Цирк угнетенных

{глава полностью посвящена Аиде и...еще кое-кому} Я не могла спать после откровений Домино. Мысли, воспоминания, боль, сантименты - все это огромным грузом свалилось на меня. Мне необходимо было выйти. Тихонько, чтобы никого не разбудить, я вылезла через окно на улицу. Была морозная ночь. Природа медленно готовилась к долгому зимнему сну. Тем не менее, несмотря на заморозок и то, что я была в одной рубашке, брюках и без обуви, мне было тепло. Это свойство моего нового организма. Я не чувствую холода никогда. Оставляя темные следы на обледеневшей траве, я медленно шла к лесу, неподалеку от нашей стоянки. Столько всего произошло. Мне безумно жаль новую девочку. Я не хочу, чтобы она жила моей жизнью, чтобы ей было больно, чтобы ее сломали. Я хочу, чтобы она сбежала. Даже если девушки испугаются, я в одиночку помогу ей бежать. Даже этот мерзавец мне не помешает... - Миледи, почему вы выражаетесь столь грубо? - услышала я мягкий насмешливый голос. Честно говоря, я вздрогнула от неожиданности. Черт, этот проклятый немец умел читать мысли и, боюсь, он услышал мои намерения относительно побега Мадлен. - А вас, как джентельмена, не учили не лезть в мысли девушки? - в тон ему ответила я. Он зацокал языком и покачал головой. - Что ж, один- один, миледи, но все же, вы по-прежнему грубы, - продолжал он ломать комедию. Мне это, честно говоря, осточертело. - Что нужно? Комичного выражения лица как ни бывало. Немец встал рядом. - Я просто услышал твои мысли, - грустно улыбнулся он. Ох, ну что ж. - Прекрасно, не придется скрываться и прятаться, мы просто решим все мирно, а не как обычно- усмехнулась я. Он виновато потупил взгляд и поморщился. Я не жалею о сказанном, для тирана вообще не позволительно угрзаться муками совести, ибо он тиран. Ганс привык все решать насилием, ему никто не запрещал вербальные способы решения проблем. - Здорово сказано, - рассмеялся немец. В следующую секунду я влепила ему звонкую пощечину. С удовлетворением отметила, что на щеке парня остался ожог в форме моей ладони. Ненадолго, правда, скоро кожа снова приобрела нормальный оттенок. - Я, кажется, говорила, что мне не нравится, когда читают мои мысли, - с ударением на каждое слово сказала я. Ганс встал, отнял руку от лица, больно ухватил меня за руку и притянул к себе. - Ну валяй, ударь меня, - сама удивлялась своей безбашенности. Это не храбрость, просто я знала, что он как обычно ударит, так почему не показать ему, что это не возымеет на меня действия. Он горько улыбнулся и покачал головой. Потом прижал указательный палец к губам, прося меня помолчать. - Я говорил, что услышал твои мысли, я давно тебе хотел кое-что сказать по этому поводу. Помнишь, как вы сбежали 10 лет назад? И как я вас нашел? Мне это было больно вспоминать. Девушки из-за моего дара или проклятья, неважно, были вынуждены возиться со мной. Сколько я их ни умоляла оставить меня и идти дальше, меня никто не слушал. - Я вас нашел, потому что слышал твою боль, - тихо продолжал Ганс. - Не знаю почему, но я слышу тебя громче остальных. Он тяжело вздохнул, как будто сбросил какую-то тяжелую ношу. - Когда ты рядом, твои мысли оглушают, когда далеко, они как крик боли, эхом разносятся на многие мили и...я бы хотел извиниться за всю твою боль, которую я успел причинить за эти годы. Боль. Ничего кроме боли я не чувствовала. Сердце болело так, словно его выдирали из груди, медленно и извращенно.В горле застрял ком, неужели я хочу заплакать? Нет! Нельзя, при нем нельзя. Я попыталась сглотнуть комок. - Отпусти. - Нет. Вот теперь все вернулось на круги своя. Меня ждет наказание за мысли о побеге Мадлен. - Нет, - прошептал он мне на ухо. - Я не хочу больше... - Что не хочешь? - не поняла я. - Боли. Я не могу видеть твою боль, не могу ее больше слышать и тем более причинять. Ты сильная и ни разу за эти годы не сдалась...даже, когда... Он грустно посмотрел мне в глаза и провел большим пальцем по моему шраму на лице. Меня забавляла эта ситуация. Грустный Ганс - это что-то новое. Без сомнений, это было трогательно и приятно, но при этом меня разбирал смех. Я не выдержала, улыбнулась и сказала: - Не дождешься моего поражения. Расстояние между нашими лицами стало стремительно сокращаться, пара секунд и его губы коснулись моих. Он поцеловал меня осторожно и...нежно! Хозяин цирка, тиран всех времен и народов может быть нежным? Ганс рассмеялся и немного отстранился от меня: - Черт, Ида, ты можешь хотя бы сейчас не иронизировать? Я виновато улыбнулась. А как бы вы себя повели, если бы так волновались? Он снова поцеловал меня. Я уже не думала, просто отдалась ощущениям. Кстати, целовалась я впервые в жизни. Ганс прижал меня к себе плотнее. Уже неважно было, что на улице почти зима, что между нами было много сложного, что я должна ненавидеть этого человека. Но...похоже, я его люблю. - Что ты сказала? - резко остранился немец. - Ничего, - вот это правда, вслух я ничего не говорила, а мои мысли - это мои мысли и его они не касаются. - Еще как касаются, - усмехнулся Ганс. - Я люблю тебя, Ида... Немец поцеловал меня в лоб, погладил мою щеку, улыбнулся и ушел, оставив меня в состоянии, граничащим с безумием.