Ангелы мертвы.

Бессонница — болезнь на которую стоит обращать внимание? Вероятно, но свыкшаяся со своими плохими снами Реджина, даже не готовилась ложиться спать. Она с тихим шелестом переворачивала страницу книги, сидя на своей кровати в освещении прикроватной лампы, когда ночную тишину разрезал ужасающий крик. Резко вскинув голову, холодок пополз по спине, а пустой взгляд уставился в стену. — Эмма? Миллс вскочила на ноги, отбрасывая книгу в сторону и выбегая из комнаты в тот момент, когда напротив распахнулась дверь и Генри с легко читаемым ужасом в глазах уставился на мать. — Мам? — В голосе сквозило неприкрытое беспокойство, волосы были взлохмачены после сна. Реджина нервно взмахнула руками, телепортируя их в квартиру Прекрасных, поздно вспоминая, что Эммы теперь здесь нет. — Черт, — она хотела снова вскинуть руки, но из спальни выскочила Белоснежка с Принцем и без слов Миллс укутала всех фиолетовым дымом. Они оказались в дверях спальни Эммы, застывшие в немом ужасе. Свон кричала, обхватив голову руками и качалась взад вперед, поджав под себя колени, как безумная. Крюк беспомощно тянулся к блондинке, в его глазах явственно читалась паника, а затем Эмма вскинула залитое слезами лицо и резко подняла руки в толкающем жесте, словно хотела откинуть его магией, но ничего не произошло и отчаянное рыдание сорвалось с ее губ. Реджина застыла, как парализованная, наблюдая за девушкой, а затем ее цепкий взор метнулся к Киллиану. — Крюк! — Мадам мэр рявкнула так, что Мэри Маргарет испуганно схватилась за мужа, а сам пират отпрянул от Спасительницы. — Что ты сделал?! — Ее голос угрожающим бархатом растекся по комнате, отзываясь мурашками ужаса на теле Джонса. Мужчина выглядел, как побитый пес и щенячьи виноватые глаза нисколько не прибавляли сочувствия, лишь жалость. Его руки поднялись, как бы сдаваясь, а ножницы и потухающая прядь выпали из рук. — Мам! — Генри кинулся к Эмме, залезая на кровать и обхватывая дрожащее тело своими руками. Пугающие завывания вперемешку со всхлипываниями нарушали тишину и это стало сигналом для Белоснежки, чтобы обнять дочь с другой стороны. — Что ты сделал?! — Реджина с утробным рычанием впечатала пирата в стену, надвигаясь зловещей тенью. — Я хотел ее спасти! — Отчаянно воскликнул Крюк, смотря на трясущееся тело любимой в руках Генри и Мэри Маргарет. В следующее мгновение Дэвид схватил Миллс за руку, опуская и уводя себе за спину, а затем подошел к Джонсу и со всей своей геройской добротой смачно впечатал кулак в правый глаз не задавшегося пирата. Киллиан полетел на пол, ударяясь затылком о стену. — Реджина, — Дэвид повернулся к брюнетке, разжимая и сжимая травмированные пальцы, — перенеси нас домой. Миллс кивнула, подняла с пола золотые ножницы, обугленные потемневшие волосы и взмахнула руками. Стоило признать, что выглядело все комично, ибо вся семейка, кроме Реджины была в пижамах и если бы не надрывающиеся рыдания Эммы, то Миллс бы обязательно оставила какую-нибудь язвительную шуточку. Но сейчас, наблюдая, как Генри и Снежка с отчаянием пытаются успокоить Свон, ей стало не по себе. Реджина обняла себя руками, отворачиваясь и тут же встречаясь глазами с Дэвидом. — Все так плохо? — Тихо спросил Нолан и мадам мэр опустила руки, смотря на ножницы и темные сгоревшие пряди, чудом не рассыпающиеся в руках, поджала губы и прислонилась спиной к стене, закрывая глаза, не в силах ощущать боль, наполнившую комнату и оставляя мужчину без ответа, надеясь, что ее догадка ошибочна. — Эмма, милая, — Снежка сама не заметила, когда успела начать плакать, она качалась из стороны в сторону, вместе с Генри и дочерью, сидя на кровати Свон. — Мне так больно, — хриплый голос Спасительницы резанул по ушам, а сама девушка схватилась за место чуть выше груди, в тщетной попытке вырвать себе сердце. Ее ногти впились в кожу, царапая и раздирая, словно это могло помочь… — Эмма, успокойся! — Мэри Маргарет перехватила руки дочери, сжимая их в своих ладонях. — Я не могу! — Сдавленный стон слетел с ее губ, голова безвольно повисла, а волосы жемчужным водопадом заструились вниз. — Мам, ты пугаешь меня. Эмма замотала головой из стороны в сторону, словно пытаясь избавиться от всех: от голосов, от жалости и непонимания в глазах семьи, от раздирающей боли в груди, растекающейся по всему телу, плавленным железом. — Я не могу, не могу, не могу, — она продолжала безумно трясти головой, захлебываясь слезами. — Мама! — Генри поднял страдающее лицо на Реджину и та не раскрывая глаз вышла из комнаты. Она сжав губы спустилась по лестнице, подошла к кухонному острову и села на высокий стул, напротив Дэвида. Переглянувшись, брюнетка положила на стол прожженные волосы и ножницы. — Хочешь выпить? — Глухо спросил Нолан и мадам мэр вскинула голову, наблюдая, как мужчина крутит в руках стакан с янтарной жидкостью. — Нет, — тихо ответила Миллс, возвращая внимание волосам, игнорируя душераздирающие стенания со второго этажа. — Как ты можешь быть такой спокойной? Я понимаю, что вы с Эммой не близкие подруги, но… Яростный взгляд Королевы заставил его замолчать посреди предложения. — Не забывай с кем ты говоришь. Все, что происходит с ней, затрагивает и меня тоже, — прошипела она, а затем прикрыла глаза, возвращая маску хладнокровия на прекрасные черты лица. — Извини, — Дэвид нахмурился, залпом допивая виски. Подняв руку над потемневшей прядью, Реджина сосредоточилась на своих ощущениях, но откликом послужил лишь могильный холод, пронзивший раскрытую ладонь острыми льдинками. Резко отдернув руку, она соскочила со своего стула, прижимая пальцы к груди. — Что такое? — Мужчина обеспокоенно уставился на хмурое лицо брюнетки. — Ничего, — поспешно бросила мэр, хватая ножницы и вознося их над волосами. На краткий миг прядь засветилась, прозвучало: «Ты — Спаситель!», а затем локон вспыхнул, взметаясь искрами вверх. Реджина выронила ножницы, резко сжимая руку в кулак, поспешно туша пламя, но от волос осталась лишь кучка пепла. — Реджина? — Черт! — Она закусила губу, безуспешно пытаясь вернуть все как было. — Что случилось? — Нолан подошел к Миллс, вглядываясь в ее лицо. — Я не знаю, — она опустила руки, а затем дом погрузился в полную тишину, их взгляды синхронно поднялись к лестнице, в ожидании каких-либо звуков. — Эмма! — Испуганный возглас Мэри Маргарет, заставил Реджину с Дэвидом броситься наверх. Они ворвались в комнату ожидая увидеть что-нибудь ужасное, но увидели лишь как Белоснежка укладывает обмякшее тело на подушку. — Она потеряла сознание, — женщина обернулась, вытирая мокрые дорожки слез с лица. — Мам, можно я останусь с Эммой? — Подавленно спросил Генри и сердце Реджины болезненно сжалось. — Конечно, милый. Генри залез под одеяло возле Эммы, утыкаясь лицом в плечо матери. Кинув последний взгляд на побледневшее лицо Свон, Реджина отвернулась и вышла из комнаты, возвращаясь на кухню. Она взяла первый попавшийся стакан, стряхнула в него пепел и тяжело опустилась на стул, под шаги Прекрасных с лестницы. Напряженное молчание повисло в воздухе, давя на и без того напряженные нервы. Белоснежка встала напротив Реджины, вперив в мачеху тяжелый взгляд. — Напиши мне, как только Эмма придет в себя, — тихо попросила брюнетка, словно боясь разбудить Свон. — Она, — Мэри Маргарет сделала глубокий вдох, прежде чем озвучить то, что висело в воздухе, — она больше не Спасительница? — Ты сама всегда говоришь, что нужно надеяться на лучшее, — Реджина вертела в руках золотые ножницы. — Стоит дождаться, когда Эмма проснется и лучше во всем разобраться. — Да, ты права, — Дэвид утешающе обнял жену со спины. — Тебе стоит отдохнуть, — Снежка крепче прижалась к мужу. Мадам мэр сдержанно кивнула, поднялась и исчезла в клубах дыма. Но оказавшись в кабинете своего особняка, ее поджидал весьма занимательный сюрприз. — Дорогая, — сладко пропела Злая Королева, расплылась в улыбке и перекинула ногу на ногу, — как прошел твой вечер? — Чудесно, — осклабилась Реджина. — О, — брюнетка восторженно улыбнулась, всем телом поддаваясь вперед, — Капитан-разочарование все-таки воспользовался ножницами? — Она по детски захлопала в ладоши, поднимаясь с кресла. — Эта ночь воистину прекрасна! — Убирайся из моего дома, — процедила сквозь зубы мадам мэр. — Как твоего? Он наш, — невозмутимо ответила Злая Королева, протягивая ручки своей второй половине, — смотри какой маникюр. Подавив желание убивать, Реджина невозмутимо спросила: — Зачем ты пришла? — А мне нужен повод, чтобы навестить свою лучшую половину? Может, я соскучилась? — Внезапно Королева сделала испуганное выражение лица, прикрыла рукой губы и воровато огляделась. — Смотри чтоб весь город не узнал, что Спасителя больше нет, — а затем ее глаза опасно загорелись, а жестокая улыбка исказила черты лица, — упс, забыла. Ее крик слышали все. Реджина размеренно дышала, впуская в легкие порции кислорода и выпуская медленными потоками. — Кстати, тебе бы к Хопперу сходить, выглядишь не важно, — Злая Королева указала на лицо, создавая на своем красноречивую гримасу, — таблеточки пропишет, психотерапию назначит, глядишь и нервничать перестанешь. — Она мелодично рассмеялась, делая шаг назад. И только Реджина захотела впиться ногтями в горло самой же себя, как та исчезла. Брюнетка с низким рычанием смахнула аккуратную стопку бумаг со стола и они, подобно птицам, хлопая своими бумажными крыльями, с шелестом разлетелись по полу. Ярость такая знакомая, такая родная затопила сознание, обнимая Реджину, как старого друга. Девушка опустилась в свое кресло, кладя перед собой пепел и ножницы. Она положила локти на стол и опустила голову на ладони, зарываясь пальцами в темные пряди. — Чертов Сторибрук, — еле слышно прошептала Реджина куда-то в стол. Боль стиснула голову мерной пульсацией, являясь логичным дополнением к прожитому дню. Привычным жестом она выдвинула ящик, достала анальгетик и посмотрела на графин на журнальном столике. Обрадовавшись наличию воды, Миллс выпила обезболивающее и вернулась на свое место, откидываясь на спинку кресла и бессмысленно массируя виски пальцами, причиняя еще больше боли. Игнорируя неприятные ощущения, она протянула руки к пеплу и ножницам.

***

Раздражающий звон телефона проник в сознание, врываясь барабанным треском по страдающей голове. Реджина открыла глаза, осознавая, что шея затекла от неудобной позы, а на улице рассвело. Подняв голову со стола, она склонила ее в противоположную сторону, морщась от отвратительных ощущений в шее и пульсации в черепе. Телефон продолжал надрываться, Миллс вынула его из кармана пиджака и не глядя на экран ответила. — Реджина! — Взволнованный голос Мэри Маргарет, неприятно отозвался головной болью. — Эмма пришла в себя! Метнув быстрый взгляд к часам на стене, брюнетка подавила желание рухнуть обратно на стол и уснуть. — Сейчас буду. Она отключилась и заметила три пропущенных вызова и шесть сообщений. Закатив глаза, Реджина встала и пошла в свою комнату. Она сразу же вошла в ванную и устало уставилась на себя в зеркале, подмечая, что Королева была права насчет ее внешнего вида. Запустив пальцы в спутанные волосы, она поморщилась. — За магию приходится платить, — раздраженно проговорила она вслух заученную фразу учителя и щелкнула пальцами. Удовлетворенно окинув себя взглядом, мадам мэр переместилась в квартиру Прекрасных, привычно подмечая дернувшуюся от неожиданности Мэри Маргарет. — Доброе утро, — сдержанно поздоровалась мадам мэр. — Почему ты не отвечала на звонки? Мы испугались, — Белоснежка подхватила две кружки какао и головой кивнула следовать за ней. — Была занята, — лаконично ответила брюнетка, следуя за падчерицей, но на середине пути та резко остановилась, отчего Реджина чуть не влетела в нее. — Эмма еще не пришла в себя, — еле слышно сообщила женщина. — То есть она проснулась, но все мои попытки заговорить обвенчались полным крахом. Она и Генри не отвечает. Не обращая внимание на ноющую боль в висках, Миллс красноречиво указала взглядом на остаток лестницы и тяжело вздохнув, Мэри Маргарет продолжила подниматься. Открыв локтем дверь, она вошла в комнату. — Я принесла вам какао, — на лице расползлась одна из радушных улыбок Белоснежки. Реджина неуверенно вошла следом, тут же встречаясь взглядом с серыми глазами Эммы и та быстро отвела взгляд, поспешно вытирая мокрые дорожки слез. — Привет, мам, — Генри облегченно вздохнул и надежда, которую все возлагали на плечи брюнетки, тяжким грузом придавила ее к земле. — Доброе утро, — напряженная улыбка появилась на ее губах и она подошла к кровати. — Генри, а пойдем вниз? — Мэри Маргарет вручила дочери какао и взглядом не терпящим возражений указала на выход мальчику. Благо, Генри был довольно сообразителен в вопросах, касаемых всяких разборок и рассудив, что мамы лучше справятся со сложившейся ситуацией наедине, молча выскользнул из-под одеяла, забрал какао из рук Бланшард и вышел, сопровождаемый учительницей. Реджина продолжала стоять в изножье кровати и смотреть на бледное лицо Эммы с покрасневшими веками, а сама Эмма продолжала упрямо смотреть вниз, на одеяло, но потом она внезапно подняла на брюнетку свои глаза и сердце Реджины странно перевернулось в ее груди, поражаясь боли, столь явственно читающейся в серо-зеленых глазах. — Помоги мне, — сорванный голос Свон прозвучал хрипло и надломленно, словно принимая поражение. Брюнетка подошла и неуверенно присела на кровать. Она мягко забрала кружку из рук девушки и поставила на тумбочку. И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь дыханием. — Чем мне тебе помочь? — Реджина вглядывалась измученные черты лица Эммы и пыталась понять, что с ней происходит. — Мне больно, — чуть слышно прошептала блондинка, прикладывая руку к груди в безуспешной попытке унять свои страдания. Реджина нахмурилась, по хозяйски хватая Свон за запястье, отнимая от расцарапанной кожи. — Пожалуйста, вырви мне сердце. — Что? — Опешила Миллс, парализованно уставившись в умоляющие глаза Спасительницы, на которые наворачивались слезы. — Пожалуйста, избавь меня от боли. И вот, сидя рядом, находясь на таком незначительном расстоянии от Эммы, Реджина заметила единственную прядь волос, что неестественно бросалась в глаза, среди остальных длинных волос, она заметила, что покрасневшие веки дрожали, словно находились в борьбе со слезами, но глаза Эммы тронули ее так сильно, что она продолжала сидеть, молча заглядывая в их кристальную чистоту, утопая во всех эмоциях, что ощущала блондинка. — Пожалуйста, — ее холодные пальцы обвились вокруг теплого запястья мэра и та вздрогнула, отводя взгляд. — Эмма, я не стану вырывать тебе сердце. Плечи девушки сокрушенно затряслись, она закрыла лицо руками и заплакала, вводя Реджину в панический ступор и дилемму: обнять и утешить или ничего не делать и сделать вид, что ее тут нет. — У меня больше нет магии! — Сквозь слезы, глухо воскликнула Эмма, а затем отняла ладони от лица и подняла глаза на девушку, не заботясь о том, что та о ней подумает. — Я больше не чувствую ее, словно вместе с этим куском волос, — она ухватила себя за обрубленную прядь, — он отрезал часть моего сердца! Отрезал часть меня! — Эмма… — Не надо! Я не хочу видеть жалость и в твоих глазах тоже! Реджина сжала губы, опуская взгляд на свои руки. — Ляг на спину, — тихо сказала брюнетка. — Что? — Ляг на спину, — твердо велела Реджина, поднимая горящий взгляд на блондинку. Эмма со свистом втянула воздух, пытаясь успокоиться и сползла вниз, безвольно вытянув руки вдоль тела. Миллс нависла сверху, не заботясь о том, как это выглядит со стороны. Она встала коленями на кровать, приложила одну ладонь к прохладному лбу, а вторую к груди, где билось сердце. Ощущая под пальцами мягкую кожу и грубоватые царапины, Реджина закрыла глаза, отдаваясь эмоциям. Она словно сканировала тело Эммы, выявляя болезненные участки и приносила облегчение. Реджина вся отдалась своей магии, сливаясь с сердцем Свон, проникая в него… А затем она задохнулась от боли, что испытывала Спасительница. Замерев, она сосчитала до десяти, наполняя истерзанное сердце своей магией и она почувствовала, как Эмма делает резкий вдох, не через стиснутые зубы, не дозировочной порцией, просто чтобы не умереть, а по-настоящему вдыхает полной грудью. — Реджина, — шумно выдохнула Свон и Миллс открыла глаза, чтобы увидеть широко раскрытые серые. И она увидела в них столько эмоций, что мурашки побежали по телу, а затем в квартире раздались оглушающие удары и Реджина от неожиданности отпрянула от блондинки. — Эмма! — Возглас разнесся по всей квартире, доходя чуть слышным эхо до второго этажа. Брюнетка соскочила с кровати, обращаясь всем телом к двери, но перед тем, как выйти, она обернулась и посмотрела на полные ужаса глаза блондинки, а затем отвернулась и вышла. Она была уже на середине лестницы, когда Дэвид раскрыл дверь и Крюк резко ворвался в квартиру. — Эмма! — Отчаянно закричал пират и ринулся на Реджину, моментально вскинувшей руки, замораживая неувязка, а Дэвид успел схватить его за руку и дернуть на себя, но парализованное тело даже не шелохнулось. — Эмма, пожалуйста ответь мне! — Продолжал Киллиан. Мэри Маргарет обхватила Генри, порывающегося присоединиться и оставить свой след на теле Джонса. — Заткнись. — Грозно прорычала мадам мэр, снимая оцепенение с мужчины. — Тебе здесь не рады. Ощутив свободу, он моментально дернулся вперед, но перед ним вырос Дэвид. — Хочешь еще? — Нолан угрожающе указал на потемневший заплывший правый глаз Киллиана, но внезапно пират успокоился, вскидывая руки вверх и делая шаг назад, его взгляд обратился поверх плеча мужчины наверх, а затем он рухнул на колени. — Эмма… Реджина резко повернулась и увидела блондинку: ее взгляд горел ненавистью, губы были напряженно сжаты, а ресницы дрожали. — Ты предал меня, — хрипло сказала Свон сорванным голосом. — Нет! Я хотел спасти тебя! Эмма покачала головой, отворачиваясь в сторону, а Реджина смотрела, как слезы молчаливыми потоками стекали по бледному лицу, капая с подбородка на перила. — Уходи, — тихо попросила блондинка. — Нет, Эмма! — Киллиан вскочил на ноги и вновь попытался добраться до лестницы, даже сквозь сопротивление Дэвида. — Я хотел спасти тебя! — Ты убил меня! — Закричала Свон. — Я не хочу тебя видеть! Убирайся вон! — Ее голос сорвался, переходя в визг. — Но я люблю тебя… — потрясенно возразил мужчина. Глаза Эммы, наполненные презрением и болью, впились в Киллиана, убивая не хуже снайперского выстрела. — Ты уничтожил мою любовь к тебе собственными руками. — Она безразлично покачала головой, вынося и подтверждая свой приговор. — Тебя любила Спасительница, а я больше не Спаситель.