The Truth Is

      Он снова был на поляне.       На той самой поляне, на которую Хантер отвозил его всего пару дней назад. Все тот же солнечный свет, то же тепло на его коже. Тот же самый ветерок, треплющий его волосы. Он глубоко вдохнул, ощущая знакомые ароматы сырой земли и листьев.       Хантер стоял рядом и держал его за руку. Он молча ему улыбался, а его потрясающие зеленые глаза сияли еще сильнее в свете солнца. Он чувствовал себя таким счастливым. Он не мог вспомнить, когда в последний раз ощущал себя таким довольным и свободным. Он нежно сжал ладонь Хантера.       Он вновь поднял голову к небу, наблюдая, как листья лениво покачиваются на ветру. Маленькая птичка, пару раз чирикнув, взлетела с ветки.       Когда Себастиан снова открыл глаза, его нос утыкался в теплую шею Хантера. Было похоже, что ни один из них во сне не сдвинулся ни на миллиметр. Рука Хантера все еще обнимала его, крепко прижимая к своей груди. Себастиан медленно моргнул, прокручивая в голове детали сна, пока его рука лениво поглаживала бок Хантера.       Поляна исчезла. Солнечный свет исчез. Но Хантер все еще был здесь. Крепко его обнимая.       Себастиан осторожно отодвинулся, изо всех сил стараясь не разбудить юношу. Он положил голову на подушку и медленно протянул руку. Он пробежался подушечками пальцев по четко очерченной линии подбородка Хантера, запоминая каждую деталь. Это было так странно. Думать о том, что он лежит в постели с Хантером. Что он прикасается к Хантеру так интимно. Что именно Хантер Кларингтон, из всех людей, испытывает глубокие чувства к нему. Что есть на этом свете человек, который стоит на его стороне, не прося и не ожидая ничего взамен.       — Доброе утро.       Себастиан замер, услышав хриплый, грубоватый ото сна голос. Глаза Хантера все еще были закрыты, но на губах играла легкая усмешка.       — У тебя чуткий сон, да? — пробубнил Себастиан, переворачиваясь на спину. Хантер довольно вздохнул и слегка поерзал, вытягивая ноги.       — Военная Академия.       — Хм. Сколько там времени? — спросил Себастиан и потянулся за телефоном. Оказалось, что они проснулись за семь минут до будильника, — Так ладно, будильник все равно должен был вот-вот зазвонить. Вставай, — хрипло пробормотал он, пихая Хантера локтем.       — Ты идешь сегодня на уроки? — поинтересовался Хантер, подкладывая одну руку себе под голову, а другой вновь обвивая талию Себастиана.       — Да, иду. И прекрати липнуть ко мне.       Хантер решил проигнорировать просьбу Себастиана и вместо этого только сильнее притянул его к себе, заставляя их тела плотнее прижаться друг к другу. Хантер открыл глаза, являя все ту же пару потрясающих зеленых глаз, что улыбались ему на поляне. Себастиан уже было собрался возмутиться, но замер, стоило только Хантеру убрать упавшую на лицо прядь волос, улыбаясь тому, в какой беспорядок превратилось то, что когда-то было стильной прической. Соловей хотел начать отбиваться, но был остановлен той нежностью, с которой Хантер пропускал свои пальцы сквозь его волосы.       — Увидимся в классе, — пробормотал Хантер, не забывая оставить ласковый поцелуй на виске юноши, прежде чем подняться с кровати. Себастиан изо всех сил пытался выглядеть раздраженным, пока со стоном зарывался лицом в подушку. Кровать прогнулась, и знакомый щелчок двери дал ему понять, что он остался один в комнате.       Себастиан выглянул из-под подушки, находя глазами то место, где всего пару минут назад спал Хантер. Он положил руку на это место и поразился все еще сохранившемуся теплу. Все в Хантере было теплым.       Точь-в-точь как солнечные лучи на поляне.

ооо

      — С Себастианом все хорошо?       Хантер развернулся на знакомый голос Ника. Брюнет с опаской смотрел на него, выглядя совсем неуверенным в себе.       — Что?       — Он в последнее время пропускает много занятий, а когда я спрашиваю в порядке ли он, он отвечает, что неважно себя чувствует. И я знаю, что ты проводишь с ним много времени. Так с ним все хорошо? Может, нужно показаться врачу?       Капитан внимательно наблюдал за соловьем, пока тот спешно лопотал объяснения, с искренним беспокойством в глазах. Хантер знал, что рано или поздно кто-нибудь да спросил о Себастиане, и если уж говорить совсем на чистоту, то у него не было времени сесть и придумать правдоподобную историю, чтобы от них с Себастианом отцепились. Оправдание «плохо себя чувствует» уже изжило себя и, судя по реакции Ника, не могло более быть использовано.       — Сейчас уже все в порядке. Он сказал, что придет сегодня на уроки. Увидишься с ним на ланче.       — О, — выдохнул Ник, слегка хмурясь, — Ну, здорово тогда. Эм, увидимся еще. Спасибо.       За ланчем соловьи дружно тарахтели, радуясь возвращению Себастиана. Себастиан заметно похудел за прошедшие пару дней и выглядел — как физически, так и эмоционально — вымотанным, поэтому ни у кого за столом не возникало сомнений в том, что он серьезно болел. Многие хлопали его по спине и рассказывали о том, что нового и интересного было на репетициях. Они, не затыкаясь, гудели о выборе песен и последних сплетнях. Хантер ясно видел, что Себастиан силой заставляет себя делать вид, что слушает, иногда кивая и вставляя колкий комментарий. И он не мог игнорировать тот факт, что его обычно едкие замечания растеряли былой яд.       Хантер положил в рот небольшой кусочек картошки, просто глядя на парня и не замечая окружающего его шума. Ему хотелось придвинуться к нему и обнять. Притянуть как можно ближе к себе. Он хотел, чтобы все остальные исчезли, но вынужден был доедать свой ланч, следя за тем, чтобы Себастиан тоже хоть немного поел. Ему повезло, что он никогда не был болтуном в компании, потому что сейчас он был совершенно не в том настроении, чтобы привлекать к себе внимание.       Когда прозвенел звонок, оповещая всех о конце обеденного перерыва, Хантер дождался, пока ребята начнут расходиться по классам, и нежно опустил руку Себастиану на плечо. Он коротко его сжал и низко усмехнулся, когда Себастиан в ответ лишь закатил глаза.       — Слушай сюда, Кларингтон: только потому, что мы проснулись в обнимку — не значит, что мы должны вести себя как муси-пуси.       — Это вряд ли можно назвать «муси-пуси», да и кто вообще так сейчас говорит.       — Неважно.       — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально, — Себастиан съежился, когда понял, насколько поспешным и вынужденным прозвучал его ответ.       — Если захочешь отдохнуть, то дай мне знать.       — Ты же понимаешь, что я не самом деле болен, да? — надменно поинтересовался Себастиан, убирая свой поднос.       — Ты не съел даже и половины своего обеда.       — Я не голоден. Мам. Как бы высоко я не ценил твои старания, тебе нужно остановиться, — начал Себастиан, поворачиваясь к парню лицом. Хантер на это только вскинул бровь, прежде чем убрать и свой поднос.       — Я могу о себе позаботиться.       — Я знаю, что можешь.       В ответ Себастиан лишь поджал губы и быстро прошел мимо соловья.

ооо

      — «Whistle»? Не, ты серьезно? Меня не было на репетициях всего пару дней и, вернувшись, я узнаю, что мы исполняем «Whistle»?       Хантер усмехнулся на недоверчивое хмыканье Себастиана. После репетиции (на которой Себастиан по большей части запоминал движения и общее течение номера), двое вернулись в комнату Себастиана, и теперь Себастиан валялся на кровати, пока Хантер привычно качался на стуле.       — Ты же в курсе, что песня о минетах, да? И кучка парней будет исполнять ее, танцуя друг с другом.       — И?       — Воу. Когда ты ударяешься в гейство, ты, действительно, не щадишь никого.       Хантер рассмеялся, а Себастиан замер, понимая, как сильно ему понравилось это слышать. Капитан поднялся со стула и подошел к кровати. Себастиан приподнял аккуратную бровь, наблюдая, как Хантер ложиться рядом с ним и лениво вытягивается.       — Слышал что-нибудь о личном пространстве? — саркастично поинтересовался Себастиан, а Хантер лишь придвинулся ближе.       — Неа, не припоминаю, — ответил Хантер, неопределенно дернув плечом.       — Если бы только остальные могли видеть то, что вижу я, — пробормотал Себастиан, зарабатывая растерянный взгляд одноклассника, — Все думают, что ты всегда весь такой серьезный и угрюмый.       — Ну, ты особенный.       У Себастиана сбилось дыхание от неожиданного комментария.       — Так и есть, — прошептал Хантер. Он уставился в потолок над головой, — Не думаю, что я был собой рядом с кем-то с тех пор как … Я даже не знаю, — мягко продолжил он, выводя замысловатые узоры на руке Себастиана. Юноша слушал его молча, позволяя Хантеру нежно прикасаться к себе.       — Когда я только попал в Военную Академию, я ненавидел ее. Да, мы приглядывали друг за другом. Мы тренировались и проводили много времени вместе… — Хантер помолчал, — Но мы не могли быть самими собой. Выполняй то, что приказано. Будь мужчиной, повзрослей. Следуй прямым указаниям… Я всегда говорил себе, что просто нужно перетерпеть пару лет, а потом однажды я понял, что стал таким же, как все остальные. Мне стало необходимо, чтобы все было в идеальном порядке. Я больше не говорил с людьми. Единственным способом общения с ними было либо отдача приказов, либо их выполнение. Я стал очень строго относиться к себе, а затем и ко всем остальным.       Себастиан медленно моргнул, переваривая информацию. Его застигло врасплох внезапное желание Хантера все выложить. Впервые за все время Хантер намеренно раскрывал свои комплексы и сомнения. Себастиан неловко поерзал, не зная, как реагировать на все сказанное.       — А потом я встретил тебя.       Себастиан медленно повернулся, чтобы посмотреть на Хантера, который все еще не сводил с потолка отстраненного взгляда.       — Ты был другим. Ты говорил первое, что приходило в голову. Ты смеялся, когда хотел. Ты злился, когда тебе вздумается. Тебе не было дело до того, что другие о тебе подумают. Я хотел быть таким, как ты, — глухо признался Хантер. От неожиданности Себастиан приоткрыл рот. Хантер всегда казался таким уверенным в себе, точно знающим, что делает. И мысль о том, что Хантер воспринимал его так…       — Ты был единственным, кто мог бросить мне вызов. Ты никогда меня не боялся. Всегда относился ко мне так же, как и ко всем остальным, поступая так, как считаешь нужным. Ты заставил меня понять, что я был кем-то до Военной Академии. Так что, спасибо тебе.       Хантер, наконец, повернулся к Себастиану, с совершенно нехарактерной для него застенчивой улыбкой на лице.       Себастиан шумно сглотнул от такого признания. За все те дни, что они провели вместе, у него и мысли не возникало, что дело может обстоять так. Было странно думать, что он оказал влияние на жизнь Хантера, и влияние с хорошей стороны, надо заметить. Все это время он думал, что Хантер воспринимал его как объект для благотворительности, но, оказывается, связь между ними, теперь это очевидно, была намного сильнее. Его ценили. Нуждались в нем. И это осознание заставило сердце сжаться от боли.       — Мой отец узнал, что я гей в прошлом году, — медленно начал Себастиан, кладя голову Хантеру на плечо, — Поймал меня полуголым с каким-то парнем на идиотской Рождественской вечеринке, которую он устраивает каждый год.       Хантер притянул парня ближе к себе, молчаливо поддерживая.       — Сначала он все отрицал. Сказал, что я делаю это, только чтобы позлить его. Я, понятное дело, психанул. Сказал, что он не прав. Что я гей, и ему лучше смириться с этим. Он проигнорировал меня и продолжил развлекать гостей, — Себастиан медленно выдохнул, а затем продолжил, — Знаешь, как во всяких фильмах, подростки делают все, чтобы вывести своих родителей из себя? Я это сделал, да. Я стал выдумывать ложь о том, что переспал с каким-то парнем, с которым познакомился на вечеринке. Я рассказал всем, сделал так, чтобы новость разлетелась.       Себастиан издал глухой горький смешок.       — Отец обо всем узнал. Он не мог вынести того, что его сын — омерзительный пидор. Отправил меня в Далтон, потому что видеть меня не мог. Думал, что, заперев меня здесь, сможет изменить меня, потому что нахождение в окружении таких же мальчиков-подростков с бушующими гормонами, ясное дело, решит мою проблему, — продолжил Себастиан голосом горьким и саркастичным. Он замолчал на мгновение, а когда снова открыл рот, его голос был не громче шепота, — Нужно было остановиться… Но я не мог. Я был так зол. Я так хотел отомстить ему. Но…       Себастиан запнулся и замолчал. Хантер не упустил из виду то, как его голос почти незаметно дрожал.       — В общем, да. Такова история моей жизни.       Хантер знал, что это далеко не все. Он знал, что Себастиан рассказал ему только малую часть всего, но не мог заставить себя спросить. По крайней мере, пока. Себастиан, наконец, начинал открываться ему, и он не собирался рисковать, оказывая давление на него. Вместо этого, он обнял Себастиана крепче и зарылся носом в его волосы.       Маленькие шажочки. Его это вполне устроит.

ооо

      Они снова спали вместе в комнате Себастиана. В этот раз Себастиану ничего не снилось, и он был несказанно этому рад. И, как и прошлым утром, проснувшись, Себастиан обнаружил ровное дыхание Хантера рядом, тепло его тела и пару сильных рук, крепко обнимающих его за плечи. Это вызвало у него ощущение, что сегодня все будет хорошо. Заставило поверить, что он, для разнообразия, в безопасности. Он вздохнул и снова закрыл глаза, борясь с маленькой улыбкой, настойчиво закрадывавшейся на его губы.       Он снова заснул и не просыпался до того момента, пока будильник не зазвонил и моментально не разбудил их обоих. Хантер поцеловал его в лоб, прежде чем уйти к себе, дабы привести себя в порядок, а Себастиан лениво потянулся на постели, готовясь к новому дню.       Хантер подавил зевок, пока смотрел на часы, что висели на стене в кабинете химии. Было почти обеденное время, а это значило, что совсем скора он вновь увидит Себастиана. Он писал ему пару раз, но был проигнорирован, что не было удивительным, учитывая, насколько редко Себастиан вообще отвечал на смс-ки. Он вытянул ноги под партой, тупо пялясь в доску и не утруждая себя слушать то, что говорил учитель.       Как только урок закончился, Хантер поскакал в столовую, прямиком к их обычному столу. Так как кабинет химии находился дальше всех от столовой, то чаще всего он приходил самым последним из соловьев. Он недоумевающе нахмурился, не увидев Себастиана среди ребят. Он сел за стол, коротко кивая на приветствия парней. Он решил подождать пять минут, но Себастиан так и не появился.       — А где Смайт? — спросил он, надеясь, что голос прозвучал убедительным равнодушным тоном. Ник поднял на него глаза.       — Он уехал домой.       Как только смысл сказанного дошел до Хантера, он почувствовал, как кровь похолодела в жилах. Было настоящим чудом, что он смог выдавить следующий вопрос.       — …Что?       — Я слышал, как он говорил с директором в коридоре. Что-то о происшествии в семье и о том, что за ним уже приехала машина.       — Когда? — спросил Хантер, стараясь держать голос под контролем. Ник удивленно посмотрел на него, но все же ответил.       — Эм, около пары часов назад, думаю?       Хантер был парализован. Он инстинктивно знал, что должно было произойти что-то ужасное. Он почувствовал приступ тошноты, когда в его голове стали всплывать картинки самых худших его предположений. В этот момент не имело никакого значения, были ли они правдой или нет. Было абсолютно неважно, что не было никаких доказательств. Он знал, что Себастиан в опасности, и уже только этого было достаточно, чтобы он начал сходить с ума. Он же дал себе обещание оберегать Себастиана от опасности. Защищать его, чего бы это не стоило. Но все, что он делал оказалось, абсолютно очевидно, совершенно бесполезным, и это убивало его.       Он понял, что его руки тряслись от злости и тошнотворной тревоги, только когда Ник положил руку ему на плечо и спросил, что случилось. Хантер извинился и, сославшись на то, что забыл кое-что важное, вылетел из столовой, прежде чем ему успели бы задать еще больше вопросов. Он вытащил из кармана телефон и набрал Себастиана.       Он не поднимал.       Хантер набирал еще пять раз, после чего сдался и начал рьяно строчить смс-ки.       Где ты       Когда он не получил ответа в течении минуты, показавшейся ему часом, Хантер написал снова.       Пожалуйста дай мне знать если читаешь это       Нет ответа.       Хантер стиснул зубы и побежал в главный офис, игнорируя учителей, которые кричали ему перестать бегать по коридорам. Он резко дернул дверь, открывая, и подлетел к женщине за компьютером. Она удивленно на него посмотрела, пальцы замерли над клавиатурой.       — Себастиан Смайт. Мне нужен его адрес.       — Прошу прощения?       — Себастиан Смайт. Я его друг. Мне нужен его домашний адрес, — повторил Хантер, на этот раз чуть медленнее. Его сердце бешено колотилось в груди и висках, но совсем не от бега. Он был близок к тому, чтобы разбить долбанный компьютер о стену в приступе чистой паники и отчаяния, потому что она просто тупо пялилась на него. Какого хуя она ничего не делает?       — Боюсь, я не могу дать вам такую информацию.       — Мне нужен его адрес. Сейчас, — прорычал Хантер, его руки сжались в кулаки добела.       — Я не могу этого сделать. А сейчас позвольте спросить, чт-       Хантер даже и не собирался стоять здесь и выслушивать, что она там собиралась спросить. Он выбежал обратно в коридор, сжимая в руке телефон. Должен ли он позвонить в 911? Позвать копов? Ему нестерпимо этого хотелось, но, в то же время, он не знал, не сделает ли этим Себастиану только хуже. Его плечи бессильно опустились от осознания того, что он ничего толком не знал о человеке, который должен был стать исключительным для него. Он не представлял, что творилось в жизни Себастиана. Он даже понятия не имел, где он живет. Не знал, у кого можно… стоп.       Он помчался обратно в столовую и грубо схватил Ника за руку, игнорируя его протесты и шокированные лица всех присутствующих. Он выволок соловья в коридор, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Он прикрыл глаза и сосчитал до трех, а когда открыл их, был рад, что Ник не задавал никаких вопросов. Он просто выглядел обеспокоенным его странным поведением.       — Ты знаешь, где живет Себастиан? — медленно спросил Хантер. Его сердце так быстро билось от предвкушения, что начинала кружиться голова.       — Эм. Нет. А что?       — Кто может знать. Мне нужно имя. Сейчас.       — Зачем? Что происходит?       — Быстро! — заорал Хантер, сразу же приподнимая руки в извиняющемся жесте, заметив испуг на лице Ника.       — Эээ… Я не знаю, кто может знать. Он, как бы, никогда особо не говорил о своей личной жизни… А что случилось? С Себастианом все хорошо?       — Потом объясню. Так значит, ты не знаешь никого, кто мог бы знать.       — Не думаю. Слушай, даже если бы я и знал его адрес, ты же помнишь, что нам нельзя покидать кампус без разрешения? — неловко начал Ник, понижая свой голос, когда несколько учащихся проходило мимо, — Серьезно, какого черта тут происходит? Мне нужно позвонить в полицию?       — Блять! — выругался Хантер сквозь зубы. Ебучий Далтон с его ебучими правилами! Он мог покинуть Академию только с письменного разрешения родителей. Он мог бы позвонить им, но это значит, что ему нужно будет придумать, действительно, стоящее оправдание. И что же он им скажет? Может, ему просто сбежать, и надеяться, что ворота открыты?       — …-тер? Хантер!       Из размышлений его вывел голос Ника. Теперь он выглядел не на шутку встревоженным, его обычный игривый настрой исчез бесследно. Хантер открыл было рот, но был остановлен вибрацией своего телефона. Оп опустил взгляд. Новое сообщение. От Себастиана.       Я в порядке       Соловей уставился на экран. Часть него радовалась, что он получил ответ, но большая его часть была и близко не убеждена в правдивости сказанного в сообщении. Что-то происходило. Если не прямо сейчас, то произойдет в самое ближайшее время. А он стоит здесь, посреди коридора, не в силах что-либо предпринять. Он набрал номер, но Себастиан не ответил. Снова.       Пожалуйста ответь       Хантер писал ответ и чуть было не сломал телефон, набирая очередное сообщение. Ник продолжал таращиться на него, нервно кусая губы. Не получив ответа, Хантер вновь позвонил Себастиану, но теперь его телефон был вообще выключен.       — Черт, — прошипел Хантер, жестко зарываясь пальцами в волосы.       Если бы только кто-нибудь мог сказать ему, что делать.