Ангелы мертвы.

Было тепло и тихо. Непривычно хорошо и никакой боли. В воздухе витал тонкий аромат сандалового масла и чуть заметный запах керосина, переплетенный с чем-то еще, чем-то знакомым и едва уловимым. Эмма и не помнила ни одного момента, когда бы ей было настолько хорошо и это настораживало. Она резко распахнула глаза, зная, что резкость в этом месте выглядит грубо, и быстро села. Взгляд после сна не успел сфокусироваться и все подернулось рябью. Блондинка потерла глаза и уставилась в стену, рассматривая грубоватые темные камни и изящные узоры на них. Ее рот невольно приоткрылся, а взгляд заскользил дальше, по каменным узорным женщинам, застывших в причудливых, но изящных позах, словно они танцевали, а коварный скульптор сумел их заморозить, увековечив в своих работах. Свон откинула мягкое одеяло и свесила ноги с кровати, прикасаясь босыми ступнями к холодному полу, выполненному из того же камня, что и стены. Напротив рисовались окна и Эмма поднялась, быстро сокращая расстояние, а когда увидела, что ждет ее за преградой стен, то невольно ухватилась за ковку окон, удерживая равновесие. Среди топей темных болот и неказистых троп высились изящные фонари и деревья, а мосты служили переправами с одного места в другое. Свон не знала на каком она этаже, но подумала, что примерно на пятом. В дали величественно стояли каменные храмы, напоминающие смесь Кхмерской цивилизации и средневековой Европы, пронзенные сетью фонарей, причудливо мерцающими в ночи. — Эмма… Свон от неожиданности дернулась, резко развернувшись, и испуганно вжалась в окно, ощущая поясницей неровный камень. Брюнетка стояла в дверях и тяжело дышала, словно пробежала много миль. На ней было полупрозрачное белое одеяние, подчеркивающее все достоинства, колышущееся от любого движения. — Тише, это я, — Реджина сделала быстрый шаг вперед, отчего ткань взметнулась вверх, а короткие непослушные волосы упали на лицо. — Стой! — Эмма испуганно вскрикнула, выставив руки ладонями вперед и Королева замерла, вскинув руки, как бы сдаваясь. Из ее пальцев выскользнул окровавленный клинок и со звоном упал на пол; серо-зеленые глаза в шоке округлились, а все тело вжалось в стену и окно, словно пытаясь выдавить стекло и оказаться на свободе. — Это не то, что ты думаешь, — брюнетка сделала еще шаг, но замерла, увидев реакцию женщины. — Не то, что я думаю? Он в крови! — Свон в ужасе смотрела в столь знакомые черты лица и отчаянно хотела верить, что это Реджина. — Я не причиню тебе вреда, я не Злая Королева. Эмма зажмурилась и замотала головой из стороны в сторону, ощущая, что поддается манящему голосу. — Нет, нет, нет… — Что она с тобой сделала? — Реджина сократила оставшееся расстояние и обхватила лицо блондинки ладонями и та сдалась, открывая глаза и заглядывая в бездонную тьму ночного неба, что сияла в глазах Королевы. — Ничего, — прошептала Свон. Она как загипнотизированная смотрела на женщину перед собой, не замечая того, как колышутся темные волосы от легкого ветра, как развеваются прозрачные одежды, как торжествуют тени в углах. Эмма видела лишь то, как знакомые черты лица озаряет мягкий свет керосиновых ламп, как глаза очаровывают, а губы ласкают мягкой улыбкой. — Где мы? — Там, где переплетается прошлое и будущее, там, где время не властно над созданиями, а невозможное возможно, смотри, — Реджина обратила свой взор к окну, рассматривая таинственные тропы и губительные топи, — это удивительно и потрясающе. Мы в твоем сне. Спасительница находилась как будто под действием дурмана. Она смотрела на профиль Королевы и видела лишь то, как она знакома и прекрасна. Легкое прикосновение к лицу, женщина вздрогнула и повернулась к Свон, а та в свою очередь подхватила непослушную прядь и заправила за ухо, обнажая порез на скуле. — Что с тобой? — Эмма хотела было отдернуть руку, но брюнетка ее перехватила и прижалась щекой к ладони, прикрыв глаза. — Пришлось разобраться со стражей, чтобы добраться до тебя, — просто ответила женщина, наслаждаясь мимолетным теплом. — Реджина, — только и пробормотала потрясенно блондинка. — Сны не реальны, — бездонные глаза распахнулись, очаровывая своим мрачным блеском, — просто расслабься. — Королева, не прерывая зрительного контакта, поднесла руку Эммы к губам и приникла к ладони мягким поцелуем, парализуя все тело Спасительницы. — Что ты делаешь? — Голос Свон сел. — Позволяю себе быть слабой хоть в одном из миров, — брюнетка сократила расстояние до миллиметров. — Я тебе нравлюсь? — Жарко выдохнула она в тонкие губы, продолжая гипнотизировать одним лишь взглядом, ее руки зарылись в светлые волосы, не оставляя возможности отступить. — Да, но… Королевские уста приникли к губам, не давая возможности закончить фразу, не желая слышать возражений. Язык самоуверенно вторгся в рот, вступая в танец с другим языком, искусно подчиняя своей воле, обучая таинству своих темных желаний. Голова Свон пошла кругом, она внезапно потеряла равновесие и вжалась всем телом в тело Реджины, сдаваясь во власть греховного искушения. — Никаких «но», — сладко прошептала Королева, ведя дорожку поцелуев к уху, — я хочу насладиться тобой, — она прикусила мочку, отчего блондинка вздрогнула, а затем покрылась мурашками, когда королевский язык заскользил по нежной шее вниз. Эмма откинула голову, позволяя брюнетке найти трепещущую венку и прикусить кожу над ней, а затем поцеловать и двинуться вниз. И Реджина заскользила руками по телу блондинки, задирая белую ткань платья, и, проникая под него, легко пробегаясь ногтями по коже, раздражая нервы в щекотке. — Реджина, — шумно выдохнула Свон, когда прохладные пальцы сжались на сосках, посылая по телу электрические импульсы, — ты уверена? — Уверена в чем? — Томно переспросила женщина, возвращаясь к ушку. — В том, что хочу тебя? — Руки грубее сжали грудь, срывая невнятное мычание с тонких губ. — В том, что хочу к тебе прикасаться? Что хочу тобой обладать? — Она языком заскользила по столь уязвимой шее, столь доверчиво подставленной ласкам. — Или, что хочу целовать тебя? — Жарко выдохнула Королева, посылая армию мурашек на молочную кожу. — Да, я уверена. Одной рукой она крепко обвила талию блондинки и резко прижала к себе, отчего воздух вылетел из легких Эммы, а второй соскользнула с груди вниз, коленом заставляя раздвинуть ноги, чтобы накрыть жаркое лоно прохладными пальцами, заставляя задохнуться от контраста и желания. И она требовательно и страстно впилась в губы, испивая стон наслаждения, начиная дразнить податливую разгоряченную плоть. Голова Свон пошла кругом, она отстранилась, жадно глотая воздух, а затем вернулась к манящим губам, позволяя себя целовать, позволяя распалить огонь желания. Эмма зарылась пальцами в короткие темные пряди и поцелуями двинулась к шее, а затем прильнула к нежной коже губами и втянула носом воздух, желая почувствовать интимный аромат самой Реджины. Сладость алых роз окутала сознание дурманом, заволакивая тревожную пульсацию о том, что что-то не так. — Ты такая сладкая, — промурлыкала брюнетка и медленно двинулась поцелуями вниз. «Алые розы», — вновь вспыхнуло перед сознанием, желая сказать о чем-то важном, но руки Королевы так сладко вернулись к груди, играясь с сосками, что все потеряло смысл, пока Ее Величество не встала на колени и Свон не распахнула глаза, ощущая на себе взгляд Реджины. Мадам мэр застыла в дверях комнаты, потрясенно сделала шаг вперед, нарочито громко опуская каблук на камень, отчего сердце Эммы заколотилось в бешеном ритме и она дернулась, оттолкнув от себя брюнетку, что с непринужденной грацией поднялась, позволяя своей жертве на подгибающихся ногах попятиться в сторону. Слова жутким комом застряли в горле, не желая вырываться на свободу, и Свон лишь в ужасе переводила взгляд с одной женщины на другую. А Реджина внезапно почувствовала, как ее трясет и ярость начинает клокотать в груди, заполняя собой сердце, отравляя вены кровавой злостью. Эмма зажала рот рукой, замечая, как глаза ее Реджины наливаются бездонной тьмой и эта тьма расходиться по комнате, заволакивая собой мягкий свет керосиновых ламп. Темные волосы стали потрескивать, а в следующий момент стекла окон взрывами посыпались в комнату, одно за другим с жутким звоном осыпаясь на камень, отчего блондинка вскрикнула и зажала голову руками, вжавшись в угол. И женщина двинулась вперед, пылая леденящим душу мраком, а прямо напротив стояла точная копия, что наслаждалась представлением. Ветер беспощадной стихией ворвался сквозь разбитое окно, врезаясь в Реджину, обволакивая, разжигая пламя. «И сотворил Бог вестниками своими ветры. И сотворил он служителями своими — огонь пылающий.» — Дорогая, ты решила вспомнить кто ты? — Улыбаясь, спросила брюнетка. — Я монстр… я чудовище… я — Злая Королева, — голос звучал пугающе холодно, не находя отражения жизни в глазах. — А ты никто. — Губы Реджины исказились в безжалостной улыбке, она вскинула руку и Королева повисла в воздухе, ее тонкие пальцы чуть сжались и Ее Величество ухватилась за невидимые оковы на своем горле, а затем она вытянула свою королевскую руку и сделала отталкивающий жест, но Реджина осталась стоять на месте, чуть раскачиваясь в своем безумии. Как только осознание беспомощности навалилось, Королева в ужасе вцепилась в свои удушающие путы, ее глаза распахнулись, а рот приоткрылся, пытаясь глотнуть воздуха. — Ты посмела тронуть Эмму, — губы Миллс едва шевелились, но звук волнами расходился по комнате. — Ты посмела тронуть мое. На глаза Королевы навернулись беспомощные слезы, а тело слабо затрепыхалось. Эмма в ужасе кинулась к Реджине, но не смогла она и приблизиться, как та резко, как кобра бросается на свою жертву, повернулась к блондинке и вскинула вторую руку, сдавливая горло Свон, стеклянным взглядом смотря в серо-зеленые глаза. «И породилась Тьма, искушающая Свет. И ужаснулся Создатель, на что способны его творения, сотканные из солнечного смеха и лунных слез. И было поздно что-либо менять. Серебро несчастных душ, что искушает золотое пламя солнца.» — Реджина, — просипела Спасительница, — пожалуйста, успокойся, — но слова не доходили до сознания брюнетки. — Вспомни о Генри! — Отчаянно воскликнула она и зажмурилась, а затем почувствовала, как падает на пол, ударяясь коленями об пол. Она повернула голову к Королеве, увидела, как та лежит на осколках и безуспешно пытается встать, обессиленно падая обратно, перевела взгляд на Реджину и увидела, как та трясет головой, зажимая рот руками и Эмма выдохнула, видя теплый янтарь родных глаз, а не стекло пылающих ветров. — Ты, — голос худшей версии брюнетки был надломленным и хриплым, — потеряла контроль! — Она приложила все силы, чтобы повернуть голову к себе самой и упереться ладонями в пол, потрясенно наблюдая за чертами собственного лица. «Солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются пред войском ангелов войны.» Реджина шокировано вынырнула из сна Свон и моментально сделала шаг назад, как только та села на кровати и уставилась на брюнетку широко раскрытыми глазами. Эмма хотела сказать столь много, что не было слов, способных выразить все чувства, поэтому она молчала, ожидая реакции Миллс, а та в свою очередь просто застыла и они пронзали друг друга взглядами. Грудь брюнетки вздымалась под тяжелым дыханием, ее взгляд замер на горле Эммы и глаза наполнились отвращением к себе самой. — Потеряла контроль, — эхом повторила она, пятясь от Свон, ее руки безвольно повисли вдоль тела, из ослабевших пальцев выскользнул коготь и со звоном, прорезающим воздух, упал на пол. — Реджина, — хриплый голос Эммы причинял боль женщине, отчего она отвела взгляд, отворачиваясь от блондинки, и ее черты лица исказила мука. — Не надо, — она затрясла головой, обхватила себя за плечи и быстро направилась прочь из комнаты. — Стой! — Воскликнула Свон, когда брюнетка взялась за ручку двери, и та замерла. — Ты не хочешь поговорить? Мгновение Реджина колебалась, а затем бросила короткое «нет» и ушла. Она сделала быстрый судорожный вдох, отерла глаза от непрошеных слез и влетела в свою спальню, чтобы привести себя в порядок взмахом руки и схватить ключи от машины. Бросив взгляд в окно, она с раздражением перевела взгляд на часы, отмечая, что ночь сменилась солнцем, а сама мадам мэр опаздывает на работу. — Чертова магия! — Воскликнула она, окинула себя придирчивым взглядом, поправила юбку, обвивающую бедра плотным кольцом, и вышла из комнаты, прислушиваясь к дому. Раньше она не имела привычки стоять посреди коридора и слушать где кто находится — это было странным и новым, но доставляло какое-то особое удовольствие. Оно служило напоминанием того, что она не одна. — И это скоро изменится, — прошептала в пустоту Миллс, медленно приближаясь к лестнице, на шум закипавшего чайника в кухне. — Скоро снова будет пусто, — до боли закусив нижнюю губу, она тряхнула головой, на время избавляясь от мыслей. С легким стуком каблуков Реджина спустилась с лестницы и вошла на кухню, отмечая Генри, бегающего от чашки с чайником до плиты, странно размахивающего лопаткой. — Доброе утро, милый, — легкая улыбка коснулась губ, она остановилась возле чайника, позволяя ему спокойно продолжить возиться с подгорающей яичницей. — Ты уже вернулась? — Он с удивлением замер, забыв о плите. — Как Эмма? Ты ее спасла? При слове «спасла» улыбка исказилась и исчезла. — Она в порядке, — как можно ближе к правде ответила Реджина, заливая в кружку с порошком какао кипяток, а затем вдруг резко поставила чайник и порывисто заключила Генри в крепкие объятия, так и не дав возможности выключить плиту, но рассудив, что завтрак не спасти, он обнял мать в ответ. — Прости меня. — За что? — Я совсем перестала уделять тебе время, — прошептала брюнетка, положив голову на плечо сына. — Мам, я все понимаю, — он с улыбкой отстранился. — Ты сейчас нужна Эмме, а я и сам могу справиться, — он ткнул лопаткой на свою сковородку с дымящейся яичницей в качестве доказательства, но моментально отвернулся. — Ладно, это не считается. Губы Реджины невольно расплылись в улыбке. — Вообще я готовил для вас, но… как-то не вышло. Насмешливо изогнув бровь, брюнетка взяла со стойки телефон Генри и сунула экран блокировки ему практически в лицо. — Кто-то опаздывает в школу. — А как же Эмма? — Она взрослая девочка и сама может о себе позаботиться, — отстраненно сказала Реджина, направляясь к выходу. — А если ей станет плохо? — Мадам мэр раздраженно развернулась, вперив недовольный взгляд в сына, но встретившись со скрываемым страхом в глазах Генри, все недовольство испарилось. — Мам, она умирает… — Она не умрет, — Реджина устало потерла виски, позволяя себе такую слабость при Генри. — До обеда можешь побыть с ней, а затем я вернусь и ты пойдешь в школу брать дополнительные задания. И прежде, чем он успел еще хоть что-нибудь сказать, она развернулась и ушла, ощущая, как руки начинают дрожать.

***

«Одиночество — опасная вещь. Если оно не ведет тебя к Богу, оно ведет к Дьяволу. Оно ведет тебя к самому себе.»

Реджина закрыла дверь своего кабинета и тяжело навалилась спиной на деревянную поверхность. Руки тряслись и она чувствовала, как вот-вот вновь потеряет контроль. Вены пронзало огнем и вспышками света, накатывающими, как волны океана, которые набирают силу и ударяются в борт корабля, пиная и сбивая с курса. Она задохнулась от собственной силы, в голове пульсировала кровь и Миллс выбежала из кабинета, бросаясь к лестнице. «Ты потеряла контроль!» Каждый шаг отдавался ударом, вспышкой шторма в венах, каждый стук сердца разносил пламя по организму, каждый стук каблука отдавался звоном могущества в голове. «Вспомни о Генри!» Она выбежала на крышу и все тело задрожало, раздираемое чувствами. Перед взором вспыхнула Эмма в объятиях Королевы и Реджина вскинула руки вверх, не в силах сдерживать магию, что хлынула слепящим светом. Небо потемнело, а и без того тусклое солнце заволокло тучами, гонимыми ледяными ветрами. Морозный воздух прорезал оглушающий раскат грома и хлынул снег, острый как крупицы льда. «Магия — это проявление эмоций.» Брюнетка обессиленно рухнула на колени, ее плечи продолжали сотрясаться, а жестокий режущий ветер больно ударялся в женщину, отрезвляя мысли. Отрицать очевидно всегда бессмысленно, но принять правду куда труднее, отчего делать вид, что ничего не произошло — самый легкий выход. Реджина злилась, непроизвольно впивалась пальцами в пол до побелевших костяшек, и злость все равно не находила выхода. Она злилась на себя за непозволительную слабость, злилась на Королеву, что вывела ее из себя, злилась на Эмму, что вверила свое тело не ей, и снова злилась на себя за само наличие злости, порожденной ревностью. Поднявшись, мадам мэр слабо двинулась внутрь здания, цепляясь пальцами за стены, чтобы сохранять равновесие. Вернувшись в свой кабинет, она вызвала новоиспеченного секретаря, а когда блондинка спокойно вошла в кабинет и опустилась на стул, Реджина почувствовала, что ей стало спокойно. — Графиня, — с уважением кивнула Миллс, складывая дрожащие руки на коленях под столом. — Не нужно титулов, мы обе знаем, что наши жизни пошли под откос из-за иерархии двора. Я просто Диана, — графиня де Монсоро* положила руку на грудь, вращая в пальцах свой кулон, и устремила печальный взор в окно. — Сколько еще ты будешь скрываться? — Пока не найду способ вернуться в страну не рассказанных историй. — Она вздрогнула от раската грома за пределами здания. — Все твои встречи отменены. — Почему? — Посмотри в окно. Реджина обернулась, ощущая головокружение. Льдинки с мелодичным звоном ударялись об стекло, а на темно-сером небе временами мелькали молнии под жутковатый вой ветра. Когда она повернулась к столу, то Дианы уже не было и необъяснимая тоска одиночества вновь сковала сердце. Миллс знала, что прошлое ее никогда не отпустит, рано или поздно будет вечно напоминать о себе и она могла лишь порадоваться, что из всех бед к ней вернулся старый друг. Она невольно задумалась о судьбе Дианы, наполненной потерями и разрушенными мечтами, отражающими ее собственные потери и разочарования. Единственное, что Реджина никогда не хотела вспоминать — это дворцовую жизнь периода молодой Королевы Реджины и графиня де Монсоро невольно будила все то, что хотелось забыть.

***

Королева подошла к высокому зеркалу, вновь осматривая свою шею. Синие четкие отметины своих же пальцев багровели на нежной коже, выделяясь, подобно светящейся вывеске в ночи. Она провела рукой возле горла, залечивая синяки удушья, но когда отняла руку, то ничего не изменилось. — Черт, — прошипела женщина. — Все пошло не по плану? — Сзади подошла Зелена, встречаясь взглядом со своей сестрой. — Скорее наоборот, — усмехнулась брюнетка, задумчиво прикладывая левую руку к шее, идеально вписываясь в следы изящных пальцев. — Еще долго? — С грустью спросила ведьма. — Нет, — Злая Королева ослепительно улыбнулась, желая развеять грусть, залегшую в голубых глазах сестры. — Не переживай, я всегда буду с тобой. — Она взмахнула рукой, переодеваясь в облегающее платье, скрывающее горло, а затем небо пронзил раскат грома, предвещающего ледяную грозу. Брюнетка, шурша подолом, подошла к окну, с любопытством всматриваясь в темнеющее небо. Она распахнула окно и в комнату тут же ворвался порыв морозного ветра, отчего сестры синхронно втянули воздух в легкие, медленно, растягивая удовольствие, пробуя магию на вкус. — Ты чувствуешь? — Сладко спросила Королева, проводя кончиком языка по губам, слизывая льдинки. — Ты ее пробудила, — с восторгом ответила Зелена. Она подошла к окну и прикрыла глаза, наслаждаясь силой, а когда открыла, ее радужка вспыхнула изумрудными огнями. — Осталось совсем немного, дорогая сестра, — брюнетка чарующе улыбнулась и рассмеялась, закружившись по комнате, увлекая за собой порывы ветров, призывая их следовать за ней, а затем она остановилась и вскинула руки к окну, отправляя своих посланников на разведку.

***

Блондинка недовольно ковыряла вилкой сгоревшую яичницу, то и дело прислушиваясь к буйству природы за окном. — Так это мама тебя? — Спросил Генри, рассматривая красные следы на шее блондинки. — А в холодильнике точно нет оладьев Реджины? — С новой надеждой спросила Свон, приподняв вилкой свой завтрак, рассматривая черную корку на яйцах. — Да ладно тебе, просто чуть-чуть пригорело, — он в доказательство засунул кусок яичницы себе в рот, сделал жест, мол, ничего страшно, затем сомкнул челюсть, скривился и выплюнул в тарелку. — Фу, — театрально скривилась Эмма, взяла свой завтрак и скинула в мусорное ведро. — Так что у вас с мамой произошло? — Вновь спросил Генри, мысленно похоронив карьеру повара. — Все сложно, — нахмурилась женщина, вертя в руках кружку, давно остывшего какао. — Я… я думаю, что не смогу от вас уехать, когда все закончится. — Так не уезжай, — невозмутимо ответил подросток, пожимая плечами так, словно это было самой очевидной вещью на свете. — Мне нравится Реджина, — вдруг выпалила Эмма, дернув рукой, опрокидывая кружку и выливая все содержимое на пол. — Черт, прости. Генри как сидел со спокойной физиономией, так и продолжил сидеть, задумчиво провожая взглядом какао. — Завтрак не задался. — Господи, — она закрыла лицо руками. — Мне не стоит обсуждать со своим сыном симпатию к его матери. — Вообще-то я видел, как мама добровольно тебя целует, чтобы спасти, так что, — он нахмурился, обдумывая как назвать такую ситуацию, — думаю, что это нормально и взаимно. — А если, — Эмма запнулась, решаясь, сказать или нет. — А если ко мне пришла Злая версия Реджины и начала целовать, а это увидела наша с тобой Реджина, отчего немного психанула, чуть не убив вторую себя, то это все еще нормально? Генри вскинул брови вверх и поднялся из-за стола. — Лучше обсуди это с мамой. Свон проводила взглядом своего сына, явно тактично пославшего свою мать, и уставилась на разлитое какао, ассоциируя себя с этим завтраком. Она весь день бродила по особняку, разговаривала с Генри или листала найденные альбомы с фотографиями. Эмма с любопытством рассматривала Реджину на снимках, сделанных явно втайне от нее, и сравнивала каждую фотографию с другой, находя сходства и различия во взгляде и эмоциях. — Мама терпеть не может этот альбом. — Почему? — С любопытством приподняла взор блондинка. — Потому что это подарок на день рождения, — пожал он плечами и Эмма вновь посмотрела на фотографию, что зацепила ее сильнее других: на брюнетку светило солнце, зарываясь лучами в темные пряди, придавая им медный оттенок, а сама Реджина смотрела в небо так, словно чего-то ожидала или просила. Она кончиками пальцев прикасалась к губам, а белоснежные крупицы снега сияли в волосах. — Значит, если я заберу одну фотографию, то она ничего не заметит? — Она вообще хотела сжечь его. Свон с улыбкой вынула снимок и взяла ножницы со стола, аккуратно срезая лишние края, оставляя лишь сам портрет, чтобы убрать в карман. А затем снова появилась боль и Генри позвонил Реджине, после чего пришлось довольно долго ждать и когда мадам мэр приехала, то Эмме было абсолютно все равно, что с ней происходит. Она лежала на кровати, не чувствуя ни боли, ни страданий, а Миллс застыла в дверях, сдерживая неумолимую дрожь в руках. — Мам, — Генри дотронулся до руки женщины, приковывая внимание к себе, — ты можешь отправить меня к Мэри Маргарет? Она застыла, испуганно смотря на сына, боясь использовать магию, но он так доверчиво улыбнулся, что она выдохнула и укутала его клубами фиолетового дыма. Руки стали сильнее подрагивать, а сила вновь забурлила в венах, несясь, как поток дикой реки. — Эмма? — Позвала она, подходя к кровати так, словно пробиралась через толщу воды. — Все хорошо, — слабо улыбнулась блондинка, раскрывая глаза, чтобы встретиться с обеспокоенным темным взором, — все хорошо, — еле слышно просипела она. Реджина закусила губу, пытаясь успокоить дрожь рук. «Магия — это эмоции», — вновь вспыхнуло в сознании, отзываясь страхом перед собой. Она посмотрела на бледное лицо блондинки, на ее абсолютную неподвижность и застывший взгляд из-под полуоткрытых глаз. — Эмма! — Миллс приложила руку к груди Свон и шумно выдохнула, почувствовав слабые удары, а затем магия вырвалась из ладони помимо воли брюнетки и все, что ей осталось — это прижаться к женщине, вливая всю силу в ослабевшее тело. Глаза блондинки резко распахнулись и она жадно стала хватать ртом воздух. Магия лилась, заполняя разверзшуюся пустоту, стягивая все трещины души, лилась, наполняя до краев. — Реджина, — просипела она, цепляясь руками за плечи женщины. — Я не могу остановиться! Стон сорвался с губ Эммы и она прогнулась в спине, невольно вонзив ногти в нежную кожу сквозь рубашку Миллс. Боль резко нахлынула на Реджину, заставив отскочить от Свон, упав на кровать. — Прости! — Она торопливо соскочила на пол и подняла руки, пытаясь доказать самой себе, что так не сможет навредить. — Прости, я не хотела. — Все нормально, — Эмму слегка дергало, словно она перепила энергетиков. — С тобой все нормально? — Нет, — магия напомнила о себе нервным подрагиванием пальцев. — Мне пора. — Подожди, — блондинка облизала пересохшие губы, с облегчением ловя пристальный взгляд Реджины. — Я думала, что там была ты, а не Злая Королева. — Я знаю, — отстраненно ответила брюнетка, делая шаг по направлению к выходу. — Пожалуйста, давай поговорим. — Не стоит, — Миллс резко мотнула головой, убеждая саму себя в своих словах. — Почему?! — Не понимая, воскликнула Эмма, поддаваясь телом вперед, желая услышать честный ответ. — Потому что я не могу контролировать себя! — Закричала мадам мэр и тут же небо взорвалось раскатом грома, заставляя женщину вздрогнуть от неожиданности, и стремительно пойти на выход. — Мне больно! — Отчаянно воскликнула Эмма. — Не может быть, — потрясенно обернулась Реджина, — я отдала слишком много магии. — Мне больно не из-за разодранной души! — Свон заломила руки, впиваясь ногтями в ладони. — Мне больно от того, как ты отворачиваешься от меня! Брюнетка закусила губу, сдерживая порыв заключить женщину в объятия, сдерживая желание остаться рядом. Она сделала шаг назад, упираясь спиной в дверь. — Не уходи от меня, — взмолилась Эмма, со страхом наблюдая, как Реджина скользит рукой по двери в поиске ручки. — Нет, не надо. — Я не могу остаться, — прошептала Миллс и распахнула дверь. — Я должна уберечь тебя, даже от самой себя. — Нет! — Блондинка сорвалась с места, а мадам мэр испуганно выбежала из комнаты. — Не смей от меня уходить! Я не шучу, если ты уйдешь сейчас, то я уйду из особняка! — Свон выбежала в коридор, кидаясь к лестнице, видя, как брюнетка торопливо спускается вниз, стуча каблуками. — Я уйду от тебя, ты меня слышишь?! Уйду и больше не вернусь, а ты останешься здесь одна! Почему ты постоянно сбегаешь?! — Эмма свесилась через перила, с отчаянием наблюдая, как женщина соскакивает с последней ступеньки и чуть ли не бежит к выходу. — Почему ты меня бросаешь?! Реджина! — Голос блондинки сорвался, послышался хлопок дверью и Спасительница рухнула на пол, захлебываясь слезами. — Почему? — Она закрыла лицо руками, позволяя себе разрыдаться. — Почему, Реджина? Слезы рвались изнутри, раздирая душу и страдающее сердце, переходя в завывания. Эмма уперлась руками в пол, ощущая, как ее тело содрогается в мучительных рыданиях. — Я не смогу уйти от тебя, Реджина… Почему я не могу даже уйти от тебя?! — Свон с яростью вскочила на ноги, гневно смахивая горячие слезы. — Я тебя ненавижу! Слышишь?! Ненавижу! Она бросилась обратно в комнату, распахивая дверь, отчего та с грохотом влетела в стену и с жалостным дребезжанием закрылась, но простояв несколько секунд посреди комнаты, Эмма выбежала и влетела в спальню хозяйки дома. — Ненавижу твой аромат! — Она схватила флакон со знакомым парфюмом и с силой швырнула в пол, прямо к своим ногам, наслаждаясь звоном разбитого стекла. Резкий запах тут же ударил в нос, впиваясь в одежду и волосы устойчивым облаком Реджины, отзываясь новой волной отвращения и отчаяния. Свон сжала кулаки, радуясь боли, впивающихся ногтей в ладони, а затем решительно вышла и направила к лестнице. Каждый шаг эхом отражался в пустом доме, но она шла, не обращая внимания на отчаянно колотящееся сердце, кричащие о том, чтобы она этого не делала. Коридор, лестница, коридор и Эмма застыла перед дверью, облизывая пересохшие губы. — Я ухожу, — слабо пробормотала она, словно пыталась убедить себя в этом. — Я ухожу, — решительно повторила женщина, глубоко вздохнула и резко распахнула дверь. Воздух со свистом вылетел из груди и она слишком поздно сообразила, что нужно срочно захлопнуть дверь, но не успела Эмма этого сделать, как рука незваного гостя с силой ухватилась за белое дерево, не позволяя блондинке закрыться в доме. Свон всхлипнула и попятилась, мотая головой из стороны в сторону, а вся ярость внезапно испарилась, оставляя место лишь липкому, как патока, страху. — Киллиан?