюнул прямо к костер Орик. – Кровать-то одна! Придется куковать у костра до самого утра. Хорс попросил жестом подать бутыль шнапса, на что стражник откликнулся и броском отправил бутылку шнапса прямо в руки северянину. - В закромах Кавалорна есть шкуры. Он не все шкуры продал, так что можем их позаимствовать, разложить у костра. Если подкинуть в него еще несколько поленьев, то до утра точно хватит – не замерзнем. Сказано – сделано, через некоторое время Хорс и Орик сидели на шкурах у костра с бутылкой самогона, что была найдена в тех же закромах, что и шкуры. - Орик, - обратился Хорс, до селе несколько минут молча созерцающий огонь в костре, - ты сражался в Нордмаре, ведь правда? - Да, - ответил стражник и сделал несколько глотков прямо из горла, затем передал бутыль Хорсу. Хорс принял бутыль и на манер Орика сделал глоток. Самогон обжег его глотку, согревая тело изнутри. - Ты… как ты получил этот шрам на лице? Орик удивленно посмотрел на наемника. - И не помню уже. Столько лет прошло, битвы шли одна за другой, сложно сказать в какой именно я его получил, но… да, я его получил в Нордмаре. А что? - Просто… когда я был совсем мальчишкой, наш клан атаковали орки. Меня послали с сообщением в лагерь королевских войск, что был неподалеку. Я бежал, а за мной гнались орки, думал, что не добегу и погибну, но мне повезло наткнуться на ваш патруль. Орик взял бутыль из руки Хорса и сделал два глотка. - Меня спас паладин с таким же волнистым мечом… и рана на его лице была точь в точь как у тебя. Понимаешь? - северянин повернулся и встретился взглядом с Ориком. - Это был ты? Орик посмотрел в глаза Хорсу, потом на бутылку, в которой осталось около половины, и протянул ему. - Не знаю, Хорс, - произнес он каким-то безразличным тоном. – Может быть, то что ты рассказал имело место быть, но я этого не помню. Хорс казался расстроенным, он отпил самогона и поставил бутылку на землю между ними. - Не обижайся, но я и правда не помню, - Орик положил Хорсу руку на плечо. – Я старый человек, переживший столько дерьма, что тебе и не снилось. Я уже не помню, что было в той, прошлой жизни. - Я думал… - Что ты думал? Что я тебя узнаю? Усыновлю? Хорс злобно посмотрел на Орика. - Причем тут это? Напился? Я хотел сказать, что не поверил своим глазам! Такая встреча просто невозможна, если только это не судьба! Орик поперхнулся самогоном, закашлялся и вручил бутыль Хорсу. - Судьба? – Орик вновь зашёлся кашлем. – Хреновая у нас с тобой судьба, раз свела в подобном месте! *** Рудокоп Гилберт сжался в комок, и старался не казать носа из своего ненадежного укрытия. Он прокручивал в голове увиденное недавно, и никак не мог избавиться от навязчивых воспоминаний. Гилберт никогда не отличался особой набожностью, но сейчас он со всей возможной искренностью просил Инноса о том, чтобы как можно скорее позабыть весь тот ужас, что он сегодня пережил. День начинался просто чудесно - партия рудокопов, сопровождаемая парой стражников и несколькими призраками, оттащила груз руды к подъемнику. Там они приняли небольшую поставку из внешнего мира, и поспешили назад, в Старый Лагерь. Гилберт даже понадеялся, что и ему кое-что перепадет, но стоило им ступить на лесную опушку, от которой до Лагеря было рукой подать, как в них полетели стрелы. Нападение было столь внезапным, что один из стражников сразу же получил стрелу в горло, и осел в дорожную пыль, захлебываясь собственной кровью. Не отличавшиеся особой воинственностью призраки попробовали было дать деру в разные стороны, но путь им преградил второй стражник - здоровяк в тяжелых латах и с волнистым двуручником на плече. - Куда? - прорычал он, откладывая фламберг в сторону и берясь за составной лук. - Оружие к бою! Кто струсит - тому ноги по уши оторву! Насколько слышал Гилберт, этого стражника прозвали Мясником, потому что он постоянно таскал на поясе ржавый мясницкий крюк. Ну и слава у парня была самая что ни на есть дурная. До этого дня Гилберт относился ко всем байкам о Мяснике с иронией и недоверием. В отличие от призраков, которые, видимо, боялись этого стражника гораздо больше, чем бандитов. Воодушевленные стражником, они тут же взялись за оружие, и принялись отстреливаться из своих коротких луков. Но нападавшие обладали явным преимуществом - они пускали стрелы из густого подлеска, и были невидимы для мечущихся по дороге призраков, являющих собой отличную мишень. К тому же, нападающих было больше, и на стрелы они не скупились. Так что организованно ответить на вражескую стрельбу призраки толком и не успели. Несколько мгновений спустя на дороге остался лишь гвардеец Гомеза, которого непостижимым образом помиловали стрелы бандитов. Один из призраков был ранен - стрела, пробив кожаные доспехи, угодила ему в живот - а остальные убиты. Из кустов на дорогу полезли атаковавшие отряд Старого Лагеря бандиты. Судя по разнообразной и изношенной одежке, это были не принадлежащие к Лагерям отщепенцы. Таких в Колонии было не очень-то много, поскольку эти отморозки, живущие сами по себе, частенько гибли в стычках со стражниками Старого Лагеря и наемниками Нового. Эти не были исключением. Вооружены также, как и одеты, то есть чем попало - кто дубиной, кто кинжалом, парочка была с мечами. У половины за спинами и на поясах пустые колчаны - видимо, они израсходовали все свои стрелы. Перебив призраков, они двинулись в рукопашную, считая, что один стражник в поле не воин, и не сможет оказать им серьезного сопротивления. Гилберт поначалу тоже так думал. Стражник же забросил составной лук в саадак, и взял на изготовку свой фламберг. Гвардеец медленно направился навстречу бандитам. Разбойники встали полукругом - их было человек десять, Гилберту было плохо видно из его укрытия. - Я даю вам один шанс, - спокойно, словно дело было в каком-нибудь трактире, а не посреди битвы, проговорил стражник. - Последний шанс. Вы убираетесь туда, откуда пришли. И все будут целы и невредимы. Такого развития событий разбойники явно не ожидали и злобно загалдели, взяв оружие наизготовку. Вперед подался главарь шайки - детина в доспехах из кожи и шкур, похожих на те, что носят воры Нового Лагеря. - Ты что, спятил? - возмущенно крикнул он. - Какой шанс? Да мы... Да мы тебя в порошок сотрем, недоумок! Бросай оружие! - Не годится, - приказ бандита явно развеселил стражника. Склонив голову, он некоторое время разглядывал главаря, словно тот был забавной говорящей зверушкой. - Последний раз говорю и по хорошему! Бросьте оружие, и свалите в ту нору, из которой выползли! У мертвецов не бывает второго шанса. Гилберт поразился его прямо таки ледяному спокойствию, словно ему предстоял не бой с шайкой разбойников, а приятная прогулка. - Да он точно блаженный! - сказал один из бандитов. - Вперед, парни! Убьем этого придурка! - крикнул главарь. Бандиты, подбадривая друг друга воинственными криками, ринулись в атаку. - Ну что же... - вздохнул стражник, и, поднимая фламберг над головой, направился навстречу бандитам. - Жалкие, никчемные твари! - стражник, подобно урагану, врубился в толпу разбойников. Тяжелый клинок плел в его руках завораживающий узор. Бандит замахивается, но стражник опережает, и фламберг со свистом разрубает его живот и грудь, не защищенные доспехами. Хлещет кровь. Подвывающий разбойник падает на колени и выходит из драки - он слишком увлечен своим внутренним миром. - Недостойные ходить по этой земле! - фламберг на мгновение замирает над левым плечом стражника, и обрушивается на следующего врага. - Недостойные дышать этим воздухом! Удар сверху - и страшный клинок с сочным хлюпаньем вгрызается в бородатого разбойника с дубиной. Стражник бьет с такой силой, что буквально разваливает своего врага надвое. Фонтан крови брызжет в лицо гвардейцу. Над полем битвы гремит его голос: - Вы забыли, что значит быть людьми! - стражник пнул в живот подбирающегося к нему со спины бандита. Послышался хруст ломаемых ребер. Высвободив меч из тела, он срубает руку тому, кто пытался всадить ему кинжал в сочленение лат. Бандит завизжал, дико и страшно, как свинья в мясницкой лавке. Гвардеец Гомеза отбрасывает в сторону заходящегося в крике и сжимающего обрубок руки бандита. Подставив меч под удар вражеского корда, он, немедля, толкает фламберг и буквально нанизывает бандита на свое оружие. - Вы забыли, что такое страх! - волнистое лезвие фламберга, как пила, с хрустом прорубает тело разбойника, оставляя страшную рваную рану. Стражник пинком спихивает с меча умирающего разбойника. - Вы думаете, что вам позволено все! - он пригвоздил к земле мечом корчившегося на земле бандита, которому сломал ребра ударом ноги. - Что вы здесь хозяева! Освободив меч, он поворачивается к уцелевшим бандитам. Гилберт же сидит в своем укрытии, не смея шелохнуться от ужаса. Стражник пустил на мясную вырезку половину шайки! Буквально за пару десятков ударов сердца! - Но вы ошиблись! - голос стражника рокотал над дорогой. В обагренных кровью латах, сверкающих в лучах полуденного солнца, оскаленный, с распаленным сражением взором он казался выходцем из царства Белиара, пришедшим за душами грешников. - Вперед, ребята! - попытался подбодрить своих людей главарь. Однако голос его дрожал. - Угомоним умалишенного! Однако впечатленные быстрой и кровавой гибелью своих товарищей уцелевшие разбойники явно утратили весь боевой задор. В их глазах читался страх. Никто не горел желанием первым отведать страшного волнистого клинка. Увидев заминку в рядах противника, стражник атаковал сам. - И я укажу вам всю тяжесть ваших ошибок! - стражник был неудержим, как горный поток, сминающих хлипкую плотину. Первый подвернувшийся под его меч разбойник остался без головы. Второму он подрубил ноги, уклоняясь от меча главаря. Вложил силу в движение фламберга и рубанул обмотанного в шкуры бандита в бок. Тот попытался защититься дубиной, но меч, разрубив его оружие, впился в тело. Один из бандитов, видя такой расклад, попытался было бежать, но стражник был бдителен, и пнул его под колено. - Куда, тварь? - рявкнул он, вонзая меч бедолаге в спину. - Я с вами еще не закончил! Стражник оставил свой меч в спине у трепыхающегося бандита, и повернулся к главарю. - А с тобой у меня будет особый разговор, - проговорил он все тем же спокойным, лишенным каких-либо эмоций голосом, который звучал перед битвой. - Ты... Ты... - прошипел главарь, крепче сжимая меч в потной, дрожащей руке. - Я, - согласился стражник, неспешно приближаясь к нему. - Я тот! - неожиданный хлесткий удар по руке обезоружил бандита. - Благодаря кому! - удар латной перчаткой в челюсть лишил его нескольких зубов. - Ты познаешь страх! - от апперкота стражника бандита швырнуло на землю. - Вставай же! - стражник бросил скорчившемуся на земле бандиту его меч. - Вставай, тварь! Дерись! Прими свою судьбу стоя, как подобает мужчине! Бандит встал на четвереньки, он попытался подняться на ноги. Стражник окатил его взглядом, полным холодного презрения. Пару мгновений он, склонив голову, наблюдал за попытками главаря встать на ноги. Затем мощный удар вновь бросил бандита наземь. - Я погорячился, назвав тебя мужчиной! - полный ненависти крик сопроводил еще один удар по ребрам. Бандит скрючился, попытался закрыться руками от тяжелых сапог. - Ничтожество! - Как может быть мужчиной тот, кто нападает из-за угла? Тот, кто не отваживается вступить в честный бой? - стражник нагнулся, и взял бандита за горло. - Ты не достоин смерти от меча! В наступившей тишине, прерываемой стонами раненых, гулко хрустнула ломаемая шея. Гилберт вздрогнул от этого звука, не выдержал, и его вырвало остатками завтрака. - Падаль, - сплюнул стражник на труп главаря и обернулся к покалеченным им бандитам. Разбойник, которому он подрубил ноги, силился встать, и ему это почти удалось. Однорукий же затих и перестал подвывать - наверное, он умер от потери крови. Сидящий на коленях с выпростанными внутренностями уставился в небо стеклянными глазами. Разбойник глазами жертвенной овцы уставился на стражника, который не спеша приближался к нему. Гвардеец взял в руки свой меч. Гилберт, обмирая от страха, выглянул из укрытия, и боялся даже предположить, что сейчас будет. В том что этот парень кровожадный сумасшедший, рудокоп только что убедился наглядно. - Воля к жизни достойна уважения, - сказал гвардеец разбойнику, и обезглавил его. - Ты хотя бы попытался, - сказал он. Затем он подошел к однорукому. Пнул его, бандит слабо застонал. - Об такую падаль жалко марать меч, - каждое его слово сквозило ненавистью. - Но у меня есть кое-что для таких, как ты. С этими словами он потянул с пояса мясницкий крюк. Остального Гилберт уже не видел, поскольку выскочил из своего укрытия, и со всей прыти бросился в лес. Он бежал, не разбирая дороги. Спотыкался, вставал и бежал дальше. Дальше от места кровавой резни. Дальше от этого стражника. Если раньше он считал байки про Мясника пустой трепотней, то теперь он наглядно убедился, что это правда. Ему никогда еще не было так страшно... *** «Магическая руда, добываемая по всему материку и на близлежащих островах, по необъяснимым причинам обладает магическим потенциалом. Этого потенциала руда не теряет с годами, а в некоторых случаях даже накапливает. Руны, изготавливаемые из магической руды, могут накапливать силу, но это напрямую зависит от силы мага, и, вполне возможно, от количества магов пользовавшимися одной руной на протяжении разных отрезков времени. Были примеры, когда в знак почтения магистры передавали собственные руны преемникам. Однако со временем эта традиция забылась, и виной тому неспокойные времена войн с последователями Белиара. Если обработать руду специальным образом, то она сохранит свой магический потенциал как в виде оружия, так и в виде магической руны. Это наводит на мысль, что и сама руда может использоваться в магических обрядах. Опытный волшебник, находясь в непосредственной близости от большого скопления руды, может научиться использовать магический потенциал руды в своих целях. Не тратя своих собственных сил, маг может творить заклинания с небывалой легкостью. В присутствии большой и сильной энергии магической руды, маг также может стать более чувствительным к таким сложным дисциплинам как телепатия и ясновидение. Однако это не так просто, как кажется. Магу необходимо проводить довольно много времени в медитациях в непосредственной близости от большого источника магической руды. Войти в резонанс с магической аурой руды. К сожалению, ни один известный маг не обречет себя на жизнь в шахтах, и эта теория никогда не будет доказана». Артур из Кап-Дуна. «Трактат о свойствах магической руды». Маг Воды вышел из своей кельи в раздумьях. В лагере было темно и безлюдно, большинство обитателей лагеря спали, а немногочисленные наемники несли дежурство поближе к кострам. По ночам в Новом Лагере бывает очень холодно, даже несмотря на лето. Однако прохлада была на руку волшебнику. Маг желал подышать свежим воздухом, проветрить легкие, уже давно забившиеся книжной пылью. Холодный воздух освежал и прогонял отголоски сна. Выйдя из большой пещеры, что долгие годы служила надежным укрытием Новому Лагерю, он поднялся на каменное плато, которое было по левую сторону. Поднявшись на него, маг осмотрел озеро. В нем, ясным и светлым шаром отражалась полная луна, а вокруг неё, по всему ночному небосводу, светили яркие звезды. - Благодать… - с наслаждением произнес Кронос, продолжая любоваться природой. Не спеша пройдясь от плато до дамбы, Маг Воды отправился на свой пост. Он днем и ночью находился на страже запаса магической руды. Благодаря ей Маги Воды планировали снять ненавистный барьер и вернуться на большую землю. Все в Новом Лагере ждали того момента, когда барьер падет, и они вырвутся из этого проклятого места. Из своей же собственной ловушки. Кронос вернулся в пещеру и подошел к центру лагеря. Перед ним находилась большая круглая решетка, а под ней, в естественном углублении, хранилась вся руда, собранная старателями Нового Лагеря. Кронос постоянно дежурил у этого хранилища. Он присутствовал при каждой новой поставке руды, он следил за тем, что бы никто не посмел ограбить их сокровищницу. Коротал время на своем посту он просто - ходил вокруг решетки кругами, и размышляя о своем. Размышления всегда были разными, то он обдумывал прочитанное в старых фолиантах, то размышлял о том, как он вернется в монастырь Аданоса со своими товарищами. Иногда ему в голову лезли разные картинки, порой они были нелепы, а иногда довольно пугающие. Поначалу он не обращал на это должного внимания, ссылаясь на усталость и развитое воображение. Но однажды… Однажды он почувствовал, что кружится голова. Остановившись, он облокотился на каменную кладку вокруг хранилища и стал медленно вдыхать прохладный ночной воздух. Перед глазами проносилась невероятная картина. Темнота. Кромешная темнота в просторном зале. Открывается магический портал и из него выходят три фигуры. Фигуры неподвижно стоят, а позади, из портала, вырывается яркий свет. Он ослепляет Кроноса. Фигуры вышедших из портала людей из-за яркого света сложно рассмотреть, казалось, что они сотворены из темного мрамора. Лиц не видно, можно только понять очертания их тел. Один, судя по очертаниям большого меча, который держал на плече, был воином. Второй в руках держал посох с изогнутым навершием, и, похоже, он одет в мантию – это маг. Свет продолжал ярко бить в глаза Кроносу. Он не мог более детально рассмотреть их. Оставался третий. Он стоял позади воина и мага, скрестив на груди руки. Свет из портала более четко очерчивал его силуэт. Стало понятно, что он стоял с голым торсом, а на руках были защитные щитки. За спиной у воина покоился на перевязи боевой топор. Воин с севера - Нордмарец. Вдруг портал сузился и взмыл вверх. Он завис над троицей, освещая помещение. В свете магического фонаря фигуры продолжали быть темными, казалось, что это и вправду статуи, но они зашевелились. Воин снял с плеча свой меч и встал в боевую позицию. Маг воздел вверх свой посох и ударил им об пол, посылая волны зеленого пламени в стороны, защищая двух воинов от нежити, которая появлялась, казалось, из воздуха. Воин севера, стоял плечом к плечу с паладином. Это был именно паладин. Кронос смог различить на нем тяжелые латы с гербом воинов Инноса. На начищенной поверхности лат отражалось зеленое пламя волшебника. Воины бились, продолжая движения друг друга. Северянин отбивал удар скелета, облачённого в почерневшие латы, а паладин в финте разрубал нежить пополам. Маг разил пламенем и молниями, отгоняя врагов. Вдруг раздался рык, от которого затряслась земля под ногами. В свете магического светила появилась огромная мерзкая фигура. Нежить перестала атаковать и пряталась за спиной чудовища. Оно было похоже на огромного паука. Одна из лап чудовища проткнула рыцаря насквозь. Нордмарец кинулся на монстра, вздымая для удара свой огромный топор вверх. Маг вызвал крылатого демона на защиту, но тот накинулся на заклинателя. Последовал удар, словно от падения метеорита. - Спи-и-и-и-и, - произнесло чудовище и видение закончилось. Его трясло. Нет, его трясли за плечи. Все путается в голове. Голоса. Озноб. Холодно. - Маг, очнитесь. - Кронос, вашу дивизию! Просыпайтесь! Знакомые голоса наемников вернули его в сознание. Маг открыл глаза. На него смотрели двое наемников, что тоже дежурили этой ночью. - Как вы себя чувствуете? – вторил темнокожий детина с двуручным топором и гладко выбритой лысиной. – Мы уж подумали, что вы того… - Сколько я был без сознания? - Дык, светать уж начало, - в растерянности ответил второй наемник.