Цирк угнетенных

Все шло своим чередом, труппа путешествовала по Европе, собиралась вернуться в Штаты. Мадлена теперь выступала вместе с девушками и начинала каждое их представление с выполнения летных фигур под куполом шатра. Кортес, после того как оправился, вскоре покинул труппу в Берлине. Ганс был рад вернуться на родину. С легкой улыбкой, он частенько прогуливался по узким улочкам. Его мысли были заняты Идой и Мадленой. Он со спокойной душой может сказать, что теперь он счастлив. Любимая женщина рядом, в рядах его труппы появилась новая звездочка, он наконец-то избавился от мерзавца, который доставлял столько неприятностей ему и его любимицам. Немец постоянно думал о способностях Мадлен. Он никогда ранее не встречался с ангелами и не представлял, какие его ждут сюрпризы от этой девочки. - Генсерикус... - улышал Ганс хриплый шепот. Немец замер, как будто налетел на невидимую преграду. На фонарном столбе приземлилась большая ворона. - Генсерикус, - снова услышал Ганс. Ворон взлетел и направился в темный переулок. Немец поспешил за ним, ибо среди демонов, коим и был ворон, мало кто знает его настоящее имя... Ворон и немец довольно долго плутали по темным улицам Берлина, пока не оказались в "колодце", куда выходило только одно жилого дома. В центре пустыря стоял высокий мужчина средних лет, в черном костюме-тройке, черной сорочке, при галстуке и босой. - Здравствуй, Генсерикус, - тепло улыбнулся мужчина. - Я бы попросил не называть меня этим именем, Малфас, - холодно ответил Ганс. Малфас был демоном, который приходил редко, но если и приходил, то это вряд ли предвещало что-то хорошее. Демон мог знать прошлое, будущее и настоящее, мог знать, что замыслили ваши друзья или враги, этакий посол с способностями парламентера. Малфас никак не отреагировал на грубость немца, он по-прежнему продолжал тепло улыбаться. -Прежде всего, я хочу заметить, что крайне неосторожно было избивать желтоглазого демона... - Прости, кого? - удивился немец. -Желтоглазого демона, - терпеливо повторил Малфас,- в вашем мире его зовут Кортес. "Вот это, скажем прямо, шокирующая новость. Этот слизняк, оказывается демон..." - подумал Ганс. - И что же в этом было неосторожного?...- тихо спросил немец, заранее предполагая ответ. Малфас вновь сочувственно улыбнулся. - А это значит, что Азазель в ярости, что на его потомка подняли кнут. Эта новость была сродни удару в живот, Ганс предполагал, чем это закончится. Если один из демонов второго круга разозлен, то ввиду того, что он сам не может действовать, он обратится к Нергалу. - Нергал уже ищет тебя... - прошептал немцу на ухо демон. Ганс вздрогнул. - И еще, - продолжал Малфас, - неосмотрительно было собирать всех этих девушек... Немца уже забила крупная дрожь. Малфас быстро вернулся на свое место и закончил свой визит фразой: - Тебе необходимо поговорить с Флауросом, и поспеши, пока Нергал не забрал ее... Демон обернулся вороном и исчез, оставив немца наедине с его страхами. [спустя какое-то время, от лица Ганса] По-крайней мере, во всей этой ситуации есть положительный момент. Малфас ничего не сказал о Мадлене...хотя его последняя фраза могла посвящаться и ей. Но я подозревал, что это относилось к Аиде. Нергал...Это не хорошо. Если за дело взялся начальник полиции преисподней, придется бежать, и очень быстро, к тому же, вряд ли бегство поможет. Сражаться с рыцарем-демоном, все равно что добровольно взойти на эшафот и ударить самого себя секирой по шее. Еще я до сих пор не могу поверить, что Кортес потомок Азазеля. Не верил я именно в демоническое происхождение, а то, что он ничтожество - это он полностью пошел в отца. Но над этим нет времени размышлять. У меня есть проблема, даже не проблема, а угроза, которая нависла не только надо мной, но и над моей "семьей",.. Уверен, что Малфас не случайно посоветовал мне поговорить с Флауросом. Надеюсь, старик мне поможет. Добраться до демона-пророка можно только одним нестандартным способом - метрополитен. Старик жил недалеко от станции "Халлшес Тор". Я вышел из вагона и подождал пока состав скроется в туннеле. Время было позднее, поэтому на станции, кроме меня никого не было. Я отсчитал тринадцать плит вперед и тридцать плит влево от места, где я стоял. Приблизившись к нужной плите, я постучал по ней. Плита немного задрожала от стука, значит, я не ошибся. Акурратно подцепив плиту, я поднял и убрал ее в сторону. В нос ударило зловоние. Мда, пророк в своем демоническом репертуаре. Сырость, темнота, зловоние...все прелести преисподней. Костюм жаль, ну что ж делать. Я спрыгнул вниз. Как оказалось, Флаурос обосновался в маленькой каморке, уж не знаю, где он ее нашел в канализации. Старик совсем ослеп от темноты, его глаза загноились, одежда превратилась в лохмотья. Он сидел посередине каморки, в центре треугольника, который был нарисован, похоже, углем. - Я ждал тебя, - прошелестел старик. - Я так и понял, - невольно усмехнулся я. Просто так треугольник он не стал бы создавать. Здесь явно приложил руку Малфас, за что я был ему безумно благодарен. Дело в том, что пусть Флаурос и пророк, но он лжет, если находится за пределами магического треугольника. А если он находится в его границах, то пророчество, которое он откроет - правдиво. Вот только проблема еще в том, что Флаурос очень не охотно предсказывает будущее. Поэтому я морально подготовился к внушению. Старик тоже оскалился, похоже, он так пытался улыбнуться. - Верно, Малфас был здесь, - отвечая на мои домыслы, прокряхтел старик. - Он просил заглянуть в твое будущее, ввиду последних событий... Старик многозначительно развел руками. Очевидно, он знает о Нергале. Как я всегда говорил, мир демонов тесен. - Дай мне свою руку... Я протянул ее Флаурсу. я абсолютно не насторожился, что Фларус так быстро решил открыть свое пророчество, а зря. Все мое тело забилось в конвульсиях. Невольно, я рухнул на колени. Такой боли я не чувствовал никогда, такое ощущение, что каждая моя частица горит. От неожиданных ощущений, я совершил ужасную ошибку. Не сосредоточился на пророчестве! Перед глазами пронеслась тысяча картинок, но почему-то в памяти засела только одна - большой пожар, вагончики, шатер, все горит... - мой цирк cгорит?! - взвыл я. - Не спрашивай ничего, - сквозь агонию услышал я шепот старика, - ты вспомнишь все, но будет поздно... И злобно рассмеявшись, он ушел во мрак, а я остался лежать без сил на грязном полу... {в цирковом городке, от лица Мадлен} Я летела над полем. Вообще, хотелось бы покружить над городом, увидеть его с высоты птичьего полета, но слишком опасно. Что бы с вами было, если бы вы увидели летящую над городом маленькую девочку? меня терзали сомнения. Ганс оказался не таким тираном, каким я его видела в первые дни. Да, он жесток. Но в то же время, он добр, чуток, вежлив. Ситуация с Кортесом была очень хорошим показателем. Несколько недель назад я строила планы побега, а теперь...я даже не знаю. У меня появилось странное предчувствие беды. - Ленни! - услышала я крик. Пока я в буквальном и переносном смыслах витала в облаках, я успела долететь до циркового городка и Домми звала меня спуститься. После инцидента во Франции, она накрепко завязала с алкоголем, даже выкинула великий "тайник" -саквояж. Теперь она постоянно что-то пишет в своей книжке, все больше времени проводит у Джузеппе и на репетициях. - Без ее саквояжа стало как-то пусто, - как-то грустно пошутила Аида, тем самым выразив общее мнение. Да вообще у всей труппы было странное состояние, состояние ожидания чего-то. Вот только не понятно чего. Вся труппа была в сборе, девушки уже ели суп, каждый сидел в своем углу и думал о своем. Такой тишины еще никогда не было. - А где Ганс? - спросила Домми, рассеяно проливая мимо чашки суп и протягивая ее мне. - Не знаю, - последовало четыре коротких ответа. Ганса не было почти сутки. Но не это волновало девушек, волновало их то, что они внезапно почувствовали нависшую над ними угрозу, к тому же они внезапно почувствовали себя обделенными. Было такое ощущение, что... - Нет, - резко сказала Ида. Все аж подскочили от ее ответа на общее немое предположение. - Слушай, - начала Домино, - давай будем разумными. Я думаю, что остальные тоже чувствуют то, что чувствую я. Мы связаны не только между собой, но и Гансом. И если он... - Нет! - в уголках глаз фаерщицы заблестели огненные слезы. - ... погиб, - упрямо продолжила Домми, - то нам нужно думать, что делать дальше. Потому что, мы не можем продолжать так жить...Я хочу покоя. У каждой в глазах отражалась грусть, кроме Мадлен. Они уже были взрослые женщины, которым хотелось тихих радостей жизни. - Я бы дажшшше отреклась от своего дара, - прошептала Лиз. - Я чувствую, что что-то приближается,- всхлипнула Филл. - Вот я о том же, - продолжила Домино, - похоже, что кто-то хочет причинить нам боль. И этот кто-то намного хуже, чем Кортес, даже хуже чем Ганс... После этих слов, Домино передернуло от отвратительных воспоминаний. - и шшшшто же делать? - решилась спросить Лиз. - Мы уйдем, покинем цирк, - с готовностью ответила Домми, - заберем Росси, Джузеппе, наш вагончик и поедем искать счастья вдали от цирка. - Но...- испуганно посмотрела на нее Филли, - тут же вся наша жизнь...К тому же, тогда мы расстанемся, будем дальше жить друг без друга... Это замечание было весомым. Одна из причин, по которым они не сбегали столько лет, помимо нрава хозяина цирка, еще и в том, что в "нормальном" мире их ждало одиночество. Если они хотят нормальной жизни, они вынуждены будут расстаться. - вы же сестры, - тихо сказала Мадлен, - вас столько связывает, неужели, вы и вправду думаете, что жизнь вас разлучит? - Ленни, - улыбнулась грустно Домино, - то, что жизнь нас разлучит - наврятли, но может так произойти. Мы не знаем этой жизни, поэтому мы не можем быть до конца уверены, что наши страхи не сбудутся. Все примолкли, терзаясь своими мыслями. Эта тема всплывала не раз, но...сейчас их общая мечта о свободе может сбыться. Только, свобода их безумно пугает... - Оставим пока это, - закончила разговор Ида. - Пойдемте, отрепетируем номера. Все молча поднялись и направились в шатер. {вернемся к Гансу} Мир канализации -это особый мир, где царят только два явления - запахи и звуки, света здесь практически нет. Здесь нет жизни, а если она и есть, то только ее самое отвратительное воплощение: крысы, насекомые и жалкие люди. Где-то в лабиринтах этого особого мира, по-прежнему без сознания лежал немец, разбавляя рутину канализации звуками своего слабого дыхания. Но помимо этого,канализационную тишину нарушил еще один звук - шаги. По заполненному паром проходу шел высокий мужчина. Он был одет достаточно просто - в серый полосатый костюм, ботинки на толстой подошве, кожаные перчатки. Мужчина был чем-то похож на Ганса - высокий лоб, темно-каштановые вьющиеся волосы, борода и усы, желтые глаза, грубоватые черты лица. Шеф полиции преисподней, легкой походкой дошел до каморки, где лежал немец. Он наигранно-укоризненно зацокал языком и присел рядом с Гансом. - Да свершится правосудие, - хохотнул Нергал. Он снял перчатку с левой руки и положил уродливую ладонь на лоб Гансу. - oblivisci oblitus amicitia daemonis te surgere (латынь: забудь любовь и дружбу, пусть в тебе проснется демон), - прошептал Нергал. Он убрал руку с головы немца, медленно натянул на нее перчатку и встал. - Добро пожаловать во тьму, сынок, - усмехнулся шеф и медленно ушел. Спустя несколько часов немец начал приходить в себя. Мыча от боли, он открыл свои новые глаза...свои ярко-алые глаза...