By Your Side

Миссис Уизли и в последующие дни находила для них массу работы. На очистку одной гостиной ушло три дня. Под конец из нежелательных вещей там остались только гобелен с родословным деревом Блэков, который никакими усилиями нельзя было снять со стены, и подрагивающий письменный стол. Грюм за это время в штаб-квартире не появлялся, поэтому они не знали наверняка, что там засело. После гостиной настала очередь столовой на первом этаже. Когда в буфете там обнаружились пауки размером с блюдце, Рон быстро вышел налить себе чаю и не возвращался часа полтора. Весь фамильный фарфор с геральдическим украшением и девизом Блэков Сириус и Харли бесцеремонно побросали в мешок, и такая же участь постигла старые фотографии в потускневших серебряных рамках. Те, кто был на них изображен, пронзительно вопили, когда разбивались покрывавшие их стекла. Снейп мог сколько угодно называть это занятие очисткой, но, по мнению Гарри, это была самая настоящая война с домом, который при поддержке Кикимера очень упорно сопротивлялся. Эльф-домовик по-прежнему совался всюду, где они собирались, пытался стащить из мешков для мусора все, что только мог, и его бормотание становилось все более оскорбительным. Сириус дошел до того, что замахнулся на него старым тряпьем. Кикимер устремил на него водянистый взгляд и сказал: — На то она и воля господина. — Потом, повернувшись спиной, очень громко забормотал: — Но господин не прогонит Кикимера, нет, потому что Кикимер знает, что они затеяли, знает, господин строит козни против Темного Лорда, стакнувшись с грязнокровками, изменниками и отребьем… Тут Сириус не обращая внимания на протесты Гермионы, схватил Кикимера сзади за набедренную повязку и с силой вытолкал из комнаты. По нескольку раз на дню звонил дверной звонок, вслед за чем раздавались очередные вопли матери Сириуса, а Гарри и его товарищи пытались что-то подслушать и подсмотреть, пока миссис Уизли не возвращала их к прерванным трудам. Впрочем, от беглых взглядов и обрывков разговоров проку было очень мало. Неоднократно заходил Снейп, но Гарри, к своему облегчению, ни разу не встретился с ним лицом к лицу. Однако, к удивлению многих, и к большому неодобрению Сириуса, Снейп подолгу общался с Харли, закрываясь в одной из комнат. И сколько бы Гарри, Рон, Джинни, Фред, Джордж и Рей не расспрашивали ее о чем ведется беседа, младшая Блэк либо отправлялась в другие части дома, либо мастерски уходила от темы, переводя разговор в другое русло. Однажды Гарри увидел свою преподавательницу трансфигурации профессора МакГонагалл, которая чрезвычайно странно выглядела в магловском платье и пальто, но она, судя по всему, была очень занята и пробыла недолго. Порой, однако, посетители задерживались, чтобы помочь. Тонкс, к примеру, была в доме в тот памятный день, когда в туалете на верхнем этаже обнаружили затаившегося кровожадного призрака. Люпин, который жил в доме Сириуса и его дочерей, но надолго покидал его ради каких-то таинственных дел Ордена, помог им привести в порядок стоячие часы, имевшие неприятную привычку выстреливать в проходящих увесистыми деталями механизма. Наземникус немножко исправился в глазах миссис Уизли, когда избавил Рона от старинной пурпурной мантии, принявшейся его душить, едва он извлек ее из платяного шкафа. Хотя Гарри по-прежнему плохо спал, хотя ему по-прежнему снились коридоры и запертые двери, хотя шрам по-прежнему покалывало, он впервые за все лето получал от жизни удовольствие. Пока он был занят, ему было хорошо, но когда делать становилось нечего, когда его оборона давала слабину, когда он, обессиленный, лежал в постели и смотрел, как по потолку движутся расплывчатые тени, к нему возвращалась мысль о надвигающемся слушании в Министерстве. Пытаясь представить себе, что будет, если его исключат, он чувствовал, как страх колет его изнутри точно иглами. Возможность исключения ужасала его настолько, что он даже с Роном и Гермионой не осмеливался говорить о будущем разбирательстве. Они, понимая его настроение, тоже избегали в беседах с ним этой темы, хотя он нередко видел, как они перешептываются между собой и бросают на него озабоченные взгляды. Порой он не мог помешать воображению нарисовать сотрудника Министерства с пустым пятном вместо лица, переламывающего надвое его волшебную палочку и приказывающего ему возвращаться к Дурслям… Но к ним он не пойдет. Это он решил твердо. Он отправится сюда, на площадь Гриммо, и будет жить у Сириуса и близняшек. Вечером в среду, когда все сидели за столом и ужинали, миссис Уизли повернулась к нему и тихо сказала:  — Гарри, я выгладила к завтрашнему утру твою лучшую одежду, и я бы хотела, чтобы ты сегодня вымыл голову. От первого впечатления очень многое зависит. Гарри показалось, будто в желудок упал кирпич. Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Джинни — все разом умолкли и посмотрели на него. Гарри кивнул и попытался заставить себя дожевать кусок, но во рту вдруг сделалось очень сухо. — Как я туда буду добираться? — спросил он у миссис Уизли, стараясь придать голосу беззаботность. — Артур возьмет тебя с собой на работу, — мягко ответила она. Мистер Уизли подбадривающе улыбнулся ему через стол. — Посидишь у меня в кабинете, пока не начнется слушание, — сказал он. Гарри перевел взгляд на Сириуса и близняшек, которые невозмутимо продолжали есть салат, но прежде чем он задал вопрос, на него ответила миссис Уизли. — Профессор Дамблдор не считает целесообразным, чтобы Сириус отправился с тобой, и я… — …совершенно с ним согласна, — стиснув зубы, договорил за нее Сириус. Миссис Уизли поджала губы. — Когда Дамблдор тебе это сказал? — спросил Гарри, глядя на Сириуса. — Он был здесь прошлой ночью, когда ты спал, — сказал мистер Уизли. Сириус задумчиво ткнул вилкой в кусок картофеля. Гарри опустил глаза в тарелку. От мысли о том, что Дамблдор побывал в доме перед самым разбирательством и не захотел с ним увидеться, ему стало еще хуже — хотя хуже, казалось, было некуда. На следующее утро Гарри проснулся в половине шестого, и пробуждение было таким резким и полным, точно кто-то гаркнул ему в самое ухо. Несколько секунд пролежал неподвижно, чувствуя, как мысль о дисциплинарном слушании наполняет каждую клеточку мозга. Потом, не в силах больше это терпеть, рывком встал и надел очки. Миссис Уизли с вечера положила у изножья кровати свежевыстиранные джинсы и футболку. Гарри поспешно натянул на себя одежду. Пустая картина на стене ухмыльнулась. Рон, распластавшись на спине, крепко спал, рот его был широко открыт. Он и не пошевелился, пока Гарри пересекал комнату, выходил за дверь и мягко затворял ее за собой. Стараясь не думать о следующей встрече с Роном, когда они уже, возможно, не будут вместе учиться в Хогвартсе, Гарри тихо сошел по лестнице в коридор, миновал головы Кикимеровых предков и спустился на кухню. Он думал, что там никого не будет, но, подходя к двери, услышал негромкие голоса. Толкнул ее и увидел мистера и миссис Уизли, Сириуса, Харли, Рей, Люпина и Тонкс. Они сидели за столом и, казалось, ждали его. За исключением миссис Уизли, на которой был темно-красный стеганый халат, все были полностью одеты. Увидев Гарри, миссис Уизли вскочила. — Завтрак, — сказала она, вынимая волшебную палочку и поспешно подходя к очагу. — Д-доброе утро, Гарри, — зевнула Тонкс. На этот раз волосы у нее были светлые и курчавые. — Как спал, ничего? — Ничего, — сказал Гарри. — А я д-даже не ложилась, — сообщила она ему с новой судорогой зевоты. — Иди сюда, садись… Она выдвинула ему стул, повалив при этом соседний. — Что будешь есть, Гарри? — спросила миссис Уизли. — Овсянку? Горячие булочки? Копченую рыбу? Яичницу с беконом? Поджаренный хлеб?  — Просто поджаренный хлеб, спасибо большое, — сказал Гарри. Люпин посмотрел на него, потом обратился к Тонкс. — Что ты начала говорить про Скримджера? — А… да… с ним надо быть поосторожнее, он задавал нам с Кингсли каверзные вопросы… Гарри почувствовал облегчение из-за того, что ему не надо было участвовать в разговоре. Внутри у него все было перекручено. Миссис Уизли положила перед ним два ломтика поджаренного хлеба и мармелад. Он что-то откусил, но это было все равно что жевать ковер. Миссис Уизли села рядом и занялась его футболкой: заправила внутрь ярлык, разгладила складки на спине. Ему это было неприятно. — …и мне придется сказать Дамблдору, что я не смогу завтра в ночную смену, с-слишком устала, — закончила Тонкс с очередным широченным зевком. — Я тебя заменю, — пообещал мистер Уизли. — Я ничего, в форме, правда, надо еще отчет дописать… Вместо мантии волшебника на мистере Уизли были брюки в тонкую полоску и старый кожаный пиджак. Он перевел взгляд с Тонкс на Гарри: — Как себя чувствуешь? Гарри пожал плечами. — Все кончится очень быстро, — подбадривающим тоном сказал мистер Уизли. — Несколько часов — и ты оправдан. Гарри промолчал. — Слушание пройдет на моем этаже, в кабинете Амелии Боунс. Она возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка. Она-то и будет задавать тебе вопросы. — Амелии Боунс не бойся, Гарри, — серьезным тоном проговорила Тонкс. — Она справедливая, она тебя выслушает. Гарри кивнул, по-прежнему не в силах ничего из себя выдавить. — Не теряй головы, — отрывисто произнес Сириус. — Будь вежлив и держись фактов. Гарри еще раз кивнул. — Закон на твоей стороне, — тихо сказал Люпин. — Даже несовершеннолетним волшебникам можно прибегать к магии в случае угрозы для жизни. — Все будет хорошо, Гарри, — подбодрила его Рей. — Мы с тобой, братишка, — тепло улыбнулась ему Харли. По затылку Гарри вдруг потекло что-то очень холодное. Он подумал было, что кто-то подействовал на него Дезиллюминационным заклинанием, но потом понял, что это миссис Уизли атакует его волосы мокрой расческой. Она здорово надавила ему на макушку. — Перестанут они когда-нибудь топорщиться? — спросила она в отчаянии. Гарри покачал головой. Мистер Уизли посмотрел на часы и поднял глаза на Гарри. — Думаю, надо идти, — сказал он. — Мы, конечно, рановато, но, чем здесь болтаться, лучше тебе в Министерстве подождать. — Ладно, — автоматически произнес Гарри и, выпустив из руки ломтик хлеба, встал. — Все будет хорошо, Гарри, — заверила его Тонкс, повторив слова Рей, и похлопала по плечу. — Удачи, — сказал Люпин. — Я уверен, что все обойдется. — А если нет, — мрачно заметил Сириус, — я сам займусь этой Амелией Боунс… — Уж папа задаст ей жару, — хитро улыбнулась Харли, заговорщицки поиграв бровями. Сириус, не удержавшись, хмыкнул, и потрепал дочь по коротким волосам. Гарри вяло улыбнулся. Миссис Уизли обняла его. — Мы все за тебя очень-очень болеем, — сказала она. — Спасибо, — откликнулся Гарри. — Ну, тогда… всего вам хорошего… Он двинулся следом за мистером Уизли наверх и по коридору. Слышно было, как посапывает за портьерой мать Сириуса. Мистер Уизли отпер дверь, и они вышли на холодную, серую утреннюю площадь…

***

— Я так и знал! — завопил Рон и нанес воздуху боксерский удар. — Ты всегда выходишь сухим из воды!  — Они и не могли решить по-другому, — сказала Гермиона, которая, когда Гарри вошел в кухню, была от тревоги сама не своя и теперь дрожащей рукой прикрывала глаза. — Никаких доводов против тебя не было, ровно никаких.  — Если вы все точно знали, что меня оправдают, почему на лицах такое облегчение? — с улыбкой спросил Гарри. Миссис Уизли утерла лицо передником. Харли и Рей, которые как раз забирали с первого этажа какие — то вещи, когда Гарри только вошел, тепло обняли его, и ушли обратно, куда –то вниз. Фред, Джордж и Джинни пустились в дикий воинственный пляс, припевая: «Оправдали, оправдали…» — Хватит! Угомонитесь! — крикнул мистер Уизли, хотя и он улыбался. — Сириус, в Министерстве мы встретили Люциуса Малфоя… — Что? — вскинулся Сириус. — Оправдали, оправдали, оправдали… — Тихо, я сказал! Да, мы увидели его на девятом уровне, он разговаривал с Фаджем, а потом Фадж повел его к себе в кабинет. Дамблдор должен об этом знать. — Еще бы, — сказал Сириус. — Мы ему передадим, не беспокойся. — А теперь мне надо в Бетнал-Грин, там меня ждет унитаз, страдающий рвотой. Молли, я вернусь поздно — заменяю Тонкс, но к ужину может прийти Кингсли… — Оправдали, оправдали, оправдали… — Фред, Джордж, Джинни, довольно! — скомандовала миссис Уизли, когда ее муж вышел из кухни. — Гарри, милый, иди же сюда, сядь и поешь, ведь ты толком не завтракал. Рон и Гермиона уселись напротив. Вид у них был счастливей, чем в день его первого появления на площади Гриммо, и на Гарри вновь нахлынуло пьянящее чувство облегчения, приугасшее было из-за встречи с Люциусом Малфоем. Сам этот мрачный дом вдруг стал теплей и приветливей, даже Кикимер, сунувший в кухонную дверь свой нос-рыльце, чтобы понять, отчего такой шум, показался ему не таким уродом. — Ну еще бы! Раз Дамблдор взялся тебя защищать, решение только таким и могло быть, — счастливым голосом сказал Рон, наваливая всем на тарелки горы картофельного пюре. — Да, он здорово мне помог, — согласился Гарри, чувствуя, что проявил бы черную неблагодарность, не говоря уже о том, что высказался бы по-детски, если бы добавил: «Жаль, правда, что он даже словечком меня не удостоил. Даже взглядом». Едва он это подумал, как шрам обожгло так сильно, что он приложил ко лбу ладонь. — Что с тобой? — встревожилась Гермиона. — Шрам, — пробормотал Гарри. — Но это ничего… Это все время сейчас… Другие ничего не заметили. Все налегали на обед, радуясь чудесному спасению Гарри. Фред, Джордж и Джинни по-прежнему пели. Гермиона имела очень обеспокоенный вид, но прежде, чем она смогла хоть что-то сказать, Рон в упоении произнес: — Вот увидите — Дамблдор явится сегодня вечером отпраздновать с нами событие. — Вряд ли он сможет, Рон, — возразила миссис Уизли, подавая Гарри огромный кусок жареной курицы. — Он сейчас очень-очень занят. — Оправдали, оправдали, оправдали… — Умолкните! — крикнула миссис Уизли и все продолжили трапезу в более спокойной обстановке. По окончанию обеда, Сириус встал из — за стола. — Пойду проверю, как там девчонки, — пояснил он, в ответ на вопросительный взгляд Гарри. — Да уж, — кивнула миссис Уизли — их от работы за уши не оттащишь! Даже не едят вместе со всеми! — Не волнуйся, Молли. Они обязательно поедят, — заверил женщину Сириус. — А где они, кстати? — спросила Гермиона, откладывая вилку. — Убирают бальный зал, — ответил Сириус. — А можно с тобой? — спросил Гарри, поднимаясь из — за стола. — И нам! — воскликнули близнецы, поглядывая на мать. — И мы никогда не видели бальных залов! — воскликнули Гермиона и Джинни. Сириус пожал плечами. — Пойдемте, — разрешил он, но заметив взгляд миссис Уизли осекся. — Да ладно тебе, мам, — сказал Фред, улыбаясь, словно чеширский кот — бальный зал наверняка очень большой! Харли и Рей точно будет нужна помощь! И не успела миссис Уизли возразить, как вся компания высыпала в коридор. Сириус ушел немного вперед, вглубь дома, и ребята немного отстали. Виноват в этом был преимущественно Кикимер, прошаркавший мимо и, как всегда, бормочущий ругательства. — И где его теперь искать? — вздохнула Гермиона, когда, пропустив Кикимера, они пошли за Сириусом, который уже давно скрылся в коридорах. Но друзья не успели им ответить, поскольку услышали знакомый лающий смех, и приглушенную музыку. — Вот тебе и ответ, Гермиона, — сказал Рон, направляясь на звук. Они увидели чуть приоткрытую дверь, в проеме которой стоял Сириус и хохотал от души. Заметив друзей, он чуть отступил в сторону, показывая им проходить вперед. Гарри, вошедший первый ахнул, впрочем, как и все остальные. Бальный зал поместья семейства Блэков был таким же мрачным, как и сам дом. Некогда, зал являл собой образец могущества: каменные стены, высокие окна двойного света, тяжелая мебель, расставленная по периметру — пышность, сохраняемая веками, умела превращаться из устрашающей и холодной, в притягательно-теплую, меняя свою атмосферу как по волшебству. Гарри живо представил дорогие скатерти на столах, теперь одиноко стоявших у стены, мягкие подушки на стульях, изысканно обшитые кружевом салфетки, начищенные до блеска бокалы и столовые приборы — роскошь, которая не могла бы оставить равнодушным даже самого закоренелого скептика. Стены украшали щиты и дорогие полотна, а также портреты некоторых особо почитаемых членов семьи Блэк, живущих в доме на Площади Гриммо в разное время, вдоль высоких окон висели дорогие гардины. Величественные, массивные шторы обрамляли огромные окна, делая их еще более мрачными. Статуи, стоявшие по периметру зала наводили и ужас и восхищение одновременно. Темный паркет сверкал, являясь результатом уборки помещения. На постаменте стоял проигрыватель, из которого доносилась музыка, разносившаяся по всему залу с помощью магии. Посреди зала, были близняшки Блэк, держащие в руках обычные швабры, и смешно танцующие с ними под музыку. Прислушавшись к ней, Гарри улыбнулся. Музыка была магловской, что непременно заставило бы миссис Блэк перевернуться в гробу несколько раз, подобно шашлыку на мангале. Сириус, взглянув на дочерей, рассмеялся еще громче, впрочем, не он один. Фред, Джордж, Рон и Джинни покатывались со смеху, а Харли и Рей продолжили смешно танцевать:

Come here baby What do ya mean You don't know what will satisfy me Yes you do I've been all around the world Looking for some girl And I can't get no satisfaction And I've got to have some satisfaction Иди сюда, детка. Что ты имеешь в виду, говоря, Что не знаешь, что меня удовлетворит? Нет, ты знаешь. Я объездил весь мир В поиске подходящей девушки. Но я не получил удовлетворения, А я должен его получить.

Рей взяла швабру в руки, словно микрофон, и начала подпевать, все также, специально, нелепо пританцовывая:

Listen to this Spy on me baby use satellite Infrared to see me move through the night I’m gonna fire shoot me right I’m gonna like the way you fight And I love the way you fight Вот что я тебе скажу. Шпионь за мной, используй спутники И инфракрасные камеры, чтобы наблюдать за мной ночью. Я буду стрелять. Да, пристрели меня. И мне понравится то, как ты дерёшься. Я обожаю смотреть, как ты дерёшься.

Харли, подражая сестре, сделала то же самое, начав подпевать, но девушка продолжила, при этом, мыть пол:

Now you found the secret code I use to wash away my lonely blues well So I can't deny Or lie cause you're a Но ты нашла секретный код, Что я использую, чтоб прогнать грусть одиночества. Теперь я не могу скрывать своих чувств Или лгать, потому что ты

Обе сестры увидели сгибающегося пополам отца, и показали на него пальцем, начав петь вместе:

Sexbomb sexbomb you're a sexbomb uh, huh You can give it to me When I need to come along give it to me Секс-бомба, секс-бомба, ты — секс-бомба. Ты можешь дать мне это, Когда мне это нужно, так иди ко мне и дай мне это.

Девушки поставили швабры перед собой, сделав глупые выражения лица, начали покачивать бедрами по два раза вправо, два раза влево, продолжая подпевать:

Sexbomb sexbomb you're my sexbomb And baby you can turn me on baby you can turn me on You know what you're doing to me don't you. ha ha, I know you do Секс-бомба, секс-бомба, ты — моя секс-бомба. Детка, ты заводишь меня, детка, ты заводишь меня. Ты наверняка знаешь, какое влияние на меня оказываешь. Ха-ха, Я знаю, что это так.

Подхватив чистые тряпки, к близняшкам присоединились Фред и Джордж, начав также смешно танцевать рядом с Рей и Харли:

No don't get me wrong ain't gonna do you no harm no This bomb's made for lovin' and you can shoot it far I'm your main target come and help me ignite ow Love struck holding you tight hold me tight darlin' Не пойми меня превратно: я не причиню тебе зла, нет. Эта бомба создана для любви, и ты можешь запустить её очень далеко. Я — твоя главная цель. Иди ко мне и помоги мне зажечься. Крепко обнимая тебя, я понимаю, что моё сердце пронзила любовь. Обними меня крепче, дорогая.

Фред взял Рей за руку и покрутил ее вокруг своей оси. Джордж сделал тоже самое с Харли. Обе близняшки, продолжая подпевать, продолжили придумывать еще более забавные движения, но уже с близнецами Уизли — Харли в паре с Джорджем, Рей — с Фредом:

Make me explode Although you know the route to go to sex me Slow slow baby And yes I must react to claims of those Who say that you are not all that huh, huh, huh Заставь меня взорваться. Хотя ты сама знаешь, как довести меня до этого состояния. Медленнее, медленнее, детка. Ах, да, Я должен реагировать на реплики тех, кто утверждает, Что, на самом деле, ты не настолько сексапильная.

К ним присоединились Джинни и Рон, взяв в руки веники. Джинни подошла к близняшкам, а Рон — к Фреду и Джорджу, тоже начав корчить рожи и смешно танцевать. Рей и Харли повернулись к Джинни и стали петь, глядя на нее, будто посвящая строки песни ей:

Sexbomb sexbomb you're a sexbomb You can give it to me when I need to come along Sexbomb sexbomb you're my sexbomb And baby you can turn me on turn me on darlin' Sexbomb sexbomb you're my sexbomb sexbomb You can give it to me when I need to come along Sexbomb sexbomb your're my sexbomb And baby you can turn me on Секс-бомба, секс-бомба, ты — секс-бомба. Ты можешь дать мне это, когда мне это нужно. Секс-бомба, секс-бомба, ты — моя секс-бомба. Детка, ты заводишь меня, детка, ты заводишь меня. Секс-бомба, секс-бомба, ты — моя секс-бомба. Ты можешь дать мне это, когда мне это нужно. Секс-бомба, секс-бомба, ты — моя секс-бомба. Детка, ты заводишь меня.

Тем временем, Джордж взял за руку Рей. Девушка весело смеясь, начала танцевать с ним, держась за руки, подмигнув помирающим от смеха Гарри, Гермионе и Сириусу. Фред же действовал более решительно, обняв за талию Харли и прижимая девушку ближе к себе. В отличие от брата, он знал слова этой песни, услышав ее, когда тайком, на шестом курсе выбирался с Анджелиной в Хогсмид на дискотеку. Он пропел вместе с Харли, глядя при этом девушке в глаза, при этом, широко улыбаясь:

You can give me more And more counting up the score Yeah You can turn me upside down inside out You can make me feel the real deal uh uh I can give it to you any time because you're mine Ouch, Sexbomb, aw baby Ты можешь дать мне ещё больше — Я могу считать до бесконечности. Да, Ты выворачиваешь меня наизнанку. Ты заставляешь меня чувствовать свою важность. Я могу дать тебе это в любое время, потому что ты моя. Ой, секс-бомба, о, детка.

Харли выхватила у Фреда тряпку, надевая ее ему на шею, и, разрывая возникшую между ними магию, девушка передала бразды правления танцев с Фредом Джинни и ее венику. Сама девушка бросила швабру и подошла к Гермионе, Гарри и отцу, заставляя их танцевать вместе с ней:

Sexbomb sexbomb you're my sexbomb And you can give it to me When I need to be turned on no, no Секс-бомба, секс-бомба, ты — моя секс-бомба. Ты можешь дать мне это, Когда меня нужно завести. Нет, нет.

В одном из портретов, мелькнула Нерисса Блэк. Заметив, что происходит в зале, она громко рассмеялась. Сириус и Харли обернулись, и, переглянувшись стали петь, глядя на портрет, адресуя строки матери близняшек:

Sexbomb sexbomb you're my sexbomb And baby you can turn me on turn me on And baby you can turn me on turn me on Baby you can turn me on turn me on Секс-бомба, секс-бомба, ты — моя секс-бомба. Детка, ты заводишь меня, заводишь меня. Детка, ты заводишь меня, заводишь меня. Детка, ты заводишь меня, заводишь меня.

К ним присоединилась Рей, которая также смеясь, подхватила песню:

Ooh baby you can turn me on turn me on Baby you can turn me on oh Baby you can turn me on oh Baby you can turn me on Well baby you can turn me on О, детка, ты заводишь меня, заводишь меня. Детка, ты заводишь меня, Детка, ты заводишь меня Детка, ты заводишь меня. Да, детка, ты заводишь меня.

Когда песня кончилась, в зале раздался громкий смех, тем самым, он разбудил спящих на портретах членов семьи Блэк, но никто не обратил на это никакого внимания. — Если балы — то только такие, — произнесла Рей, тяжело дыша. Харли кивнула. — С нас уборки на сегодня достаточно, — решила она, достав из кармана домашних шорт волшебную палочку. Взмахнув ею, Харли заставила швабры, брошенные близняшками, начать убирать без помощи девушек, веники Джинни и Рона подметать пол, а тряпки Фреда и Джорджа стирать с мебели пыль. — Почему вы не используете магию? — поразился Рон. — Валерия учила нас, что ручной труд облагораживает, — хитро сказала Рей, посмотрев на портрет матери. Махнув рукой, посмеиваясь, Нерисса скрылась за рамой. — И, к тому, же, хозяйственные девушки нравится парням, — подмигнула сестре Харли. — С магией живется проще, Блэк, — резонно заметил Фред. — Ну это ты так считаешь, раз на пару с братом трансгрессируешь из комнаты за дверь, — парировала Харли. — А мы с Рей лучше сделаем пару лишних шагов и накачаем себе орехи, — она демонстративно легко хлопнула себя по пятой точке. — Чтобы тоже нравиться парням? — хитро прищурилась Джинни. — Нет, дорогая, — ответила Харли, — чтобы нравиться себе. — Я вообще за вами пришел, чтобы вы поели, — заметил Сириус, а обе сестры взглянули на висящие на стене часы. — Так рано ж еще, — заметила Рей. — Или Молли так не считает, — цокнула языком Харли. — Не считает, — подтвердил Рон, — и очень волнуется, что вы не едите. — Мда… Если не будем есть, Лин, орехи точно не накачаем, — хохотнула Рей. — Да ладно тебе, Вен, накачаем, — махнула рукой Харли. — И все — таки, вам надо поесть. — Строго сказал Сириус, подталкивая дочерей к выходу. — Мы тут закончим. Кивнув, близняшки, пританцовывая, отправились есть, а Сириус стал демонстрировать мастерство волшебной уборки, следя за процессом…

***

В последующие дни Гарри волей-неволей заметил, что один из обитателей дома двенадцать на площади Гриммо не преисполнен веселья по поводу его скорого возвращения в Хогвартс. Узнав, что Гарри оправдали, Сириус, конечно, постарался изобразить радость: крепко-крепко стиснул ему руку, сиял улыбкой, как все остальные. Вскоре, однако, он сделался угрюмей и нелюдимей прежнего, еще меньше со всеми разговаривал, даже с Гарри, и все больше времени проводил взаперти с Клювокрылом в комнате своей матери. — Только не вздумай винить в этом себя! — жестко сказала Гермиона, когда Гарри через несколько дней поделился с ней и Роном своими ощущениями. Они в это время оттирали заплесневелый буфет на четвертом этаже. — Твое место — в Хогвартсе, и Сириус прекрасно это знает. Я лично считаю, что он ведет себя как эгоист. — Ты слишком к нему строга, — хмурясь, заметил Рон, который пытался отковырнуть накрепко приставший к пальцу кусок плесени. — Представь, что тебе самой пришлось бы торчать тут в одиночестве. — Не в одиночестве! — возразила Гермиона. — Здесь как-никак штаб-квартира Ордена Феникса! Он просто тешил себя надеждой, что Гарри станет жить здесь с ним и с девчонками. — Вряд ли это так, — сказал Гарри, выжимая тряпку. — Он ушел от ответа, когда я спросил, можно ли будет у него поселиться. — Просто он не хотел слишком уж сильно себя тешить, — мудро рассудила Гермиона. — И он, вероятно, сам чувствовал себя немного виноватым, потому что отчасти действительно хотел, чтобы тебя исключили. Тогда вы оба стали бы отверженными. — Перестань! — в один голос воскликнули Рон и Гарри. Гермиона пожала плечами: — Как вам угодно. Но иногда я думаю, что мама Рона права: Сириус путает тебя с твоим отцом, Гарри, а Харли и Рей с их мамой. — По-твоему, он что, чокнутый? — с негодованием спросил Гарри. — Нет, по-моему, он просто очень много времени провел в одиночестве, — бесхитростно ответила Гермиона. В этот момент у них за спиной в комнату вошла миссис Уизли. — Еще не кончили? — спросила она, засунув голову в буфет. — А я-то думал, ты пришла для того, чтобы объявить перерыв, — упрекнул ее Рон. — Знаешь, сколько плесени мы уже счистили с тех пор, как стали здесь жить? — Вы говорили, что хотите потрудиться для Ордена, — сказала миссис Уизли. — Ваша задача — помочь сделать штаб-квартиру пригодной для обитания. — Я чувствую себя эльфом-домовиком, — проворчал Рон. — Что ж, если ты понял теперь, какая ужасная у них жизнь, может быть, ты начнешь активнее бороться за права эльфов! — с надеждой сказала ему Гермиона, когда миссис Уизли вышла. — Между прочим, у меня идея: чтобы показать людям, какой это ужас — все время заниматься уборкой, мы могли бы за плату мыть гостиную Гриффиндора, вся прибыль — в кассу общества. Это и повысило бы сознательность, и пополнило бы казну.  — Сколько тебе заплатить, чтобы ты перестала трепаться про свое дурацкое общество? — раздраженно пробормотал Рон, но так, что слышал его только Гарри. Чем ближе был конец каникул, тем больше Гарри мечтал о Хогвартсе. Ему не терпелось снова свидеться с Хагридом, сыграть в квиддич, даже пройтись мимо огородов к травологическим теплицам. Подарком будет сама возможность покинуть этот пыльный затхлый дом, где половину шкафов и буфетов еще даже не отпирали, где из темных углов в тебя частенько летят хриплые оскорбления Кикимера. В присутствии Сириуса, впрочем, Гарри старался об этом не говорить. Жизнь в штаб-квартире организации, созданной для борьбы с Волан-де-Мортом, оказалась вовсе не такой интересной и волнующей, как можно было предположить. Хотя члены Ордена Феникса регулярно приходили и уходили — в одних случаях они оставались ужинать, в других задерживались лишь для минутной беседы шепотом, — миссис Уизли позаботилась о том, чтобы до ушей (в том числе и снабженных Удлинителями) Гарри и его друзей ничего существенного не долетало. И никто, даже Сириус, видимо, не считал, что Гарри имеет право знать больше, чем ему было рассказано в первый вечер. В последний день каникул, когда Гарри сметал со шкафа помет Букли, в спальню вошел Рон с двумя конвертами. — Списки учебной литературы, — сказал он, бросая Гарри, стоявшему на стуле, один из конвертов. — Давно пора, я уж думал, они забыли, обычно присылали гораздо раньше… Гарри смел последние кусочки в пакет для мусора и через голову Рона швырнул его в стоявшую в углу корзину, которая проглотила пакет и громко рыгнула. Потом разорвал конверт. В нем лежало два листа пергамента — на одном обычное напоминание, что учебный год начинается первого сентября, на другом список необходимых книг. — Новых только две, — сказал он, прочитав список. — «Общая теория заклинаний» для пятого курса Миранды Гуссокл и «Теория защитной магии» Уилберта Слинкхарда. Хлоп! Рядом с Гарри в спальню трансгрессировали Фред и Джордж. Он настолько уже к этому привык, что даже не упал со стула. — Мы тут задались вопросом: кто вставил в список книгу Слинкхарда? — сказал Фред как ни в чем не бывало. — Потому что это означает, что Дамблдор нашел таки нового учителя защиты от Темных искусств, — подхватил Джордж.  — Вовремя он, однако, — заметил Фред. — О чем это вы? — спросил Гарри, спрыгнув на пол. — Несколько недель назад мы Удлинителем ушей подслушали один разговор родителей, — сказал Фред, — и усвоили из него, что Дамблдор никак не может найти человека на эту должность. — Неудивительно, если вспомнить, что сталось с предыдущими четырьмя, — вставил Джордж. — Один уволился, другой умер, у третьего отшибло память, четвертый девять месяцев провел в сундуке, — сказал Гарри, загибая пальцы. — М-да, понятно. — Что с тобой, Рон? — вдруг поинтересовался Фред. Рон не ответил. Гарри обернулся. Рон неподвижно стоял, приоткрыв рот, и смотрел на письмо, присланное ему из Хогвартса. — Что там такое? — нетерпеливо спросил Фред и, обойдя Рона, посмотрел на пергамент через его плечо. Нижняя челюсть Фреда тоже отвисла. — Староста? — проговорил он, не веря своим глазам. — Староста? Джордж метнулся вперед, вырвал у Рона из другой руки конверт и перевернул. На его ладонь выпало что-то алое с золотом. — Не может быть, — произнес Джордж глухим голосом. — Ошибка, — сказал Фред. Выхватив у Рона письмо, он поднял его к свету, словно проверял на водяные знаки. — Никто в здравом уме не способен сделать Рона старостой. Близнецы разом повернули головы к Гарри. — Мы на все сто были уверены, что это будешь ты! — воскликнул Фред таким тоном, словно Гарри в чем-то его обманул. — Мы думали, у Дамблдора и варианта другого нет, кроме тебя! — негодующе подхватил Джордж. — И Турнир Трех Волшебников выиграл, и чего толь­ко не совершил! — сказал Фред. — Я думаю, против него сработали всякие идиотские соображения, — сказал Джордж Фреду. — Да, — задумчиво произнес Фред. — Да, Гарри, слишком уж ты много хлопот им доставил. Что ж, по крайней мере мы увидели их предпочтения. Он подошел к Гарри и хлопнул его по спине, одновременно бросая на Рона уничтожающий взгляд. — Староста… Малышок Ронни — староста! — Представляю себе мамину реакцию. Заранее тошнит. О-о-о! — простонал Джордж и с отвращением швырнул Рону обратно значок старосты, как будто мог о него испачкаться. Рон, который не сказал пока что ни слова, посмотрел на значок секунду-другую и протянул его Гарри, точно просил подтвердить его подлинность. Гарри взял значок. Там стояло большое «С» поверх гриффиндорского льва. Точно такой же значок он увидел на груди у Перси в самый первый свой день в школе «Хогвартс». Дверь со стуком распахнулась. В комнату ворвалась Гермиона — щеки пылают, волосы развеваются. В руке она держала конверт. — Вы… вы получили уже?.. Она увидела в руке у Гарри значок и вскрикнула. — Я знала, знала! — восторженно объявила она и взмахнула своим письмом. — Я тоже, Гарри, я тоже! — Нет, нет, — быстро проговорил Гарри и сунул значок Рону. — Это Рон, а не я. — Что — что? — Рон староста, а не я, — объяснил Гарри. — Рон? — спросила Гермиона, да так и осталась с открытым ртом. — Но… Вы уверены? Я хотела сказать… Она покраснела. Рон посмотрел на нее с вызовом. — Письмо пришло на мое имя, — сказал он. — Я… — Гермиона была совершенно сбита с толку. — Ну… здорово! Поздравляю, Рон! Это просто… — Неожиданность, — подсказал Джордж. — Нет… — Гермиона зарделась еще ярче. — Почему, вовсе нет. Рон сделал массу всего… Он действительно… Дверь позади нее открылась чуть шире, и в комнату, пятясь, вошла миссис Уизли со стопкой свежевыстиранных мантий. — Джинни говорит, прислали наконец списки книг, — сказала она, мельком увидев конверты по дороге к кровати и начав раскладывать мантии на две стопки. — Дайте их мне, я отправлюсь сегодня в Косой переулок и получу ваши книги, пока вы собираете вещи. Рон, я куплю тебе новые пижамы, эти короче нужного дюймов на шесть, ты невероятно быстро растешь… Какого цвета ты хочешь? — Купи ему красные с золотом под цвет его значка, — съехидничал Джордж. — Под цвет чего? — рассеянно переспросила миссис Уизли, скатывая пару бордовых носков и кладя их поверх стопки Рона. — Значка, — сказал Фред с видом человека, желающего побыстрей разделаться с самым худшим. — Его прелестного нового блестящего значка старосты. Слова Фреда не сразу вошли в сознание миссис Уизли, занятое пижамами.  — Его… но… Рон, ты же не… Рон показал ей значок. Миссис Уизли вскрикнула, в точности как Гермиона. — Поверить не могу! Просто поверить не могу! Рон, дорогой мой, как чудесно! Староста! Это у нас уже семейная традиция! — А мы с Фредом, значит, не члены семьи? Соседи? — возмутился Джордж, когда мать, оттолкнув его, кинулась обнимать младшего сына. — Вот отец обрадуется! Рон, я так тобой горжусь, какая прекрасная новость! А потом ты, может быть, станешь старостой школы, как Билл и Перси, это только первый шаг! Какая радость, какая радость среди этих волнений, я просто в восторге, Ронни… Фред и Джордж дружно издавали у нее за спиной рвотные звуки, но миссис Уизли ничего не слышала. Крепко обвив руками шею Рона, она осыпала поцелуями его лицо, которое краснотой уже превзошло значок старосты. — Мама… не надо… мама, успокойся… — бормотал он, отталкивая ее. Она выпустила его и, с трудом переводя дыхание, сказала:  — Ну, и что это будет? Перси мы подарили сову, но у тебя-то она уже есть. — Т-ты о чем? — спросил Рон, не смея поверить своим ушам. — Тебе полагается за это подарок! — с любовью воскликнула миссис Уизли. — Может быть, красивую новую парадную мантию? — Не надо, мы уже ему купили, — мрачно сказал Фред с таким видом, будто всей душой сожалеет о такой щедрости. В дверь протиснулись сестры Блэк, и Джордж шепотом пересказал им, из — за чего сыр — бор. — Или новый котел? — продолжала миссис Уизли, не обращая на близнецов никакого внимания — Старый, который достался тебе от Чарли, уже ржавый-прержавый. Или, может быть, новую крысу? Ты ведь любил Коросту… — Мама, — отважился Рон, — а можно мне новую метлу? У миссис Уизли слегка вытянулось лицо. Метла — вещь недешевая. — Не обязательно самую лучшую! — поспешил добавить Рон. — Просто… новую, старая очень уж надоела. Миссис Уизли заколебалась, потом улыбнулась. — Ну конечно можно… Так, хорошо, если еще и метлу покупать, мне надо поторапливаться. До свидания, до свидания… Надо же, мой маленький Ронни — староста! И не забудьте уложить чемоданы… Староста… Я дрожу, я вся дрожу… Она еще раз чмокнула Рона в щеку, громко шмыгнула носом и суетливо вышла из комнаты. Фред, Харли, Рей и Джордж обменялись взглядами. — Ничего, если мы не будем целовать тебя, Рон? — произнес Фред издевательски-участливо. — Можем, если хочешь, сделать реверанс, — добавил Джордж. — Заткнитесь вы, ну! — сказал Рон, бросив на них злой взгляд. — А то что? — спросила Харли, по лицу которой расползалась ехидная улыбка. — Оставишь нас после уроков? — Фред скопировал улыбку младшей близняшки, одобряя ее шутку. — Вот бы посмотреть, как он попытается, — ухмыльнулся Джордж. — Еще как оставит, если будете вредничать! — гневно воскликнула Гермиона. Обе пары близнецов расхохотались. Рон пробормотал: — Ладно, Гермиона, хватит. — Джордж, девчонки! Нам надо будет вести себя поаккуратнее, — сказал Фред, притворно задрожав от страха. — С этими двумя блюстителями порядка шутки плохи. — Да, похоже, нашим беззаконным шалостям пришел конец, — сокрушенно покачали головой Джордж и Рей. И, подхватив сестер за руки, с очередным громким хлопком близнецы исчезли. — Обормоты! — разъяренно бросила Гермиона, поглядев на потолок, сквозь который до нее и Рона уже доносился громкий гогот Фреда, Харли, Рей и Джорджа. — Не обращай на них внимания, это зависть в чистом виде! — Нет, не думаю, — с сомнением сказал Рон, тоже подняв голову к потолку. — Они всегда говорили, что старостами становятся только тупицы… И все-таки, — добавил он более радостным тоном, — им никогда не покупали новые метлы! Жалко, что мне нельзя отправиться с мамой и выбрать… На «Нимбус», конечно, у нас нет денег, но в продажу выпустили новую модель «Чистомета», это тоже было бы здорово… Знаешь, я сбегаю, догоню ее и скажу, что хочу «Чистомет», пусть она знает… Он стрелой вылетел из комнаты, оставив Гарри и Гермиону одних. Почему-то Гарри не хотелось смотреть на Гермиону. Он подошел к своей кровати, взял стопку чистых мантий, которую положила на нее миссис Уизли, и двинулся к своему чемодану. — Гарри… — неуверенно начала Гермиона. — Поздравляю, Гермиона, — произнес Гарри, по-прежнему не глядя на нее и придав голосу такую сердечность, что он зазвучал как чужой. — Великолепно. Здорово. Классно. — Спасибо, — сказала Гермиона. — М-м-м… Гарри… Можно мне позаимствовать у тебя Буклю, чтобы сообщить родителям? Им будет действительно приятно. Староста — это доступно их пониманию. — Бери, конечно, о чем говорить, — откликнулся Гарри все тем же жутким чужим сердечным голосом. Он склонился к своему чемодану, положил мантии на дно и притворился, будто что-то ищет. Гермиона тем временем подошла к шкафу и позвала Буклю. Прошло несколько секунд, хлопнула дверь, но Гарри все не разгибался, все прислушивался. До него доносились только очередные ухмылки пустой картины на стене да кашель корзины для бумаг, подавившейся совиным пометом. Он выпрямился и огляделся. Ни Гермионы, ни Букли в комнате уже не было. Гарри медленно подошел к своей кровати, лег на бок и невидящим взглядом уставился на нижнюю часть шкафа…

***

— Подумать только! — сокрушался Фред. — Малыш Ронни — староста! Староста! — Да ладно тебе, Уизли, — зевнула Харли. — Нам осталось годик потерпеть. — Поверь, потом тебе будет все равно на этих блюстителей закона, — кивнула Рей. — Ты не понимаешь, — воскликнул Фред. — Мама ж совсем с ума сойдет! — Нас двое, Уизли, — хмыкнула Харли. — Не бери в голову. Твоим свиданиям с Анджелиной никто не помешает, — она игриво подмигнула сестре. — Как и твоим с Флорэсом, — парировал Фред. Джордж с удивлением посмотрел на брата, в интонации которого проскользнули ревнивые нотки. — Не завидуй, Уизли, — проговорила Харли, искренне забавляясь. Джордж подошел к Рей и что — то шепнул ей на ухо. Кивнув, юноше, старшая близняшка вышла вместе с ним за дверь, оставляя сестру и Фреда наедине. — Куда это они? — удивился Фред, забывая ответить Харли колкой шуточкой, пораженно глядя на дверь. — Поднимать с первого этажа твое самомнение, — съязвила Харли, вставая с кровати, но Фред, опередив ее, навис над девушкой, хитро глядя ей в глаза. — Ты думаешь, что я не настолько красив, Блэк? — игриво спросил он. — Я думаю, что ты не настолько умен, Уизли, — снова парировала Харли. Фред, тем временем, положил руки поверх ее запястий, прижимая девушку к кровати. — Блэк! Ну ты же знаешь, я люблю девушек с огоньком, — искушающе пропел Фред, глядя прямо в ее зеленые глаза. — А я девушка с водой, Уизли, — ответила Харли. — А вода, да будет тебе известно, тушит огонь… Она замолчала, встретившись со взглядом его карих глаз, и девушка невольно сглотнула, рассматривая Фреда. Она никогда не считала его уродом, если только моральным. Но сейчас парень, нависший над ней был чертовски красив. Всклокоченные рыжие волосы, поскольку он постоянно запускал в них пятерню, ероша их, лукаво приподнятые брови, на левой из которой был небольшой шрам, из — за чего, Харли казалось, что Уизли отзеркаливает ее, поскольку у нее самой тоже был шрам на брови, правда, на правой. Немного курносый, с небольшой горбинкой, но более ровный, в отличие от брата, нос, ровные белые зубы, губы, изогнутые в ехидной усмешке, которую так и хотелось стереть поцелуем… Стоп… Что?.. Харли мысленно ударила себя по голове, радуясь, что Фред не прорицатель, и не умел читать мысли, которые стали у девушки далеко не детскими… Впрочем, сам Фред недалеко от нее ушел, также, разглядывая девушку перед собой. Харли вместе с сестрой определенно взяли от Сириуса и Нериссы самое лучшее. Подстриженные волосы до плеч стояли торчком, делая девушку похожей на чертёнка, проколотая левая бровь была приподнята, омуты, цвета свеже — скошенной травы, в которых он начинал тонуть, смотрели прямо ему в душу. Аккуратный чуть вздернутый, курносый носик с двумя сережками немного подрагивал, в такт ее дыханию. Пухлые губы были слегка приоткрыты и так и манили, чтобы их поцеловали. Он осторожно отпустил ее правое запястье, кладя освободившуюся ладонь на ее шею, начиная поглаживать нежную кожу большим пальцем, чувствуя учащенный пульс и начинающее зашкаливать сердцебиение. Или же, это у него оно зашкаливает… — Ребята, мы верну… — Рей осеклась и прервала тираду, увидев Фреда и Харли в такой неоднозначной позе. Джордж, застывший в дверях, переводил взгляд с брата на Харли, и на его лице расцвела такая хитрая улыбка, что Уизли стал похож на Гринча. — Это мы типо не вовремя? — спросила Рей Джорджа, тоже скопировав знаменитую улыбку зеленого монстра. Но, вопреки их ожиданиям, их беспардонные копии, ничуть не смутившись, отпрянули друг от друга, а Фред даже помог Харли встать с кровати, протянув ей руку. — Я как раз учил твою сестру, что язвить не хорошо, — заметил Фред, подмигнув Джорджу. — И как успехи? — хитро спросила Рей. — Он старался, как мог, но, до успехов пока не дошел, — ответила за Фреда Харли, поймав многозначительный взгляд Джорджа. — Блэк, тебя действительно только поцелуями затыкать надо? — спросил Фред, вплотную подойдя к Харли и проводя большим пальцем по ее губам. — Ну почему же? Есть еще один способ, — она протянула руку и, взяв Фреда за ремень на брюках, притянула к себе, соблазнительно улыбнувшись. Юноша охнул, почувствовав, что бурлившая внутри него кровь бухнула вниз, как раз туда, где его держала эта чертовка. Он усмехнулся, и, не обращая внимания на Рей и Джорджа, которые стояли с такими выпученными глазами, что Кикимер с Добби обзавидовались бы, прижал девушку к стене. — Когда — нибудь, я тебя научу разговаривать нормально, — проговорил он, прямо ей в губы, замечая, что глаза у нее потемнели. Если бы он мог наблюдать за собой со стороны, Фред бы увидел, что и его глаза стали черными. — Но не сегодня, — выдохнула Харли, ловко отстраняясь от Фреда. Затем, она подошла к сестре. — Пока, мальчики! — улыбнулась младшая Блэк, и, взяв близняшку за руку, она трансгрессировала вместе с Рей. Джордж, все еще стоявший в дверях, переводил взгляд с места, где секунду назад была Харли, на брата, который, сунув руки в карманы, разглядывал потолок, и, наконец, вошел в комнату. — Если ты будешь продолжать утверждать, что ничего по отношению к ней не чувствуешь, кроме ненависти, духа соперничества и превосходства, — перебил, открывшего было рот близнеца, Джордж — я тебя лично заставлю съесть все непроверенные Забастовочные Завтраки. — Но это действительно так, Джордж, — ответил близнец, но юноша решительно вскинул руку вверх, призывая брата замолчать. — Ты все время говорил о том, что хочешь придумать шутку лучше и поставить ее перед собой на колени, — Джордж вздохнул — только вот, братец, на колени перед собой она поставила тебя. — Да брось, Фордж, ты сам не знаешь… — Я прекрасно знаю о чем говорю, Фред, — непривычно строго произнес Джордж — видел бы ты себя со стороны… — Со стороны я еще больше красив, чем в зеркале. Мама всегда так говорила, — пытался пошутить Фред, а Джордж отмахнулся. — Сейчас мама будет говорить, что самый красивый из нас малыш Ронни, — протянул младший близнец. — Так чего мы с тобой ждем? — воскликнул Фред — Пошли! Будем учить нашего братца не становиться зазнайкой Грейнджер, — и прежде чем близнец ему возразил, юноша вышел из комнаты. Джорджу ничего не оставалось делать, кроме как последовать за братом, в глубине души понимая, что прав, и Фред правда, неровно дышит в сторону младшей Блэк… В это время, в комнате близняшек… — Что это было? — воскликнула Рей, испытующе глядя на сестру. — Ты о чем, милая? — спросила Харли, скосив под дурочку. — О тебе и о Уизли, конечно! — А что не так? Джинни — потрясающая девчонка! — Харли, не строй из себя дуру! Между тобой и Фредом разве что салюты не запускаются, — сказала Рей. — Он первый начал, — буркнула Харли. — И ты решила его проучить? Ни за что не поверю! — Рей скрестила руки на груди. — Рей, я не буду уводить парня у лучшей подруги, — устало сказала Харли, плюхаясь уже на свою кровать. — Ага! — победно улыбнулась Рей. — Значит, дело только в наличии Энджи у него, а у тебя, в таком случае, наличие Флорэса? — Нет, — решительно ответила близняшка, — дело в том, что он — Фред Уизли! — Пять минут назад тебя это не смущало… — Рейвен, прекрати… — Я — то прекращу, но, раз ты не хочешь слушать меня, послушай хотя бы себя, Харлин, — Рей потрепала сестру по голове. — Я, право, не знаю, как ты не смутилась и не растерялась… Ибо ситуация, конечно, очень щекотливая… — Я же Харлин Блэк, забыла? — хохотнула младшая близняшка, вставая. — Такое забудешь, как же, — хмыкнула Рей. — А куда ты, собственно, собралась? — А есть кто готовить будет? — фыркнула Харли. — Если ты не забыла, Молли ушла в Косой Переулок. — А! То есть, ты уже становишься миссис Уизли? — подколола сестру Рей. — Все правильно! Фред будет работать в своем магазине приколов, а ты готовить еду и рожать детей… Харли швырнула в сестру подушкой, Рей, громко хохоча, вышла за дверь. Младшая близняшка, подняв ни в чем не повинную подушку, кинула ее на кровать сестры. Затем, запустила пятерню в волосы и провела той же рукой по лицу. Глубоко вздохнув, она тоже вышла из комнаты, вслед за близняшкой и, чуть ли не бегом, устремилась в сторону кухни…

***

Тем временем, Гарри опять услышал шаги Рона по лестнице. Он встал, поправил очки и еще до того, как Рон вприпрыжку вбежал в комнату, изобразил на лице улыбку. — Догнал ее! — радостно сообщил Рон. — Говорит, купит «Чистомет», если есть в продаже. — Отлично, — отозвался Гарри и с облегчением почувствовал, что сердечности в голосе больше нет. — Слушай, Рон… Ты молодчина. Лицо Рона вытянулось.  — У меня и в мыслях не было, что это могу быть я! — сказал он, качая головой. — Я думал, что это будешь ты! — Да нет, от меня слишком много хлопот, — повторил Гарри слова Фреда. — Да, — сказал Рон, — да, наверно… Ну что, будем чемоданы собирать? Даже странно, по какой обширной площади оказались разбросаны их вещи. Им чуть ли не до вечера пришлось разыскивать по всему дому и запихивать в школьные чемоданы книги и прочее имущество. Гарри заметил, что Рон никак не оставит в покое значок старосты: то на прикроватную тумбочку положит, то засунет в карман джинсов, то вынет и пристроит на стопке сложенных мантий, словно хочет увидеть, как смотрится красное на черном. Только когда ввалились Фред и Джордж и предложили прикрепить значок ему ко лбу Заклятием вечного приклеивания, Рон любовно завернул его в бордовые носки и запер в чемодане. Около шести вернулась из Косого переулка миссис Уизли с грузом книг и с чем-то длинным, завернутым в плотную оберточную бумагу. Рон взял у нее подарок со стоном нетерпения. — Не вздумай сейчас разворачивать, люди уже собираются ужинать, все идите вниз, — сказала она, но, едва очутившись вне поля ее зрения, Рон мигом исступленно сорвал бумагу и, лучась воодушевлением, исследовал каждый дюйм новой метлы. На кухне миссис Уизли повесила над заставленным всякой снедью столом алое полотнище с надписью: ПОЗДРАВЛЯЕМ НОВЫХ СТАРОСТ- РОНА И ГЕРМИОНУ! За все каникулы Гарри ни разу не видел ее в таком приподнятом настроении. — Сегодня у нас будет не простой сидячий ужин, а небольшой праздничный фуршет, — сказала она Гарри, Рону, Гермионе, Фреду, Джорджу и Джинни, когда они вошли в помещение. — Твой отец и Билл скоро будут здесь, Рон. Я послала им обоим сов, и они в восторге, — добавила она, сияя. Фред закатил глаза. Сириус, Люпин, Тонкс и Кингсли Бруствер уже были на кухне. Вскоре после того как Гарри налил себе сливочного пива, вошел, тяжело ступая, Грозный Глаз Грюм.  — Я так рада видеть тебя здесь, Аластор, — приветливо сказала миссис Уизли, когда Грозный Глаз скинул с плеч дорожную мантию. — Мы давным-давно еще хотели тебя попросить: не мог бы ты заглянуть в письменный стол в гостиной и сказать, что там внутри? Мы не решились его открыть — вдруг там что-то действительно скверное. Ярко-голубой волшебный глаз Грюма крутанулся вверх и замер, уставясь в кухонный потолок. — Гостиная… — прорычал Грюм, и зрачок глаза сузился. — Стол в углу? Вижу, вижу… Да, это боггарт… Хочешь, чтобы я поднялся и разобрался с ним, Молли? — Нет, нет, я сама потом, — светясь, успокоила его миссис Уизли. — Отдохни, выпей. У нас тут, честно сказать, маленькое торжество… — Она показала на алое полотнище. — Уже четвертый староста в семье! — с обожанием воскликнула она и взъерошила волосы Рона. — Староста? — пророкотал Грюм и, глядя на Рона нормальным глазом, повернул волшебный так, что он смотрел теперь сквозь его, Грюма, висок. У Гарри возникло неприятное ощущение, что глаз глядит на него, и он отошел к Сириусу и Люпину. — Что ж, поздравляю, — сказал Грюм, не переставая таращиться на Рона нормальным глазом. — Лица, наделенные властью, частенько навлекают на себя неприятности, но раз Дамблдор тебя назначил, он, похоже, уверен, что ты способен противостоять большинству серьезных заклятий… Рон явно не ожидал такого отклика на событие, но от необходимости что-то отвечать его избавило появление отца и старшего брата. Миссис Уизли была в таком хорошем расположении духа, что даже не стала им пенять на приход Наземникуса, которого они привели с собой. На нем было длинное пальто, которое в неожиданных местах странно топорщилось. Он категорически отказался его снять и положить вместе с дорожной мантией Грюма. — Ну что же, я думаю, напрашивается тост, — сказал мистер Уизли, когда все наполнили кубки. Он поднял свой. — За Рона и Гермиону новых старост Гриффиндора! Все выпили и поаплодировали. Рон и Гермиона сияли в ответ улыбками.  — А я вот никогда не была старостой, — весело сказала Тонкс у Гарри за спиной, когда все двинулись к столу положить себе на тарелки еды. Волосы у нее были сегодня помидорного цвета и доходили до талии; ее можно было принять за старшую сестру Джинни. — Декан моего факультета сказал, что у меня нет кое-каких необходимых качеств. — Каких именно? — спросила Джинни, выбирая печеную картофелину. — Тех, какие нужны, чтобы самой хорошо себя вести, — объяснила Тонкс. Джинни засмеялась, а у Гермионы был такой вид, точно она не знала, смеяться ей или нет. В порядке компромисса она сделала большой глоток из кубка со сливочным пивом и закашлялась. — А ты, Сириус? — спросила Джинни, хлопнув Гермиону по спине. Сириус, стоявший рядом с Гарри, издал свой обычный лающий смешок и взглянул на вошедшую в кухню Харли, поставившую поднос с курицей на стол. Она сама вызвалась приготовить ужин, чтобы миссис Уизли отдохнула, и, надо сказать, что готовила младшая близняшка ничуть не хуже Молли. — Никому в голову не могло прийти назначить меня старостой. Я только и знал, что на пару с Джеймсом сидел после уроков наказанный. — Он многозначительно подмигнул Рей, Фреду, Джорджу и Харли, которые с точностью повторяли судьбу отцов Гарри и близняшек. — Вот Люпин — другое дело, он был паинькой и ходил со значком. — Дамблдор, видимо, надеялся, что я смогу хорошо повлиять на моих закадычных дружков, — сказал Люпин. — Вряд ли нужно добавлять, что я потерпел в этом полный провал. У Гарри отлегло от сердца. Его отец тоже не был старостой. Вдруг он почувствовал, что может получать удовольствие от ужина. Он наполнил свою тарелку, испытывая удвоенное расположение ко всем, кто был в кухне. Рон с упоением рассказывал всем, кто готов был слушать, про свою новую метлу: — Ускорение — от нуля до семидесяти за десять секунд. Совсем неплохо, правда? «Комета-260» может только от нуля до шестидесяти при хорошем попутном ветре — так написано в буклете «Выбери метлу»… Гермиона очень серьезно излагала Люпину свои взгляды на права эльфов. — Разве это не такая же бессмысленная жестокость, как сегрегация оборотней? Все это растет из одного жуткого корня — из идеи превосходства волшебников надсдругими существами… Миссис Уизли пустилась в обычные препирательства с Биллом по поводу его волос: — Это уже ни в какие ворота не лезет, а ведь ты очень даже пригожий парень, гораздо красивей было бы покороче, правда, Гарри? — Ну… я даже не знаю, — промямлил Гарри, которого эта просьба о поддержке привела в смятение. Он откочевал от них поближе к Фреду и Джорджу, которые шушукались в углу с Наземникусом. Увидев Гарри, Наземникус умолк, но Фред подмигнул Гарри и поманил его к себе. — Не беспокойся, — сказал он Наземникусу. — Гарри можно доверять, он наш спонсор. — Смотри, что нам Флетчер принес, — сказал Джордж, показывая Гарри горсть каких-то сморщенных черных стручков. Хотя они лежали совершенно неподвижно, из них доносилось тихое дробное постукивание. — Ядовитая фасоль Тентакула, — объяснил Джордж — Нужна нам для Забастовочных завтраков, но она занесена в класс С и не подлежит продаже, поэтому раздобыть ее не так-то просто. — Ну так что, Наземникус, десять галеонов за партию? — спросил Фред. — А трудов-то мне каких стоило ее достать, — сказал Наземникус, и дряблые мешки под его налитыми кровью глазами отвисли еще ниже. — Как хотите, парни, двадцатник — и точка. Ни кната не сбавлю. — Он шутник у нас, — сказал Фред Гарри. — Это точно. Самая пока что смешная его шутка — шесть сиклей за сумку перьев нарла, — подхватил Джордж. — Смотрите в оба, — тихо предостерег их Гарри. — Ты чего? — спросил Фред. — Мама вовсю воркует про старосту Рона, опасности никакой. — Вас Грюм может засечь, — объяснил Гарри. Наземникус беспокойно оглянулся. — Твоя правда, — проворчал он. — Ну ладно, ребята, десять так десять, если по-быстрому. — Молоток, Гарри! — восхищенно сказал Фред, когда Наземникус опустошил карманы в подставленные ладони близнецов и поспешно двинулся к еде. — Пошли отнесем наверх… Глядя им вслед, Гарри почувствовал некоторое смущение. Ему пришло в голову, что мистер и миссис Уизли неизбежно рано или поздно узнают про затеваемый Фредом и Джорджем магазин волшебных фокусов и трюков, а узнав, станут думать, откуда у них на него деньги. Отлить близнецам призовые за победу в Турнире Трех Волшебников казалось тогда поступком простым и естественным, но что, если это поведет к новой семейной ссоре, к отчуждению вслед за Перси еще двоих сыновей? Будет ли миссис Уизли по-прежнему считать Гарри своим приемным сыном, если ей станет известно, что именно он помог Фреду и Джорджу начать заниматься совершенно неподходящим, по ее мнению, делом? Стоя там, где его оставили близнецы, и не имея другого собеседника, кроме виноватой тяжести в глубине живота, Гарри вдруг услышал свою фамилию. Поверх общей болтовни до него донесся густой бас Кингсли Бруствера. — Почему Дамблдор не назначил старостой Поттера? — спросил Кингсли. — На то наверняка были причины, — ответил Люпин. — Этим он показал бы, что верит в него. Я бы поступил именно так, — настаивал Кингсли. — Особенно в то время, когда «Пророк» то и дело прохаживается на его счет… Гарри не стал оглядываться. Он не хотел, чтобы Люпин или Кингсли знали, что он их слышал. Не чувствуя ни малейшего голода, он пошел вслед за Наземникусом к столу. Удовольствие от праздника исчезло так же быстро, как возникло. Больше всего ему хотелось быть наверху, в постели. Грозный Глаз Грюм обнюхивал тем, что осталось от носа, куриную ножку. Удостоверившись, что ядом не пахнет, он запустил в нее зубы. — Метловище из красного дуба покрыто лаком, защищающим от заклятий. Встроенный гаситель вибрации, — рассказывал Рон доброжелательной Тонкс. Рей что — то обсуждала с отцом, а Харли, принеся десерт, ушла обратно к плите. Миссис Уизли широко зевнула. — Пойду разберусь с боггартом и лягу… Артур, проследи, пожалуйста, чтобы молодежь не слишком поздно отправилась спать. Гарри, милый, спокойной ночи. Она вышла из кухни. Гарри поставил тарелку и задался вопросом, не сможет ли он отправиться следом, не привлекая к себе внимания. — Ну как, Поттер, порядок? — прохрипел Грюм. — Да, все нормально, — соврал Гарри. Грюм хлебнул из фляги и скосил на Гарри ярко-голубой глаз. — Пошли, я тебе покажу кое-что интересное. Из внутреннего кармана мантии Грюм достал старую, сильно потрепанную волшебную фотографию. — Орден Феникса, каким он был в самом начале, — прорычал Грюм. — Наткнулся вчера вечером, когда искал другую мантию-невидимку. Подмор, учтивец такой, не посчитал нужным вернуть мне мою лучшую… Я подумал, может, люди захотят взглянуть. Гарри взял карточку. Сфотографированные сидели небольшой группой. Увидев его, одни приветливо помахали, другие подняли бокалы. — Это я, — сказал Грюм, показывая на себя пальцем, в чем не было никакой нужды. Грюм на снимке узнавался безошибочно — только волосы были чуть темней, и нос был еще цел. — Рядом со мной Дамблдор, по другую сторону Дедалус Дингл… А это Марлин Маккиннон, ее убили через две недели, ее и всю ее семью. Это Фрэнк и Алиса Долгопупсы… При взгляде на Алису Долгопупс живот Гарри, где и так было не слишком уютно, свело судорогой. Хотя он ни разу ее не видел, он очень хорошо знал это круглое приветливое лицо: ее сын Невилл был ее копией. — Бедняги, — прорычал Грюм. — Лучше смерть, чем то, что с ними произошло… А это Эммелина Вэнс, ты ее знаешь… Это, разумеется, Люпин… Бенджи Фенвик, ему тоже досталось, мы кусочки только потом отыскали… Посторонитесь-ка чуть-чуть, — попросил он, ткнув в карточку пальцем, и фигурки на первом плане сдвинулись одни вправо, другие влево, сделав лучше видимыми тех, кто сидел дальше. — Это Эдгар Боунс, брат Амелии Боунс, его они тоже прикончили вместе с семьей, выдающийся был волшебник… Стерджис Подмор — батюшки, какой молодой он здесь… Карадок Дирборн, исчез через полгода, тело мы так и не нашли… Хагрид — этот, конечно, какой был, такой и остался… Элфиас Дож, ты его видел, я и забыл, что он тогда носил эту дурацкую шляпу. Гидеон Пруэтт… чтобы расправиться с ним и с его братом Фабианом, понадобилось пять Пожирателей смерти, братья погибли как герои… Двигайтесь, двигайтесь… Фигурки еще раз перегруппировались, и вперед вышли теперь самые задние. — Аберфорт, брат Дамблдора, — это был единственный раз, когда я его видел, странный тип… Это Доркас Медоуз, Волан-де-Морт убил ее лично… Сириус — он еще не отрастил тогда длинные волосы…Рядом с ним - Нерисса… Ну, и… вот, я думаю, кто тебя заинтересует! У Гарри перевернулось сердце. Сияя улыбками, на него смотрели отец и мать. Между ними сидел малорослый человечек с водянистыми глазками, в котором Гарри мгновенно узнал Хвоста — того, кто выдал Волан-де-Морту их местонахождение и тем самым способствовал их гибели. — Ну? — спросил Грюм. Гарри перевел взгляд на щербатое, исполосованное шрамами лицо Грюма, который, похоже, считал, что доставляет Гарри немалое удовольствие. — Да, — сказал Гарри, опять пытаясь улыбнуться. — Э… вы знаете, я сейчас вспомнил, что не положил в чемодан… От необходимости придумать, что именно он не положил, избавил его Сириус, который, выдернув младшую дочь из лап мойки и плиты, как раз подошел вместе с ней со словами: «Что тут у тебя такое, Грюм?» Воспользовавшись тем, что Грюм повернулся к Сириусу и Харли, Гарри быстро, чтобы никто не успел окликнуть, пересек кухню, выскользнул за дверь и поднялся в коридор. Он не понимал, почему это так его потрясло: он и раньше видел снимки родителей, а Хвоста встречал живьем… Но разве можно вот так, с бухты-барахты, когда он совсем не готов… «Такое никому не может понравиться», — думал он в сердцах. И потом, увидеть их в окружении всех прочих радостных лиц… Бенджи Фенвик, от которого остались только кусочки, героически погибший Гидеон Пруэтт, Долгопупсы, которых мучениями довели до сумасшествия… Все весело машут с фотографии и будут махать вечно, не ведая, какая судьба их ждет. Если Грюм находит это интересным — на здоровье, но ему, Гарри, это тяжело… Довольный, что наконец рядом никого нет, Гарри на цыпочках прошел коридором и стал подниматься по лестнице мимо эльфийских голов. Но, приближаясь к площадке второго этажа, он услышал звуки. В гостиной кто-то рыдал. — Кто здесь? — спросил Гарри. Ответа не было. Рыдания продолжались. Прыгая через две ступеньки, Гарри взбежал на лестничную площадку, пересек ее и открыл дверь гостиной. У темной стены, съежившись, стояла женщина. В руке волшебная палочка, все тело сотрясается от плача. На пыльном старом ковре в пятне лунного света, явно мертвый, лежал Рон. В легких у Гарри вдруг не стало воздуха. Ему показалось, он проваливается сквозь пол. Мозг точно заледенел — Рон погиб, нет, не может быть… Но погодите — этого же действительно не может быть… Рон внизу… — Миссис Уизли? — хрипло спросил Гарри. — Р… р… ридикулус! — прорыдала миссис Уизли, трясущейся рукой направляя волшебную палочку на тело Рона. Хлоп. Мертвый Рон превратился в мертвого, распластанного на спине Билла. Глаза пустые, остекленевшие. Миссис Уизли зарыдала еще громче. — Р… ридикулус! — крикнула она опять. Хлоп. Теперь на полу лежал уже не Билл, а мистер Уизли. Тоже мертвый. Очки съехали, по лицу течет струйка крови. — Нет! — простонала миссис Уизли. — Нет… Ридикулус! Ридикулус! РИДИКУЛУС! Хлоп. Мертвые близнецы Уизли. Хлоп. Мертвые сестры Блэк. Хлоп. Мертвый Перси. Хлоп. Мертвый Гарри… — Миссис Уизли, выйдите отсюда! — закричал Гарри, глядя на свой собственный труп. — Пусть кто-нибудь другой… — Что тут происходит? В комнату вбежал Люпин, за ним, немного отстав, Сириус. Вдалеке послышались тяжелые шаги Грюма. Люпин посмотрел на миссис Уизли, потом на безжизненное тело Гарри и мгновенно все понял. Вынув волшебную палочку, он очень твердым и ясным голосом произнес: — Ридикулус! Мертвый Гарри исчез. Над местом, где он лежал, в воздухе возник серебристый шар. Люпин еще раз взмахнул волшебной палочкой, и шар пропал, сделавшись струйкой дыма. — О… о… о! — давилась миссис Уизли. Потом, закрыв лицо руками, дала волю рыданиям. — Молли, — сдержанно сказал, подойдя к ней, Люпин. — Молли, не надо… Миг спустя она заливала слезами его плечо. — Молли, это был всего-навсего боггарт, — успокаивал он ее, гладя по голове. — Всего-навсего жалкий боггарт… — Я т-т-то и дело вижу их мертвыми! — горько жаловалась миссис Уизли. — То и д-д-дело! Мне в-в-все время это снится… Сириус разглядывал то место на ковре, где только что лежал боггарт, принявший вид мертвого Гарри. Хорошо еще, что он не видел мертвых дочерей, — подумал Гарри. Грюм смотрел на Гарри, но тот отводил глаза. У него было такое чувство, что волшебный глаз Грюма следил за ним все время, пока он шел из кухни. — Н-н-не говорите Артуру, — всхлипывала миссис Уизли, яростно утирая глаза рукавом. — Н-н-не хочу, чтобы он знал… вот ведь какая я глупая… Люпин подал ей платок, и она высморкалась. — Прости меня, Гарри. Что ты будешь теперь обо мне думать? — дрожащим голосом проговорила она. — От боггарта не могла избавиться… — Ну что вы, — запротестовал Гарри, пытаясь улыбнуться. — Просто я с-с-совсем извелась, — сказала она, и слезы снова брызнули из глаз. — Половина с-с-семьи в Ордене, это б-б-будет чудо, если мы все уцелеем… А П-П-Перси с нами не разговаривает… Что, если случится к-к-какая-нибудь беда, а мы с ним т-т-так и не помиримся? А если мы с Артуром п-п-погибнем, кто позаботится о Роне и Джинни? — Молли, перестань, — твердым голосом сказал Люпин. — Сейчас все не так, как в тот раз. Орден лучше подготовлен, и мы начали вовремя, мы знаем, чего хочет Волан-де-Морт… Услышав это имя, миссис Уизли в ужасе вскрикнула. — Стыдно, Молли, когда же ты наконец привыкнешь… Пойми, я не обещаю, что никто не пострадает, никто никогда этого не может обещать, но мы в гораздо лучшем положении, чем в прошлый раз. Ты не понимаешь, потому что не была тогда в Ордене. В прошлый раз на каждого из нас приходилось двадцать Пожирателей смерти, и они расправлялись с нами поодиночке. Гарри снова пришла на ум фотография, сияющие лица родителей. Он знал, что Грюм по-прежнему наблюдает за ним. — Насчет Перси не беспокойся, — отрывисто сказал Сириус — Он приползет обратно. Это всего-навсего вопрос времени. Как только Волан-де-Морт выступит в открытую, Министерство полным составом запросит у нас прощения. И я лично не уверен, что прощу, — закончил он с горечью. — А что касается судьбы Рона и Джинни, если вы с Артуром погибнете, — сказал Люпин, еле заметно улыбаясь, — ты что думаешь, мы дадим им умереть с голоду? Харлин вон как вкусно готовит. На лице миссис Уизли проступила дрожащая улыбка. — Вот ведь какая я глупая, — повторила она, утирая глаза. Но Гарри, закрывая минут через десять за собой дверь спальни, не мог согласиться с тем, что она глупая. Он все еще словно бы видел отца и мать, радостно улыбающихся ему с истрепанной старой фотографии, не знающих, что их жизням, как и жизням многих их товарищей, скоро придет конец. Вдобавок перед глазами то и дело вспыхивал образ боггарта, прикидывающегося трупом каждого из членов семьи Уизли и Блэк по очереди. Внезапно шрам на лбу опять полоснуло болью, и в животе стало совсем нехорошо. — Кончай с этим, ясно? — твердо сказал он, потирая шрам. Боль постепенно уходила. — Разговоры с самим собой — первый признак сумасшествия, — ехидно подала голос со стены пустая картина. Гарри пропустил ее замечание мимо ушей. Он чувствовал себя намного старше, чем когда-либо, и ему трудно было поверить, что всего час назад его волновали магазин Фреда и Джорджа и назначение Рона старостой.