Честный. Честный? Честный обмен!

Особняк в Опалихе, те же и голос в голове Белка в голове потребовала называть ее «профессор Снейп» и с апломбом заявила, что не имеет времени объяснять цель своего визита на словах, зато готова предоставить информационный пакет, который исчерпывающе ответит на все возможные вопросы. И мысленному взору Палыча был представлен натуральный пакет из пергамента, засургученный крест-накрест гильдейскими печатями зельевара и надписанный зелеными чернилами для официальных сообщений: «Информационный пакет». – Вали, – лаконично отшил животное не оценивший изыска Палыч. – Куда? – опешила белка. – Куда хошь. Например, вали в трубу. Есть такое идиоматическое выражение. Услышав про идиоматическое выражение, белка приободрилась и выдала малый боцманский загиб, сильно испорченный излишне академическим исполнением. Палыч стал отвечать вслух, чтобы не было скучно Сурку. Достойный воспитанник своего командира вставлял в его монолог полезные уточнения. На пару они выдали оборзевшему зверьку версию петровского загиба с добавлением современных реалий вроде разделяющейся боеголовки и вариантов нетрадиционного использования строительной техники. Слово за слово наладился консенсус. Белка из профессора стала Севкой, мешала только неспособность нового приятеля пить наравне со всеми. Палыч верил в реальность Снейпа процентов на двадцать, распределяя оставшиеся восемьдесят поровну между глюком от внезапного инсульта и глюком от паленого виски. По этой причине он легко соглашался на Севкины условия и норовил увести разговор в подробности, о которых Снейп даже не думал. «Это что же, мне профессором придется работать?.. Надо повторить общую химию, а то я больше по взрывчатке». Окончательно испоганил переговоры заскучавший Сурок. Устав от попыток уследить за диалогом Палыча с неслышным собеседником, он ввернул абсурдную на взгляд Снейпа фразу: «Командир, у тебя шапка разговаривает!».* Шапка подполковника осталась в прихожей и, понятно, молчала. Но рейтинг доверия к Снейпу необъяснимым образом упал до отрицательных величин. Вопросы Палыча завоняли провокацией: «А правда, что феи какают радугой?.. А кто какает радугой? Никто-никто?.. А бабочками?». Снейп сочился тихим бешенством. Весь его сегодняшний анабазис до встречи с Палычем занял от силы пять минут, из них секунд сорок ушло на мгновенный обмен мыслями с ведьмой-травницей, а ведь они с ней почти завершили ритуал. А теперь драгоценные минуты летят в топку из-за блажи Палыча: «Где больше двух, говорят вслух!». И говорит, и переводит для собутыльника некоторые пассажи Снейпа, с любопытством дауна играя волоском, на котором висят две жизни. У него, поганца, вот-вот оторвется тромб в большой подкожной вене. Снейп знает, где пережать и чем лечить, но для этого надо взять контроль над телом русского. Свое тело двойной шпион уже списал, хотя убеждал подполковника, что с его боевым опытом тот легко завалит Волдеморта. (Ну, разумеется! Лорда Судеб. С магловским опытом. Врукопашную)… Ну и Мерлин с ним. Умрет счастливым, стоя на ногах после долгих лет в коляске. Лишь бы успеть с ритуалом… Снейп каждую секунду удивлялся, что еще жив. Похоже, что дружище Люц в очередной раз спасает его задницу, отвлекая Лорда. – Да понял я! – вдруг трезвым голосом сказал русский. – Насчет тромбов в ногах меня еще когда айболиты предупреждали. А ты согласен взять себе мое израненное в боях тело и отдать взамен свое, абсолютно здоровое. Которое склеит ласты раньше моего, потому что тебя сейчас убивают!.. Лучше скажи, добрый самаритянин, у тебя стоит? – Э-э… В каком смысле? – растерялся Снейп. – В смысле баб. – С бабами у меня не особо складывалось, – признался двойной шпион, – но тебе же лучше: ни детей, ни обязательств, начнешь с чистого листа. А так прибор в порядке, восемь дюймов. – Больше среднестатистического, – уважительно заметил подполковник. – Э-э… Это ж сколько ты мерился, чтобы вывести статистику?! – Раз пять или шесть, в курсантах еще. Когда надо было кое-кого на место поставить. А статистика из учебника по сексологии. – Дашь почитать? – оживился Снейп. – Ой… – Вот именно. Все твое будет: квартира, библиотека, писюк четыреста восемьдесят шестой... Севка, но колдовать ты меня научишь! – Да хоть всю свою память оставлю. Ты же джентльмен, о личном трепаться не станешь! – льстиво добавил двойной шпион. – Так меняемся? – На живые ноги с прибором? И за это надо гада погасить? Легко! – Буквально гада, – уточнил Снейп. – Рептилию. Ты его по морде узнаешь… Но маг невероятной силы. – Разберемся, – резюмировал подполковник. – Что мне делать? – Упрись в стол, а то упадешь, и тромб сдвинется. Сейчас ты как будто взлетишь и перенесешься в мое тело. – В Англии? – В Англии… Тело на полу, Змеемордый, когда я уходил, сидел на троне… – С подлокотниками? – деловито уточнил русский. Снейп удивился, но дал подробное описание: – Подлокотники короткие, именно что локоть положить, спинка низкая, до крестца. Мебель невероятно старая, монументальная – без магии не сдвинешь. Похожа на троны колоссов у входа в Абу Симбел… Тебе до Змеемордого около фута: он меня пинал, не вставая. Кидайся сразу. Если успеет сказать «Авада Кедавра» или «Круцио»… Да что бы ни сказал, уворачивайся от палочки. – Как от пистолета? – В общем, похоже: если не попал заклинанием, то надо повторять «выстрел». Хотя есть заклинания-плети и заклинания-петли. Тогда палочка становится как бы рукоятью кнута. – Кто там еще, кроме рептиля? – Нагайна, фамильяр Лорда. Ядовитая змея, подчиняется мысли хозяина и может драться сама. Я не уверен, что справился бы с ней один на один. Людей пятеро – ближний круг. Из них может быть опасен один, с серебряной рукой – Питер Петтигрю, он же Хвост или Крысюк. Волшебник посильнее многих, но трус. В драку полезет, если только хозяин явно будет побеждать. Если увидит, что побеждаешь ты, обернется крысой и сбежит. Блондин – Люциус Малфой. Он мой друг и тебя поддержит… Если сочтет это неопасным для своей семьи, – уточнил Снейп. – У него там, в усадьбе, жена и сын – сам понимаешь, практически заложники Змеемордого. Бешеная Бель... – Женщина? – Ведьма, свояченица Малфоя, полное имя Беллатрикс. Лорд ее заклял на влюбленность – давно, когда был человеком. Только у Змеемордого осталось мало общего с тем человеком, поэтому заклятье сбоит. Беллу как пикси на части рвут, сама не знает, что учудит. – Не поворачиваться к ней спиной, – отметил Палыч. – Остальные? – Крэбб и Гойл, на вид тупые громилы, но себе на уме. Эти с места не сдвинутся без команды – Лорд им самим надоел. – Однако, ближний круг… Шесть рыл принесли ему присягу, а надеяться не на кого, кроме змеи! Вот это я понимаю искренние отношения между начальником и подчиненными! – Он господин, а не начальник. А остальные, если ты не понял, рабы метки… Теперь повторяй за мной: – Я, Северус Тобиас Снейп… – Я, Василий Павлович Лыков… – Добровольно и с пониманием последствий обмениваюсь телом, памятью и магией… – Добровольно и с пониманием последствий обмениваюсь телом, памятью и магией… – С волшебником, именующим себя Василий Павлович Лыков. – С волшебником, именующим себя Северус Тобиас Снейп… А я волшебник? – Слабенький. Но теперь будешь сильным. – Зае… Ой, поехали-и-и! * Сомневаюсь, что есть не знающие этот анекдот, но всё же… Танкист, призванный из Средней Азии, мирно тянет службу в подсобном хозяйстве. Как вдруг инспекторская проверка. Его суют в танк, приказывают ничего не трогать и нахлобучивают шлемофон. Вопль: «Командир! Шапка разговаривает!».