Ангелы мертвы.

Реджина привыкла испытывать страх и скрывать его за ненавистью. Но сколько бы лет ни пролетало мимо нее, подобных одним сплошным пятнам, сменяющихся разнообразием новых бед, к одиночеству привыкнуть она не могла. Одиночество, удушающей змеей сковывало ее тело, сжимая по ночам сердце Реджины до такой боли, что она беззвучно кричала и роняла никому не нужные слезы, что орошали пол бриллиантами падших звезд. И сделала она символом своим кобру, которую готова была пустить на любого неугодного, желая разделить с кем-то свою боль, желая, чтоб враги ее страдали так же, как страдает она. И сделала она верой своей ненависть, чтобы находиться в вечном движении, убегая от страха, наивно пытаясь убедить себя, что одиночество не достигнет королевских плеч. А когда ненависть пала, то не осталось ничего, кроме страха. Звонкая пощечина повисла в воздухе. — Хэй, — Ее Величество с изумлением прижала ладонь к скуле. — Ты снова меня ударила! Не надоело шлепать саму себя? — Я думала, что она ушла! — Голос Реджины обрел неожиданную силу, эхом повисая в воздухе. — Да брось, на крыльце валяется ее кулон и ты знаешь об этом, вернее, ты бы поняла, что знаешь об этом, когда эмоции перестали бы тобой двигать. — Не успела Злая Королева даже развернуться к зеркалу, как мадам мэр схватила ту за руку и потащила за собой. — Ты куда? — Возвращать Эмму домой, — Реджина повернулась и одарила свою худшую версию приторной улыбкой, — а ты мне поможешь. — Я по-твоему знаю где они? — Вероятно, что на корабле. — Ладно, — Ее Величество дернула брюнетку на себя, отвечая слишком серьезным выражением лица. — Но, — ее губы расплылись в неудержимой улыбке раньше, чем она договорила, — тогда у Крюка будут бубенчики вместо яичек! — Реджина! — Воскликнула мадам мэр в отвращении и тут же скривилась. — Фу, это ужасно. — Что именно? Обращаться к себе по имени или что у Крюка будут бубенчики, вместо яич… — Все вместе просто кошмар! Злая Королева еле подавила смешок и покорно зашагала за Реджиной, оттягивая ее за руку, чтоб та сбавила скорость, но упрямая мадам мэр целеустремленно продвигалась вперед, продолжая тащить саму же себя, как маленького ребенка, не желающего подчиняться. — Реджина, медленней, — простонала Злая Королева, впиваясь ногтями в ладонь своего инквизитора. — Ты забыла как носить подобные платья? — А ты собралась на бал? — Участливо и наигранно обеспокоено спросила Реджина. — Я бы с удовольствием надела что-то более поворотливое, если бы у меня на шее не были пять жутких отпечатков наших прелестных пальчиков, — осклабилась Ее Величество и задрала подол, предъявляя взору аккуратные сапожки с высокой шпилькой, — а еще я на каблуках. Мы только спустились по лестнице, а мне уже хочется тебя задушить, не проще телепортироваться? — О-о, — с наслаждением протянула Реджина, даже и не думая останавливаться, — сначала я проучу тебя за то, что столь бессовестно притворялась мной, а потом уже можно будет поговорить о магии.

***

Гулкий стук каблуков по дереву зависал в холодном воздухе, не движимый ветрами и не тронутый погодой. Две женщины, похожие друг на друга, как два костра возмездия, шли подле друг друга, не замечая ни холода, ни темнеющего неба, ни мелких крупиц снега. И тишина притихшего города давила на сознание, где даже у пирса не слышался шум своенравных волн. Реджина только захотела вскинуть руку, как Королева ее перехватила, сжав запястье тонкими пальцами. — Что ты делаешь? — Возмутилась мадам мэр. — Это ты что делаешь? Искупаться решила? — Бездонные глаза впились в янтарные, а затем Ее Величество развернула женщину за плечи лицом к морю и медленно втянула воздух в легкие, призывая свою копию повторить действия. — Чувствуешь? — На выдохе произнесла брюнетка и взгляд Реджины погас, устремленный к одинокому кораблю вдали. — Ничего, — пробормотала мадам мэр, качая головой, — там нет магии… — Ура! — Злая Королева радостно улыбнулась. — Ты снова становишься внимательной. — Она отвернулась от причала еще до того, как появилась Зелена и протянула руки, чтобы в следующее мгновение притянуть сестру к себе и оставить на лбу покровительственный поцелуй. — Достала? — Естественно, — ведьма хищно улыбнулась и небрежно вскинула руку, предъявляя взору сталь, тускло сверкающую в сумерках, увенчанную рукоятью с кровавым рубином, мерцающим изнутри тревожным алым пульсом. В бездонных глазах цвета ночи вспыхнули звезды, а губы изогнулись в торжественной улыбке, Ее Величество пробежалась кончиками пальцев по стали, а затем повернулась к своей лучшей версии. — Раз на корабле нет магии, значит придется показать однорукому гению, что Эмма не его собственность, а женщина — не слабый пол. Реджина бросила долгий взгляд на женщину, с коей провела самые тяжелые годы своей жизни, а затем обратилась к сестре, что несмотря на все обиды церемониально протягивала меч с такой важностью, словно вручала корону, а вместе с ней и престол после длительной кровопролитной войны. — Может, ты и отвернулась от меня, но мы всегда останемся сестрами, — Зелена вложила оружие в тонкие пальцы и встала подле Злой Королевы. — А еще тебе придется смириться с тем, что нас теперь трое. Мадам мэр перехватила рукоять удобнее и воинственно подняла меч вверх; свет от фонарного столба упал на рубин и он вспыхнул кровавой слезой. — Это все прекрасно, — она опустила руки и склонила голову на бок, покосившись на воду, — но без магии я не попаду на борт. — Дорогая, ты нас обижаешь, — Королева оскорбленно прижала руку к груди. — Может на самом корабле нет магии, но ты создала настоящую бурю, а следом полный штиль. — Ты собрала самых сильных ведьм Зачарованного Леса, сестренка, — Зелена сложила руки на груди, дополняя облик Ее Величества. — И если ты думаешь, что тебе сейчас хоть что-то неподвластно, то ты крупно ошибаешься. — Покори все четыре стихии и покоришь весь мир, — с улыбкой закончила Реджина и решительно повернулась лицом к морю, краем глаза замечая сходные величественные позиции женщин. Она подкинула меч, заставляя его застыть в воздухе, как символ своей победы. — Покорим невзрачный Сторибрук, — проникновенным шепотом, полного искреннего предвкушения, произнесла Злая Королева и изящно вскинула руки, послужив командой к действию для других. Магия ярко вспыхнула на мгновение, небо озарилось алыми и изумрудными всполохами и наступила зловещая тишина. Весь свет, что прорывался сквозь тучи в смеркающемся небе, стал неотвратимо гаснуть, а тучи стали тяжелее, крупнее и зловещее, они нависли над городом, заволакивая все проблески солнечных лучей, и, казалось, что даже свет от фонарных столбов стал блеклым, поглощенный магией. — Готовы? — Восторженно спросила Зелена. — Всегда, — прозвучал синхронный ответ и первый порыв ветра ударил в лицо, подхватывая волосы и оголяя шею. Он закружился вокруг женщин, набирая силы, а затем исчез, чтобы возродиться сокрушающим штормом и с силой ударить по парусам. Странное чувство предвкушения и восторга пробежалось по нервным окончаниям, сменяясь тревогой и злостью. Реджина нахмурилась и плавно повернула запястьем, уводя руки влево, даже не замечая, как эти действия повторяют две женщина подле нее. Она сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, и резко вскинула руки вверх, завершая жест кончиками пальцев, отчего ветер безжалостно ударил по кораблю.

***

Бывает, что во сне кажется, будто куда-то падаешь, мозг парализует от страха неизведанного, а сердце застывает, скованное ужасом и тогда человек вскакивает, цепляется за жизнь и понимает, что все еще в безопасности. Эмма же очнулась за мгновение до того, как рухнула на пол и более того, дезориентированная полетела дальше, не успевая как-либо защититься от валящихся на нее предметов. Корабль накренился, заваливая ослабевшее тело хламом каюты; где-то рядом упал Киллиан и тут же вскочил. — Эмма, я скоро вернусь! Блондинка с трудом откинула с головы какой-то кусок ткани, успевая заметить лишь удаляющийся силуэт пирата. — Что? — Только и просипела Свон, потрясенно таращась на захлопнувшуюся дверь каюты. Стиснув зубы, она приподнялась на локте и невольно сморщилась, пытаясь игнорировать горящие пламенем ребра. За последние дни Эмма настолько привыкла испытывать страх, что уже думала, что привыкла к нему, но сейчас, находясь на корабле ненавистного человека, осознавая, что свои последние дни она проведет под бдительным надзором того, кого не любит, в ней поднялась такая паника, что воздуха внезапно перестало хватать, хотя корабль с жутким воет раскачивался от буйства ветров. Не успела Свон вскочить, как палуба под ногами накренилась в противоположную сторону и ахнув от резкой боли, она снова рухнула на пол. Тяжелое паническое дыхание раздирало легкие, пытаясь успокоиться, Эмма наткнулась взглядом на валяющуюся золотую клетку с поверженной драгоценной птицей, устремившей свои сапфировые безжизненные глаза в пустоту. И проведя параллель со столь безобидной игрушкой, она вдруг поняла, что даже смерть не спасет ее от Киллиана, что она навечно останется его драгоценной пленницей в золотой клетке, если не сумеет выбраться прямо сейчас из трясины, что неумолимо засасывала. Корабль продолжало мотать из стороны в сторону, отчего ослабевшая блондинка валилась на пол раз за разом, но целеустремленно продвигалась вперед, стиснув зубы и царапая колени. Когда слезы обжигали глаза, она не позволяла им туманить взор, чтобы видеть куда она движется, видеть закрытую дверь каюты, ставшей символом свободы. Удивительно, как в критические моменты какие-то обыденные и простые вещи могут нести в себе надежду на лучшее и при этом быть по факту концом всего. И стоило Эмме добраться до заветной двери, как предмет свободы обрел значение заточения. Она попыталась выйти, но символ надежды не поддался, рождая новую волну страха. — Я не стану чертовой птицей в клетке! — Свон резко навалилась на дверь, врезаясь в дерево руками, корабль накренился и дверь, подхватываемая жутким ветром ударилась о стену. Всего миг до падения, но она увидела, что приближается к Сторибруку и это было лучшим, что она могла увидеть, а затем блондинка рухнула на пол и покатилась по мокрой и ледяной палубе, завершая свой побег ударом о борт и обрушившихся на голову вихря соленых брызг. — Свон! Какого черта ты творишь?! — Серо-зеленые глаза восторженно распахнулись, а на губах расцвела улыбка, Эмма лежала вся мокрая и смотрела, как Крюк отчаянно бегает от одной мачты к другой, пытаясь словить ветер на свою сторону, и хоть слабое сопротивление не давало своих результатов, оно все равно оттягивало момент прибытия обратно в Сторибрук. — Я велел тебе оставаться в каюте! — А мне плевать! — Прошипела Свон, наслаждаясь и яростью беспомощности пирата, и соленым привкусом победы, и ледяным порывом свободы, спутывающим мокрые пряди коротких волос. Как бы Киллиан не пытался раскрывать и складывать паруса, рассчитывая поймать ветер, берег неумолимо приближался, а три женщины на суше вызывали в нем все больший ужас. — Ты проиграешь, — хладнокровно изрекла Эмма, равнодушно наблюдая за напряженной спиной пирата. Внезапно тот отпустил трос, позволяя парусу с хлопком закрыться, и обернулся к блондинке. — Ты не могла меня разлюбить по мановению волшебной палочки! — Заорал он, перекрикивая шум ветра. Свон от ярости приподнялась, желая взглядом показать все свое презрение. — Я и не могла перестать быть Спасительницей за одно мгновение! — Она скривилась, то ли от боли, то ли от отвращения и прошептала, смотря прямо в глаза: — Но ты это сделал. Киллиан опустился возле Эммы, хватая ее руки в паническом жесте удержать. — Но ведь любовь — это другое… — А кто сказал, что я тебя любила? Он отшатнулся, словно Свон его ударила, и уставился на нее тупым, невидящим взором, затем перевел взгляд на берег и что-то в нем переменилось до неузнаваемости, испугав Эмму. Она покрылась мурашками вовсе не от пронизывающего холода и соленой воды, а от беспощадности облика Киллиана, что выпрямился по весь рост, с лязгом вынул из ножен меч и застыл.

***

— Ты готова? — Спросила Зелена, наблюдая за мирно прибывающим кораблем. — Всегда, — на выдохе сказала Реджина и вышла вперед, подхватывая меч. Киллиан пнул ногой трап и тот жалобно ударился о пирс. — Прошу на борт, двойная стерва, — мужчина осклабился, обводя взглядом брюнеток и отошел в центр корабля. Реджина втянула воздух в легкие и медленно выдохнула, расплываясь в хладнокровной улыбке. Меч идеально лежал в изящной руке, оттягивая ее своим весом, напоминая женщине о былой силе. — Мы с тобой, дорогая, — подмигнула Злая Королева и мадам мэр отрицательно мотнула головой. — Это только моя битва. С первым шагом на корабль Реджина почувствовала, как скользят ее каблуки на леденеющих досках, но вместо растерянности на ее лице расцвела ухмылка и она подмигнула Киллиану, что напряженно следил за телодвижениями Королевы. Она невинно двинулась в сторону, вырисовывая круг своей походкой, неотрывно следя за противником, отражающим ее собственные действия, чтобы привыкнуть к палубе. Жизнь Эммы никогда не была легкой. С самого рождения ей приходилось бороться за жизнь. Бороться за право иметь свою подушку, свою одежду, попадая в приемные семьи, она боролась за право быть членом семьи, позже она боролась за свое существование, затем за своего сына и родителей, и снова, спустя столько времени, столько пережитых приключений, она борется за то, чтобы оставаться в сознании, словно если закроет глаза, то единственная, из-за кого она борется, проиграет. Ибо если Реджина падет от руки пирата, то борьба утратит смысл. Эмма не знала, что именно она чувствует, как и не знала как это выразить, но единственное, что она точно понимала — ей нужна Реджина. И вот, лежа на ледяных досках корабля, она упорно боролась с наливающимися тяжестью веками, чтобы видеть Реджину. Завороженно глядя на ее осанку и легкую игривость скольжения по палубе, у Эммы временами сбивало дыхание. — Капитан Крюк, потерявший команду, — голос Реджины обманчиво манил, а слова летели так, чтобы вонзиться в сердце, — Киллиан Джонс, потерявший родной дом, — она перекинула меч из одной руки в другую, остановилась и подняла его лезвием вверх, осматривая сверкающую сталь, — мужчина, уничтоживший сам свою любовь, — она кровожадно улыбнулась и вскинула горящий взор на пирата, отчего он лишь сцепил челюсти, улыбнулся и вновь пошел по кругу. — А ведь некогда мы были союзниками, Ваше Величество, — он бросил взгляд на худшую половину Реджины и фыркнул, — или мне это стоило сказать ей? — Осторожнее, мистер бубенчик, — Злая Королева облокотилась о борт и с легкой улыбкой продолжила смотреть на дуэлянтов. — Королева потерявшая королевство, — Киллиан шагнул вперед, сужая диаметр окружности, — потерявшая власть, — он с каждым словом приближался, — народ и страх, коим правила. Ты размякла Реджина, но хуже всего то, что ты потеряла саму себя и у тебя не осталось ничего, кроме неосуществимых амбиций и разбитого городишки. Она могла бы с легкостью ответить ему любой остротой, пришедшей на ум, но именно в этот момент она увидела разметавшиеся короткие пряди на мокром полу и застывший бесцветный взор, в коем еле горел свет, обращенный одной лишь Реджине. — Эмма? — С ужасом вырвалось из королевских уст. Свон видела, что потрясенная Реджина не успевает увидеть занесенный в ее сторону меч, но могла издать лишь слабый стон, больший похожий на сдавленный писк. Она видела, как быстро вспыхнул привычным и родным пламенем взор брюнетки, буквально охватывая искрами темные радужки глаз. Видела, как женщина непривычно резко, с хищной скоростью поворачивает голову и моментально избегает ранения, прогибаясь в спине. Меч перелетел в ведущую руку и Реджина принялась за свой смертоносный танец, лавируя вокруг атак Киллиана, изгибаясь, но не переходя в конфронтацию. Каждый яростный выпад пирата встречал легкий маневрированный уклон, дожидаясь, пока жертва выдохнется. — Ты станешь драться или так и будешь гулять по палубе? — Прорычал Крюк, загоняя круговым движением Реджину к мачте, к которой она шутливо прислонилась, посылая задорную улыбку своей сестре. — Я дышу свежим воздухом, тебя что-то не устраивает? — Она усмехнулась и нырнула вниз, чтобы появиться с другой стороны мачты. — Ты ведь знаешь, что женщин бить не хорошо? Киллиан зарычал и двинулся новыми выпадами на брюнетку. — Мы не из этого мира, чтобы у тебя были какие-то права! — Осторожнее, а то в рай не попадешь, — избегая атаки, Реджина отпрянула в сторону и молниеносно замахнулась мечом, оставляя на руке пирата глубокую полосу. Он с шипением отшатнулся, а брюнетка придирчиво осмотрела свою работу. — О, прости, не хотела портить новый плащ, ты ведь обтянут кожей как дешевая стриптизерша. Я тебя лишила заработка? Она бросила быстрый взгляд на Свон и покрылась мурашками от обездвиженности блондинки, затем посмотрела на сестру и бросила: — Помогите Эмме! Киллиан пришел в движение и они с Реджиной сплелись в яростное противостояние. — Ты себе стрелки красишь каждое утро или у тебя татуаж? — А ты стерва с выходными или без? — Значит татуаж? — Не успела Реджина ухмыльнуться, как Крюк сделал резкий выпад, она отскочила назад, врезаясь в мачту; шаг в сторону и новый удар пирата лицом к лицу, заставил ее вскинуть оружие вверх, блокируя грань меча, плоскостью своего оружия. Столкновение отозвалось ударной волной в руки, но Киллиан продолжал наседать, желая раздавить свою соперницу. — Знаешь почему Эмма никогда не будет твоей? — Прошипел пират, выплевывая каждое слово брюнетке в лицо. — Потому что даже если ты найдешь способ ее спасти и она не умрет, то твое прошлое принять она не сможет. — Он расплылся в улыбке, ломая сопротивление Реджины. — Что она знает о том, как ты стала Королевой? На миг глаза Реджины расширились от ужаса, но тут же вспыхнули неконтролируемой яростью и, расшевелив клубок змей, Киллиан предпочел от него избавиться ударом ноги в живот. Воздух вылетел из легких, но на удивление Миллс, она как будто зависла в воздухе с мечом в руках на головой, не ощущая ни боли ни каких-либо эмоций, кроме растерянности, что она смогла такое допустить, а затем она закрыла глаза и время вновь пришло в движение, падением на скользкие обмороженные доски. Вытянувшись и сжав сильнее обычного рукоять в ладони, она застыла на полу, напряженно вслушиваясь в шаги пирата. — Бедная, бедная Реджина, — голос презрительно лился сверху вниз, — легенды о Злой Королеве захватывали все волшебные миры, истории о сотнях мертвых, казненных и исчезнувших, сказания о твоих походах и завоеваниях будоражили каждого и внушали ужас, а теперь ты умрешь и об этом не станут говорить даже в Сторибруке. Размеренно вдыхая и выдыхая воздух, она слушала свое сердцебиение, готовясь к нападению и стоило Киллиану умолкнуть на мгновение, как янтарные глаза распахнулись, являя миру пламя возмездия Немесиды. «Тонкая грань добра и зла, чаши весов, балансирующее на грани мира и войны, что придают значение каждому поступку, свершаемого человеком во имя Света или Тьмы. Стражи равновесия, застывшие каменными изваяниями на грани миров, непоколебимые временем и недвижимые вселенной. Но стоит человеку сойти с пути, нарушив баланс жизни, как мраморные веки обнажат глаза, сияющие огнем воздаяния небес.» Плененный собственным эгоизмом, Киллиан забыл одно из самых важных правил ведения войны: нельзя недооценивать своего противника. Может, он и успел бы среагировать на молниеносность движений своего карателя, но тот миг, когда он увидел глаза Реджины, заставил кровь застынуть в жилах, а в следующий момент брюнетка села, двигаясь неестественно расчетливо, по инерции следуя за своим мечом, чтобы легко рассечь связки под коленом пирата. Страшный крик разрезал воздух и Киллиан рухнул к мачте, цепляясь за нее, как за свое последнее спасение, ощущая за своей спиной все возрастающую угрозу, движущуюся по пятам. — Знаешь, почему Эмма никогда не будет твоей? — Раздался жутко спокойный голос и мужчина замер, с ужасом осознавая свое поражение. — Поднимайся, лежачего не бьют. Он замотал головой, протестующе вцепившись в мачту. — Трус, — с нескрываемым отвращением выплюнула Реджина и схватила его за ворот кожаного плаща, резко дергая вверх, заставляя встать на здоровую на ногу, а затем развернула к себе, чтобы он запомнил ее глаза. — Что, без пряток за спиной Эммы сложно быть героем? — Ее размеренный, бархатный голос пробирал жутью до дрожи. — Ты сказал, что у меня никого нет и обо мне никто не вспомнит, но знаешь, что ты не учел? Что у меня есть сын, есть друзья и моя, пусть и странная, но семья. А знаешь кто у меня есть еще? — Она чарующе улыбнулась, проводя ногтем по его не бритой скуле. — У меня есть Эмма и она сама меня выбрала, а ты — трусливое ничтожество, которое умрет никому не нужное. — Ты не смеешь вершить суд надо мной в этом мире, — прошипел он, храбрясь из последних сил, отчего брюнетка усмехнулась, качая головой. — Ошибаешься, — это мой город. И город будет решать, что с тобой сделать, — Реджина отвернулась и судорожно выдохнула, собираясь бежать к Эмме. — И это я еще трус?! — Заорал он ей в спину. — Боишься брать на себя ответственность?! Женщина резко развернулась, метая взглядом молнии. — Знаешь что, мистер бубенчик? — Она внезапно улыбнулась, а в следующий момент со всей яростью ударила коленом ему между ног. — Беру ответственность на себя за желания своей худшей половины. Реджина, не дожидаясь проклятий, бросилась через всю палубу к блондинке, что все еще лежала на полу, но уже с закрытыми глазами. — Что с ней? — Она рухнула на колени, беря в ладони холодное и застывшее лицо. — Ей хуже и мы сделали все что смогли, — мрачно изрекла Зелена, — у нее был перелом двух ребер, она мучилась, но теперь хотя бы не чувствует боли. Реджина перевела взгляд на свою худшую половину и та утешающе сжала плечо своей лучшей половины. — На самом деле, ты знаешь, что делать, — Злая Королева улыбнулась и поднялась на ноги, — а что касается пирата, — она прикрыла глаза и откинула голову назад, наслаждаясь сдавленными стонами, — в тебе еще осталось чувство юмора. — Стой, — Миллс ухватилась за алый подол, — что ты имеешь ввиду? — Ты сама должна понять, — а затем Ее Величество отступила на шаг, руша контакт и повела руками в стороны, напряженно что-то выискивая, пока радостная улыбка не освятила черты лица и тогда грот-марс** вдруг вспыхнул и загорелся. — Ох уж эти магические амулеты, блокирующие магию, парадокс, не правда ли? — Она посмотрела на женщин и ее черты лица вновь стали серьезными. — Никому ведь этот корабль не нужен, кроме пирата-трансвестита? — Злая Королева пыталась сдержать улыбку, но новый статус Капитана Крюка не мог оставить ее равнодушной. Реджина подняла голову и посмотрела на пока еще слабый огонь центральной мачты, затем перевела взгляд на свою худшую половину и изрекла: — Пусть пылает, главное, что теперь есть магия и, — брюнетка обняла Эмму и послала прощальный взгляд Королеве, — мистер бубенцы на вашей совести, — заговорщицкая улыбка коснулась губ и женщин поглотил фиолетовый туман.