The Truth Is

      Он был в огне. Пламя обжигало его, охватывало каждую клеточку тела и не поддавалось контролю. Жар пробегался по каждому миллиметру кожи, и, каким бы невыносимым он ни был, Хантер не мог насытиться им. В голове был туман, а все его органы чувств были сконцентрированы лишь на том, насколько идеально его губы ощущаются напротив губ Себастиана. Он никогда не осознавал, насколько сильно желал этого, нуждался в этом, до этого самого момента.       А затем все стало обретать смысл. Его странное поведение, необъяснимая потребность постоянно присматривать за Себастианом. Все кусочки паззла одновременно посыпались на него и начали складываться в картинку, которую Хантер подсознательно отталкивал и отодвигал в самый темный угол, чтобы она не вылезла на свет.       Как только их губы разъединились, Хантеру показалось, что его столкнули в бассейн со льдом, ведь осознание ударило его. И ударило оно сильно. Себастиан смотрел ему прямо в глаза, и, хоть их нельзя было прочитать, Хантер инстинктивно знал, что нанес своими действиями непоправимый ущерб. Он совершил самую большую ошибку в своей жизни.       И, без единого слова, Хантер сбежал.       Он распахнул дверь комнаты и побежал по слабо освещенному коридору Академии Далтон. Он не останавливался пока не достиг своей комнаты — там он привалившись к двери, попытался привести дыхание в норму.       Как он мог быть настолько тупым? Он в считанные секунды разрушил все. Уничтожил то доверие, которое отвоевывал у Себастиана с таким трудом. А все из-за того, что он не смог удержать свои эмоции и желания под контролем. Он должен был помогать Себастиану, а не подкидывать проблемы.       Хантер сполз вниз по двери, ненавидя себя.       Теперь он знал, что его чувства к Себастиану были чем-то большим, чем простым состраданием одного человека к другому. Это было глубже, сильнее. Себастиан значил для него намного больше, чем любой другой из соловьев. Он имел значение. И видеть, как Себастиан разваливается прямо у него на глазах, наблюдать, как он рассыпается так стремительно, заставило его, в свою очередь, потерять контроль.       Все равно нет оправдания тому, что ты сейчас сделал.       Хантер рыкнул на свой внутренний голос, собираясь возразить, но быстро понял, что голос прав. Что, черт возьми, теперь Себастиан о нем подумает? Что он мразь, которая пользуется чужим уязвимым положением? Зная Себастиана, можно вполне ожидать, что он решит, что Хантер попытался сблизиться с ним, только чтобы забраться к нему в штаны. И Хантер с полной уверенностью мог сказать, что это не так. Он быникогда не воспользовался Себастианом.       Осознание того, что решение сбежать было ужасной ошибкой, снизошло на него. Ему необходимо было остаться и хотя бы попытаться объяснить Себастиану всю ситуацию. Он был должен это Себастиану, после того, как выкинул такой фокус. Ему нужно было собраться с силами и рассказать о том, как много он для него значит, и что его чувства не основаны на чем-то мелочном, вроде жалости.       Хантер поднялся с пола и вышел обратно в коридор, глубоко вздохнув, он отправился к Себастиану в комнату. Боже, какой же он идиот. Он вошел в комнату Себастиана, даже не постучав. Себастиан сидел на том же самом месте на кровати, пустыми глазами уставившись в противоположную стену. Хантер рвано выдохнул, как только увидел его выражение лица, забывая напрочь все, что хотел сказать. Все оправдания и объяснения вылетели из головы, пока он, абсолютно потерянный, стоял в дверях.       Себастиан был первым, кто нарушил тишину. — Вернулся, чтобы закончить то, что начал? — поинтересовался он голосом подозрительно спокойным и ровным, но с достаточно едким подтекстом, чтобы Хантер понял: ему здесь не рады. — Себастиан- — Не волнуйся об этом. Все равно всем только это от меня и нужно. Что еще один такой же меняет, верно? — продолжил он, вставая с кровати и подходя ближе к Хантеру с ничего не выражающей маской. Хантер отступил на шаг назад, как только Себастиан принялся расстегивать свою рубашку. — Себастиан, что ты- — Тебе не нужно было тратить все это время. Ты мог просто взять меня, — перебил его ледяной голос, а губы сложились в циничную ухмылку. Он резко дернул рубашку, снимая, и, не глядя, бросил ее на пол. По всему его торсу все еще были отметины: как заживающие шрамы, так и совсем свежие синяки и царапины. В этот раз Хантер стоял на своем и разорвал зрительный контакт, только для того, чтобы закрыть за собой дверь. — Себастиан, послушай, я- — Что тебя останавливает? А, точно, тебе, наверное, больше нравится, когда я кричу и плачу? А может, ты хочешь меня привязанным к кровати? — продолжал Себастиан, а его голос леденел с каждым произнесенным словом. Хантер молча смотрел на парня, пытаясь сообразить, что же происходит. — Давай же, Кларингтон. Сделай это и забудь. Я даже не скажу никому. Мы же не можем допустить, чтобы кто-нибудь подумал, что ты педик, верно?       Себастиан начал расстегивать брюки, и это стало последней каплей для Хантера. Он схватил запястья Себастиана и прижал его руки к бокам, он заглянул в глаза юноши с такой решимостью, на которую, он и не думал, что был способен. Что бы ни произошло с Себастианом, у него уже появилось пару идей, и он начинал впадать в ярость. — Послушай, Себастиан, я облажался, ладно? — О. Не то, чего ты ожидал? Просто не обращай внимания на синяки и царапины, Кларингтон. Уверен, все это не будет иметь никакого значения, когда ты будешь втрахивать меня в кровать. — Блять, да заткнись ты уже. Твою мать, Смайт. Я здесь не для того, чтобы что-то с тобой сделать. Я пришел, чтобы извиниться: я очень сильно лажанул, и я это осознаю.       Как только слова слетели с губ, Хантер знал, что снова допустил ошибку. Боль, мелькнувшая в глазах Себастиана, полоснула ножом по сердцу. — Черт, нет, я не жалею, что поцеловал тебя. Мне понравилось, и я признаю это. Я хотел сделать это, и я сделаю это снова, если ты позволишь. Причина, по которой я так знатно облажался в том, что я выбрал для этого самое неподходящее, блять, время. Нужно было подождать. Нужно было рассказать тебе о том, что я чувствую, но, черт возьми, я даже сам не знал, что чувствовал до того момента, как все это случилось.       Хантер сделал паузу, прежде чем заговорить снова, замечая выражение шока и смятения на лице юноши. Он был рад, что его слова хотя бы были услышаны. — И это не оправдание, знаю, — продолжил он уже тише, ослабляя хватку на запястьях Себастиана, — И я знаю что ты думаешь, и не сужу тебя за это. Но тебе нужно знать, что это не треп. Я волнуюсь за тебя… видимо, сильнее, чем должен бы. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. — Понимаю. — Нет, не понимаешь, — зло выплюнул Себастиан, резко вырывая запястья из хватки и отступая на шаг назад, — Ты думаешь, что все это игра. Ебучая демонстрация твоей власти, которую ты так любишь. Думаешь, это так весело: развлечься с местным педиком, так? Я уже говорил тебе: я удовлетворю твои маленькие больные фантазии. Так почему ты сдерживаешь себя, Кларингтон? — Потому что мне это не нужно. Потому что я никогда бы не сделал того, что могло бы причинить тебе боль. Я напортачил в этот раз, но я знаю лучше. Я сбежал как последний трус, но я вернулся, чтобы сказать тебе: поцелуй значил для меня что-то. — Ты- — Если ты не чувствуешь того же ко мне, то я приму это. Но я не позволю тебе стоять тут и рассказывать мне о том, что я чувствую. Я, может, и мудак, но я не лгу. — Зачем ты это делаешь…— убито прошептал Себастиан, и это разбило Хантеру сердце. — Затем, что ты заслуживаешь правду, особенно после того, как я так сильно облажался, — тихо ответил Хантер, поднимая рубашку с пола, аккуратно накидывая ее на плечи Себастиана, чтобы прикрыть его наготу. — Затем, что мне не все равно, — добавил он еле слышно. — Ты не… Ты не можешь… — Помолчи уже, — перебил Хантер, плотнее укутывая соловья в рубашку, — И просто позволь мне быть здесь для тебя. Тебе не нужно принимать мои чувства. Тебе вообще не нужно ничего делать. Но я хочу помочь. — Мне не нужна твоя жалость, — зло бросил Себастиан, его глаза защипало. Он так устал от этих игр, так злился на Хантера и его вранье. — Это не жалость. — Тогда с чего бы тебе- — Я же уже говорил. Мне не плевать. Мне нужно, чтобы ты был счастлив. — Ты не имел этого в виду. —Что мне сделать, чтобы доказать тебе, что я именно это и имел ввиду? Я всей школе расскажу о моих чувствах к тебе, если захочешь. — Я тебя умоляю, будто бы ты и правда это сделал и рискнул осквернить доброе имя Кларингтонов, — Себастиан яростно сжал руки в кулаки, стараясь сдержать рвущиеся наружу слезы.       Без единого слова, Хантер распахнул дверь и шагнул в коридор, оставляя позади себя Себастиана с совершенно разбитым выражением лица, которое так и не было замечено. Тем не менее, это выражение быстро сменилось на шокированное, как только Хантер направился к комнате, что напротив комнаты Себастиана, и постучал в дверь. — Какого хуя ты вытворяешь? — прошипел Себастиан, выскочив вслед за парнем в коридор. — Сообщаю всем и каждому лично о том, как сильно пекусь о твоей неверящей заднице.       С раскрытым ртом Себастиан наблюдал, как Хантер вновь постучал в дверь. Быстро взяв себя в руки, Себастиан схватил Хантера за локоть и втянул обратно в комнату, захлопывая за ними дверь. — Ты что спятил? — резко прошептал Себастиан, осуждающе глядя на парня. — Если это заставит тебя меня слушать, то я и не такое сделаю. — Слушай, ты запутался. Да ты даже не гей. Ты увидел меня тогда, решил проявить эти… родительские инстинкты. Старался заботиться обо мне, и я понимаю это и ценю. Но ты не чувствуешь этого ко мне. —Не указывай мне, что я чувствую, — прорычал Хантер, но тут же сбавил обороты и смягчил голос, — Я не могу перестать думать о тебе. Я не могу спать, не убедившись, что с тобой все в порядке. Мне необходимо знать: спишь ли ты, снятся ли тебе кошмары, хорошо ли ты кушаешь. И если это делает меня психом — пусть так. Меня это даже не волнует. Но тебе нужно понять, что я здесь не для того, чтобы поиграть в какие-то идиотские игры или воспользоваться тобой. — Ты… Боже… Как же я тебя ненавижу…— прошептал Себастиан после момента тишины. Решимость его и злость быстро рассеивались, и слезы покатились по щекам. Все так сильно причиняло боль, но так же сильно ему хотелось поверить Хантеру. Он сел на кровать, опуская глаза и даже уже не утруждаясь вытирать слезы. — Я не ненавижу тебя, к слову.       Именно тогда Себастиан и потерял контроль. Он не мог перестать ни трястись, ни плакать. Плотину, наконец, прорвало. Он больше не мог контролировать свои эмоции, и единственное, что он знал: он чувствовал все и сразу. Его накрыло очень стремительно и все, что он мог сделать: рыдать, пока больше не сможет нормально соображать. Он всхлипывал себе в ладони, игнорируя боль в груди от сбитого дыхания.       Хантер осторожно сел рядом с парнем и ждал в тишине. Он знал, что Себастиану нужно время, чтобы все выплеснуть. Через пару минут Себастиан более-менее успокоился и только изредка шмыгал носом. — Я был в порядке, знаешь…— слабо начал Себастиан, его голос сел от рыданий, — Пока ты не появился.       Хантер сидел тихо, ожидая продолжения. Он уже наговорился за этот вечер и не собирался перебивать Себастиана, который начинал открываться ему. — Я имею в виду… Всякое случалось, но я был в порядке. По крайней мере, тогда я мог обманывать себя. Но быть с тобой… Я не мог больше. Все стало таким реальным. И это… это… — Себастиан затих, уставившись в пространство. Хантер несмело поднял руку и положил ее на руку юноши, чтобы дать ему понять, что он все еще здесь. — Я знаю, — тихо сказал Хантер, — Я знаю.       Себастиан повернулся, чтобы посмотреть парню в лицо, в его покрасневших глазах сквозила теплота. Хантер поднялся и наклонился вперед, чтобы мягко поцеловать Себастиана в макушку. — Отдохни, Себастиан. Увидимся утром.       Хантер вышел из комнаты, борясь с желанием остаться. Все вопросы могли подождать до завтра.