Чёрно-голубое

POV Джерард — Эй, Фро. — Чего? — Зад себе не отморозил? — С задом всё в порядке, а руки замерзли. С четырёх часов вечера мы шлялись по детским площадкам и супермаркетам; заходили в бутики и примеряли одежду; гуляли по узким улочкам; жевали жвачки, грызли леденцы, давились дешёвыми конфетами, потому что денег у нас хватало только на такие мелочи. Но в конце концов вернулись в тот же парк и около двух часов торчали на лавке. — Держи. Они без пальцев, но всё же... — я снял свои перчатки и отдал Фрэнку. Тот поблагодарил меня, одел перчатки и полюбовался своими ладонями. — Эй, Фро. — я почувствовал, как мои щёки покрылись румянцем, а внутрь как будто залили что-то горячее и приятное. В тонкой куртке теперь было не так холодно. В ноябре холодней, чем в октябре, но я всё равно был одет легко. — Да, Джи? Я легонько взял его за запястья и, чуть сжав его пальцы в кулачки, прислонил его ладони к своим горячим щекам. — Так теплее? — Да, спасибо, Джи. — он улыбнулся и опустил взгляд куда-то вниз. Его улыбка была такой милой и заразительной, я улыбнулся в ответ. Я не мог видеть при слабом жёлтом свете уличных фонарей порозовели ли его пухловатые щечки, но был уверен, что порозовели. Мы выглядели, как геи, наверно, но друг не сопротивлялся. — Фрэнк, а пойдём ко мне. — я прервал молчание, воцарившееся между нами и нашим смущением. — А твои родители не дома разве? — Нет. Они в каких-то съездах, как всегда. — вздохнул я, отпустил руки Фрэнка и встал с лавки, разминаясь после долгого сидения на одном месте. На улице уже давно стемнело, но мне впервые за долгое время не было страшно гулять ночью, потому что я был не один. От одной только мысли, что я не один, я начинал дрожать, как осиновый лист. Светлые чувства переполняли меня, мне казалось, что я счастлив по-настоящему. Я возвращаюсь домой в эту холодную осеннюю ночь не один, а с другом, подумать только! POV Фрэнк В конце концов, мы оказались около дома семейства Уэев. Я знал, где живёт Джерард: на соседней улице, в большом двухэтажном доме, при котором имелся небольшой гараж. Но парень никогда не приглашал меня к себе, поэтому я был взволнован. Повозившись немного с ключами, он всё же открыл дверь и мы вошли. Джерард щелкнул выключателем и я увидел, что очутился в прихожей с большим зеркалом. Мы сняли обувь и верхнюю одежду, направились вперёд по коридору и зашли на кухню. Я уселся за большой круглый стол, подперев подбородок руками. Джерард сделал нам кофе. Мне досталась интересная светло-розовая чашка с изображением какой-то мультяшной влюбленной парочки. Джерард же пил из чашки с какими-то причудливыми узорами. Мы болтали о всяких мелочах, хрустя печеньем и слизывая с губ крем от пирожных. Я не сразу заметил худого светловолосого паренька в очках и полосатой пижаме, который спускался вниз по ступеням со второго этажа. — Джи? — он зевнул и подошёл к столу. — Это ещё кто? — паренёк кивнул на меня. — Майки, знакомься, это мой друг Фрэнк. Фрэнк, знакомься, это мой младший брат Майки. — ответил Джи, отхлебнув кофе из чашки. — Приятно познакомиться. — я встал из-за стола, подошёл к Майки и протянул ладонь для рукопожатия. Не знаю откуда у меня эта странная привычка, но как только я знакомлюсь с человеком, хочется поздороваться с ним именно так. — Джерард не рассказывал о тебе, но ты милый. — он пожал мою ладонь и улыбнулся уголками губ. Младший брат не боялся меня и не был удивлён тому, что его старший брат сидит посреди ночи на кухне и пьёт чай с незнакомцем. Может просто потому, что паренёк был очень сонным. Я сел и продолжил разговаривать с Джи. Майки без спроса взял чашку брата и допил его кофе, на что Джерард возмущаться не стал. Затем мальчик удалился восвояси. **** Спустя час болтовни на кухне Джи всё же решил показать мне свою комнату. Я думал, что на стенах будет висеть множество плакатов с супергероями или рок-звёздами, на столе бардак, на спинке стула, стоящего около стола, висит одежда. Мы зашли. Здесь было темно и приятно пахло мятой — освежитель воздуха, наверно. Джи ушёл куда-то в полумрак комнаты, а я так и остался у входа. Что-то где-то щелкнуло и комната озарилась голубым, не ярким, мягким светом. Маленький и уютный мир Джерарда был фиолетово-голубым и кое-где синим. Светло-голубые полупрозрачные занавески на окнах, огромное тёмно-синее кресло-мешок чуть ли не посреди комнаты, маленькая тумба в углу с проигрывателем для CD-дисков. На столе ничего, кроме лампы и одного стаканчика для ручек и карандашей, на спинке стула, стоящего около стола, висело пару свитеров, остальная одежда в шкафу. На стенах фиалкового оттенка висело множество рисунков: брюнетки в черных платьях с ухажерами в чёрных костюмах, серые небеса и острые ветви голых деревьев, комната, залитая кровью, толстые пауки, которых я так боюсь. Но среди всего этого было и нечто милое: парни в растянутых свитерах, улыбающиеся подруги, гуляющие в дождь под зонтом, огромное бирюзовое озеро. На тумбе около кровати стоял маленький ночник и это от него исходил голубой свет. Комната друга была немного не такой, какой я себе её представлял. Посреди всего этого голубого великолепия — милый и застенчивый Джи в узких джинсах и свободном зелёном свитере. POV Джерард — Как тебе мои художества, Фрэнк? — взволнованно спросил я, видя, что больше всего внимания Фрэнк обратил на мои работы. — Джи, они шикарны, ты отлично рисуешь. Но как бы это сказать помягче... Большинство из них мрачные и тёмные, но это не плохо. Я ведь не знаю что творилось в твоей голове, когда ты их создавал. — ответил он и присел на кровать. Я аккуратно снял все грустные картинки со стены, положил их в ящик стола и уселся рядом с Фрэнком. — Ты не совсем знаешь меня и не уверен, что останешься со мной, когда я расскажу. — тяжело вздохнув, тихо сказал я. Мне было страшно довериться ему, но я начал. — С самого детского сада я обращал больше внимания на мальчиков, чем на девочек. Хотя, может это и было нормально в детстве, ведь в этом возрасте дети не обращают внимания на противоположный пол. Но в начальных классах и средней школе я невольно заглядывался на своих одноклассников, будь они даже самыми настоящими мудаками. С недавних пор, уже в старшей школе, я задумался над всем этим и в этот период мне очень сильно нравятся парни, я даже как-то пытался встречаться с парнем. Его звали Райан, он был милашкой, но ему пришлось уехать из нашего города. Я долго не мог разобраться во всём этом, но полгода назад решил — я гей. Но на этом все мои беды не закончились. Одноклассники и одноклассницы всегда недолюбливали меня, я был белой вороной в любом коллективе. — я вспомнил весь этот ужас так ясно, будто это было вчера и почувствовал, как в глазах и носу неприятно защипало. — В восьмом классе надо мной начали насмехаться, пинать, ставить подножки. Чем старше становились эти подонки, тем жестче были издевательства. Кто-то пустил в классе слух о том, что я гей, теперь половина школы знает об этом. — мне становилось всё труднее и труднее говорить, голос дрожал и я прикрыл глаза, чувствуя на щеках мокрые дорожки. — Мрази из школьной футбольной команды часто избивали меня или прилюдно опускали. Пару месяцев назад в мужском туалете они же окунули меня головой в унитаз. В тот день, когда я увидел тебя в парке в первый раз. — Джи. — охрипшим голосом произнёс Фрэнк, когда я закончил. Я был не в силах больше сдерживать слёзы и захныкал, как девчонка, просто дал волю эмоциям. И вдруг оказался в его объятиях. Я обнял его и впился ногтями в его спину, мял руками его толстовку. На его плече образовалось огромное мокрое пятно. Я завыл, заскулил, как собака, зарыдал, всхлипнул. Я не мог сдерживать боль. Боль, что живёт внутри меня и копится с годами. Я вспомнил все издевки и насмешки. Ощущение ненужности, никчемности, одиночества, ненависти, злобы — всё это во мне и всё это так мерзко. — Фрэнк, Фрэнки, Фрэнк, Фрэнк, Фрэнки, я, я, я... Мне так... больно, больно... — твердил я, захлебываясь, глотая солёные слёзы, задыхаясь. Это было невыносимо. — Но ты — не причина блядства своих одноклассников, ты замечательный. То, что ты гей меня никак не смутило. — прохрипел он. — Это так ужасно, но я не знаю что ещё сказать. Просто поверь, Джи, ты нормальный. Услышав эти слова, я утих и понемногу успокоился, но Фрэнк не выпускал меня из объятий. Парень вытер мои слёзы и не возмущался насчёт его промокшей толстовки. Я и поверить не мог, что не являюсь для кого-то неправильным и ужасным. Я взглянул на него: на лице заметил мокрые следы, его большие глаза блестели от слёз, белки глаз покраснели, длинные ресницы слиплись, он кусал нижнюю губу и на ней уже были видны маленькие ранки, из которых выступали капельки крови. Всё его существо выражало любовь ко мне и желание помочь. Я оторвался от реальности, видел перед собой только Фрэнка и ничто больше меня не интересовало. Фрэнк непростой, Фрэнк не такой, как все, Фрэнк особенный. Внутри меня горело что-то, я почувствовал, что не один и кому-то нужен впервые за всю свою сознательную жизнь. **** Через открытую форточку в комнату проник свежий утренний воздух. Еле открыв глаза, я увидел в окне у горизонта нежно-розовое небо. Выше оно становилось светло-жёлтым и ещё выше - белым. На улице ни души — тихо, спокойно. Фрэнк лежал рядом, отвернувшись к стене. Он спал на моей кровати всю ночь.