Цирк угнетенных

Знаете, почему я не люблю Америку? Здесь все пахнет надеждой. Нет более зловонного запаха, чем запах надежды. Люди, как же вас много. Я невольно улыбаюсь. В аду людям всегда рады, несмотря на то, что люди питают надежду.ет более сильного толчка для греха, чем надежда. Ради своей взбалмошной цели человек пойдет на все. Вот какую гремучую смесь дает надежда и свобода. Я сидел в кафетерии на Уолл-стрит и ждал своего сына, а вот, кстати, и он. - Генсерикус, - позвал я его и помахал рукой. Чем мне нравился мой младший сын, это своей внешностью. Очень красивое создание из него получилось, пусть и на половину человеческое, но Нергал меня порадовал. - Отец, - коротко кивнул Ганс и устроился за столиком напротив мужчины. Кстати, о нем. Наш собеседник - это мужчина, на вид лет 50, но выглядевший очень неплохо. Он одет в костюм-тройку цвета кофе с молоком, белую сорочку, без галстука. Мужчина сидел, закинув ногу на ногу и мягко улыбался. У него были темные с проседью волосы до плеч, аккуратная борода и усы. Глаза, конечно же, были разного цвета - один голубой, второй черный. По документам, мужчину звали - Люсьен Бэстиа. - итак, - улыбнулся я сыну- я слышал о тебе многое, но, честно говоря, я до конца не верил в правдивость некоторых вещей. Представ мой ужас, когда я узнал, что ошибался. Я приподнял брови в притворном ужасе. Гансу нечего было сказать. Это понятно. После того, что с ним сделал Нергал, он ничего не помнил, он не помнил всех своих глупостей, которых натворил за последнюю четверть века. - Кем ты окружил себя, сынок... - я как можно мягче хотел выразить свой упрек. Ганс сидела за столом, опустив голову. - Посмотри на меня, - приказал я. Сын испуганно поднял на меня глаза. Ему страшно и это хорошо. Значит, он меня послушает. - Малфас понес наказание , Генсерикус, за то, что он тебя предупредил. Больше он тебе ничего не говорил? Юноша только покачал головой, не сводя с меня глаз. Это успокаивало. - А теперь слушай, что я тебе скажу... Глаза Ганса расширились от ужаса и боли, после сказанного. Он сказал, только одно: - Я никогда этого не сделаю. Я был удивлен. Он совсем олух или притворяется? - Сын мой, я понимаю, что это все займет время, но я пришлю помощь, лорд Азазелло любезно согласился тебя простить и пришлет в помощь своего сына - Кортеса... После этих слов, Ганс вскочил на ноги. - Я не сделаю этого, отец. От гнева я стукнул кулаком по столу, который сразу же превратился в груду пепла. Внутри все закипало. Как этот щенок смеет идти против моих планов? - Это не твои девушки, Генсерикус, - я старался говорить строго, но одновременно мягко, дабы вразумить болвана, - их ждут дома. Домино нужна отцу, Ида слишком долго бегала от наказания, она должна ответить за убийство матери, Лиз вредно быть в человеческом обличье слишком долго, а Филли пора готовить на рыцаря... Ганс жестом попросил меня остановиться. - Я все сказал, отец. Я лучше умру, чем они попадут к тебе. С этими словами юнец ушел. Я рухнул на стул. Что с ним не так? Неужели Нергал обманул меня? Этого просто не может быть. Заговор был совершен по правилам. Генсерикус должен был забыть все, что связывало его с этими полудемонами. - Ну что ж, - сказал я вслух. - Прости, сынок, но это война... С этими словами, я взял пальто, надел шляпу и пошел вверх по улице. (глубоко под землей) - Нергала ко мне! - прогремел Люсьен и небрежно бросил вещи на стол Ваалберита, молодого секретаря. Демон не оторвался от бумаг, просто начертал руну Call вороньим пером, щелкнул пальцами - вещи Люсьена исчезли, и продолжил писать что-то в большую книгу. Люсьен был зол, страшно зол. Он не ожидал, что его сын пойдет против его планов. В кабинете его уже ждали. В одном из бордовых кресел сидел высокий мужчина с длинными русыми волосами, тонкими чертами лица и желтыми глазами - Небирос, фельдмаршал и по совместительству отец Домино. Небирос держал в длинных пальцах фужер с красной жидкостью и лениво протянул: - Нергал на задании, поэтому я решил прийти вместо него. Фельдмаршал медленно перевел взгляд с фужера на своего хозяина. -Надеюсь, ты не против. Люсьен немного боялся его. Небирос всегда был пугающе спокоен. Лишь однажды он дал волю эмоциям, за что поплатился. Лилит ушла к другому, смертному, родила девочку и снова пропала. Небирос никому не признавался, но все эти годы он пристально наблюдал за своей дочерью и гордился ей. Это была достойная девушка, которая сможет стать его правой рукой. Людской мир ее только портит, здесь под землей ей будет в разы лучше по его разумению. Все эти годы он знал, что Ганс, сын Люсьена, опекает его дочь и поэтому он обратился к Люсьену с просьбой направить его Доми домой. Люсьен щелкнул пальцами и в его руках тоже оказался фужер с вином. Мужчина медленно подошел к окну и взглянул на свой любимый мир огня и пепла. А теперь, из-за одного несчастного мальчишки, он может потерять армию, защиту и соответственно весь свой мир, который он создавал в поту и крови. - мне пока нечего сказать тебе, Небирос,-осторожно сказал Люсьен и отпил вина. Фельдмаршал немного нахмурился. Его желтые глаза начали угрожающе светиться. - Я не понимаю тебя, - прошипел он и бокал взорвался в его руках. Он сжимал руку в кулак, несмотря на то, что часть осколков врезалась в кожу, оставляя раны. - Я ждал Домино 25 лет, Люсьен, - Небирос встал, обошел стол и встал за спиной своего хозяина. Люсьен чувствовал обжигающее дыхание маршала на своей шее. Он понимал, что этот демон в разы сильнее не только физически, но и морально. В отличие от своего брата, Люсьен был очень эмоциональным существом. - Небирос, успокойся, - тихо попросил демон. Но маршал его не слушал. Он не любил, так же как и его брат, когда что-то шло против его планов. - я ждал 25 лет, - повторил Небирос, делая шаг в сторону, - мне нужна моя дочь, брат. Лилит (маршала немного передернуло, когда он произнес имя бывшей возлюбленной), поплатиться за это, если ты не вернешь Доминикану домой. А вот это уже не хорошая для Небироса угроза. Люсьен резко повернулся и бросил фужер на пол. - Ты не тронешь Лилит! - прогремел он. Они оба в свое время влюбились в красавицу Лилит, но она выбрала Небироса. Люсьен, имевший-таки, какое-то достоинство, даже благородство, не препятствовал отношениям брата. Но когда произошла история, в результате которого у него появилась племянница, он смотрел на Лилит не иначе как с презрением. Точнее, он хотел так относится, но ничего не мог поделать со старыми чувствами. - Верни мою дочь, - спокойно сказал маршал и направился к выходу. - Мой сын отказался. Эта фраза заставила Небироса остановиться на полпути. Он ехидно улыбнулся и посмотрел на брата: - С каких пор тебя останавливает человек, брат? По-прежнему улыбаясь, маршал поспешил выйти и вовремя, ибо Люсьен запустил в сторону брата одно из кресел. Мужчина тяжело упал в уцелевшее кресло и задумался. Он не хотел верить в то,что Генсерикус становился человеком. Это вполне нормальная реакция, ведь он только наполовину демон. В мире людей полудемоны могут изменяться с годами и, увы, не в лучшую для мира демонов сторону. Гансу, как-никак, 95 лет, это достаточно долгий срок. Но ведь был заговор...человеческие эмоции не могут быть сильнее заговора демона, разве что... -Он любит ее, - прошелестело со стороны окна. Возле окна стояла женщина, в красном платье. Черные густые волосы, черты лица чем-то напоминали черты лица Ганса, тот же нос, карие глаза, она даже улыбалась, как Ганс. - Уходи, Кейт. - устало сказал Люсьен. Ему не хватало еще одних семейных разборок. Теперь уже с матерью Генсерикуса. Кейт презрительно хмыкнула и растворилась в воздухе. Разработав план действий, Люсьен начертал руну Call и вызвал Ваалберита. - Хозяин, - почтительно сказал секретарь. - Вызови ко мне Азаззело с сыном - Кортесом...