Цирк угнетенных

{по старой привычке будем называть нашего героя Гансем. Глава от лица Ганса.} Где я? Что я здесь делаю? Судя по затекшей спине, я лежу тут достаточно долго. Похоже на канализацию. И что я тут забыл? Черт, как раскалывается голова. Мне надо возвращаться домой. Битче и Кортес скорее всего уже ищут меня. Еле как я выбрался из канализации через люк и оказался на Вильгельмштрассе. Через несколько часов я оказался в цирковом городке. Я чувствовал невероятную злость. Мало того, что так называемые соратники не отозвались на мои мысленные призывы помочь мне, так еще я попал под снегопад. Черт, теперь мое тело будет страдать от какого-нибудь заболевания,слабеть и выделять испражнения. Черт, дважды черт. Плюс я чувствовал дикую усталость, голова разрывалась на части, глаза горели. Я постарался как можно быстрее добраться до своего вагончика. Зайдя внутрь, я стянул с себя костюм, одел штаны и свитер. Включил плиту и поставил чайник. В горле уже першило, голова по-прежнему болела. Я взглянул на себя в зеркало...Как странно. Отражение как будто смазано. Я зажмурил глаза и открыл их снова. Ничего не поменялось. Мое отражение не планировало становиться четким. Странно...Но не важно. Я слишком устал, чтобы тратить время на бесполезные рассуждения. Как же долго нагревается эта дрянь. Да и вообще, у меня много помощников, которые должны это делать! Какого черта я сам все делаю? От злости я схватил закипающий чайник и, не обращая внимания на жгучую боль, запустил железку в угол вагончика. Выключил плиту и лег в гамак. Через несколько минут я немного пожалел, что отправил чайник в непродолжительный полет. Хотя...зачем я вообще это сделал? Развить эту мысль дальше не получилось, глаза невольно закрылись и меня унесло в сон. {не от лица Ганса =)} Когда девушки возвращались с репетиции, Ленни внезапно указала в сторону вагончиков и спросила: - Там не Ганс идет? Действительно, тяжело ступая и пошатываясь, немец, кутаясь в грязный пиджак, брел к своему вагону. Похоже ему было совсем плохо. Ида сорвалась с места. Она не находила себе места весь день. А теперь причины ее беспокойств закончились, наконец-то. Когда фаерщица подбежала к "дому" Ганса, она услышала странный звук. Кто-то закричал и кинул чем-то тяжелым в стену вагончика. Ида решила незаметно подсмотреть, что там делает немец. Ганс лежал в своем гамаке. Внезапно он сказал, явно самому себе: -И зачем я это сделал? Через несколько минут он уже похрапывал. Рыжая невольно улыбнулась, она любила смотреть на него спящим. Он выглядит намного моложе, почти мальчишкой. Он спокоен в такие моменты, нет его вечной ехидной ухмылочки. Фаерщица решила зайти, прикрыть немца одеялом, нагреть воды, побыть с ним, позаботиться о нем. Она вошла, под ее ногами сразу заскрипели старые половицы. Рыжая только нагнулась поднять чайник, как почувствовала, что сильные руки разворачивают ее и хватают за горло, прижимая к стене. - Ганс! - вскрикнула она. - Кто ты? - прорычал парень. Его глаза стали ярко-красными, они почти горели, так же как и глаза Иды, когда она злилась. Фаерщица не могла ему ответить, немец крепко вцепился ей в горло и сильно сжимал его пальцами. Она не могла дышать, не то что говорить. Но она была огорошена поведением Ганса. Он смотрел на нее с таким презрением и ненавистью, и эти глаза..они же совсем другого цвета! - Кто такой Ганс? - продолжал шипеть немец. Рыжая уже почти потеряла сознание, когда он это спросил. Внезапно, Ганс отпустил фаерщицу, она медленно сползла по стене на пол. Немец сделал это не по своей воле, просто Домми почувствовала неладное. Девушки связаны и они чувствуют, когда одна из них попадает в беду. Силачка легко схватила разъяренного немца за шиворот и как куклу отбросила его в противоположную от девушки сторону. - Что тут происходит, черт возьми? - прогремела девушка номер один. Когда она злилась ее глаза светились ярко-желтыми. На каждой мыщце вздувались и темнели вены, образуя замысловатый узор на теле. Ганс легко встал, не обращая внимание на разбитую голову и,похоже, сломанную кисть правой руки. Он вытер здоровой рукой кровь с разбитой губы и прищурил свои красные глаза. - Кто вы такие? какого черта вы здесь делаете? - Что? - удивленно уставилась на него Домино. Они прожили бок о бок пятнадцать лет. Или это шутка? - Я не повторяю дважды, - прорычал Ганс. - Ганс, это не смешно. Мы прожили вместе много лет, поколесили почти по всему свету, забыть нас ты чисто физически не способен. По лицу немца пробежала тень раздражения, потом его алые глаза расширились от удивления. - Я не Ганс, - уже спокойно сказал он. Теперь пришел черед Домино удивляться. - То есть как не Ганс, а кто же тогда? - Меня зовут Генсерикус, я шестой сын дьявола. Домино застыла в шоке. Вот так узнать о происхождении Ганса она не думала. Столько лет немец ни разу не заикнулся кто он, всегда избегал темы своего происхождения, а здесь он открывает свое имя и сущность. - Ладно, утром поговорим об этом, - устало сказала силачка. Она подхватила фаерщицу и вышла из вагончика.