The Truth Is

      Теперь Хантер понимал, что значит быть в оцепенении от переизбытка чувств. Он вспомнил мощную волну эмоций, захлестнувшую его. Он помнил, как они прибывали и прибывали, до тех пор, пока он не смог нормально вздохнуть. Однако, когда они с Себастианом отправились обратно в комнату, он не чувствовал вообще ничего. Все, о чем он мог думать: каким тяжелым Себастиан казался, практически повиснув на нем. Хантер мог сосредоточиться только на методичном переставлении ног, одной за другой, пока они медленно спускались вниз по лестнице.       Он знал, что все еще слишком потрясен, все еще в полнейшем шоке от произошедшего. Он понимал, что должен быть в ярости от того, что Себастиан был доведен до такого состояния, что готов был лишить себя жизни. Он был также уверен, что большая его часть была безумно счастлива, что вышеупомянутый соловей находился сейчас в безопасности, в его руках. Он знал, что где-то в глубине, он все еще испытывал эти эмоции, но в данный момент, он чувствовал только оцепенение. Словно он действовал на автопилоте: шел и шел вперед по слабоосвещенному коридору общежития.       К тому времени, как он достиг своей комнаты, его мозг атаковали мысли и картины, которые заставляли все внутренности болезненно скрутиться. Его, наконец, накрыло осознание того, чем все могло бы закончится. Он представил Себастиана, лежащего на холодном асфальте, с переломанными конечностями, с глазами открытыми и безжизненными, а повсюду кровь. И ему пришлось тщательно контролировать дыхание, чтобы не выплюнуть все содержимое желудка прямо на пол.       Смог ли бы он это вынести? Скорее всего, нет. Он вряд ли бы смог жить с собой, если бы это произошло. Он бросил взгляд вниз и осознал, что его руки все еще тряслись. Он зло сжал их в кулаки, чтобы только Себастиан не заметил, в каком состоянии он сейчас пребывал.       Себастиан сейчас стоял напротив него, плечи его бессильно опущены, глаза уставшие. Внезапно он показался таким маленьким. Не осталось и следа его привычной гордости и напыщенности, которую он всегда и везде нацеплял. И стоя там, молча глядя на него, Хантер понял: это и есть настоящий Себастиан. Больше не было актерской игры. Больше не было маски, за которой можно спрятаться. Остался только Себастиан Смайт со всем багажом эмоций, со всеми уязвимыми местами и слабостями и, как бы странно это ни звучало, Хантера еще никогда не тянуло к нему сильней.       Именно в этот момент Хантер почувствовал, как все накопившееся эмоции рассеиваются. Злость, страх и паника отпускают, и на их место приходит облегчение от осознания того, что Себастиан живой, и стоит прямо перед ним. Он реален. Цел и невредим. И это — единственное, что сейчас имело значение.       Хантер схватил Себастиана за запястье и притянул к себе. Он услышал тихий удивленный вздох, но и не думал отступать. Хантер отчаянно сжимал его в объятиях, напоминая себе, что Себастиан был жив и дышал в этот самый момент. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул до боли знакомый запах юноши. Его пальцы сильнее сжались на спине соловья, притягивая того еще ближе, и Себастиан позволил себя обнимать.       Себастиан хотел ненавидеть Хантера. Правда, хотел. Он имел все основания совершить тот прыжок. Положить всему конец. Но когда он услышал звук открывающейся двери и понял, что это Хантер пришел, он не смог. Прежде чем он успел понять, Хантер уже уводил его от края крыши. И сейчас он был просто чертовски вымотан. Ему хотелось просто лечь и заснуть, и чтобы Хантер сжимал его в объятиях, отгоняя кошмары.       — Никогда… Никогда больше так не делай, — хрипло прошептал Хантер, немного отодвигаясь, чтобы иметь возможность заглянуть Себастиану в глаза. Он гладил большими пальцами щеки парня, прижимаясь своим лбом к его, — Не смей никогда больше так делать…       — Почему тебя это волнует? — бессильно поинтересовался Себастиан, и Хантер не нашел в его тоне ни сарказма, ни упрека. Было похоже, что Себастиану, действительно, был интересен ответ.       — Ты вообще слушал то, что я тебе говорил все это время? — ответил Хантер, чувствуя, как знакомое отчаяние поднимается внутри. Он знал, что сейчас ни в коем случае нельзя терять самообладания, но Себастиан никак этому не способствовал.       — Было бы проще, если бы это не было какой-то бессмыслицей, — заявил Себастиан, знакомая вспышка злости и сарказма присутствует в голосе. Хантер проглотил резкой ответ, прекрасно понимая, что такими темпами они далеко не уйдут. Вместо этого он решил сменить тему.       — У тебя что-нибудь болит?       Хантер принял легкую дрожь за твердое «да».       — Позволь мне взглянуть.       — … Нет.       — Хочешь, чтобы я вызвал врача?       — Прекрати это делать, — зло прошипел Себастиан.       — Делать что?       — Не морочь мне голову. Ты прекрасно понимаешь, о чем я.       — Нет, не думаю, что понимаю.       — Ты думаешь, что и дальше можешь угрожать мне звонком копам или еще чем, но, знаешь, это дерьмо уже приелось.       — Тебе больно, но ты ничего не хочешь мне показывать. Что еще мне остается?       — Как насчет того, чтобы оставить меня в покое?       Хантер наблюдал, как Себастиан разорвал зрительный контакт и уставился в воображаемую точку на стене. Хантер вздохнул и сосчитал про себя до трех.       — Разве мы уже это не проходили? — устало спросил Хантер и взял юношу за подбородок, разворачивая лицом с себе и снова устанавливая зрительный контакт, — Я никуда не уйду, и ты не сможешь меня заставить. Может, ты все-таки покажешь, где у тебя болит, или мы так и будем препираться, пока это все равно не случится?       — Да пошел ты, я не обязан ничего тебе показывать.       — Себастиан. Почему ты не даешь мне взглянуть? — спросил Хантер, контролируя свой голос и напряженно глядя на соловья. Себастиан замер и начал нервно теребить край рубашки.       — Со мной все нормально, — упрямился Себастиан, подтягивая колени к груди и обхватывая себя руками.       — Херня, — отрезал Хантер, осторожно отводя его руки в стороны. Себастиан пристально на него посмотрел, но это было совершенно проигнорировано Хантером, который нежно провел кончиками пальцев по линии челюсти юноши, переходя вниз по шее и, наконец, останавливаясь у самой ключицы.       — Я расстегну твою рубашку, хорошо? — продолжил Хантер голосом низким, не допускающим возражений. Несмотря на его ожидания, Себастиан лишь застыл, его глаза бегали по комнате. Хантер, решивший не испытывать судьбу и не дожидаться пока Себастиан передумает, начал одну за другой расстегивать пуговицы на рубашке. Он видел сомнение в глазах Себастиана и то, как вереница различных эмоций вспыхивали в них, но все же тот ничего не говорил.       Хантер подавил яростное рычание, когда ужасные красные отметины начали появляться. Эти царапины и синяки были намного хуже тех, что он видел раньше, и пока все новые и новые увечья открывались, Хантер разрывался между необходимостью снова крепко обнять Себастиана и найти выродка, который это сделал, и избить его до неузнаваемости.       Как только последняя пуговица была расстегнута, Хантер медленно стянул рубашку с плеч Себастиана, останавливаясь лишь на мгновение, прежде чем полностью снять. Вся спина Себастиана была исполосована тонкими длинными линиями, природу которых Хантер сразу же распознал. Также там были следы от укусов, часть из которых явно кровоточила. Что за больной садистский ублюдок…       — Кто сделал это с тобой? — прорычал он, голос показался опасным даже ему самому. Он еще никогда в жизни не испытывал такой чистой ярости. Видеть Себастиана настолько разбитым злило его. Догадки и предположения о том, через что Себастиан проходил, также злили его. Но ничто не могло сравниться с тем, что он чувствовал, когда он проводил пальцами по явным свидетельствам боли и страданий, которые Себастиан испытывал.       — Не спрашивай меня об этом, — отрезал Себастиан, опуская голову.       — Кто сделал это с тобой? — повторил Хантер, выделяя каждое слово.       — Просто забей, ладно, — прошипел Себастиан, хватая свою рубашку с кровати. Но Хантер тут же отобрал ее, с угрозой в глазах.       — Скажи мне, кто это сделал.       — Это не твое дело!       — Нет. Мы с тобой оба прекрасно знаем, что это мое дело.       — Ты спас меня от прыжка с крыши, и теперь ты думаешь, что я твоя собственность? Иди нахуй, Кларингтон. Я не обязан отвечать на твои вопросы и точно не должен тебе ничего объяснять.       — Ты скажешь мне, кто это сделал, или я лично нанесу визит к тебе домой и сам все узнаю.       — Так мы снова вернулись к угрозам. Отлично. Вперед. Сделай это. И я приложу все усилия, чтобы к твоему возвращению я был уже мертв.       Хантер весь обмер от такого заявления. Было ощущение, что кровь заменилась льдом, который тут же превратился в кипяток. Он просто не мог поверить, что Себастиан это сказал. И как только смысл слов дошел до него, они начали причинять боль.       — Ты не посме-…       — Ты не посмеешь? Новость дня: я еще как посмею. Думаешь, ты единственный, кто может шантажировать людей? Манипулировать ими, чтобы все было по-твоему?       — Я никогда не шантажировал тебя!       — Да ты только этим и занимаешься с тех самых пор, как увидел меня в тот день. Ты постоянно угрожаешь позвонить в полицию или рассказать кому-нибудь. И знаешь что: это мои проблемы, а не твои. Я никогда не просил тебя в них лезть, не прошу и сейчас!       — Ладно! Признаю, я не должен был так поступать, но ты все очень усложняешь.       — О, так я усложняю тебе жизнь?       — Да, потому что ты ничего мне рассказываешь!       — Объясни, каким боком тебя это касается.       — Меня это касается, потому что я волнуюсь за тебя и больше никогда не собираюсь рисковать потерять тебя.       Теперь была очередь Себастиана впадать в ступор.       — Видишь, ты снова это делаешь, — хрипло начал Себастиан, его глаза грустные и уставшие.       — Что делаю?       — Эту херню! Говоришь всякое дерьмо, чтобы манипулировать мной! Чтобы заставить меня рассказать тебе то, что я не хочу рассказывать!       — Ты думаешь, что я только притворяюсь, что забочусь о тебе, лишь бы вытянуть из тебя информацию?       — Именно так я и думаю, и я прошу тебя: прекрати.       Хантер издал вымученный смешок, и Себастиан незамедлительно почувствовал себя виноватым. Он не хотел ни в чем его обвинять. Даже в своем состоянии он знал, что Хантер был всегда искренен с ним, но все же эти слова вырвались, горькие и обидные. Как-то получилось, что он не смог их контролировать, и теперь Хантер уйдет из его жизни.       И ему некого винить, кроме себя самого.       — Знаешь… Я сдерживался и не говорил этого, ради твоего же блага, — начал Хантер сухо. Себастиан вздрогнул, готовя себя к неизбежному. Хантер собирался оставить его, и от осознания он не мог вздохнуть. Но это будет только к лучшему. Он не мог втягивать Хантера в свою никчемную жизнь. Он заслуживал намного большего.       — Я собирался подождать до лучших времен, — продолжал Хантер, не замечая внутреннего смятения юноши напротив. Себастиан с силой зажмурил глаза, ожидая, когда слова обрушатся на него.       — Я влюблен в тебя.       Абсолютно все замерло. Казалось, даже его сердце перестало биться от этих слов. Ничего собственно удивительного нет в том, что у него начались галлюцинации…       — Я не могу перестать думать о тебе. Мне необходимо знать, что ты все время в безопасности. Я не могу спокойно стоять в сторонке и наблюдать, как такое с тобой происходит. Я больше никому не позволю причинять тебе боль, потому что я так сильно влюблен в тебя. И я знаю, что веду себя как эгоистичный мудак, вываливая все это на тебя сейчас, но если это заставит тебя понять, то пусть так.       — … Остановись, — прошептал Себастиан, прижимая ладони к ушам. Хантер лишь оторвал его руки от ужей, не обращая внимания на просьбы соловья прекратить.       — Нет, ты выслушаешь меня и примешь это. Все те вещи, что я делаю для тебе, я делаю их для себя, потому что мне нужно, чтобы ты был счастлив. Можешь смеяться надо мной сколько угодно, но потом, ведь сейчас я больше всего на свете хочу, чтобы ты просто доверился мне. Выбери меня, Себастиан. Это все, чего я прошу.       — Ты не можешь быть влюблен в меня! — зло выкрикнул Себастиан, — Ты даже не знаешь что я!       — Я уже знаю, что с тобой произошло! И я тебе говорю: это не меняет того, кем ты являешься, или моих чувств к тебе.       — Ты… Ты не можешь знать… — прошептал Себастиан, его руки тряслись.       — И все же, я знаю. Я не знаю, кто сделал это, но я знаю, что случилось.       — Нет… Не может быть…       — Я знаю.       Себастиан издал сдавленный всхлип, и Хантер прижал его к себе. И пока Хантер успокаивающе гладил юношу по спине, он не мог не заметить, насколько уставшим и потерянным Себастиан был. Он весь трясся и отчаянно сжимал в кулаках рубашку Хантера. Звуки беспомощных рыданий Себастиана заставили его сердце болезненно сжаться в который раз. Он пытался найти какие-нибудь слова утешения, но все же решил промолчать.       — Как же меня все это достало… — прошептал Себастиан продолжая плакать. Хантер терпеливо ждал, поглаживая волосы молодого человека, который продолжал жаться к нему, опустив голову на плечо.       — Мой отец никогда не одобрял того, что я гей, — слабо начал Себастиан, как только всхлипывания чуть поутихли, и Хантер обнял его крепче, молчаливо поддерживая, — Я настолько ему противен, что он даже не хотел признавать факта моего существования до тех пор, пока я не был нужен ему для вечеринки или еще какого-нибудь мероприятия, чтобы показать всем, какая у него идеальная семья.       — А потом он нашел мне применение… и идеальный способ наказать своего сына-пидора за все содеянные им грехи. У него было много партнеров, друзей, или как он их там, блять, называл, которые хотели мальчиков, вроде меня. Хантер с трудом сглотнул, изо всех сил стараясь не взорваться от бешенства. Он чувствовал, как по мере продолжения истории, гнев поднимался в груди. Он думал, что был готов услышать правду, но такого подтверждения своих догадок он явно не мог выдержать.       — Так что отец предложил им меня в обмен на их… бизнес-одолжения. Помню, впервые, когда это произошло… они связали и оставили меня на кровати. Я кричал и кричал, надеясь, что кто-нибудь придет и поможет мне. Но никто не пришел… А потом меня отправили домой, будто ничего и не случилось. И знаешь, что он мне сказал, как только увидел?       Хантер молча ждал ответа.       — Он сказал, что делает мне одолжение. Сказал…"Ну, вы же, педики, любите принимать в задницу".       Хантер зажмурился силясь подавить гнев, выжигающей его изнутри.       — Он сказал, что я могу идти в полицию, если хочу, но там мне все равно никто не поверит. Он сказал, что нет ничего, что нельзя бы было купить за деньги, и знаешь что? Это правда. Я видел, как это происходит. Я ничего не могу сделать. Он будет выигрывать. Каждый чертов раз.       — Затем я снова вернулся сюда и врал себе, что все будет в порядке до тех пор, пока это остается глубоко во мне. А потом это случилось еще раз. И еще… Каждый раз, когда меня вызывали домой, это было из-за того, что одному из его…друзей был нужен я. Отец сказал, что я, наконец-то, хоть для чего-то сгодился.       Хантер закрыл глаза и досчитал до десяти. Так много злости и отвращения скопилось внутри него за время рассказа, что он не был уверен, что сможет удержать себя в руках, если начнет говорить. Ему хотелось просто поехать к Смайтам домой и убить ублюдка, а потом найти все причастных к этому и стереть их с лица земли. И он сделал бы это без единого колебания и сожаления. Ему хотелось ругаться, орать или ударить что-нибудь, лишь бы выпустить хоть часть сдерживаемой ярости. Ему нужно было что-нибудь сломать, разрушить что-нибудь, но он напомнил себе, что в данный момент у него в руках находился Себастиан.       Он хотел потребовать объяснений, почему парень хранил все в секрете, но не стал этого делать. Себастиан, наконец, набрался мужества рассказать ему об всем, и Хантер не собирался все портить. Поэтому он решил оставить все до завтра. Прямо сейчас им с Себастианом был необходим сон, чтобы отправиться от событий прошедшего дня.       — Оставайся здесь, — пробормотал Хантер, утягивая Себастиана за собой на кровать и укрывая их одеялом, — Сейчас просто поспи.       Себастиан, казалось, был сбит с толку резкой сменой его поведения, но что-то подсказывало Хантеру, что он оценил этот жест. Еще много вопросов оставалось без ответа, как и нерешенных проблем, но Хантер понимал, что в этот раз ему потребуется больше времени, чтобы все обдумать. Теперь ему нужно быть предельно осторожным. Он не мог позволить себе снова начать кричать и требовать объяснений. На данный момент, он решил сконцентрироваться на том, что Себастиан мирно спал рядом с ним.       Но завтра он собирался все изменить.