Ангелы мертвы.

Киллиан потрясенно мотал головой из стороны в сторону, словно это могло избавить его от таких болезненных и таких правдивых слов. Он попятился опустив голову, а когда уперся спиной в дверь, то вскинул глаза полные отчаянной мольбы на Эмму, но та сжав губы в тонкую линию, отвернулась, дожидаясь характерного хлопка двери. И мужчине ничего не осталось, кроме как уйти под ненавистные взгляды семьи Свон, а когда он покинул квартиру, плечи Эммы затряслись в беззвучном рыдании, она попыталась самостоятельно вернуться в комнату, но ноги подогнулись и она упала на лестницу. Первым порывом было подхватить Свон, но Реджина одернула себя и лишь вжалась в перила, чтобы Дэвид смог свободно вбежать по ступеням и взять дочь на руки, а затем телефон мэра запиликал и она спустилась, давая проход Белоснежке, стараясь избавиться от вида сокрушенной Спасительницы. Мисс Миллс, вам срочно нужно в ратушу, город в панике. Она заблокировала телефон и стремительно пошла на выход. — Реджина, ты куда? — Обеспокоенно воскликнула Снежка. — Сторибруку нужен мэр, — спокойно ответила брюнетка, даже не оборачиваясь и вышла. Оказавшись на улице, она мысленно задушила себя из-за того, что оставила машину в особняке и заявилась магией. Задумавшись о своем средстве передвижения, мадам мэр просто стояла на тротуаре, наблюдая за темными облаками, ползущими по небу, в объятиях холодного ветра. — Реджина! Миллс удивленно обернулась к приближающемуся Дэвиду. — Могу подвезти, — он демонстративно подкинул ключи, со звоном подхватывая их в воздухе. — А Эмма? — Она вопросительно изогнула бровь, складывая руки на груди. — Она сейчас с Мэри Маргарет и меня красноречиво послали, — Дэвид подошел к своей машине и открыл дверцу перед Реджиной. — Плюс ко всему я не хочу, чтобы весь Сторибрук столпился у нас под окнами. Эмме нужно… в общем, просто нужно всех успокоить. Реджина кивнула и молча села в машину, Дэвид захлопнул дверцу, обошел машину и опустился на водительское место. — Придумала речь для города? Мотор с мерным урчанием заработал и мужчина вывернул руль, выезжая на дорогу. — Воодушевляющие речи — по вашей части, которыми ты воспользуешься «У бабушки», — спокойно ответила Реджина. — А я ничего не буду делать. Дэвид усмехнулся. — Да здравствует Королева. Недовольно поджав губы, она отвернулась к окну, наблюдая за чередой аккуратных домов Сторибрука, за магазинами и улицами, пока те не стали заполняться людьми и в какой-то момент Дэвиду пришлось остановить машину из-за столпотворения. Реджина открыла дверцу и грациозно вышла, небрежно закрыв автомобиль. Люди перед ней стали расступаться, пока она плыла к мэрии, ощущая себя целой процессией за которой следят десятки глаз, с тревогой ожидая ее слов и напряженная тишина знакомым бременем давила на плечи. Она подошла к зданию, но перед тем, как скрыться в дверях, увидела Руби. Реджина величественно приблизилась и довольно громко заговорила, делая вид, что слова предназначаются только брюнетке. — С мисс Свон все впорядке. — Но… — Я усилила ее крик магией. Это наш план против Злой Королевы, — Реджина не стала театрально прикладывать указательный палец к губам, чтобы призвать к молчанию, а наоборот, ее взгляд красноречиво указал на жителей города. Не успела она скрыться в дверях, как толпа неразборчивым месивом заговорила наперебой. Тяжело вздохнув, мадам мэр пошла в свой кабинет, намереваясь разгрести завал, чтобы отвлечься от всех проблем, что навалились на ее плечи за столь короткое время. Она читала финансовый отчет со времен их путешествия в царство Аида и пила кофе, радуясь расторопности нового секретаря, прибывшего из страны не рассказанных историй. И все было бы замечательно, если бы не внезапный приход Генри. Он вломился в кабинет, тяжело дыша и с облегчением плюхнулся в кресло напротив ее стола. — Что случилось? — Глаза Реджины обеспокоено забегали по лицу сына, в поисках ужасных происшествий. — Эмме снова больно, — выдохнул он, восстанавливая дыхание. — Я ведь только что ей помогла. — Мам, это было 5 часов назад, — нахмурился Генри, вглядываясь в лицо матери. — Ты опять заработалась. — А ты снова не был в школе, — недовольно сказала Реджина, закрывая папку. — Но я нужен Эмме, — сказал он так, словно это все объясняло. Прикрыв глаза, она полностью переключилась с работы на разговор. — Вы с Голдом говорили? — Да, но он ничего так и не сказал, лишь странно посмотрел. — Реджина нахмурилась, а мальчик продолжил: — Мы говорили еще с Аладдином, но он тоже ничего не сказал. Только, что это странно, потому что он не чувствовал никакой боли, возможно, потому, что у Эммы… Отняли это силой, а он сам отрекся от того, чтобы быть Спасителем. — Ей очень плохо? — Она неосознанно закусила губу, ожидая ответа. — Она не говорит об этом, но когда думает, что мы с Мэри Маргарет на нее не смотрим, то… В общем, думаю, что очень плохо. — Его грустные глаза впились в Реджину. — Мы терпели это целый час, но решили сами позвать тебя. Я бежал от самого дома. — То есть Эмма меня не звала? — Миллс скрестила руки на груди, изогнув бровь, а Генри стушевался, отводя взгляд. — Ну, она была против, чтобы я позвал тебя. Кстати, ты не отвечала на звонки. — Неловко попытался перевести тему подросток. Реджина тяжело вздохнула, поднимаясь со своего места. — Так ты поможешь маме? В очередной раз от надежды в голосе Генри, у нее защемило сердце и она сокрушенно ответила: — А разве у меня есть выбор? Младший Миллс облегченно вскочил на ноги, обошел стол и обнял Реджину, а она положив свой подбородок на его макушку, задумчиво уставилась в стену невидящим взглядом. — Ты так вырос, — рассеянно сказала брюнетка, думая вовсе не о сыне. — Мам, — укоризненно протянул Генри. Усмехнувшись, мадам мэр окутала их фиолетовым дым. — Ох, — Белоснежка испуганно пискнула, выронив баночку с корицей. — Реджина, предупреждай, прежде чем так появляться. Женщина торопливо подобрала баночку и выпрямилась. — Она наверху, — сказала Снежка на всякий случай, словно давая свое разрешение. Сдержанно кивнув, мадам мэр прошла к лестнице нарочито громко стуча каблуками, затем поднялась по ступеням и вошла в комнату, оповестив о себе еще раз легким стуком в открытую дверь. Эмма подняла свои серые глаза на брюнетку, встречаясь с ней взглядами и утопая в глубоких темных глазах, что пронизывающе заглядывали, казалось, в саму душу Свон. Скрыв удивление, блондинка спросила: — Тебя позвала Мэри Маргарет? — Нет, Генри, — ответила Реджина и они продолжили смотреть друг на друга, ведя свой безмолвный диалог. — Можешь войти, — наконец сказала Эмма, подтягивая ноги к себе и обнимая колени руками. Миллс подошла, присела на край кровати и задумчиво заскользила взглядом по лицу женщины, отмечая все ту же бледность и старательно скрываемую боль в уставших глазах. — Я помогла тебе утром? — На какое-то время — да, — честно ответила Свон, отворачиваясь от Реджины, чтобы та не видела искаженное мукой лицо. — Эмма, — не церемонясь, мадам мэр взяла блондинку за подбородок, повернула к себе, чтобы увидеть страдания в светлых глазах, — почему ты сама не написала мне? Бывшая Спасительница лишь упрямо сжала губы и отвела взгляд, игнорируя руку на своем подбородке. — В следующий раз, сама мне пиши, — твердо сказала Реджина, приближая свое лицо еще ближе, так, что серо-зеленым глазам некуда было деться, кроме как упасть в темный омут с головой. — Ты позовешь меня? Низкий бархатный голос мурашками пронесся по телу Свон, а она даже не поняла, что ей нужно ответить, загипнотизированная жгучими глазами янтарного виски. — Эмма? — Брюнетка внезапно отстранилась, разрушая всю атмосферу. Блондинка заморгала, приходя в себя. — Зачем? — Внезапно спросила она. — Что зачем? — Удивилась Миллс. — Зачем тебе просить меня о помощи? — Да! — Эмма нахмурилась, гневно смотря на женщину перед собой. — Какая тебе разница, что со мной происходит? Тебе должно быть все равно! И не нужно отмазываться Генри, он, конечно, манипулирует нами с самого нашего знакомства, но не надо впутывать его и в это… Глаза Реджины опасно сузились и привычно вспыхнули огнем, заставляя блондинку замолчать. — Не смей говорить мне такие слова, — она внезапно поднялась, возвышаясь над Свон, — все, что касается тебя — касается и меня. И именно через Генри. Нравится тебе это или нет, но я буду вмешиваться в твою жизнь, пока твое состояние не вернется в прежнее и наш сын не будет спокоен. И не только Генри, но и весь город. А теперь позволь мне помочь. Их взгляды такие яростные друг на друга, такие живые и пламенные скрестились, говоря куда больше, чем все слова, но тем не менее, Эмма резко выпрямила ноги и легла, невольно морщась. — Умница, — холодно бросила мадам мэр, прикладывая руки ко лбу и груди, ощущая все так же расцарапанную кожу под ладонью и мерно бьющееся сердце. Закрыв глаза, она вновь отдалась своим ощущениям, сливаясь с чувствами Свон и задыхаясь от боли. Реджина сразу же выпустила свою магию на волю, даруя хотя бы временное облегчение, исстрадавшемуся сердцу. — Спасибо, — сипло прошептала Эмма, но как только Реджина открыла глаза, то испуганно отдернула руки. — Я сделала тебе больно? — Нет, — Спасительница покачала головой, а слезы мерными потоками текли из глаз, спадая с лица, зарываясь в волосы и подушку, — мне лучше, просто… — она замолчала, не зная как выразить свои мысли. — Ты ведь понимаешь, что я не стану прежней? Ни Голд ни Аладдин, никто в этом чертовом мире не знает, как исправить то, что сделал Крюк! — Белоснежка с Принцем не оставят тебя и будут искать ответы, — твердо сказала Реджина, наблюдая как Эмма резко садится, а одна из капель стекает по подбородку и продолжает свой путь по беззащитно обнаженной шее, вниз. — Нет! Они не владеют магией и нисколько в этом не смыслят! — Свон затрясла головой, внезапно хватая брюнетку за руку и прикладывая к своему колотящемуся сердцу. — Все, что мне остается — это с ужасом ждать, когда твоя магия рассеется и я вновь погружусь в одну лишь боль! Миллс пораженно смотрела на блондинку, не в силах отвести глаз или отнять руки, лишь продолжала стоять, ощущая сердцебиение. — У тебя есть семья, у тебя есть Генри… — Хватит. — Эмма резко перебила ее. — Генри больше не автор и он тоже не в силах помочь мне. Вы должны забыть обо мне и жить дальше. — Что ты хочешь услышать?! — Внезапно закричала Реджина. — Что я не оставлю тебя?! Потому что мы невольно связаны? Потому что Генри не позволит мне оставить тебя и даже если я и захочу, то сама не смогу бросить тебя? Потому что это правда! Я буду бороться за тебя нравится тебе это или нет, хочешь ты этого или нет, потому что вся моя жизнь складывается на вечной борьбе. Такого мое бремя и это не в силах никто изменить. — Их глаза вновь встретились, такие обескураженные светлые и гневные темные. — Я найду способ исправить то, что натворил твой крашеный пират. — Он не мой крашеный пират! — Вспыхнула Свон. — Да ну, — усмехнулась мадам мэр, отнимая руку и подходя к двери. — Во всяком случае, я верну Спасителя в Сторибрук, пусть даже ценой чьей-то жизни. — Бросила Королева, даже не оборачиваясь. — Возможно, хоть ты будешь счастлива в этих руинах чертового города. Реджина ушла до того, как Эмма успела хоть что-нибудь сказать, она быстро спустилась, игнорируя настороженных Генри и Мэри Маргарет, явно, подслушавших разговор, пересекла квартиру и покинула ее пределы, оказываясь на лестничной площадке. Мадам мэр окутала себя клубами дыма, оказываясь в своем особняке. Она прислонилась спиной к стене, устало массируя виски, желая избавиться от головной боли, ставшей в последнее время ее верным соратником. Это было очень тяжело и Реджина сама не понимала почему все происходящее так сильно отзывалось на ней. Тяжелые взгляды Прекрасных, десятки взволнованных глаз жителей Сторибрука, Генри, со своей безразмерной надеждой, что его приемная мать всесильна — это все невыносимо давило. Но Эмма? Когда Реджина видела Эмму, то ей хотелось закрыть глаза, чтобы открыв их вновь, понять, что она спала и ей снился кошмар. Ей хотелось видеть не стоическое мучение в серых глазах, а блеск улыбки, к которой она привыкла. Ей хотелось увидеть не борьбу с болью, а храбро устремленную женщину навстречу опасности. Но реальность стала такой, что от нее полз холодок по спине. Реджине было страшно вновь остаться одной против всего мира. Эмма была права, сказав, что Прекрасные не в силах ничего изменить и помочь, они не владеют магией. И Миллс осознала, что ей нравилось быть со Свон в команде, против всего зла, что они встречали, ей нравилось ощущать поддержку и верный взгляд светлых глаз, что всегда с восхищением и удивлением следили за тем, как она варит зелье или колдует особое заклинание. А еще…, а еще ей нравилось знать, что даже если весь мир пойдет крахом, то Эмма прибежит к ней: лохматая, чуть неуклюжая, обеспокоенная, но обязательно придет к ней, чтобы спасти всех. И это было мило. Эмма была милой. Реджина резко вскинула голову с широко раскрытыми от удивления глазами, не веря своим умозаключениям. — Я просто устала. Брюнетка встряхнула волосами, прошлась по особняку и вышла на балкон. Холодный ветер подхватил ее волосы, заскользил по обнаженной шее, вызывая мурашки. Она окинула взглядом свои владения, засыпающие холодным сном, по пришествию зимы. Достав телефон, она написала Голду и ничуть не удивилась, когда Темный оказался спустя мгновение позади нее. — Мадам мэр, — спокойно сказал Румпельштильцсхен, вместо приветствия. — Мистер Голд, — сдержанно кивнула Реджина. — Догадываешься, о чем пойдет речь? Неприятная улыбка коснулась его губ. — Не желаешь зайти в дом, здесь прохладно? Миллс прищурилась, но молча вышла и повела Темного в свой кабинет. Проигнорировав листы на полу, она подошла к столу и села за него, тут же убирая ножницы в ящик. И лишь устроившись напротив, Румпель заговорил: — Боюсь, что вынужден разочаровать тебя, дорогая. Тебе я не скажу ничего нового. — Вот как? — Мадам мэр насмешливо изогнула бровь. — И кому же ты скажешь что-то новое? — Ее взгляд стал зловещим. — Моей худшей половине? — Ошибаешься, — прохладно отозвался Голд. Секунду женщина сверлила мага глазами, а затем догадка отразилась удивлением в янтарных глазах. — Она тобой манипулирует. Темный стал подниматься с кресла, намереваясь уйти, но Реджина резко вскочила и перегнувшись через стол схватила мужчину за руку. Тот вздрогнул, его глаза невольно опустились на королевские пальцы и это не укрылось от брюнетки. — Что она сделала? — Шокировано просила Миллс, наблюдая за странными эмоциями, скользящими в глазах мага, но захвата не ослабила. — Ничего, — спокойно сказал Румпель, он повернулся к столу мэра, невзначай кладя руку на поверхность. — Я ничем не могу помочь мисс Свон. И тебе ли это не знать, ведь глаза и уши у тебя повсюду. Реджина раздраженно отвернулась от клубов дыма, но спустя секунду она широко распахнула глаза.«Глаза и уши у тебя повсюду.» А когда ее догадка оправдалась и на столе обнаружился инородный предмет, но она тут же схватила конверт, разрывая и тут же впиваясь в текст. Реджина, ты сама знаешь, что со словами нужно быть осторожнее. С тех пор, как Хайда не стало, я сам занялся сывороткой. Ты сама убедилась, что так просто не избавиться от тьмы и выбора у тебя нет, кроме как принять Злую Королеву обратно. Но пока сыворотка не готова, прошу тебя, будь аккуратнее. Что касается Эммы Свон, то я, действительно, ничего не знаю. Но мы можем предположить, что поцелуй истинной любви заполнит ее сердце магией вновь, хотя ни в чем нельзя быть уверенными. P. s. Не забудь избавиться от письма. Реджина задумчиво смотрела на затейливые буквы, а затем перевернула лист удобнее и подожгла, с интересом наблюдая, как языки пламени ласкают ее руку и яростно поглощают белый лист, делая его обугленным, черным, превращая в пепел. Погасив огонь, она отряхнула руки и подошла к книжному шкафу, скользя по нему невидящим взглядом. — Поцелуй истинной любви, — глухо пробормотала мадам мэр, прислоняясь лбом к холодному стеклу, закрывая глаза. Весьма иронично, что жизнь Реджины складывалась на сплошном чувстве и желании мести, но в итоге, все, что она создавала с таким трудом, рушилось от поцелуев. И вот, спустя столько лет, пройдя такой долгий путь, потеряв и обретя все вновь, она нуждалась в этом самом поцелуе любви. Все было бы просто, если бы магия смогла вернуться в сердце Спасителя от поцелуя с мамой, папой или сына, но Реджина куда больше знала всех остальных и понимала, что с Эммой не будет все так просто. Нужна любовь. Такая любовь, что бывает раз в тысячу лет, захватывает все естество, меняет всю суть человека и живет в нем вечным огнем, напоминая о том, что он жил и живет с вечным пламенно горящим сердцем. Родственные души, две половины одного целого, которые встречаясь, сливаются в единый крепкий орнамент, не существующий без второго человека. — Любовь, — эхом повторила Миллс, тяжело вздыхая. А любила ли Реджина истинной любовью? Она ни разу не задавалась этим вопросом и вот сейчас, стоя в своем особняке и смотря на свои руки, она задумалась, и тоска сковала ее сердце. Как так вышло, что подобные чувства прошли мимо нее? Воспоминания о Даниэле подстегивали ее на месть, которой она жила, но чувства к нему не остались жить в ней вечным огнем. Он был первым человеком, обратившим на нее внимание и дарящим чувство спокойствия. Ей нравилось находиться с ним рядом, ощущать свободу, хоть и мнимую, но истинная любовь? Нет, то была не такая любовь. Привязанность и симпатия? Да. А Робин? Мужчина, предначертанный судьбой — какая глупость. И тем не менее, жуткая правда. Она его тепло любила и потеря разбила сердце, но сейчас, спустя время — это осталось лишь эхом грусти и тоски. И любила ли она вообще настоящей любовью, меняющей всю суть сознания? Брюнетка тяжело покачала головой, думая о том, какими титаническими усилиями должна Эмма взрастить чувства в своем сердце вновь. Да еще к человеку, разрушившему всю жизнь. Почему когда Эмма только обретала счастье, то сразу же теряла его, подобно Реджине? Почему они обе были прокляты и заведомо обречены на несчастье независимо от того злодеи они или герои? Почему судьба продолжала насмехаться над ними, подбрасывая все новые испытания на и без того настрадавшихся женщин? Реджине никогда не нравился Крюк, ни в Зачарованном Лесу, ни в Сторибруке и если быть честной с самой собой, то ее передергивало от мыслей, что однажды Генри назовет его папой, а ведь членом семьи он его уже считал. И вряд ли до сих пор считает, что несказанно радовало брюнетку. Но факт того, что Эмме нужна была помощь, оставался фактом. — Любовь — это такое эфемерное понятие. Реджина резко обернулась на голос. Злая Королева вальяжно прислонилась плечом к стене, с улыбкой наблюдая за реакцией самой же себя, но затем наморщила носик, брезгливо указывая на лицо. — Как я погляжу, ты не сходила к Хопперу. Выглядишь еще хуже, чем вчера, благо магия спасает, — она грациозно помахала пальчиками в воздухе, изображая искры от заклинаний. — О, а ты цветешь и пахнешь, — Реджина приняла игру, состраивая удивленную гримасу. — Что это? Запах тьмы? — Она сочувственно надула губки. — Совсем отчаялась, раз к Румпелю приходишь? — Вот так мне больше нравится, — Королева довольно усмехнулась, — покажи мне ярость, дорогая. Вопреки ожиданиям худшей половины, мадам мэр мягко улыбнулась и села в кресло, расслабленно откидываясь на спинку. — Тебе настолько скучно? — Отнюдь, — Злая Королева покачивая бедрами подошла к столу и царственно опустилась напротив. — А тебе не помешал бы отдых. Возьми сестренку, устрой пижамную вечеринку. Можешь и Свон позвать, — она весело подмигнула. Злость мгновенно вспыхнула в груди, затопляя сердце привычными чувствами. Проглотив возмущение, Реджина вскинула холодный взгляд на столь знакомые черты лица, в обрамлении высокой прически. — Тебя волнует только самочувствие мисс Свон? — Ты себе даже не представляешь, в каком я восторге от всего произошедшего, — Королева ослепительно улыбнулась. — Мне даже ничего делать не пришлось, Крюк сам вырыл себе могилу, Спасительницы больше нет, а Прекрасные убиты горем. Тебя немного жаль, как никак мы одно целое. Реджина стиснула пальцами подлокотники до побелевших костяшек, сдерживая под замком свои эмоции. — Хм, насчет любви, — Королева задумчиво прищурила глаза. — Только не говори, что собираешься выступать в роли свахи, сводя бородатое нечто с белокурым ангелом, — темные зрачки опасно вспыхнули зловещим огнем. Мадам мэр закатила глаза. — Кажется, у тебя фантазия начинает барахлить. — Всего лишь озвучиваю твои же мысли, — отмахнулась худшая половина. — Ты ведь понимаешь, что собираешься сотворить полнейшую глупость? Реджина вспыхнула, но тут взяла себя в руки и разжала пальцы, которые от напряжения стало сводить. — Вынуждена попросить тебя убраться из моего кабинета, — она демонстративно открыла папку, концентрируя на ней все внимание. — Как пожелаешь, дорогая, — усмехнулась брюнетка. — Но подумай еще разок.