Ангелы мертвы.

Боль бывает разной: острой, ноющей, режущей… Бывает физической, а бывает и душевной. Бывает такой, что исчезает весь воздух из легких, что хочется кричать, но звуков нет и от этого становится страшно, а страх порождает панику, которая парализует все тело. Но Реджина не испытывала боли, она вообще ничего не чувствовала, лишь опустошенность, что разверзлась в душе. И тем не менее, ее руки нервно подрагивали, не подчиняясь своей хозяйке, и Реджина откинулась на спинку кресла, закрыла глаза и сделала глубокий вдох, жадно хватая воздух ртом, как будто до этого находилась под водой. — Я ошиблась, — тихо пробормотала брюнетка, качая головой. — Все зашло слишком далеко. Она устало запустила пальцы в волосы, взъерошила их и зацепилась руками за спинку кресла. — Просто поцелуй… Но поцелуи никогда не бывают просто поцелуями. Некоторые рождают новые чувства, некоторые несут сожаления, они могут быть приятными, как могут быть отвратительными, липкими, грязными, темными. И Реджине было приятно, как давно не было. Она почувствовала тепло, что пыталось растопить лед, вокруг ее сердца, но это было недопустимо, непозволительная роскошь, которую она не могла себе позволить. Пусть она будет чувствовать холод, но так не больно. — Эмма умирает, — Реджина со стоном поднялась с кресла и встала к окну, обхватив себя за плечи, в тщетной попытке утешить. Над Сторибруком нависали темные тучи, на улице было на редкость холодно, и при виде того, как под порывами ветра гнутся деревья, она покрылась мурашками, вспоминая, как несколько минут ранее сама дрожала, добираясь до мэрии. Сбегать от проблем глупо, но иногда это нужно, чтобы привести мысли в порядок. Рациональность — это все, что осталось у Реджины и она не намерена была поддаваться эмоциям, чтобы получить очередной нож в спину. И тем не менее она знала, что каждый раз при виде Свон, ее стены дают трещину, грозясь пасть, оставив от себя лишь руины. Раньше она была окружена целым замком, величественным и непокорным, но теперь остались лишь руины, спасающие от падения. Но если падут стены, падет ли Королева? Или обретет свободу, освободившись от своих оков? Вибрация телефона нарушила уединение, Реджина не глядя провела пальцем по дисплею, и ответила: — Мэр Миллс. — Мам, Эмме плохо! — Голос Генри, пропитанный искренней паникой достиг сознания женщины, проникая гораздо глубже, чем ей бы того хотелось. Реджина сбросила вызов и окуталась себя клубами фиолетового дыма, телепортируясь в свой дом. Она оказалась у подножия лестницы, взор обратился вверх, на дорогих людей, отзываясь новым отчаянием. «А вдруг это конец?» — Страшная мысль пронеслась в сознании, рождая панику и… покой. — Мам, ну же, открой глаза, — Генри отчаянно тряс блондинку за плечи. — Успокойся. — Чрезмерно спокойно сказала Реджина, поднялась к сыну и, требовательно схватив его за плечо, заставила отпрянуть от Свон. — Приготовь кофе, ладно? — Что с ней? — Злая Королева не стала тратить на Эмму много магии, поэтому ей плохо, — брюнетка провела над лицом Свон ладонью, вытягивая бушующее пламя внутри женщины. — Меня больше интересует какого черта на ней надета моя одежда? — А ей стоило ходить голой? Реджина стиснула зубы и приложила руки к груди, проникая внутрь Эммы, но вместо привычного слияния, она почувствовала, что летит куда-то вглубь, далеко во тьму. Долго-долго… Далеко-далеко… Брюнетка открыла глаза и осмотрелась: голые сухие бесконечные деревья, прутьями раскинувшие свои ветви, тянулись ввысь и во все стороны, кроваво-красный диск луны, наполненный слезами ангелов и стенаниями разбитых душ, и мертвый лес — встретили гостью протяжным завыванием ледяного ветра и жутким свистом голых веток. Реджина посмотрела под ноги, осматривая белое легкое платье, свои руки, укрытые по локоть развивающейся тканью и свои босые ноги. — Какого черта, — только и успела пробормотать мадам мэр, как внезапно ее захлестнула такая паника, какой она прежде не чувствовала. Это было каким-то животным инстинктом, говорящим о неминуемой приближающейся гибели, а затем она услышала хруст ветки у себя за спиной и буквально почувствовала морозное дыхание себе в шею. Она просто сорвалась с места и побежала, побежала, как еще никогда не бегала, явственно ощущая погоню и простые правила этой игры: убежишь — будешь жить, упадешь — умрешь. Ветки с силой врезались в тело, рассекая тонкую ткань одеяния, оставляя на теле царапины. И Реджина пыталась руками защитить лицо, отчего руки сотрясали острые удары, ступни болели от опавших веток и колючек, что были ковром боли, а жалкие лоскуты белого платья цеплялись то тут, то там, но женщина продолжала бежать, цепляться, рвать ткань, получать хлесткие удары и бежать. Сердце отвратительно колотилось в горле, отзываясь тошнотой, но выжить было важнее и она продолжала свою борьбу. Внезапно ее тело обхватили руки и дернули куда-то в сторону, накрывая рот ладонью. Истеричный крик вырвался из груди брюнетки. — Тише, Реджина, тише, умоляю, — Эмма крепче обхватила тело женщины, не заботясь о том, что причиняет боль и прислонилась к стволу дерева, прижимая к себе Королеву. Миллс перестала дышать, лишь бы не издать ни звука и покорно вверилась этим крепким рукам, ощущая дикое сердцебиение загнанной лани и усиливающуюся панику. А затем мимо них проскользнула темная фигура, укутанная в плащ, а Эмма не теряя времени, схватила Реджину за руку и потащила в противоположную сторону от охотника. И брюнетка не сопротивлялась, чувствуя лишь подступающую истерику. Они долго бежали, пока Свон куда-то не нырнула, увлекая за собой и Королеву. Оказавшись в укромной темноте пещеры, плечи Реджины затряслись в рыдании. — Что происходит? — Прости, — Эмма обвила истерзанную женщину руками, — прости. Слезы скатились по свежим царапинам на щеках, а рука Свон прижала глубокий порез на предплечье, отчего Миллс невольно застонала. — Мне больно, — прошипела она, пытаясь вырваться из объятий так, чтобы не затронуть ни одной своей кровоточащей полосы. — Прости, — вновь повторила Эмма, отпуская брюнетку. Она сделала шаг назад и ее глаза наполнились искренней болью. Свон хотела найти хоть одно живое место на теле Реджины и не могла. Платье, истерзанными лоскутами, частями прикрывало тело, а белая ткань окрасилась в кровавый. Королева стояла лицом к выходу из пещеры, на нее лился розоватый лунный свет, а белая ткань, окрашенная в цвет самой жизни, развивалась на ветру. Реджина выглядела ужасающе и вместе с тем притягательно. Она сделала шаг вперед, ткань заскользила в стороны, обнажая ногу до самого бедра, а сама женщина была неестественно бледна. — Где мы? — В моем кошмаре, — тихо ответила Свон, завороженно наблюдая за отрешенностью в дорогом взгляде. — И кто же за нами гонится? Эмма отвела глаза, закусывая губу. Ее собственные царапины напоминали о себе лишь рубцами, темные грязные волосы, слипшимися прядями обрамляли чумазое лицо, а от белого платья остались лишь темные шмотки, которыми она обвязалась. — Это не важно. — Свон дернула плечом, приникла к скале и настороженно прислушалась. — Я уже умирала 12 раз и все разы — это было ужасно. Я выучила лес и то, как ты… Как она ходит. Реджина не проронила ни слова, абсолютно никак не отреагировала внешне, и тем не менее, Эмме стало жутко. — Значит, не важно? — Горько усмехнулась Миллс. — Тебе снится, как я тебя убиваю уже 12 раз. — Не ты, — Свон резко сократила расстояние, хотела было взять руки женщины в свои, но одернула себя, боясь вообще прикасаться к ее рукам. — Злая Королева. — Но мы одно целое, Эмма, — печально ответила Реджина, повернулась в профиль и устремила взгляд к луне, — а сны — это наше подсознание. Все, что здесь есть — придумала ты. И я не могу понять одного: неужели ты так боишься меня? — Ее глаза заблестели и она в упор посмотрела на блондинку, не скрывая своей боли. — Неужели я так тебе омерзительна? — Нет, Реджина! — Свон в отчаянии заломила руки, не зная, как выразить свои эмоции. — Я… — Не стоит, — оборвала Королева. На ее лицо вернулась хладнокровная маска и она провела рукой над своей исполосованной кистью. Красноватый свет полился на кожу, стягивая порезы и она облегченно прикрыла глаза. — Нет! — Вдруг воскликнула Эмма. — Что? — Это ты бросила меня после того, как поцеловала! Глаза Реджины яростно впились в светлые, желая сжечь женщину на месте. — Это была часть сделки. Сделки, заключённой ради те… — она внезапно замолчала. — Что это? — Миллс сократила расстояние и убрала испачканные волосы, скрывающие шею. — Не трогай меня, — Свон дернулась, вырываясь из чужих рук и сделала шаг назад, протестующе выставив руку ладонью вперед. — Ты знаешь, что это? — Реджина потрясенно смотрела в подавленное лицо женщины. — Нет, нам пора уходить, — Эмма достала из набедренной повязки нечто похожее на нож. — Стой, — брюнетка требовательно сжала плечо блондинки и развернула ее к себе. — Ты видела когда-нибудь это раньше? — Нет. Реджина, прошу, пойдем, нам пора уходить. Но Миллс застыла, в полном шоке наблюдая за Свон, а затем ее глаза опасно сузились, руки сжались в кулаки и она внезапно выбежала из укрытия, остановилась посреди страдающих от голода деревьев и сильный порыв ветра подхватил ее окровавленные лоскуты платья, а сама брюнетка раскинула руки в стороны и заорала: — Я здесь! Иди сюда, тварь бесчеловечная! Только и можешь, что запугивать?! Давай, покажись! Эмма в шоке кинулась к Миллс, схватила ее за здоровую руку и потащила прочь. — Ты совсем рехнулась? — Ты не понимаешь! — Реджина вырвала свою руку из хватки. — Это я награждала своих врагов такой меткой, — она откинула короткие волосы с шеи женщины, обнажая королевскую кобру. — Это метка Злой Королевы и у Белоснежки она тоже есть. И это все, — брюнетка окинула лес руками, — не кошмар, а ворожба. Черт, как же я сразу не почувствовала магию! — Она закусила губу и тут же поморщилась от неприятных ощущений. — Мне плевать, что это. Я не знаю, что может случиться с тобой, если она тебя поймает. Ты должна жить любой ценой, — Свон нервно облизала губы, быстро огляделась и продолжила тащить брюнетку за собой. — Да стой же! — Реджина резко дернула Эмму на себя, отчего та чуть не свалилась на свою обидчицу. — Это все еще твой сон и ты можешь им управлять. — А вот и нет, дорогая, — в голосе не было игривости или легкости, лишь холодная расчетливость. Женщины как по команде резко развернулись, вцепившись руками друг в друга. — Ее Высочество до сих пор ничего не смыслит в магии, а по сему ничего не сможет сделать и в своем же сне, — голодная улыбка расцвела на королевском лице, вторя кровожадным стенаниям деревьев. — Убью вас, как беспомощных котят, Генри и не подумает, что это была я и в итоге он будет только моим. — Если ты убьешь меня, то умрешь сама, — прошипела Реджина. — Хм, — Злая Королева наигранно задумалась, — наше сердце — это одно целое, так кто сказал, что я не смогу забрать твое сердце и ходить с ним? Вот только я выжила, ибо меня питает тьма, а ты умрешь. Мадам мэр, не выпуская руки Свон приготовила ладонь для огня. — Моей же тьмой меня не победишь. — Я уже побеждала Зелену с помощью светлой магии, смогу повергнуть и тебя! Королева разочарованно покачала головой. — Вокруг тебя столько силы, но ты перестала ее замечать! Кровь моей крови, — пропела Королева, торжественно вскидывая руки в стороны ладонями вверх. И деревья пришли в движение, отчего Эмма в ужасе застыла, наблюдая за столь знакомой и одновременно далекой брюнеткой. Длинные ветви со свистом замахнулись и рассекли ладони, а затем змеями взвились вверх, пронзенные наслаждением от вкуса высшей крови, наполненной истинной тьмой, непревзойденной магией. И Свон все смотрела, ожидая увидеть боль на прекрасном лице, но вместо этого Королева лишь томно выдохнула, улыбаясь так, словно провела ночь в объятиях искусного любовника. Она согнула руки в локтях, становясь подобна пресытившимся жизненной силой деревьям, и кровь потекла по рукам вниз, к локтям, и прежде чем первая капля крови багрянцем озарила землю, глаза женщины засветились фиолетовым, а ураганный ветер закружился вокруг, становясь неприступной преградой. И капля коснулась земли, и окрасилось кровавым заревом небо, и протяжные стенания истощенных деревьев раскатом торжества прокатились по лесу. А две женщины, что были похожи друг на друга, как две капли воды, стояли в эпицентре бури: одна сияла торжеством, величественно провозглашая себя самой смертью, а другая пылала гневом, уязвленная в собственном превосходстве. — Вот, что значит магия, милые мои! — Злая Королева чарующе рассмеялась и сжала пальцы в кулаки, ногтями впиваясь в собственную плоть, заставляя кровь бежать быстрее, заставляя магию пульсировать самой жизнью. — Эмма, бежим! — Реджина в ужасе крепче ухватилась за ладонь блондинки и они рванули в лес. — Ветер! — Только и закричала Свон, а брюнетка вцепилась в свое плечо, окрашивая свои пальцы в алый, и выставила руку вперед. — Хочешь крови — получи, — жестко сказала Реджина, заставляя ветер расступиться и только они пересекли границу, как с неба хлынул дождь, темный, почти что черный, наполненный венозной кровью. Капли плотной стеной стали застилать глаза, во рту появился железный солоноватый привкус, но они продолжали бежать, пока ноги не стали увязать, а сил бороться дальше не осталось и все время со всех сторон доносился мелодичный хохот Королевы, злорадствующей над женщинами, что вкусили поражение в прямом смысле. — Как ты выбиралась из этих кошмаров?! — Заорала Реджина, перекрывая шум смертоносной бури, глотая ядовитый дождь. — Ты меня спасала! — Заорала в ответ Эмма, вытирая кровавыми руками кровь, стекающую со лба в глаза. — Но я ничего не делала! — Ты вместе с магией отдавала часть себя и она отправляла меня домой, — Свон захлебнулась и закашлялась. — Я и сейчас думала, что ты маяк! — Но теперь я настоящая! — Реджина встряхнула Эмму за плечи. — Думай, это твой сон! Все ответы кроются в подсознании! — Я не знаю! — Спасительница готова была разрыдаться от отчаяния. — Знаешь, Эмма, ты все знаешь! — Миллс обхватила ее лицо, размазывая багряные ручьи по щекам. И в какой-то момент она охнула и тыльной стороной протерла глаза, впиваясь взглядом в Свон, а затем обняла и приложила руки к лопаткам. Губы Эммы коснулись шеи Реджины в тот момент, когда та выпустила магию и все исчезло.

***

Утро сменилось вечером, свет сменился тусклой серостью, а дождь первым снегом. Они одновременно распахнули глаза и Реджина с громким вздохом отшатнулась от Эммы, падая на пол. — Мам! — Генри кинулся к блондинке, потрясенно моргающей, пробудившейся от кошмара. — Как ты? — Но вместо ответа, Свон лишь блаженно прикрыла глаза одной рукой, а второй прикоснулась к шее, ощущая, как горит ее метка. — Я дома, — пробормотала она и повернула голову к Реджине, что сидела, прижавшись спиной к балке от перил и тяжело дышала. — Вы наконец-то проснулись! — Мне нужно выпить, — только и бросила брюнетка, с трудом поднялась и на ватных ногах начала спускаться, игнорируя удивленный до глубины души взгляд сына, сверлящий затылок. Она прошла в кухню, достала из шкафчика бутылку и плеснула в стакан янтарную жидкость. Морозилка, два кубика льда, звон об стекло в стакане и только Реджина собралась выпить, как почувствовала свои собственные духи. — Сейчас утро, — Эмма мягко отняла алкоголь. Брюнетка резко обернулась, чуть ли не врезаясь в Свон. Темные глаза гневно блестели, а грудь тяжело вздымалась в дыхании. — Посмотри в окно — уже вечер. — Она отобрала стакан, сделала большой глоток, проглотила и шумно выдохнула, отвернулась от Эммы и облокотилась об стойку, пытаясь успокоиться, и рука блондинки на плече нисколько этому не способствовала. — Пожалуйста, не трогай меня. Свон отпрянула, прижимая руки к себе так, будто ее ударили. Она несколько мгновений смотрела на подавленно опущенные плечи Миллс, а затем отвернулась и только собралась уйти, как брюнетка вновь заговорила: — Я до сих пор чувствую каждый удар ветки и у меня все болит, словно они впились в меня и пустили корни, высасывая жизнь. — Появилась пауза, затем звук вернувшегося стакана на стойку. — Ты так же ощущала удары слабоумного пирата? Эмма обернулась, встречаясь взглядом с темными глазами, испытующе впивающимися в ее собственные глаза. — Да. Но в этом виновата я сама, а в том, что больно тебе — виновата я. — Не взваливай на себя чужую вину, — Реджина осушила стакан и плеснула еще. — Злая Королева — это и есть я, так что в своих бедах я могу винить только себя. Ром? — Вдруг предложила она и Свон скривилась. — Кубинский, дорогая, а не пиратское пойло. — Миллс не дожидаясь ответа, наполнила второй стакан алкоголем и указала пальцем на холодильник. — Лед в морозилке. И пока Эмма сражалась с силиконовой формой, Реджина взяла яблоко со стойки и принялась наблюдать за блондинкой. — Тебе идет этот свитер гораздо больше, чем мне, так что оставь себе, — сказала брюнетка и откусила кусочек яблока. — Серьезно? — Блондинка удивленно обернулась. — Вполне. — Отравленное? — С легкой улыбкой спросила Свон, со звоном кидая кубики в стакан, взглядом указывая на яблоко. — Конечно, — усмехнулась мадам мэр, но блеск ее глаз быстро потух, — я же Злая Королева. Эмма подошла, отняла фрукт и сжала пальцы Реджины. — Точно Королева, но не Злая. — Спасибо, — брюнетка тепло улыбнулась, сжимая пальцы Свон в ответ. Их взгляды встретились, на мгновение все тревоги погасли и осталось лишь тепло. — Я сама виновата в том, что Крюк меня ударил, — вдруг сказала блондинка и бегло осмотрела кухню, не зная на чем остановить взгляд, в итоге замерла на своих пальцах, надежно спрятанных от мира в других пальцах и с грустью подумала, что Реджина готова отдать себя до последней части, стать убежищем и защитой каждому человеку, что в ней нуждался, что даже не думал, что нуждается в защите, не требуя для себя ничего взамен. И Эмма подумала, что невольно Реджина защищала и Снежку, даже когда желала ее убить, хотя на самом деле желала любви. — Ты готова рассказать? — Спросила брюнетка, склонив голову на бок, изучая взглядом нервно подрагивающие руки. — Стоило сразу рассказать, — горько усмехнулась Свон. — Он не насиловал меня. Я думала, что смогу вернуть былую любовь, если попробую вновь стать с ним ближе, но… — она тяжело выдохнула и прикрыла глаза, ощущая поддержку в столь простом прикосновении чуть теплых пальцев, переплетенных с ее пальцами, — но после поцелуя и его рук на моем… теле, я поняла, что не хочу ничего, кроме как убежать. Реджина безмолвно продолжала стоять, еле заметно сжимая ладонь Свон, как бы говоря, что все хорошо и все закончилось. — И я подумала, что если я больше не люблю и не смогу его любить, значит, ко мне не вернется магия, значит я так и останусь бесполезной. — Ты ведь понимаешь, что искренние чувства не должны рождать мыслей о выгоде? В смысле, если ты уже так думала, значит и не любила. — Да, раньше такого не было. — Эмма вновь замолчала, взяла ром и осушила стакан. — Намного лучше пиратского пойла. — Я знаю, — уголки губ Реджины дрогнули в улыбке. — Так из-за чего он тебя ударил? — Первая мысль, что у меня возникла, что если я не смогу снова быть Спасительницей, то мне и не зачем больше жить. — Свон заморгала, поднимая глаза к потолку. — Я хотела умереть. Хотела закончить то, что начал Крюк, хотела стереть себя с лица земли, отрезать, как нечто ненужное, ведь именно так со мной поступил Киллиан! — Ее взор обратился к Реджине, глаза горели болью и по щеке текла одинокая слеза. — Я хотела себя убить! Она ждала отвращения из-за такой слабости на лице брюнетки, ждала какого-то ужаса или разочарования, но никак не понимания и влажного блеска темных глаз. — Я хотела пасть заклятием вечного сна, когда ты и Генри покинули Сторибрук. Но меня остановил Робин. — А меня остановила ты. Их взгляды встретились, а лицо Реджины утратило все намеки на маски, став беззащитно открытым. — Я бы тебя тоже ударила, если бы ты попыталась убить себя. — Спасибо, — Свон порывисто обхватила женщину за шею, прижавшись всем телом к другому телу, застав брюнетку врасплох. И Реджина прикрыла глаза, позволяя себе эту секундную слабость, расслабившись в крепких объятиях. Она думала, что Свон ее быстро отпустит, но этого не случилось, отчего близость стала интимнее, а холодное сердце Королевы стало таять. — Эмма, не трогай меня, — голос прозвучал так подавленно, что блондинка испуганно дернулась, заглядывая в темные глаза, полные боли, — пожалуйста. И Реджина видела, как эта просьба отражается непониманием в светлом взгляде, видела, как это задело Свон и не могла с этим ничего поделать. Наконец руки Эммы с трудом ослабили хватку, сползли вниз по королевским рукам и безвольно повисли вдоль тела. — Почему? — Только и спросила блондинка. — Потому что я боюсь потерять и тебя. Реджина не хотела произносить этих слов, но они слетели сами, становясь очередным откровением, становящимся трещиной в руинах ее крепости. А Эмма хотела заверить, что никуда не исчезнет, что всегда будет рядом и несмотря на все они всегда останутся друг друга — хотела сказать и не могла. «Я умираю…» И ангелы смерти становятся в круг, распахивая могучие темные крылья, что надежной завесой скрывают таинство последних мгновений. А руки сияющих исполинов высятся вверх, словно даруют благословение грешной душе, и губы призывно приоткрыты, готовые даровать сладкую тьму или тепло светлых дней. И человек более не скован эгоизмом плотских мечтаний, его взор ясен как день, и ветер доносит аромат потусторонних лилий, и нет больше роз, как и нет кровавых слез. А единственный солнечный луч, что пробивается сквозь черные перья, рисует узор вечного сна. И все пропитано смертью, мертвых чувств.