By Your Side

Харли нашла Гермиону в одном из пустых коридоров Хогвартса. Девушка сидела на ступеньках, перебирая пальцы, и тихо плакала, хлюпая носом. Блэк, покачав головой, подошла к ней и села рядом. Почувствовав шевеление с правой стороны, Грейнджер подняла заплаканное лицо на одну из близняшек. — П- почему ты не в Большом зале? — проговорила она тихо, снова хлюпнув носом. — А ты почему? — вопросом на вопрос ответила Харли, убрав, спадшую на лицо, прядь волос за ухо. — Я… Устала… Вышла подышать… — неуверенно солгала Гермиона, а Харли усмехнулась. — Ага… Конечно… Подышать… Чем? — она демонстративно втянула воздух носом, — хм… Пахнет… Пустыми страданиями из — за непонятно чего? — Ты опять шутишь? — возмутилась Гермиона, демонстративно стирая слезы. — Кто? Я? Никак нет, Грейнджер, — Харли помотала головой. — Я что, похожа на шута? — Скорее уж на разбивательницу сердец, — хмыкнула Гермиона, а Харли хитро улыбнулась. — Вы мне льстите, мисс Грейнджер, — сказала она. — Только, вот кто — кто, а разбивательница сердец из нас двоих точно не я. — И не я, — ответила Гермиона, опустив глаза в пол. — Как раз-таки ты, Гермиона, — Харли пристально посмотрела на девушку. — И я уж точно не ожидала, что в такой вечер, такая красотка, как ты будет плакать. — Я не плачу, — Гермиона снова потерла глаза. — Это у тебя из глаз дождь идет, да? — съязвила Харли. — Неужели Крам довел тебя до такой истерики? — Нет… — Гермиона хлюпнула носом. — Это не Виктор… — Тогда и подавно, — махнула рукой Блэк. — Что ты имеешь ввиду? — Имею ввиду, что терпеть не могу, когда девчонки плачут из — за всякой фигни, — Харли немного помолчала. — Особенно, из — за Уизли… Гермиона пораженно уставилась на Харли. — Откуда ты… — Милая, брось, — девушка откинулась на ступеньки, подставив локти, несмотря на то, что она была в белой блузке. — Я дружу и живу с такими же «страдающими» из — за Уизли уже шесть лет. Да и, к тому же, я не вчера родилась и все вижу, понимаю и слышу. — Рон не… — У Рона, похоже, марафон по обижанию друзей, — перебила Гермиону Харли. — Сначала Гарри, теперь ты… — Он не хотел… — сказала Гермиона тихо. — Не хотел, — легко согласилась Харли. — Ревность — дело такое… На реку без берегов похожа… Такая… Неживая и слепая… — Постой, ты хочешь сказать… — Что Рон ревнует тебя к Краму? Именно это и говорю, — прямо заявила Харли, подняв зеленые глаза на Гермиону. — Почему ты так уверена в этом? — Кроха, я, пусть и ненамного, но подольше тебя на свете живу, — шутливо сказала Харли. — И потом, у Рона на лице все написано. Прости его, что все мозги достались Биллу с Чарли. Перси не в счет. Там только важность, напыщенность и павлиний хвост. Гермиона улыбнулась. — Уже лучше, — одобрила Харли. — А теперь слушай меня. Ты будешь общаться с Крамом. Зная тебя, ты бы не стала просто так с кем попало на балы ходить, а значит, он тебе нравится. — Он хороший друг и… — Я и не спорю, — согласилась Харли. — Наверняка, он первый, кто увидел в тебе не заучку Грейнджер, а Гермиону Джин Грейнджер. Настоящую Гермиону. Я права? Гермиона посмотрела на Блэк и уверенно кивнула. — Поэтому, я призываю тебя общаться с тем, кто смог тебя по достоинству оценить. А Рон побесится и перестанет. Ты ж его знаешь лучше меня! А если не поймет, что теряет, то поверь мне, локти покусает, хлеще чем ножку куриную во время обеда! Гермиона впервые искренне рассмеялась. — Спасибо тебе, Харли, — сказала она, протягивая к девушке руки. Блэк привстала и крепко обняла Гермиону. — Не за что, моя птичка, — сказала она на удивление ласково, словно старшая сестра. — Ты же всегда умела оценивать ситуацию трезво и здраво, а тут какой — то петух закукарекал, а ты сразу реветь. Так дела не делаются, Гермиона. Ронни маленький еще, глупенький. Ему бы только в игрушки играть, да хахайки ловить. — Странно слышать это от тебя, — сострила Гермиона. — Милая, я это делаю, чтобы отстоять нашу честь, — парировала Харли. — Уизли расплодились, как кролики! Одни они! Надо разбавить обстановочку… — Кстати, ты бы видела, как на тебя смотрел Фред, — Харли поморщилась. — Ой не надо мне тут, — фыркнула она, отпуская Гермиону. — Я уже наслушалась про эту троицу в три короба… — девушка демонстративно провела большим пальцем по горлу. — Больше не хочу. — Это где же? — Ты чем слушаешь, Грейнджер? Я же живу с этими дурочками, правда, моими любимыми, но поверь, их очень легко возненавидеть, когда темой для разговора становятся Уизли! Давай не будем о них. У меня уже голова разболелась. — Харли картинно потерла виски. — Ты, кстати, здорово поешь. И танцуешь тоже, — сказала Гермиона. — Оbrigada pelo elogio querida*, — ответила Харли, вставая и отвешивая шутовской поклон. Она отряхнулась и протянула Гермионе руку. Девушка поднялась с помощью Харли. В конце коридора, показалась фигура второй близняшки. — Вот вы где! — воскликнула Рей, подходя к девушкам. — Я вас везде ищу! - девушка заметила заплаканное лицо Грейнджер. И ахнула. - Что с тобой, Гермиона? Кто обидел? Кому надрать зад? — Угадай, — фыркнула Харли. — Гермиона, ты иди с Рей, а мне надо кое — куда отойти… — Это куда это тебе надо? — спросила Рей, обнимая Гермиону. Грейнджер почувствовала разницу обеих близняшек. Мягкосердечная, готовая поддержать, выслушать и обнять - Рейвен, и прямолинейная, сразу высказывающая решение проблемы, и не терпящая «жевание соплей» - Харлин. Даже в объятиях чувствовалась разница. Рей обнимала сочувствующе и мягко, Харли же обнимала властно и решительно, будто поддержка была сущей формальностью. — Не только ж тебе кому — то зад надирать, сестричка. Я тоже хочу это сделать. Вернее, хочу, чтобы зад надрали мне, — Харли пошло улыбнулась и многозначительно подмигнула Гермионе. Девушка даже не сразу поняла намек, а Рей пихнула сестру в бок и расхохоталась, привыкнув к выпадам близняшки. — Иди уж. Да смотри, чтоб сидеть могла, как минимум, — Харли отмахнулась и, цокнув языком, удалилась и, вскоре, скрылась за поворотом. — Она что… — подала голос Гермиона. — Не бери в голову, Грейнджер, — проговорила Рей. — Пошли, — с этими словами, она повела Гермиону прочь из этого коридора.

***

За два дня до второго тура у Гарри пропал аппетит. В понедельник во время завтрака вернулась бурая сова с ответом от Сириуса, и это была единственная за все время отрада. Гарри отвязал свернутый в трубочку кусок пергамента, развернул и прочитал: Сообщи дату следующей прогулки в Хогсмид. Это было самое короткое письмо Сириуса. Гарри поглядел, не написано ли чего на обороте, но там было пусто.  — Только через выходные, — прошептала Гермиона, прочитав записку через плечо Гарри. — На вот мое перо, отправь сейчас же сову обратно. Гарри написал число и месяц прямо на обороте записки Сириуса, привязал ее к лапе бурой совы, и сова улетела. Гарри грустно поглядел ей вслед. А чего он еще ждал? Совета, как продержаться под водой час без воздуха? Торопился написать про разговор Снейпа с Грюмом и совсем забыл спросить про загадку яйца. —Зачем ему знать день посещения Хогсмида? — удивленно спросил Рон. —Не знаю, — ответил Гарри. Записка была так коротка, что вся радость исчезла, и Гарри снова приуныл. — Пойдемте, сейчас уход за волшебными животными…

***

Март выдался сухой и ветреный. Сов сносило порывами, они сбивались с курса, и почта приходила с опоз­данием. Бурая сова, которую Гарри отослал к Сириусу с запиской о дне посещения Хогсмида, вернулась только в пятницу во время завтрака, вся растрепанная и взъерошенная. Только Гарри отвязал от ее ноги записку с ответом Сириуса, как она тут же улетела в страхе, что ее снова куда-нибудь отошлют. Сириус, как и в прошлый раз, писал кратко. В два часа дня в воскресенье будь у перелаза при повороте на Хогсмид (со стороны «Дервиш и Бэнгз»). Девочки покажут тебе путь. Захвати с собой побольше съестного. —Он что, в Хогсмид вернулся? — удивился Рон. —Похоже, что так, — ответила Гермиона. —Не может быть! — испугался Гарри. — Его поймают, и тогда… —Да ладно тебе! До сих пор же не поймали, — сказал Рон. — Да и дементоров в Хогсмиде больше нет. Гарри сложил записку, спрятал в карман и призадумался. Если честно, очень хочется повидаться с Сириусом. Последние два урока в пятницу — уроки зельеварения, и обычно Гарри угрюмо плелся вниз по каменным ступеням в подземелье профессора Снейпа, но с запиской Сириуса в кармане, идти было куда легче…

***

На следующий день после обеда Гарри, Рон и Гермиона отправились в Хогсмид. Небо прояснилось, и вовсю светило солнце. Друзьям стало жарко, и на полпути до деревни все трое сняли плащи и закинули их на плечи. Гарри нес в рюкзаке еду для Сириуса; за обедом они стащили со стола десяток куриных ножек, батон хлеба и наполнили фляжку тыквенным соком. По дороге они заглянули в магазин одежды волшебников «Шапка-невидимка» и купили для Добби подарок. Они долго выбирали носки и всякий раз весело хохотали, найдя новую забавную пару. Среди многих пар одна сверкала вышитыми золотыми и серебряными звездами, а другая, когда долго не стирали, истошно вопила. В половине второго вышли из магазина, прошлись по Главной улице, миновали магазин «Дервиш и Бэнгз». На углу, их уже поджидали знакомые две собаки: одна бело — коричневого цвета, а другая черно — тигрового окраса. Обе собаки весело виляли хвостами, а у одной из них в зубах был огромный пакет с едой. Псы уверенно повернулись и повели троицу к краю деревни. Так далеко они еще не заходили. Тропинка часто петляла, дома попадались все реже и реже, скоро они вышли из деревни и пошли к горе, у подножия которой деревня и стояла. Тропинка вильнула последний раз, и у ее конца обнаружился перелаз. Опершись на него передними лапами, с газетой в зубах, их поджидал тощий черный пес, очень знакомый на вид. — Здравствуй, Сириус, — поприветствовал пса Гарри. Две собаки дружелюбно завиляли хвостом. Одна из них поставила пакет на землю, а пес положил газету. Затем, газету подхватила собака черно — тигрового окраса, а Сириус подхватил пакет с едой. Черный пес потянул носом воздух — из рюкзака за спиной Гарри шел сильный запах курятины — удовлетворенно вильнул хвостом, развернулся и, вместе с дочерьми, затрусил между кустов к каменистому подножию холма. Гарри, Рон и Гермиона перелезли через забор и пошли следом. Сириус привел их к самому подножью холма, сплошь усеянному камнями. Ему и Харли с Рей, на их четырех лапах, подниматься было легко, а Гарри, Рон и Гермиона тяжело отдувались. Сириус поднимался все выше и выше. С полчаса они взбирались по крутому каменистому склону. Сириус и девочки бежали впереди, тропка виляла, и на поворотах они помахивали хвостами. Солнце жарило нещадно, Гарри, Рон и Гермиона обливались потом, лямки рюкзака резали Гарри плечи. Потом собаки вдруг куда-то исчезли. Друзья подошли и увидели в скале узкую расщелину. Они протиснулись внутрь и очутились в прохладном темном гроте. В дальнем конце грота, привязанный веревкой к большому камню, сидел гиппориф Клювокрыл. Клювокрыл был наполовину серой лошадью, наполовину огромным орлом, и чуть только они вошли, сердито и важно посмотрел на них огненным глазом. Трое друзей низко поклонились гиппогрифу тот еще с полминуты, словно раздумывая, взирал на них свысока и, в конце концов, преклонил перед ними чешуйчатые передние лапы, Гермиона побежала погладить его по шее. Гарри не отрывал глаз от черного пса, а тот успел уже обернуться его крестным. На Сириусе была поношенная серая мантия, которую он носил с тех самых пор, как сбежал из Азкабана. После разговора с Гарри через камин волосы у него отросли еще больше, были немыты и спутаны. Он здорово исхудал. Взгляд Гарри переметнулся на собак. На месте бело — коричневой собаки уже стояла Рей, а вместо черно — тигровой — Харли. Она вытащила правой рукой газеты изо рта и положила их на землю. Обе девушки кинулись обнимать отца, а Сириус, смеясь, расцеловал дочерей в обе щеки. — Курица! — воскликнул Блэк хриплым голосом, вынув изо рта пакет и бросив его на землю. Оттуда он начал доставать мясо, птицу, бутылки с яблочным соком, несколько бисквитов и вишневый пирог. Это была еда, которую отцу принесли близняшки. Гарри снял с плеч рюкзак, вынул завернутые в бумагу куриные ножки и хлеб и подал Сириусу. — Вот спасибо! — сказал Сириус, развернул еду, схватил ножку, сел прямо на пол и запустил в курицу зубы. — А то все крысы да крысы. Из Хогсмида много не утащишь, чего доброго, заподозрят неладное. — Ты бы нам сразу сказал, что ты здесь, — фыркнула Рей. — Мы бы уж точно нашли способ попасть в Хогсмид с пропитанием, — добавила Харли. Сириус улыбнулся, и пятеро друзей заставили себя улыбнуться в ответ. — Что ты здесь делаешь, Сириус? — Исполняю обязанности отца и крестного, — ответил тот, по-собачьи обгрызая куриную ножку. — Да ты не беспокойся, я очень даже дружелюбный бродячий пес. Он снова улыбнулся, но заметил беспокойство во взгляде Гарри и серьезно прибавил: — Хочу быть поближе. Ты в последнем письме… ну, в общем, тучи сгущаются. И… Девчонки почуяли неладное… — он кивнул на дочерей. — Я краду старые газеты, и, судя по тому, что пишут, не мы одни это чуем. Он махнул рукой на пожелтевшие номера «Пророка» на полу грота, Рон подобрал их и стал листать. Но Гарри на этом не успокоился. —А вдруг тебя поймают? Вдруг узнают? —Кроме вас пятерых да Дамблдора, никто и не знает, что я анимаг, — пожал плечами Сириус и продолжил обсасывать куриную косточку. — И про Харли с Рей никто не знает. Рон толкнул Гарри локтем в бок и передал ему номера «Пророка», указав на две статьи. Одна шла под заголовком «Таинственная болезнь Бартемия Крауча», вторая — «Поиски работницы Министерства. Министр ма­гии берет расследование под свой личный контроль». Гарри пробежал глазами статью о Крауче. Каждая фраза так и кричала: «…никто не видел с самого ноября… дом, кажется, пуст… в Больнице св. Мунго нам отказались разъяснить… Министерство не подтверждает слухи об опасной болезни…» —Почитать, так он умирает, — сказал Гарри. — А сумел же добраться сюда… Значит, не так уж он и болен… —Мой брат — личный помощник Крауча, — заметил Сириусу Рон. — Он говорит, Крауч переутомился на работе. —Хотя, он, и вправду, плохо выглядел, когда я его видел в последний раз, — продолжал Гарри, читая статью. — А было это в тот вечер, когда мое имя появилось из Кубка… —И ничего удивительного, — раздался голос Гермионы, гладившей Клювокрыла. Гиппогриф доклевывал за Сириусом куриные кости. — Выгнал Винки, вот теперь и мучается, жалеет небось, за домом-то некому приглядеть. —Наша Гермиона просто помешалась на эльфах-домовиках, — заметил Рон Сириусу и мрачно поглядел на подругу. Сириус, однако, не спешил с выводами и переспросил: —Говоришь, Крауч выгнал своего эльфа? —Да, во время Чемпионата мира по квиддичу — ответил Гарри и рассказал о том, как появилась Черная Метка, и как Винки поймали на месте преступления с волшебной палочкой Гарри в руках, и как мистер Крауч при этом рассердился. К концу рассказа Сириус встал и принялся мерить грот шагами. — Стало быть, дело было так, — спустя минуту сказал он, размахивая очередной куриной ножкой, — сперва вы увидели эту эльфиху на трибуне для особо важных гостей. Она заняла Краучу место. Так? —Так, — дружно подтвердили Гарри, Рон и Гермиона. —Но Крауч на матч не пришел. Так? —Да, — ответил Гарри, — кажется, он сказал, что был слишком занят. Несколько минут Сириус молча кружил по гроту. —Гарри, а ты проверял свои карманы после того, как вышел со стадиона? Волшебная палочка была при тебе? — озвучила вопрос отца, Харли. Близняшки тоже до этого не были в курсе ситуации. —М-м, — задумался Гарри. — Нет, не проверял. Да она мне и не нужна была до того, как мы пошли в лес. А в лесу я сунул руку в карман, а там только омнинокль, — Гарри широко раскрыл глаза и поглядел на Сириуса. — Вы думаете, тот, кто послал Черную Метку, украл мою волшебную палочку еще там, на трибуне для особо важных гостей? —Очень может быть, — кивнули Сириус и Харли. Рей хмуро глянула на сестру и отца. —Винки не крала твоей волшебной палочки, — отрезала Гермиона. —Ну, положим, эльфиха не одна была на трибуне, — заметил Сириус, нахмурившись. — Кто, кстати, еще сидел позади тебя? —Да много кто, — ответил Гарри. — Болгары… Корнелиус Фадж… Малфой… —Вот именно — Малфой! — воскликнул вдруг Рон, да так громко, что эхо покатилось по гроту, а Клювокрыл удивленно вскинул голову. — Малфой — вот это кто! Услышав эту фамилию, Сириус дернулся. —А кто еще там сидел? — нетерпеливо спросила Харли. —Больше никого, — ответил Гарри. —Как же никого? А Людо Бэгмен? — напомнила Гермиона. —Ах, да… —Бэгмена я не знаю, — сказал Сириус, не переставая расхаживать по гроту. — Знаю только, что он играл в команде «Уимбурнские осы». Что он за человек? — Да он ничего… Все предлагает мне помочь выиграть Турнир. —Неужели? — Сириус нахмурился еще больше. — Это ему еще зачем? —Говорит, я ему приглянулся. —Гм, — Сириус призадумался. —Он был в лесу перед тем, как появилась Черная Метка, — сказала Сириусу Гермиона. — Помните? — обернулась она к мальчикам. —Верно, да ведь в лесу же он не остался, — заметил Рон. — Мы ему еще рассказали о суматохе, и он тут же отправился в лагерь. —Ты-то откуда знаешь, куда он отправился? — возразила Гермиона. — Он мог куда угодно трансгрессировать. —Да, ладно тебе! — с недоверием сказал Рон. — Ты еще скажи, что это Людо Бэгмен наколдовал Черную Метку. —Уж скорее он, чем Винки, — не уступала Гермиона. —Говорил же я, — Рон многозначительно поглядел на Сириуса, — что она помешалась на этих эль… Сириус поднял руку, тем самым веля Рону помолчать. —Кто-то наколдовал Черную Метку, потом нашли этого эльфа с волшебной палочкой Гарри, и что сделал Крауч? —Побежал в кусты поглядеть, — ответил Гарри, — и вернулся ни с чем. —Ну да, ну да, — пробормотал Сириус. — Кто угодно, только не собственный эльф… и потом, значит, он ее выгнал? — Да, выгнал! — возмущенно воскликнула Гермиона. — И только за то, что она не осталась в своей палатке и попалась с чужой волшебной палочкой. — Оставишь ты когда-нибудь своих эльфов в покое? — не выдержал Рон. Но Сириус покачал головой и сказал:  — Нет, Рон, Гермиона лучше твоего поняла, кто такой Крауч. Если хочешь узнать человека получше, смотри не на то, как он обращается с равными, а на то, как ведет себя с подчиненными. Он провел рукой сверху вниз по небритому лицу и крепко задумался. — Во время матча он все время куда-то пропадает… заставил эльфа занять ему место на трибуне, а сам даже не зашел поглядеть на матч. Потом изо всех сил старается снова устроить Турнир Трех Волшебников и, в конце концов, перестает приезжать и на Турнир… Не похоже это на Крауча. Клювокрыла съем, если Крауч раньше из-за болезни пропускал на работе хоть день. — Так ты знаешь Крауча? — спросил Гарри, Сириус помрачнел, и на лице у него появилось такое же страшное выражение, как и в ту ночь, когда Гарри увидел его впервые и подумал, что он убийца. — Уж я-то его знаю, — тихо сказал он. — Это он приказал засадить меня в Азкабан — без суда и следствия. —Как? — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. —Шутишь?! — опешил Гарри. — Нет, какие там шутки, — покачал головой Сириус и оторвал зубами кусок цыпленка. — Крауч тогда еще работал начальником Департамента по магическому законодательству, вы разве не знали? Гарри, Рон и Гермиона покачали головами, а Харли и Рей кивнули. — Его прочили на место Министра волшебства. Барти Крауч сильный волшебник, ему почти нет равных в волшебстве — и в жажде власти. Нет, Волан-де-Морта он не поддерживал, — поспешил сказать Сириус, заметив выражение лица Гарри. — Барти Крауч всегда был против черной магии. Но тогда многие были против, а на самом деле… да нет, вам не понять… вы еще слишком молоды… — То же и отец говорил на Кубке мира, — заметил Рон, и в его голосе слышалась нотка раздражения. — Вы рассказывайте, мы поймем. Сириус улыбнулся. — Ну, ладно, слушайте. Он прошелся в глубь грота и обратно и продолжил: — Представьте себе, что Волан-де-Морт силен, как раньше. Никто не знает его сторонников, кто на него работает, а кто нет. Известно только, что он полностью владеет своими слугами, они убивают и пытают и ничего с собой поделать не могут. Вам страшно за себя, за семью, за друзей. Каждую неделю приходят сообщения о новых убийствах, новых исчезновениях, новых замученных пытками… Министерство магии растерялось, там не знают, что делать, пытаются скрыть все от маглов, а маглов и самих убивают. Никто ничего не может поделать, ужас, паника… Вот как оно было. В такое вот время и становится ясно, кто на что спо­собен, кто хороший, а кто плохой. Не знаю, может, методы Крауча и были хороши в самом начале. Его быстро повышали по службе, и он начал настоящую охоту на сторонников Волан-де-Морта. Мракоборцам дали новые полномочия, они чаще стали убивать, чем арестовывать. И не одного меня без суда передали дементорам. Крауч отвечал жестокостью на жестокость, разрешил применять против подозреваемых Непростительные заклинания. Можно сказать, он сделался таким же беспощадным и жестоким, как и те, кто были на стороне Волан-де-Морта. У него были свои сторонники, многие считали, что он поступает верно, много кто из волшебников хотел, чтобы он занял пост министра магии. Потом Волан-де-Морт вдруг исчез, и все думали, что скоро Крауч станет министром. Но тут-то все и рухнуло, — Сириус мрачно улыбнулся. — Сына самого Крауча поймали с кучкой Пожирателей смерти, которые сумели открутиться от Азкабана. Они, как оказалось, пытались разыскать Волан-де-Морта и вернуть ему его власть. —Поймали сына Крауча? — не поверила своим ушам Гермиона. —Вот-вот, — Сириус бросил кость гиппогрифу сел на пол грота, взял хлеб и разломил пополам. — Вот уж не ожидал Барти, так не ожидал. Надо было ему побольше времени уделять семье. Нет, чтобы хоть изредка приходить домой пораньше, а то не знал, что за сын у него растет. Сириус стал крупными кусками откусывать хлеб и глотать, почти не жуя. — Да и я сам не лучше… — Паааап, — протянули близняшки. — Мы уже это проходили! — Если кто и виноват, то это Крауч, — фыркнули девушки, а Сириус улыбнулся. —А его сын тоже был Пожирателем смерти? — спросил Гарри. —Кто его знает? — не переставая есть, ответил Сириус. — Когда его поймали, я уже был в Азкабане. Я уже потом все это узнал, когда сбежал из тюрьмы. Парня схватили в компании людей, которые точно были Пожирателями смерти. Может быть, он просто оказался в плохом месте в плохое время, как эта ваша эльфиха. —А Крауч пытался вызволить сына? — прошептала Гермиона. Сириус расхохотался, и хохот его был похож на собачий лай. — Вызволить сына? Крауч? А я-то думал, ты, Гермиона, поняла, что это за человек. Да он на все был готов ради собственной репутации, он всю жизнь посвятил тому, чтобы стать министром. Ты же видела, как он поступил со своим домашним эльфом из-за того, что этот эльф навел на него тень Черной Метки. Разве не понятно после этого, что за человек Крауч? Всех его отцовских чувств хватило только на то, чтобы устроить над сыном суд, да и суд-то этот Крауч устроил только для того, чтобы показать всем, как он ненавидит сына… а потом он его отправил прямиком в Азкабан. —Он собственного сына дементорам отдал? — в ужасе спросил Гарри. —Отдал, — ответил Сириус уже безо всякого веселья. — Я сам видел, как дементоры его вели, стоял у оконца в двери и смотрел. Ему и двадцати тогда не было. Посадили его в камеру рядом с моей. К вечеру он уже кричал и звал свою мать. Потом, правда, успокоился, через несколько дней… все успокаиваются… во сне только кричат… С минуту Сириус безразлично глядел в одну точку, словно ему изнутри чем-то заслонили глаза, и все стало ясно без слов. —И он все еще в Азкабане? — спросил Гарри. —Нет, — со вздохом ответил Сириус. — Нет, его там уже нет. Года не прошло, как он умер. —Умер?! —Там многие умирают, — печально сказал Сириус. — Большинство сходят с ума и перестают есть. Просто не хотят больше жить. Можно было даже сказать, когда узник умрет, потому что дементоры чувствуют смерть и радуются. А сын Крауча и так уже болел, когда его привезли. Краучу с женой, как важному министерскому работнику, позволили перед смертью его навес­тить. Вот тогда я и видел Крауча в последний раз, он шел мимо моей камеры и чуть не нес жену на руках. Она тоже потом недолго прожила. Умерла от горя. Сгорела, как свечка, как и сын. А Крауч даже не приехал забрать тело сына. Я видел, как дементоры похоронили его за стенами крепости. Сириус поднес ко рту кусок хлеба, но тут же отбросил, схватил фляжку с тыквенным соком и в один прием осушил до дна. Затем, он отломил кусок пирога и стал жадно его поглощать. — Вот так. Крауч думал, что все у него в руках, а вон оно как вышло. — Сириус утер губы тыльной стороной ладони. — Только что герой, министром магии чуть не стал, и вдруг… сын умер, жена, имя опозорено, и — я слышал, как сбежал из тюрьмы — его уже не так любят, как раньше. После смерти его сына стали жалеть, и многие себя спрашивали: как это, мальчик из хорошей семьи и вдруг попал в такую компанию? Только один ответ и напрашивался: отцу было не до него. Пост министра занял Корнелиус Фадж, а Крауча сместили на должность начальника Отдела международного магического сотрудничества. — Я бы не была так в этом уверена, что сына похоронили, — сказала Харли, прикусив губу. — Что ты имеешь ввиду, милая? — спросил Сириус, очень похожей интонацией, с какой Харли успокаивала друзей. — Видишь ли, мы с Харли с того дня, как ты сбежал не превращались в псов, ибо боялись, что нас заметят, — начала Рей. — А когда превратились… — Харли поморщилась. — Пап, в Хогвартсе пахнет смертью. Буквально повсюду смердит! Я чуяла запах Пожирателей Смерти! И это не те, кто давно отрекся от Волан-де-Морта… Этот человек хочет помочь ему восстать. И вся эта история с Краучем… Что — то здесь не так… И это что — то не дает мне покоя… — Я и подумать не мог, что твой нос почует такое, — сказал Сириус, серьезно взглянув на дочь. Она невесело улыбнулась, и Гарри, Рон и Гермиона заметили клыки. — Я и сама не ожидала, пап, — проговорила Харли. — Запахи притупились, поскольку мы давно не превращались, а тут как вдарило в голову… — Она потом прийти в себя не могла, — кивнула Рей. — Мы соврали, что это из — за Флорэса… — Того самого? — Сириус удивленно посмотрел на дочь. — А ты быстрая, девочка моя, — Харли рассмеялась, похожим на отцовский, лающим смехом и кинула в отца газету. — Речь не обо мне, пап… — Но ты мне все расскажешь, — отрезал Сириус. Харли подняла руки вверх, в качестве капитуляции. -То есть, обо мне с Флорэсом ты хочешь послушать, а о Рей с Димитровым нет? — тут уж настала очередь Рей кидать в сестру газеты. — Ладно — ладно, — смеясь заметил Сириус — Поэтому, Гарри, гляди в оба. Девочки тебе подлянок делать не будут, а если чего почуяли, то видишь, не ладное… Воцарилось долгое молчание. Гарри думал о том, как на Чемпионате мира по квиддичу в лесу Крауч выпучил от гнева глаза на своего провинившегося эльфа-домови­ка. Так вот, оказывается, почему Крауч взбесился, когда нашел своего эльфа под Черной Меткой. Он вспомнил сына, позор и то, как он потерял доверие коллег по Министерству. —Грюм мне сказал, что Крауч просто помешался на ловле черных магов, — сказал Гарри Сириусу. —Да, я тоже слышал, что он как одержимый гоняется за черными магами, — кивнул Сириус. — По-моему, он все еще думает, что если поймает хоть одного Пожирателя смерти, то к нему станут относиться по-прежнему. —Поэтому он и забрался в кабинет Снейпа! — торжествующе воскликнул Рон, глядя на Гермиону. — Да что в этом толку-то? — спросил Сириус. — Как что? — воскликнул Рон. Сириус покачал головой: —Нет, если Крауч подозревает Снейпа, почему не приезжает судить ваш Турнир? Лучше повода, чтобы следить за ним, и придумать нельзя. Нет, что-то здесь другое. —А что, у Снейпа правда что-то недоброе на уме? — спросил Гарри. —Доброе или недоброе, а Дамблдор Снейпу доверяет и… — начала было Гермиона. —Да ладно тебе, Гермиона, — отмахнулся Рон. — Дамблдор, конечно, умный и вообще, так что ж, его теперь ни одному черному магу не провести? —А зачем он тогда в прошлом году спас Гарри? Оставил бы его умирать, да и все! —Откуда мне знать? Может, он испугался, что Дамблдор его вышвырнет из школы? —А ты что скажешь, Сириус? — громко спросил Гарри, и Рон с Гермионой замолчали. —Скажу, что они оба правы, — ответил тот, задумчиво глядя на Рона и Гермиону. — Я и сам все время думаю, зачем Дамблдор взял его в школу? Снейп, еще когда учился, интересовался черной магией и здорово в ней поднаторел. Тогда уже ходил весь такой худой, немытый, с длинными сальными волосами. — При этих словах Сириуса Рей, Харли, Рон и Гарри с улыбкой переглянулись. — На первом курсе он знал больше заклинаний, чем добрая половина семикурсников, и был в шайке слизеринцев, которые почти все потом стали пожирателями смерти. Розье и Уилкис — этих двоих убили мракоборцы за год до падения Волан-де-Морта, — Сириус стал перечислять Пожирателей смерти и загибать пальцы. — Лестрейндж, муж и жена, — в Азкабане. Эйвери, я слышал, отвертелся, заявил, будто служил Темному Лорду под заклятием Империус, и все еще на свободе. А вот Снейпа, насколько я знаю, даже ни в чем и не обвиняли, и Пожирателем смерти не называли, да только это еще ничего не значит. Поймали-то не всех. Снейп умный и хитрый и открутиться сумеет. —Снейп знаком с Каркаровым и не хочет, чтобы об этом узнали, — сказал Рон. —Ага, видел бы ты выражение лица Снейпа, когда Каркаров заявился вчера на урок зельеварения! — прибавил Гарри. — Каркаров хотел с ним переговорить и сказал, что Снейп его избегает. Каркаров был сам не свой. Он что-то показал Снейпу у себя на запястье, только я не видел что. — Что-то показал на запястье? — удивленно переспросил Сириус, рассеянно провел пятерней по немытым волосам и пожал плечами. — Ну, я уж совсем ничего тут не понимаю… Но раз Каркаров сам не свой, значит, он пришел к Снейпу с вопросами… Сириус несколько времени глядел на стену грота, и на его лице наконец появилось выражение горечи. — Все равно, — сказал он, — Дамблдор Снейпу доверяет, и хотя Дамблдор доверяет таким людям, которым другие ни за что бы доверять не стали, думаю, он никогда бы не взял в Хогвартс слугу Волан-де-Морта. —А что тогда Грюму с Краучем понадобилось в его кабинете? — не сдавался Рон. —Ну, Грюм-то, скорее всего, каждый угол в Хогвартсе обшарил и кабинеты всех учителей, — медленно проговорил Сириус. — Уж кто-кто, а он-то свою работу знает и как уберечься от черной магии — тоже. Он никому не доверяет — и ничего удивительного — после всего, что он видел. Думаю, так оно и есть, хотя, он, когда была возможность, не убивал, а брал в плен. Он, конечно, никому не спускал, но никогда не опускался до того, чтобы по­ступать, как Пожиратели смерти. А вот Крауч… это совсем другое дело… а болен ли он, в самом деле? Если болен, так чего притащился в такую даль, в кабинет Снейпа? А если здоров… то чего добивается? Из-за какого такого неотложного дела не пришел на трибуну для особо важных гостей? И чем он таким занят, что не может приехать на Турнир? — Грюм — то нас и пугает, — сказала вдруг Харли. — Почему? — удивился Гарри. — Ты же сама говорила, что он — классный преподаватель! — Я и не отказываюсь от своих слов, Гарри, — ответила девушка. — Только мне кажется странным, что он проверяет на студентах запрещенные заклинания и обучает их им… — Обучает запрещенным заклинаниям? — переспросил Сириус. — Это правда, — кивнула Гермиона. — Он показывал нам «Империо», «Круцио», «Аваду»… — Школьникам, пап, — добавила Рей. — Поправьте меня, но показывать «Круциатус» на глазах Невилла Долгопупса — это верх сумасшествия, — сказала Харли. — Невилл после этого урока был сам не свой, — сказал Рон. — Странно… — проговорил Сириус. — Но Грюм всегда был не от мира сего, а учитывая, сколько он всего повидал… Возможно, он хочет вас научить как противостоять этим заклинаниям… Сириус замолчал и стал глядеть на стену грота. Клювокрыл принялся шарить по каменному полу в поисках потерянных косточек Сириус взглянул на Рона. —Ты говоришь, твой брат личный помощник Крауча? А ты не мог бы спросить его, давно ли он видел Крауча? —Попробую, конечно… — неуверенно ответил Рон. — Только бы Перси не почуял, что я в чем-то Крауча подозреваю. Мой братец без ума от своего шефа. —А вы пока могли бы разузнать, как там дела с Бертой Джоркинс. — Сириус указал на один из номеров «Пророка». —Бэгмен мне говорил, что они ее еще не нашли, — сказал Гарри. —Да, про него в статье пишут, — кивнул на газету Сириус. — Он там жалуется, что у Берты дырявая память. Может, она, конечно, и изменилась с тех пор, как мы были знакомы, только раньше она ничего не забывала, совсем даже наоборот. Особым умом она не отличалась, но память у нее была хоть куда, особенно на всякие слухи. От этого она и во всякие неприятности попадала, забывала, что иногда полезно держать рот на замке. В Министерстве она, скорее всего, мешалась, потому — то, может, Бэгмен ее так долго и не искал… Сириус тяжело вздохнул и потер глаза. — Который час? Гарри поглядел на часы, но они, с тех пор как он поплавал в озере, перестали ходить. — Половина четвертого, — сказала Гермиона. —Пора вам в замок. — Сириус встал на ноги. — Вот что… — Он нахмурился и поглядел на Гарри: — Нечего вам бегать из школы ко мне, понятно? В случае чего — шлите письмо. Пишите, если случится что-нибудь необычное. А сами без разрешения из школы не выходите, лучше случая и не придумаешь, чтобы напасть на вас. В крайнем случае, передавайте девчонкам. Они меня найдут и передадут информацию. — Близняшки синхронно кивнули и встали с земли. —Да на меня до сих пор никто и не думал нападать, — сказал Гарри, — кроме дракона и пары гриндилоу… Сириус сердито на него взглянул. — Какое мне дело, нападали на тебя или нет! Я вздохну свободно, только когда Турнир кончится, а кончится он только в июне. И вот что еще: когда говорите обо мне, называйте меня Нюхалз, ладно? Сириус передал Гарри фляжку из-под тыквенного сока и салфетку из-под куриных ножек и пошел попрощаться с Клювокрылом.  — Я вас провожу до деревни. Может, удастся стащить свежую газету… Он и близняшки снова превратились в псов, они вместе вышли из грота, спустились по склону горы, пересекли усеянное камнями подножие и остановились у перелаза через забор. Сириус позволил всем троим погладить себя по голове, а с близняшками потерся носом об их носы, затем повернулся и помчался вокруг деревни. Гарри, Рон, Харли, Рей и Гермиона вернулись в замок. На подходе к Хогвартсу, девочки, в одном из пустых переулков превратились обратно в людей. —Интересно, знает Перси то, что рассказал Сириус о Крауче? — сказал Рон по дороге к замку. — А хотя, может, ему все равно… А может, он только еще больше станет Краучем восхищаться… Уж Перси-то любит всякие правила. Если узнает, то скажет, что Крауч молодец, потому что отказался нарушить правила ради собственного сына. —Перси ни за что не отдаст никого из своей семьи дементорам, — рассердилась Гермиона. —Ты-то откуда знаешь? — усмехнулся Рон. — Возьмет, да и решит, что из-за нас пострадает его карьера… Перси, он ведь на малом не успокоится… Друзья поднялись по парадной каменной лестнице в вестибюль замка. Из Большого зала летели запахи вкусного ужина. — Бедняга Нюхалз, — сказал Рон, втягивая носом аромат жаркого. — Должно быть, он и вправду любит вас, девочки. И тебя, Гарри тоже… представьте себе: есть одних только крыс…