The Truth Is

      Конец света не наступил. Да и желания побиться головой об стену не возникало.       Хантер думал, что влюбляться в другого мужчину будет более драматично, да и последствия будут серьезнее. Он ожидал ненависти к себе и стыда, широко распространенных среди подростков, только-только осознавших свою ориентацию. Однако, он не чувствовал ничего необычного. Он питал глубокие чувства к Себастиану Смайту и спокойно к этому относился. На самом деле, единственным, о чем он мог думать, было: все ли хорошо с Себастианом в его комнате. Спит ли он? Думает ли о нем? Может, у него кошмары? Все ли с ним в порядке?       Хантера сводило с ума то, что он не мог его сейчас увидеть. Он знал, что Себастиану понадобится время, чтобы переварить всю информацию, и он собирался дать его ему. Да и вряд ли его настырность чем-то поможет, ведь Себастиан, вероятно, ненавидел его теперь.       Но дело было в том, что важен сейчас не он. Его ориентация может подождать. Он просто хотел знать, в какой степени он проебал то, что успел выстроить с Себастианом, и была ли надежда спасти хоть что-то. Он не искал отношений и мог сказать это с полной уверенностью. Он не хотел быть с Себастианом в прямом смысле слова. Ему было достаточно просто присутствовать в его жизни, иметь возможность помогать и защищать его. Это было не о плотских утехах или сопливых подростковых романах. Это было далеко от такового, и все, что Хантер сейчас мог предпринять: терпеливо ждать встречи с Себастианом.       В другой комнате, Себастиан лежал на своей кровати, но сна не было ни в одном глазу. Впервые за долгое время, вовсе не страх не позволял ему уснуть. Это было чистой воды замешательство. Хантер только что признался ему. Хантер даже-и-близко-не-би-заинтересованный Кларингтон, тот, которому было суждено стать самым натуральным студентом за всю историю Академии Далтон, тот самый Хантер Кларингтон, который никогда не давал ему поблажек на репетициях Соловьев, тот же самый Хантер Кларингтон, который устроил ему пикник, приносил сэндвичи, затащил в зоопарк, и смотрел с ним фильм, и… о.       Сейчас он видел это, однако, это не имело никакого смысла. И проблема была не в том, что Хантер был до абсурда красивым парнем с самой сексуальной ухмылкой, которую Себастиану только доводилось видеть в своей жизни. Нет, Себастиан знал, что раньше всегда пользовался вниманием у мужчин, поэтому он и не думал ударяться во всякое дерьмо типа «но он слишком хорош для меня, не понимаю, что он нашел во мне».       Вопрос был: почему. Насколько он знал, они с Хантером оба были довольно равнодушными людьми. Их попросту не волновали окружающие. Он имел привычку оскорблять людей, а Хантер же, в свою очередь, уделял внимание остальным только тогда, когда дело касалось контролирования всех вокруг. По правде говоря, он с легкостью мог представить кого-нибудь вроде Курта Хаммела или Блейна Андерсона в роли нежного, заботливого друга, готового в любой момент прийти на помощь (в особенности Курта: ведь внезапно оказалось, что он физически не способен ненавидеть кого бы то ни было), но Хантер Кларингтон? Он не только стал этим другом, но и каким-то образом пожелал быть чем-то большим, чем просто другом.       Соловей тратил все свое время на то, чтобы наведываться к нему и проверять, чтобы с ним все было хорошо. Его личной миссией стало трястись над ним, как курица-наседка, и это еще не беря во внимание все те разы, когда он тщательнейшим образом продумывал их совместно времяпровождение. Теперь он понимал. Хантер из кожи вон лез, чтобы отвлечь его от той неразберихи, которая творилась у него внутри. Возможно, это было не столь очевидно, но он старался изо всех сил.       И правда была в том, что… в единственный раз, когда он смеялся за прошедшие дни, он был с Хантером.       Себастиан вздохнул в подушку.       Возможно, ему нужно немного поспать, чтобы увидеть все в ином свете.

ооо

      Себастиана разбудил тихий стук в дверь. Он устало потер глаза, ведь ему удалось поспать не больше часа. Открыв дверь, он очень удивился, обнаружив Хантера, стоящего на пороге. Что это с Хантером Кларингтоном сегодня, раз он не заваливается в комнату без приглашения? Ведь он всегда придерживался правила: два стука и вхожу. — Что тебе нужно? — спросил Себастиан все еще сонным голосом. — Я думал, ты все еще спишь. — Что тебе нужно? — повторил вопрос Себастиан, возвращаясь в кровать и мечтая снова заснуть. — Если ты плохо себя чувствуешь, то я поговорю с твоими учителями.       Сегодня был понедельник. Конечно же, это был он. — Блять, что, уже пора на уроки? — Через полчаса, да.       Себастиан застонал себе в ладони и закутался в одеяло, формируя теплый кокон. Он, правда, был не в том настроении, чтобы выходить из комнаты. А потом он понял, кто именно сейчас с ним в комнате, и что именно случилось парой часов ранее. И он был не очень уверен в том, что он должен был чувствовать. Он знал лишь то, что он не готов пока все это принять. И, похоже, Хантер был не против ему подыграть. — Думаю, побуду тут сегодня. Мне надо поспать, — пробормотал Себастиан, не в силах держать глаза открытыми. — Отдохни. Увидимся позже.       Себастиан шумно выдохнул, как только дверь закрылась. Он почувствовал себя жутко виноватым за то, что практически выгнал соловья из комнаты, однако, решил игнорировать это чувство.

ооо

      Хантер довольно быстро понял, что абсолютно не может сосредоточиться на словах учителя. Радовало лишь то, что он изучил материал наперед, и отставание ему не грозило. Его голова была забита мыслями о Себастиане: придет ли он на ланч. А если нет, то какой сэндвич ему принести? На удивление, он был не очень привередливым едоком, что было только на руку…       Себастиан так и не появился в столовой во время ланча, так что теперь Хантер стоял у двери в его комнату с упакованным сэндвичем с сыром и ветчиной, бутылкой апельсинового сока и пакетиком чипсов в руках. Еды было не так уж и много, но Хантер все равно не позволит парню заработать анорексию.       Он постучал несколько раз, но не получил ответа, и это заставило его нервничать. Он прекрасно знал, что раньше всегда заваливался без разрешения, однако, сейчас он вел себя осторожнее, после того, как сделал то, что считал очень близким к понятию открытия своего сердца и души перед кем-то. Этим утром Себастиан вел себя так, будто прошлой ночью и вовсе ничего необычного не произошло, и сам он относился к такому решению неоднозначно.       С одной стороны, он ожидал, что Себастиан признает его чувства к себе, и надеялся на своего рода ответ, будь то на словах, или имей он физическое проявление, так что он смог бы понять, где же они теперь находятся. Но нет, ничего такого не наблюдалось, и он пообещал себе, что не будет подливать масла в огонь и подождет, так что теперь он был… немного насторожен. А ведь Кларингтоны редко чувствовали настороженность. Он был абсолютно уверен, что первым побежал бы на линию огня в сражении, но, когда дело касалось Себастиана, он двигался очень осторожно, словно кот возле бассейна.       Эта мысль вызвала у него тяжелый вздох. Он не был в восторге от того, каким становился, но и жаловаться не мог.       Постучав еще пару раз и не получив ответа, Хантер вернулся к старым повадкам и вошел. Себастиану действительно пора уже выработать привычку запирать дверь… хотя, нет, это ему не поможет. Не суть.       Как и ожидалось, Себастиан спал, и его умиротворенный вид заставлял губы Хантера изогнуться в улыбке.       Он ругал себя за то, что вел себя как какой-то сталкер, но никак не мог отвести глаз от Себастиана. Он подался вперед, игнорируя внутренний голос, вопящий о том, чтобы он прекращал быть таким жалким маленьким трусом, и оставил нежный поцелуй на лбу юноши. Его губы слегка дрогнули перед тем, как раcкрыться и опуститься на уголок правого глаза. Губы его медленно и нежно путешествовали вниз, легонько касаясь щек Себастиана, кончика носа, и, наконец, достигая уголка его губ. Ему так сильно хотелось поцеловать парня прямо в губы, но он не мог себе этого позволить. Казалось несправедливым отнимать это у Себастиана, в то время как он находился в бессознательном состоянии.       Что, черт возьми, со мной не так?       Хантер нахмурился. Он же решил для себя, что ничего физического от соловья ему не нужно, но вот он сидит здесь и выцеловывает лицо парня, пока тот спит. Это недопустимо — так себя вести, и так нехарактерно для него, но сожалеет ли он? Неа, ни капельки. Господи, с каждой минутой становится все хуже и хуже. — Знаешь, я тебя не понимаю.       Хантер подпрыгнул от неожиданности. Глаза Себастиана были все еще закрыты, но то, как четко были произнесены слова, не оставило сомнений — парень не спал. — Черт, мне так жаль, — извинился Хантер. Ему не было стыдно за свое поведение, ведь для них обоих не были секретом те чувства, которые Хантер испытывал к Себастиану, однако, он понимал, что то, что он сделал, было неправильным. Человек не имеет права пользоваться бессознательным состоянием другого, и он нарушил это правило из-за своих эгоистичных нужд. — Жаль, что сделал это, или что попался? — поинтересовался Себастиан, открывая глаза, чтобы посмотреть Хантеру прямо в глаза, — Боже, Кларингтон, я же пошутил, — поспешил сказать парень, замечая крайне серьезное выражение лица Хантера, — Это ведь значит, что нам нужен тот самый разговор, да? — Только если ты хочешь.       Себастиан вздохнул и подвинулся на кровати, призывая Хантера лечь рядом. Хантер тупо пялился на освободившееся место, прежде чем собраться и устроиться на кровати, делал он это неохотно. Он ожидал, что беседа будет проходить в обстановке… более официальной, что ли. — Так ты утверждаешь, что я тебе нравлюсь, — начал Себастиан. — Да. — До или после того, как ты узнал, какое я, блять, ничтожество? — Ты не ничтожество. — Тебе не нужно быть со мной мягким. Я знаю, что я такое.       Хантер повернулся набок, чтобы лучше видеть лицо Себастиана. Он решительно, но нежно, взял юношу за подбородок и повернул так, чтобы он смотрел ему в лицо. — Ты не ничтожество. — В таком случае, ты действительно понятия не имеешь, во что ввязываешься. — И я не пойму, пока ты мне не расскажешь. Но дело в том… что это неважно. Постой, позволь мне перефразировать, — Хантер на секунду остановился, начиная легонько поглаживать пальцами челюсть Себастиана, — Я хочу знать, что с тобой происходит, потому что я хочу помочь, однако, что бы там ни было, это не изменит моих чувств к тебе.       Себастиан заметил, что Хантер сказал «происходит» вместо «произошло». Он горько усмехнулся. Хантер оказался наблюдательнее, чем он думал. — Что же ты, вдруг ни с того ни с сего, влюблен в меня? — Я не знаю, но я переживаю за тебя… очень. — Еще пару недель назад ты придирался ко всему, что я делаю. Разумеется, по большему счету, мы были вежливы друг с другом, однако, нам ведь было всегда плевать друг на друга. И теперь ты говоришь мне, что испытываешь все эти… чувства ко мне? Серьезно, что ты затеваешь?       В этот раз в тоне Себастиана не было ни злости, ни обвинений. Он не язвил. В данный момент, он просто хотел понять. Понять, что же Хантер говорит ему. — Я ничего не затеваю, Смайт. — Тогда что? — Ты действительно задаешь слишком много вопросов, — ответил Хантер с мягкой улыбкой, — Я не очень хорош в объяснениях, поэтому я просто покажу тебе, ладно? — Покажешь мне? — Покажу, что ничего не замышляю. Если хочешь, то можешь забыть все, что я сказал о моих к тебе чувствах, и я никогда больше не заикнусь об этом. Но суть в том, что я, несмотря ни на что, все еще буду рядом. — Как я уже говорил: я тебя не понимаю. — Поверь, у меня сложности с пониманием тебя.       Себастиан задумался о том, сколько времени прошло с того момента, когда он в последний раз был так физически близко с кем-то. Он позволял длинным пальцам Хантера путешествовать по своей коже. Он позволил Хантеру оставлять дорожки поцелуев по всему лицу. Он не отшатнулся в панике и не набросился на него. И прямо сейчас, он наслаждался теплом, которое дарили нежные касания.       Будучи с Хантером, он чувствовал себя уязвимо на совершенно другом уровне. Это не было чувством слабости, загнанности в угол или беспомощности. Нет. Хантер заставил его захотеть все рассказать, сломаться и рыдать, и показать слезы. Много раз ему хотелось просто взять и рассказать все то, что он так старательно скрывал, ведь внутри он верил, что Хантер никогда его не бросит. Тот Хантер, который сейчас лежал рядом с ним, сжал бы его в сильных объятиях и сказал, что он всегда будет рядом. — Хантер? — начал Себастиан, понимая, как непривычно звучит имя Хантера из его уст. Это всегда был «Кларингтон» или череда креативных оскорблений, но сейчас чувствовалось правильным обращаться к нему по имени.       Вместо вербального ответа Хантер пристально вглядывался в его глаза, давая понять, что он готов очень внимательно слушать. Себастиан сглотнул и вновь медленно открыл рот.       В этот момент прозвенел звонок, оповещая об окончании обеденного перерыва. Хантер застонал, однако, не предпринял ни единой попытки встать с кровати, не собираясь прерывать разговор. Себастиан улыбнулся и легонько подтолкнул молодого человека. — Иди. Мы поговорим потом. — … Ладно. Я принес ланч. Он на столе. Позвони, если тебе что-нибудь понадобится, — пробормотал Хантер, поднимаясь с кровати. — Да-да, я знаю порядки. — Увидимся позже.       Как только Хантер покинул комнату, Себастиан свернулся калачиком, полностью зарывшись в одеяло. Он не мог вспомнить, что собирался сказать до того, как звонок прозвенел, и, черт, вряд ли он был готов к этому «разговору», который, похоже, сам того не подозревая, запланировал на сегодняшний вечер.       Но пока, он просто собирался еще немного поспать.