Ангелы мертвы.

Есть нечто устрашающее в первозданной природе. Устрашающее и вместе с тем притягательное, завораживающее. Человек всегда стремится к свободе, такой, что обрушивается на мир подобно волнам в шторм, что сотрясает мир раскатами грома, отражающимися вибрацией в груди, такой, что перехватывает дух, от порывов беспощадных ветров. И все это пугает человека в своей силе и величии, но вместе с тем в безумцах будит жажду к власти, такой же безграничной, как стихия, а в других рождает страх и восхищение. Но кем бы человек ни был, он все равно ощущает свою беспомощность и ничтожность пред чем-то столь великим и бессмертным. Реджина вжалась спиной в стену дома, широко распахнув глаза. Грудь вздымалась и опускалась под тяжелым и рваным дыханием, а взгляд метался от одного фонарного столба к другому. Свет мигал и накалялся вторя сердцебиению Реджины, грозясь вот-вот достигнуть апогея напряжения, взорвав стекло ламп. Паника лишь усиливалась, гонимая всепоглощающим страхом. Страхом перед собой, собственной силой и могуществом. Быть беспомощной ужасно, но куда хуже терять контроль. Реджина всегда контролировала себя, окружала эмоции и чувства за неприступным замком, загоняла в самую дальнюю комнату и запирала так, чтобы ни одна эмоция не смогла прорваться без ее дозволения. Она научилась владеть собой, оставаться беспристрастной в самых сложных ситуациях и хладнокровно решать проблемы. В этом она видела свою силу. В непроницаемости и недосягаемости самой себя. Но магия — это эмоции и из всех эмоций Реджина выбрала неутолимую ярость, сохранила возле сердца, позволяя злости прожечь душу, потому что так она чувствовала себя сильнее. Но с Эммой все пошло под откос. Ее ярость не казалась уже такой неутолимой, злость отступила, а ненависть исчезла. И осталось лишь беззащитное сердце, не окруженное пламенем тьмы. Каменные стены замка дали брешь и эмоции вырвались наружу, сломив все барьеры, как и Реджина сломала барьеры Эммы. Они не стремились уничтожить друг друга, но судьба всегда играла с ними злую шутку, поворачивая их жизни друг другу, толкая в объятия, а затем отрывая, чтобы разбить. Реджина закричала от нестерпимого жжения в груди, где сердце продолжало с силой колотиться о ребра, норовя то ли пробить очередную преграду, то ли вовсе разбиться. Раскаленная кровь плавилась в венах и она вцепилась ногтями в грудь, повторяя жест Эммы, не в силах выносить такую пытку. А затем электрический свет фонарей застыл и стал накаляться, напряжение гудением повисло в воздухе, напоминая рой насекомых, пока очередной раскат грома не пронесся над городом и тогда стекло затрещало и лампы одна за другой фейерверком залопались. Женщина вскрикнула и сжалась, закрывая голову руками. — Я с тобой, — внезапно раздался вкрадчивый голос и теплые, чуть шершавые руки накрыли светящиеся королевские пальцы, сжимая. Реджина подняла голову и горячие слезы обожгли глаза.

***

— Убирайся, — голос Эммы внезапно сел, а в голове лихорадочно заметались мысли и вариации дальнейшего развития событий. Глаза мужчины были прикованы к коротким светлым локонам, непослушно падающим на лицо, а затем он прищурился и склонил голову, прислушиваясь к особняку. — Так ведьмы в доме нет? — Киллиан уверенно сделал шаг вперед и женщина вздрогнула, моментально делая шаг назад. — Тише, любимая, — он протянул руки, вернее полторы руки, и Эмму передернуло, а на лице отчетливо прорисовалось отвращение. В висках отчаянно забилась тревога, откликаясь во всем теле возгласом: «беги!», но она упрямо игнорировала сигнал, прикидывая куда ударить пирата будет эффективнее и в тот момент, когда она уже решилась разыграть влюбленность, чтобы следом обездвижить, он облегченно улыбнулся и резко двинулся на блондинку. Земля ушла из-под ног, сердце заколотилось и Эмма побежала прежде, чем успела понять, что бежит. Внезапно ее охватили воспоминания кошмара и ей показалось, что перед глазами вместо стен мелькают голодные до крови деревья, а животный всепоглощающий страх удушливым кольцом сдавил горло и в затуманенном ужасом мозге вспыхнул выбор: свернуть на кухню и схватить нож или бежать наверх и запереться в комнате. Свон выбрала второе и ринулась к лестнице, но заминка стоила свободы. Пират навалился на женщину, отчего она упала, ударяясь ребрами о ступень и весь воздух резко покинул легкие. От резкой боли перед глазами появились темные круги и Эмма обмякла, не в силах сопротивляться, тогда он перевернул ее на спину, как тряпичную куклу, она лишь откинула голову на ступеньку и зажмурилась, желая, чтобы все скорее закончилось, но Киллиан как будто специально застыл, мучая и без того разбитую женщину. — Что с твоей шеей? — Он ужасе уставился на красные следы тонких пальцев и приложил здоровую руку к ее шее. — Не твое дело, — еле просипела блондинка, не в силах после удара сделать вдох. Разноцветные пятна продолжали мелькать перед глазами. — Это она сделала? — Крюк с ненавистью выплюнул «она» и чуть сдавил горло, словно убеждаясь, что рука женская. Свон раскрыла рот, пытаясь сделать вдох и это действие отразилось режущей болью, резко вонзившейся в ребра, но эту муку в разы превосходило то, что она чувствовала. Страх соединился с болью, венчался на ярости и породил обиду, такую отчаянную, что рождается у людей, которым нечего терять. На глаза навернулись слезы и она с трудом втянула кислород просто ради самой идеи того, что она отомстит, ради того, что она жаждет заставить его почувствовать то, через что он заставил ее пройти. — Нам пора уходить, — заявил Киллиан и поднялся, бегло осматриваясь вокруг. — Нам? — Выдавила Эмма, со свитом выдыхая. — Я тебя здесь не оставлю. — Он обеспокоенно впился взглядом в лицо блондинки, впитывая каждую черточку лица, словно не видел ее целую вечность. — Невесть что она еще с тобой сотворит. — Она? — Свон с яростью приподняла голову со ступеней и резко села, тут же задохнувшись от боли, прорезавшей грудную клетку, но злость так явственно клокотала в венах, что ей было плевать на все. — Она спасла меня! — Эмма встала на ноги, сдерживая свой дискомфорт внутри. — Она заботилась обо мне, она была рядом тогда, — ее палец с ненавистью уткнулся в его грудь, отталкивая, — когда ты меня уничтожил. Ты меня предал, ты меня растоптал, а не она! Из-за тебя я прохожу из часа в час все круги ада! Не она здесь монстр, а ты! — Голос сорвался, переходя в крик. — Эта ведьма тебя околдовала! — Киллиан хотел было взять Свон за руку, но она отдернула запястье с отвращением качая головой. — Эту ведьму зовут Реджина. И эта ведьма — мое спасение. Меня тошнит от тебя, — от эмоций ее грудь тяжело вздымалась в дыхании, разнося обжигающие волны по ребрам и Эмма вдруг тяжело выдохнула, прикладывая руку к источнику боли, — убирайся, — просипела она, отворачиваясь, второй рукой незаметно выуживая телефон из кармана, делая вид, что не может отдышаться. Дрожащие пальцы успели лишь разблокировать экран и нажать на иконку «Реджина» для вызова, когда Крюк дернул женщину на себя и она выронила телефон. — Я не позволю тебе связаться с этой сукой, — он обхватил ее за руку выше локтя и грубо потащил на выход. Она уперлась пятками в пол и всем весом откинулась назад, но это не возымело никакого эффекта, лишь замедлило стремительное шествие пирата и стоило ей увидеть дверной проем, как с резким порывом ветра в лицо, ударили мириады эмоций и мыслей, пока одна единственная и самая главная не затрепыхалась в голове: Эмма не могла покинуть особняк. Покинуть его означало покинуть Реджину. Есть странное свойство человека понимать всю масштабность своих решений только тогда, когда уже все катится в пропасть. Тогда, когда решаешь уйти и застываешь на пороге прошлой и новой жизни, ты оглядываешься и чувствуешь: либо свободу, либо отчаянное рвение назад. Свон казалось, что прошла целая вечность, пока внутри нее бушевала злость на женщину, что спасала ее раз за разом, жертвуя своей силой. Пока отравляла вены обида, потому что Реджина боялась довериться Эмме и это, наверное, ранило сильнее всего, а может, и на уровне того, что Реджина так легко оставила ее, несмотря на угрозу уйти из дома. Вечность, которая сменилась одним мгновением осознания страха перед мужчиной, который разрушил весь мир и отнял от женщины, что начала воссоздавать целый мир заново. Крюк вытолкнул блондинку из дверного проема и, очутившись на улице, Эмма задохнулась от холода и острого снега, впивающегося в кожу. Серо-зеленые глаза вспыхнули беспощадной яростью. Женщина плавно развернулась, ее губы исказила кривая улыбка, а затем она собрала всю злость воедино и выплеснула ее в одном ударе. Свон и не поняла куда точно попала, но Киллиан явно этого не ожидал, отчего по инерции полетел на крыльцо. Ненависть с такой силой клокотала в груди, что перекрывала плавящуюся боль в ребрах. — Думаешь, что сможешь вот так вот запросто лишить меня всего снова?! — Она вся скривилась от негатива, переполнившего сердце. Пират перевернулся на спину и сел, обескураженно воззрившись на любимую женщину. — Красавица… Эмма с рычанием накинулась на мужчину, опрокидывая того на спину и смыкая ледяные пальцы на его горле. Киллиан распахнул глаза, в которых промелькнуло искреннее удивление, сменившееся печалью, а затем решимостью. Он с легкостью опрокинул блондинку на землю, но она с остервенением начала вырываться, размахивая руками, как безумная, обрушивая удары и ногами тоже, пока он не сел на ее бедра и не обхватил руку. Отчаянный крик вырвался из ее горла, она вдруг обмякла, а затем с удвоенным рвением забрыкалась. — Я не причиню тебе вреда! Он как мог блокировал удары, поворачивая вторую руку так, чтобы Свон не поранилась о крюк. — Поздно! — Ее сорванный криками голос неприятно разрезал пространство. Она вдруг дернулась всем корпусом, изогнулась и затрепыхалась, сбрасывая с себя мужчину. Тот зацепился крюком за цепочку на ее шее, но все произошло так быстро, что они и не заметили, как кулон слетел, а на молочной коже появилась алая царапина. — Я этого не хотел! — Он быстро вынул платок из кармана плаща и прижал его к лицу Эммы. Серо-зеленые глаза шокировано распахнулись, она машинально сделала вдох и хлороформ проник в легкие. Свон отпрянула, но Киллиан повалил ее, заставляя вдыхать анестетик. — Ты меня вынудила. Эмма замычала, задержав дыхание, вцепилась в руку пирата, пытаясь его оттолкнуть, но он непоколебимо вжимал платок в лицо. Она отчаянно замотала головой, а затем непроизвольно сделала еще один вдох. — Не сопротивляйся, красавица, — он аккуратно подцепил крюком прядь непокорных коротких волос и отвел их с лица. Хватка блондинки ослабла, а страх волной, как и анестетик, сковал сознание. — Я спасу тебя, я все исправлю. — Перед глазами все подернулось рябью, а веки налились свинцом, закрываясь. — Мы снова будем счастливы. Вместе.

***

— Посмотри на меня. Реджина заморгала, пытаясь сфокусироваться на человеке перед собой. — Хорошо, теперь ты должна успокоиться, — вкрадчиво продолжил мужчина. — Я не могу, — ее буквально трясло под напором бесконтрольной магии. Где-то взвыла сигнализация машины и этот зов подхватили другие, создавая хор стенаний. — Не могу! — Она отдернула руки и закрыла голову, сжавшись под буйством природы, как ребенок, который прячется под одеялом от раскатов грома. — Реджина, слушай мой голос, хорошо? — Брюнетка замотала головой и Румпель тяжело вздохнул. — Вот и хорошо. Я расскажу тебе кое-что. — Он положил руки на ее колени. — Ты слышала историю о девочке со спичками? — Темный так и не понял, то ли это Реджина так дрожала, то ли она мотнула головой. — Это случилось в канун Нового года. Шел снег, прямо как сейчас, разве что только чуть мягче, и сгущались сумерки, а босая нищая девочка брела по улочкам, пытаясь продать хотя бы одну спичку из короба. Обувь она потеряла, когда убегала от кареты, а прикрыть голову и вовсе было нечем, вот отчего ее укрывали белокурые локоны, подобно шали. Она продрогла и измучилась, но идти ей было некуда, чтобы согреться, поэтому она продолжала плутать по улицам, подобно призраку, предлагая редким прохожим единственное, что у нее было ценного — спички. Реджина, тебе напоминает кого-нибудь эта девочка? Гул машин и электричества стал тише, но брюнетка этого не заметила. Она приподняла голову, чтобы встретиться взглядом с глазами человека, с которого начался ее тяжелый жизненный путь. — Эмму? — Прошелестел тихий ответ из еле разомкнувшихся губ. — Да, хорошо, слушай дальше, — Румпель взял покрасневшие от холода руки Реджины в свои и продолжил: — Голодная девочка брела дальше, на улицах пахло гусем, из окон домов лился свет, освещая застеленные снегом дороги, а девочка все передвигала окоченевшими ножками, пока не зашла в переулок и не села на холодные камни. Совсем как ты сейчас, — он незаметно воспользовался магией, окутывая теплом руки женщины. — И тогда чтобы согреться девочка зажгла спичку. В первый раз как она чиркнула, ей привиделась большая печь с огнем внутри, во второй раз она увидела жареного гуся, а в третий большую елку. Когда она снова зажгла спичку, то увидела свою бабушку, что стала ангелом, и так девочке хотелось удержать хоть что-то из своих видений, что она зажгла все спички. И под сияние огня они вознеслись на небо. — Зачем, — голос прозвучал слишком сипло, — зачем ты мне это рассказываешь? — Как ты вернула контроль над магией после падения проклятия? — Вдруг требовательно спросил Голд тоном не терпящим возражений. — Книга Коры, — Реджина нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. — Но я ее сожгла. — Книги не горят, — Румпель торжественно вскинул руку ладонью вверх, пока не опустил ее под тяжестью старых страниц, — особенно если они о магии. Он положил книгу на колени женщины и нетерпеливо кивнул, но брюнетка застыла с неким страхом вперив взгляд в вещь Коры. — Знаешь зачем я рассказал тебе о девочке со спичками? — Темный дождался пока Реджина встретится взглядом с ним и только тогда снова заговорил. — Сейчас Эмме как никогда нужна твоя помощь, для нее ты — это спички, удерживающие в этом мире, но как только твой огонь погаснет, она перестанет бороться и дождется свою бабушку. Ты ведь не хочешь, чтобы Эмма стала мертвым ангелом? — Где-то вдали взвыла машина с новой силой и мистер Голд вновь указал на книгу. — Ты нужна ей. Реджина дрожащими пальцами раскрыла первую попавшую страницу, замечая знакомые символы, а затем подула, сдувая столь хорошо изученные тексты и втянула их в себя. Глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым, а затем она выдохнула и Сторибрук сковала тишина. Машины умолкли, фонари погасли, не отбрасывая больше жутких искр, а ветер застыл. Льдинки превратились в крупные хлопья снега, умиротворенной завесой осыпаясь вниз. Темный поднялся на ноги и прищурившись, осмотрелся вокруг, засовывая руки в карманы пальто. — Вот и все, — нарушил он мертвую тишину. — Какое тебе дело до Эммы? — Спросила Реджина прежде, чем мужчина скрылся среди улиц. — Никакого, — пожал он плечами. — Но подумай сама: что станет с городом, который живет одной надеждой, если Спаситель, который символизирует эту самую надежду, умрет? Твое проклятье подразумевало веру во спасение и этим спасением стала Эмма. Весь Сторибрук переплелся между твоей и историей Эммы. Твое действие, рождает ее противодействие, твои решения затрагивают решения Эммы, ее судьба переплелась с твоей еще до ее рождения. Так что если падет Спаситель, то падет и Сторибрук. Румпельштильцхен плавно развернулся и размеренно двинулся вперед по улице, вскинув руку, восстанавливая разбитые лампы фонарей, пока не скрылся в одном из переулков. Реджина закрыла книгу, обняла ее и медленно поднялась, прислушиваясь к каждому своему движению. Может, над головой перестало взрываться небо, а тело больше не терзало под натиском бесконтрольной магии, но эмоции продолжали пылать, не принося с собой покоя. Она неуверенно двинулась обратно к особняку, гадая, что сейчас с Эммой. Брюнетка бесшумно скользила по асфальту, идя прямо посреди заснеженной проезжей части. Руки и ноги окоченели, но она давно перестала их чувствовать, ощущая лишь какую-то неясную тревогу и по мере того, как она приближалась к дому, тревога возрастала, начиная подгонять. Когда Реджина уже увидела белые стены особняка, то она побежала и стоило ей вбежать на крыльцо, как она нетерпеливо толкнула дверь и вошла. — Эмма! — Позвала Миллс, ногой захлопнула дверь и подбежала к лестнице, но на зов отозвались лишь пустые стены дома. Она точно не знала, что именно хотела сказать, но нетерпеливо преодолев ступеньки, брюнетка застыла перед закрытой комнатой. — Эмма, мне очень жаль, — Реджина вошла в спальню и застыла, словно впервые в ней оказавшись. Она часто осматривала комнаты на всех этажах, когда играла в прятки с Генри, и видела эту десятки раз, но впервые ей стало страшно от пустоты своего же особняка. — Эмма? — Снова позвала женщина, убеждаясь в своем одиночестве. Она вышла в коридор, потерянно озираясь, внезапно став чужой в собственных стенах. «Пусто, пусто, пусто…». Реджина вошла в свою комнату и отстраненно уставилась на разбитый флакон, служивший источником резкого запаха. — Она ушла…

***

Кровь на снегу. Ручей, скользящий по асфальту, багрянцем озаряющий невинно укрытый Сторибрук своей вызывающей яркостью. Алый шлейф струился по белоснежному покрову, сметая хрупкий хрусталь снежинок, омывая непорочность в греховный соблазн. — Сторибрук скучен, — каждый шаг, что начинался от бедра и заканчивался властным акцентом шпильки каблука, сопровождался струящимся кровавым шелестом юбок, — он погряз в собственных пороках, продолжая делать вид, что во всех бедах виноваты пресловутые злодеи. Куда легче обвинить кого-то, чем признать свои ошибки. Блондинка, вскинув подбородок в хорошо изученном, как старый урок жесте, склонила голову на бок, продолжая бесшумно следовать за Королевой. — К чему ты ведешь, Реджина? — Она вдруг остановилась, призывая остановится свою спутницу, отчего та резко развернулась лицом к давней подруге. — Этот город слишком мал для всех. Я понятия не имею как принц Эрик или принцесса Аврора мирятся со своей жизнью здесь, лишенные своих привилегий, а они ведь наверняка стали бы уже законными правителями своих королевств. Или феи. Раньше они несли свет и им поклонялись как божествам, а теперь они заперты в монастыре и их это устраивает. Как думаешь, что произошло во время проклятия? — Королева многозначительно улыбнулась и вновь пришла в движение, не ощущая ни холода ни тепла. Глаза графини де Монсоро вспыхнули удивлением и загорелись от своих догадок. — Не могу поверить, неужели, наложив проклятие, ты еще и подчинила своей воли все пять королевств? — Естественно, — брюнетка откинула за спину длинные локоны, — я ведь не могла оставить земли без правителей. Я точно не знала, что это за проклятие Темного, как и не знала смогу ли вернуться в Зачарованный Лес, но если бы я не имела страховку на каждое свое действие, то меня бы уже давно свергли. — Она задумчиво огляделась, рассматривая туманные дома сквозь белоснежную завесу снежинок. — Или была бы уже давно мертва. — Мы обе были бы мертвы, если бы не смотрели в будущее, — тихо добавила Диана, смотря вниз, как темно-синий подол юбки собирает светлые крупицы хлада. — Верно. — Злая Королева остановилась, повернув к себе блондинку. — В Зачарованном Лесу у меня осталась моя армия, мои люди и мои подданные. Я предлагаю тебе вернуться туда вместе со мной. Жизнь в Сторибруке, Генри и поступки от лица мадам мэр меня изменили, как бы я ни хотела иного. Мне нужен друг, которому я смогу доверять и мой главный секретарь. — Ты предлагаешь последовать за тобой? — Да, и предлагаю занять пост в моем Совете по Северным землям. Ты согласна? — Да, — последовал незамедлительный ответ, но алые губы не успели дрогнуть в улыбке. — Все в порядке? Королева застыла, почувствовав неясную волну дурмана источником которого могла служить только Эмма Свон. — Прошу прощения, — бросила женщина, изящно взмахнув рукой, но на этом грация закончилась, ибо она с грохотом рухнула на пол за спиной Зелены. — Реджина! — Вскрикнула она от неожиданности, чудом не разбудив малышку. — Ты пьяна? — Это Эмма, — Королева уперлась одной рукой в пол, а вторую поднесла к лицу, пытаясь прояснить мысли. — Такого еще не было. — А я тебе говорила: разорви эту связь, — ведьма аккуратно положила дочь в кроватку и села возле сестры, задумчиво прикладывая ладонь ко лбу. — Вот сдалась тебе эта связь с ее снами. — Мне не хорошо, — Злая Королева легла на пол, раскинув руки в стороны, вперив взгляд в потолок. — Ну конечно, — Зелена закатила глаза, — Эмма напилась, а в неадеквате ты. — Она не пила, — брюнетка подняла руку вверх, хватая прядь непослушных рыжих волос и оттянула их в сторону, наблюдая как голова сестры недоуменно склоняется на бок, — такого от алкоголя не бывает. — Она вдруг улыбнулась, хватая второй рукой другую прядь, склоняя голову Зелены в другую сторону. — Что-то случилось, я быстро, — Королева прикрыла глаза и вновь раскинула руки в стороны с таким удовольствием, словно это была самая потрясающая новость на свете. Голодный лес встретил умиротворенным затишьем. Злая Королева с трудом сфокусировалась на человеке перед собой. — Пришла убить меня? — Спросила Эмма, навалившись на дерево, сдерживая головокружение. Ее Величество хотела было сострить, но чувство того, что ее опоили, будило неприятные воспоминания, отчего она прижала пальцы к вискам, собираясь с мыслями. — Ты пьяна? — Вскинула брови Свон и Королева закатила глаза. — Это ты пьяна, — бросила брюнетка и быстро подошла к блондинке; она беспристрастно обхватила ее лицо ладонями и начала сосредоточенно рассматривать. — Что случилось? — Не трогай меня! — Взвилась Эмма, пытаясь оттолкнуть от себя женщину, но та даже не шелохнулась, продолжая прищурив глаза, гипнотизировать серо-зеленые. Свон замолчала и неловко воззрилась в темные, глубокие омуты глаз цвета ночи, невольно сравнивая с теплым янтарем Реджины. Ее руки неуверенно застыли на королевских плечах, ощущая под пальцами шелк, увитый золотыми нитями, чуть царапающими кожу. Прохладное дыхание Злой Королевы щекотало шею, вызывая еще больше неловкости от воспоминаний ее губ на своем теле. — Что ты делаешь? — Растерянно спросила Эмма, чувствуя, как от пронзительного взгляда холодок ползет по спине. — Странно, что он посмел явиться в мой дом, — Королева вдруг отпрянула, вернув лицу коварные черты, а в глазах вспыхнул привычный озорной огонь. Она взяла руку блондинки в свою и повернула ее ладонью вверх. Тонкая ветвь незаметно взвилась в воздухе и вместе с четким жестом королевской руки оставила алую полосу. Эмма вскрикнула и дернулась от неожиданности, но не успела она понять, что происходит, как ее глаза широко распахнулись, уставившись на брюнетку. — Тс-с, — Ее Величество властно притянула ладонь блондинки к лицу, алые губы завораживающе приоткрылись, она высунула язык и медленно провела по порезу. Свон с таким шоком смотрела на Реджину, что даже не заметила, как боль прошла, а та прикрыла глаза и откинула голову. С минуту ничего не происходило, но стоило Королеве выпрямиться и раскрыть глаза, пылающие беспощадной яростью и презрением, как Эмма покрылась мурашками от страха. — Ему не следовало появляться в моем доме и трогать тебя, — холодный голос льдинками впился в кожу и взгляд хмуро застыл на блондинке, рассматривая черты лица, а затем алые губы растянулись в улыбке и она беззаботно рассмеялась, как смеется ребенок, которому разрешили делать все, что он хочет. — Потрясающе, — протянула Королева и уже собралась было уйти, как развернулась и придирчиво оглядела Свон еще раз. — Когда проснешься, сделай вид как можно несчастнее, ладно? Эмма неуверенно кивнула, тут же вознагражденная ослепительной улыбкой. — Чудненько, — брюнетка подмигнула и развернулась. — До скорой встречи! Магия на крови всегда была для Злой Королевы отдельным искусством, приносящим особое удовлетворение. Вырывать сердца было слишком просто, но эффективно, а когда Румпельштильцхен заявил, что их уроки окончены, то ей пришлось самой учиться дальше, параллельно ведя постоянную борьбу за сохранение своей власти. И когда все стало рушиться, то сила и знания были на ее стороне, а следом и весь двор. Раскрывать безграничные реалии кровной связи нравилось ей больше всего и она училась привязывать лишь к себе, не отдавая ничего взамен. Но для Эммы была уготована другая участь и другая судьба, отчего Ее Величество с легкостью порвала их связь, ощущая прежнюю свободу, чего нельзя было сказать о Реджине, что потерянно стояла над разбитым флаконом с духами, игнорируя резкий запах, застывший в комнате. — Она ушла… — Серьезно? — Воскликнула Королева, вкладывая в одно слово весь спектр эмоций. Реджина даже не обернулась, словно все еще была одна. — Нет, Реджина, ты серьезно? — Ее Величество приподняла юбки и царственно обошла свою лучшую версию, игнорируя хруст осколков под каблуками, остановилась напротив женщины и опустила платье, позволив ему тяжелыми кровавыми волнами стечь к ногам, а затем сложила руки на груди и нетерпеливо стала стучать носком сапога об пол, создавая нервную барабанную дробь, что разнилась с убийственно невозмутимым взглядом. Реджина присела на корточки и принялась собирать осколки, вызывая еще больше изумления в своем двойнике. — Ты что меня игнорируешь? — Злая Королева повторила жест женщины, опустившись до ее уровня и пощелкала пальцами перед лицом, отчего та исподлобья вскинула глаза. — О-о-о, да брось! — Она закатила глаза. — Если хотела первой перейти с Эммой на новый уровень отношений, то стоило быть более расторопной. Я же не виновата, что она не могла дождаться твоих прикосновений. — Взгляд одной брюнетки вспыхнул беспощадной яростью, а вторая заговорщицки подмигнула. — Божечки, ты сейчас дыру во мне проделаешь. Или снова придушишь? Королева прищурила глаза, изображая плохое зрение, а мадам мэр продолжала испепелять свою жертву взглядом. — Что-то я не пойму твоих намерений… придушишь или вырвешь все остальные органы? — Плохо видишь — поешь моркови, — огрызнулась Реджина, медленно вдыхая и столь же медлительно выдыхая, сдерживая эмоции под контролем. — Ну, тетя Джина, мне было скучно, хватит дуться, — захныкала Злая Королева, надула губки и сотворила несчастное выражение лица. — Я отвечаю, Эмма была не против. Реджина зарычала и накинулась на худшую версию себя, опрокидывая ту на пол, чтобы нависнуть сверху. — Заткнись, — прошипела она. — Ладно, ладно, — Ее Величество вскинула руки, как бы сдаваясь, а губы расплылись в улыбке. — Думала-то она о тебе. Звонкая пощечина пришлась на царственную скулу и обе женщины застыли, широко распахнув глаза, с изумлением воззрившись друг на друга. — Я сказала: заткнись, — неуверенно повторила Реджина, бегая взглядом от своей ладони до наливающегося красным следа, и обратно. — Ну хоть печень при мне, — Королева для достоверности положила руки на корсет, провела по нему руками, ощупывая, чтобы убедиться, что все на месте. — А Капитана с волосатой грудкой тоже отшлепаешь? — Что? — Опешила мадам мэр. — Дорогая, со всем уважением: слезь с меня, пожалуйста, — женщина похлопала свою лучшую версию по щеке, мол, хорошо поболтали и улыбнулась. — Я в принципе не против еще поваляться в столь приятной компании, но в меня что-то впилось, — она указала пальцем в район своих бедер и театрально распахнула глаза, красноречиво протянув: «Ау» для пущей достоверности широко раскрыв рот. — Так ты слезешь? — Ее Величество тяжело вздохнула, апатично уставившись на саму себя. Реджина нахмурилась и встала на ноги, дожидаясь когда вторая женщина примет вертикальное положение. Королева одернула юбки и склонила голову на бок. — Сегодня такая погодка жуткая, ты заметила? — Она прикрыла глаза и с томным стоном склонила голову в другую сторону. — Ты пытаешься и меня соблазнить? — Скептически скривилась мадам мэр. — Я бы могла, — Королева самодовольно улыбнулась, — но нет. Мне предстоит увидеть самое интересное и долгожданное зрелище этих лет, — она с предвкушением облизнула губы, еле сдерживая детский восторг. — Какое зрелище? — Как ты отправишь слабоумного пирата прочь из города! — Ее чуть ли не трясло от дикой радости. — Нет, все было бы в разы интереснее, если бы ты вырвала ему сердце, заставила бы годик поработать в психиатрическом отделении, убирая всю мерзость за больными, можно было бы его кастрировать и вставить туда еще один крюк! — Ее глаза расширились от столь потрясающей идеи. — Реджина, пожалуйста, можно ему сделать железный протез на место… — Это отвратительно! — Воскликнула Реджина, ничуть не понимая всего восторга своей худшей половины. — А если маленькие бубенчики? — Злая Королева изобразила пальцами кружок. — Ты только представь, он же будет как козочка с колокольчиком. Мадам мэр, не скрывая всех эмоций, уставилась на своего двойника. — Да брось, это же потрясающая идея! — Ее Величество сложила руки в молитвенном положении. — Пожалуйста, ну давай развлечемся. — Реджина продолжала стоять с каменным выражением лица и брюнетка тяжело вздохнула. — Могла бы и доставить чуточку радости своей худшей половине, тем более за то, что Крюк сотворил с Эммой, вполне справедливо было сделать его Крюком в квадрате. — Что Крюк сотворил с Эммой? — Побледнев, спросила Миллс. — Ну, он же ее похитил.