Последнее дуновение надежды

      Хогвартс 1945-ого по ощущениям был совершенно другим. Учеников было заметно больше, чем во времена золотого трио, да и факультеты между собой совсем никак не контактировали. Преподавательский состав сильно отличался, впрочем, как и их отношение к студентам. Декорации в Большом зале были чересчур броскими, а на столах стояла совершенно другая еда. Старосты разговаривали с первогодками в строгом, надменном тоне, чего Гермиона, например, себе никогда не позволяла.       Единственное, что оставалось неизменно, так это песня распределяющей шляпы, которая переносилась с головы одного одиннадцатилетнего на другого. Грейнджер заметила, что совсем мало студентов попадают на Слизерин и Когтевран, большинство примыкает к Пуффендую и Гриффиндору, от чего за их столами уже почти не осталось места. Слава невиданной силе зелья, выпитого Гермионой, ей не пришлось проходить распределение: девушку сразу посадили за стол змеиного факультета.       Из всего потока новеньких, на Слизерин попало около 15 человек, на что Друэлла удивленно шепнула, что это почти в два раза меньше, чем во время их первого года. Грейнджер лишь хмыкнула в ответ, желая побыстрее покончить со всем этим и поговорить с профессором Дамблдором, который не сводил с нее глаз на протяжении часа. Реддл тоже заметил его заинтересованность девушкой и, наклонившись к ней, поинтересовался:       - Не знаешь, почему наш многоуважаемый учитель трансфигурации прожигает тебя взглядом? – Его дыхание приятно щекотало ухо и Гермиона тут же отодвинулась подальше.       - Он принес мне приглашение в Хогвартс много лет назад, - начала она врать на ходу, - но мы переехали, и я поступила в Шамбартон. Видимо, узнал, вот и разглядывает.       - Ясно, - недоверчиво протянул в ответ парень.       На этом разговор как-то уж слишком неловко оборвался. Повисло гнетущее молчание, и девушка буквально проклинала себя за неосторожность. Ей надо было тщательнее отрабатывать то, что она собирается говорить другим студентам, особенно Тому Реддлу. Гермиона подняла глаза, позволяя себе рассмотреть слизеринца, пока он спокойно ел и не обращал на нее внимания. У девушки не укладывалось в голове, как такой, как он мог выглядеть настолько невинно и сейчас спокойно поглощать тыквенную запеканку. Перед глазами тут же всплыл образ змееподобного нечто с Нагайной на плечах, держащее в одной руке палочку, направленную на невинного человека, в попытке убить, а в другой шоколадное мороженное. Почему-то эта нелепая мысль заставила Гермиону рассмеяться, хотя она прекрасно понимала, что должна бы ненавидеть саму идею существования Темного Лорда. Друэлла уставилась на смеющуюся девушку в непонимании, но глядя на ее добрую улыбку, Розье тоже хотелось веселиться. Такая вольность, как рассмеяться своим мыслям была ей просто недоступна. Грейнджер со всей ее откровенностью и наивной чистотой все равно сохраняла в себе аристократичность, по мнению слизеринки, которой безумно хотелось с той подружиться. Это странное чувство симпатии было Друэлле не знакомо, однако определенно нравилось.       - Гермиона, так что насчет комнаты? – подала та голос, после секундного размышления.       - А ты потом не пожалеешь? Все же жить с соседкой может быть стрессом, - Грейнджер отпила из своего стакана, многозначительно поглядывая на девушку, - к тому же, я для тебя совсем незнакомый человек.       - Не спорь ты с ней, новенькая, - Малфой, сидевший напротив, бестактно влез в разговор, громыхая своим басом, - это бесполезно. Если наша упрямица что-то решила, то ее уже не переубедишь. Поверь мне, уж я точно знаю.       - Ха-ха! – Розье скрестила руки на груди и зло уставилась на него в ответ, - а с каких это пор ты такой специалист по моим решениям? Что-то я не замечала, чтобы мы были настолько близки.       - Не волнуйся, скоро станем даже ближе, - он игриво подмигнул Друэлле, на что та показала ему язык.       - Я бы попросил…, - Сигнус, до этого хранивший молчание, инстинктивно придвинул свою невесту поближе.       - Так, хватит! – Слизеринка стукнула кулаком по столу, однако она совсем не выглядела угрожающе. – Гермиона, просто скажи «да», чтобы этот идиот прекратил до меня докапываться. Будет весело, я тебе обещаю! Я так давно не встречала адекватных девушек, что уж и забыла, какого это - иметь подругу.       - Разве я могу тебе отказать? – Улыбнувшись, ответила Грейнджер.

***

      Заселение в новую комнату и правда прошло безумно весело. Друэлла со своей взбудораженностью напоминала девушке Джинни, которая тоже не могла усидеть на одном месте. Когда Гермиона показала новой соседке свою маленькую, расшитую бисером сумочку, и начала доставать оттуда одежду, учебники и все остальные необходимые вещи, слизеринка в прямом смысле начала кричать, настолько она была взволнована. Дав обещание, что обязательно научит ее заклинанию незримого расширения, Грейнджер закончила разбирать то незначительное, что она взяла с собой. Буквально через секунду после последней кофты, аккуратно сложенной в ящик, в дверь постучался домовик, который принес ее школьную форму и сообщил, что профессор Дамблдор хотел бы с встретиться мисс Гермионой завтра после завтрака. Было поразительно, насколько он был учтив и насколько ее соседка изменилась при виде него. Ее лицо стало словно каменным, не выражающем ни единой эмоции. Друэлла разговаривала с ним как с мусором и не позволяла себе кинуть лишнего слова для эльфа, словно он их не заслуживал. Гермионе хотелось защитить это маленькое беззащитное существо, но она прекрасно понимала, что не может проколоться так просто. Она забрала форму и лишь кивнула домовику, стараясь отвести взгляд.       - Зачем это профессору Дамблдору встречаться с тобой? – Розье недовольно сморщила носик при упоминании учителя. – Скользкий он тип, прям в дрожь от него бросает.       - Скользкий? О чем ты?       - Знаешь, мне он кажется совсем не таким замечательным, как считают другие ученики. Особенно Реддл, вот ведь главный его поклонник, - она закатила глаза и плюхнулась на кровать новоиспеченной слизеринки, - кстати говоря о Томе, я заметила, как ты на него смотришь!       - Ч-что ты имеешь в виду? - Грейнджер судорожно сглотнула, понимая что к добру этот разговор не приведет.       - Ну тут же все очевидно! Не волнуйся, не ты первая, не ты последняя, кто влюбляется в нашего старосту с первого взгляда. Не буду скрывать, я тоже нахожу его весьма привлекательным. Все это высокомерие, грубость…, так заводит, не находишь? - Друэлла рассмеялась, смотря на реакцию Гермионы после ее непристойной фразы и легко хлопнула ту по плечу. – Да не думай ты об этом. Я же пошутила, Грейнджер.       - Три ха-ха, очень смешно, - девушка закатила глаза, но от улыбки удержаться не смогла.       - Так что насчет Реддла? Признайся, понравился ведь!       Только Гермиона хотела ответить на столь нелепую реплику, как в их дверь снова постучали. В проеме показался жених Розье и она тут же забыла о своих попытках выпытать насчет расцветающей любви, ведь сейчас к ней пожаловала ее собственная. Друэлла резко вскочила с места и, подбежал к Блэку, поцеловала того куда-то в скулу, Гермиона тут же обратила внимание на то, что ее соседка, оказывается, очень низкого роста, что раньше не бросалось в глаза. Сигнус рассмеялся и, схватив Розье за талию, слегка приподнял, чтобы она смогла дотянуться губами до его щеки.       - Гермиона, не жди меня сегодня. Я переночую у этого красавчика, - она игриво толкнула его бедром.       - Ладно, хорошо вам повеселиться, - девушка улыбнулась паре, быстро ретировавшейся из комнаты.       Устало окинув взглядом помещение, Грейнджер опустила голову на подушку в надежде обдумать все, что произошло за день. Было очевидно, что пока никто не подозревает ее в чем-либо. Возможно только Реддл, но у того были явные проблемы с доверием. Волшебница понимала, что ей очень повезло тогда в поезде, ведь она сразу попала в ближнее окружение будущего Темного Лорда. Теперь же ей предстоит следить за ним круглые сутки и не быть при этом пойманной.       - Эх, сейчас бы явно не помешала Карта Мародеров, - протянула ведьма, поднимаясь с постели.       Ей очень хотелось обследовать школу, посмотреть, что изменилось, а что осталось прежним. Пересилив свою лень и желание наконец поспать, Гермиона переоделась в удобную одежду, собрала волосы в хвост и вышла из комнаты. Было безумно непривычно жить в подземелье. Комнаты у слизеринцев находились на уровень ниже, чем общая гостиная и не имели окон. Они были просторны, даже чересчур просторны для двоих учеников. Интересный дизайн в темных тонах с яркими белыми пятнами, вроде белой кровати или прикроватной тумбочки, показался Гермионе слишком вычурным, однако ее соседка была от него без ума, так что, видимо, это было модно в то время.       Поднявшись в гостиную, Гермиона оглянулась по сторонам и не увидела ни одной живой души. В отличии от шумного Гриффиндора, который традиционно отмечал первый день учебного года шумной вечеринкой для старших курсов, слизеринцы ничем подобным не занимались. Казалось, что они все уже в кроватях видят четвертый сон. Девушка присела на широкий жесткий диван у слабо тлеющего камина в надежде почувствовать хоть какое-то тепло. «Гостеприимным этот факультет точно не назовешь», - подумала девушка и прижала ноги к груди. Эта страшная пустота внутри начала разрывать ее с новой силой и Гермиона, не выдержав, расплакалась.       Девушка позволила себе признать, насколько она скучала по Гарри и Рону и как ей было сложно справляться со всем в одиночку. Да, она вечно причитала, что они ни на что не способны и им постоянно нужна помощь, но на самом деле слабым звеном была как раз таки Грейнджер, которой сейчас хотелось спрятаться за спинами друзей и просто ждать, когда проблемы решатся сами.       Слезы текли по щекам, сопровождаясь тихими всхлипами, и Гермиона ненавидела себя за эту слабость. Она запуталась и уже плохо представляла, что ей нужно делать, зачем и как.       Ее тихие душевные страдания прервал звук отъезжающего в сторону портрета, служившего входом в гостиную. Послышались шаги в сторону лестницы, ведущей к спальням. Грейнджер вжалась в диван с максимальной силой, желая слиться с ним в единое целое и остаться незамеченной. Если кто-то из студентов поймает ее плачущей в гостиной – это конец. В мгновение ока наступила полнейшая тишина, а потом шаги возобновились, но уже в новом направлении, в сторону камина, где пыталась прятаться девушка.       - И почему ты сидишь здесь совсем одна? – Послышался знакомый голос. – Забыла где твоя комната или Друэлла уже успела высосать из себя все соки?       Гермиона выругалась про себя. Вот надо же ей было наткнуться именно на Реддла. Она постаралась незаметно вытереть слезы, но ничего не могло скрыться от этих пронзительных карих глаз.       - Ах, так ты тут сопли разводишь, - парень усмехнулся, нахально опускаясь на место рядом с ней. – Что ж, потрудись объяснить почему ты делаешь это здесь. Неужели для атмосферы самобичевания тебе был необходим этот жалкий камин?       - Не твое дело, Реддл. Сам-то ты тоже не в комнате! – Гермиона была явно не в состоянии подлизываться к нему, поэтому даже не пыталась быть милой.       - Я, в отличии от всяких лентяев, староста. И, если уж тебе так интересно, у меня был обход, - он наклонил голову набок, слегка улыбаясь, - ты ведь понимаешь, что я могу вычесть очки с твоего факультета за игнорирование правил школы.       - Ага, из своего собственного факультета, - Грейнджер закатила глаза, - очень умно, Том.       - Меня не волнует факультет, когда девчонки вроде тебя пытаются дерзить старосте. Правила тебе были доходчиво объяснены Розалией или я не прав? Не говори мне, что ты еще и глухая на два уха.       - А ты, я смотрю, много на себя берешь, Том, - девушка повернулась к нему лицом, бросая своеобразный вызов, - то, что ты староста не делает тебя пупом вселенной.       - То, что ты новенькая не дает тебе права не следовать правилам, - в той же манере ответил парень.       Повисло гнетущее молчание и два семикурсника продолжали прожигать друг друга взглядом. Вся эта картина могла бы показаться нелепой, если бы не скрытый смысл, который нес каждый из ее участников. Атмосферу нельзя было назвать ни накаленной, ни дружеской. Между ними не было неприязни, но по непонятной причине, волшебникам не хотелось сдавать позиции.       Первой отвернулась Гермиона, уставившись в то, что осталось от пламени в камине. Ее примеру последовал староста и тоже стал задумчиво смотреть на обугленные куски дерева вперемешку с обгорелыми обрывками из газет, где еще немного двигались портреты знаменитого писателя.       - У тебя есть лучший друг, Реддл? – Слова сами вырвались с языка и Гермиона уже успел трижды пожалеть, что открыла рот.       - Много знаешь, плохо спишь, Грейнджер, - сказал, как отрезал тот, но спустя минуту молчания, тяжело вздохнув, все же ответил. – Да, есть. Теодор Нотт с нашего курса.       - Почему же ты не ехал с ним в поезде? – От знакомого имени по рукам девушки пробежали мурашки, скорее всего это был предок Теодора Нотта с ее потока (аристократы очень оригинальны с именами).       - Он приедет позже по семейным обстоятельствам. Вероятнее всего, завтра утром, - Реддл вдруг усмехнулся чему-то и обратился к Гермионе, - я ответил на твой бестактный вопрос, теперь ты ответишь на мой. Идет?       - Задавай, - пожала та плечами.       - Почему ты плакала, когда я зашел? – серьезным голосом спросил парень, хотя Грейнджер была уверена, что ему было абсолютно наплевать.       - Потому что у меня лучшего друга нет, - ответила слизеринка абсолютно честно.       - Только не говори мне, что ты реально плакала, потому что посчитала себя всей такой одинокой и несчастной? – В его интонации послышались легкие смешинки.       - Да, - хихикнула Гермиона, - видимо так.       Студенты рассмеялись всей нелепости момента, хотя у Грейнджер скорее была истерика. До нее только что дошло, что величайший злодей тысячелетия сейчас сидел с ней на диване и своеобразно успокаивал ее. Но гораздо страшнее было то, что она его не ненавидела. Девушке не верилось, что этот парень мог быть убийцей и монстром, она не могла принять эту мысль.       В этот момент послышались шаги с лестницы и по высоким теням на стене стало очевидно приближение двух человек. Реддл шикнул на девушку и, нахмурившись, стал наблюдать.       - Слышишь, как тихо стало? Наверное, они ушли, - донесся тихий шепот.       - Ладно, сейчас или никогда! – провозгласил второй голос.       Легкой поступью в гостиную вышли два мальчика лет двенадцати-тринадцати и начали свое продвижение к двери. На их лицах виднелись улыбки, пока они не услышали чересчур наигранное покашливание Тома.       - И куда это мы собрались? – Он навис над детьми, каким-то чудесным образом подкравшись к ним незаметно.       - Черт, черт, черт, - казалось один из мальчиков был готов упасть в обморок.       - Я не хочу разбирать причины вашего поведения, молодые люди. Не хочу и причинять вред собственному факультету, отнимая баллы. Однако вы должны понести наказание за свое поведение, - его голос был холоден до такой степени, что Гермионе показалось, что слова обращены и к ней тоже. – Снимаю по пятьдесят очков с каждого и назначаю отработку с профессором Слизнортом на две недели. При этом мне придется сообщить о потере баллов всем ученикам Слизерина и назвать имена студентов, по чьей вины мы их лишились. А теперь попрошу вернуться в вашу комнату, пока я не решил перейти к более жестким мерам.       - Но, мистер Реддл…, - начал было один из мальчиков.       - Не смей мне перечить, - отчеканил парень. – Я – староста школы и твое неуважение в данный момент адресовано всему Хогвартсу, ты понимаешь это?       - Да, сэр, - промямлил в ответ тот.       - А о семьях своих вы подумали? Надо же, какой позор, быть пойманными за попытками сбежать ночью!       - Мы просто хотели отправить письмо, - тихо прошептал второй мальчик, - мать Андрэ больна, вот мы и решили….       - Мне наплевать на то, что вы решили, - ни один мускул не дрогнул на его лице, - пока вы учитесь на моем факультете, я бы попросил следовать правилам. Не нравится, переводитесь на Гриффиндор и сгнивайте там вместе с грязнокровками и предателями крови.       - Мы все поняли, сэр. Это больше не повторится, - ребята, понурив головы, ушли к себе в спальни.       Гермиона хотела было сказать Реддлу все, что она о нем думает, но тот лишь шикнул на нее снова. И минуты через три прервал тишину:       - Они могли услышать, как мы разговариваем. Я не хочу, чтобы студенты подумали, что у тебя есть дозволенность не следовать правилам, - он изменился в лице, снова став самим собой, - я снимаю с тебя пять очков, Гермиона. А теперь иди спать.       - Знаешь, Реддл, я рада, что ты не такой урод, каким кажешься, - девушка в первый раз за день не пожалела о том, что сказала нечто подобное не обдумав. – Спасибо тебе за разговор.       - Не надо мне тут дерзить, Грейнджер. Прикуси язык и быстро в комнату, пока я не передумал.       Волшебница улыбнулась и отправилась в свою спальню. Она думала о словах Дамблдора, которые он произнес много лет назад, когда она была еще на первом курсе. Профессор сказал, что любовь – наисильнейшее из всех оружий. Кажется, он был прав, ведь даже Волан-Де-Морт имел душу и теперь девушка знала на кого надо воздействовать, чтобы остановить его. На его лучшего друга, Теодора Нотта.