Ангелы мертвы.

Оказавшись дома, Реджина застыла, боясь пошевелиться, чтобы не причинить Эмме боль. Она медленно привстала на коленях, приподнимая блондинку, чтобы осторожно уложить ее ледяное тело на мягкий ворс ковра, а затем нависла над застывшим светлым лицом и еле ощутимо прикоснулась кончиками пальцев к бледным губам, пугливо бросая взгляды на закрытые глаза, увенчанные длинными ресницами, роняющими длинные тени на щеки. Помедлив пару секунд и убедившись, что женщина все еще спит, Реджина очертила пальцем контур губ, отмечая их мягкость, и невольно наклонившись ближе, она вдруг поняла, что ей хочется прильнуть к этим губам. Испуганно отдернув руку, брюнетка с удивлением уставилась на все так же мирно застывшую Свон, словно та могла ответить на немой вопрос, повисший в воздухе. Реджина считала свое умение быстро брать себя в руки — неоспоримым достоинством, чего были лишены многие люди, поэтому, так и не дождавшись ответа, она тряхнула влажными волосами, заправила их за уши и, нахмурившись, вновь уставилась на Эмму. — Надеюсь, что ты не против, если я тебя раздену, — озвучив свои мысли вслух и подождав несколько секунд, ожидая какого-нибудь знака, и так и не получив его, Реджина сползла ниже, взялась за собачку и потянула ее вниз, расстегивая ботинки. Со знакомым стуком каблуков обувь ударилась об пол и брюнетка прикоснулась к заледеневшим ногам, начиная закипать все большей яростью и ненавистью к пирату. — Чтоб он горел адским пламенем вместе со своей посудиной! Шумно выдохнув, Реджина поднялась выше, как можно быстрее пытаясь расправиться с мокрыми брюками, что липли к заледеневшей коже, а затем принялась за свитер, осторожно придерживая женщину, стягивая одежду. И как только она закончила, то уставилась на молочную кожу, рисуя взглядом узоры на длинных ногах, впалом животе и груди, столь неожиданно оказавшуюся обнаженной, что брюнетка растерялась и не смогла сделать ничего лучше, как прикрыть один глаз, а вторым продолжить наблюдать. — Ладно, — Реджина закрыла лицо руками, собираясь с мыслями, затем встала, стараясь не смотреть на Эмму, откинула одеяло на своей кровати и снова опустилась на колени подле блондинки. — Я дико извиняюсь, — пробормотала брюнетка, обхватывая грудную клетку одной рукой, а второй придерживая блондинистую голову, она невольно ойкнула, прижавшись к затвердевшим от холода соскам своим телом, но стараясь совладать с собой и своим разумом, Миллс попыталась откинуть ненужные детали из головы и просто поднялась, перетаскивая обнаженную женщину в свою постель. Закусив губу, Реджина укрыла одеялом Эмму, благодаря которой последние дни наполнились некоей осмысленностью и необычайной важностью, придав новых сил. И теперь, застыв у кровати, брюнетка смотрела на бледную и хрупкую блондинку, столь непохожую на привычного энергичного шерифа, что по спине полз холодок, а в душе стало закрадываться предчувствие чего-то ужасного. Нервно тряхнув волосами, Миллс прикоснулась ко лбу Свон, проверяя температуру, но та была настолько замерзшей, что становилось жутко, поэтому, убедившись, что та дышит, мадам мэр вышла из комнаты, несколько бессознательно пошла по коридору, ведя пальцем по стене, моментально отбрасывая навязчивую идею об уборке, и остановилась перед стеклянной дверью балкона, устремив взор к темному небу с едва заметно краснеющим заревом вдали. Не долго думая, Реджина вышла на балкон, наслаждаясь порывами ветров, остужающими пылающие щеки. Она подошла к самому краю, опустив ладони на перила и глубоко вдохнула морозный воздух, подставляя лицо снежинкам. Странные чувства клубились в душе, не давая покоя. Если Реджина и ощущала счастье, некую радость и душевное равновесие от того, что Эмма снова была с ней, то пронзительная нота тревоги, лучом зарождавшейся трагедии, рассекала все спокойствие, оставляя лишь холодный, липкий страх перед будущим. И этот страх не был просто страхом, он был вестником беды, ангелом, охраняющим последние минуты покоя, отчего становилось только хуже. Вдали что-то ярко вспыхнуло с громким хлопком, Реджина вздрогнула и напряженно уставилась в горизонт, поверх домов вдалеке. Алое зарево растеклось волной пожара по небосклону, а следом ветер донес запах гари и костра, смешанного с отдаленно солоноватым привкусом морской воды. — Прощайте, жалкий Капитан Крюк и унылый Веселый Роджер, — тихо произнесла брюнетка и плавно развернулась, уходя с балкона.

***

Злая Королева восторженно кружилась на пирсе, периодически останавливаясь, чтобы изящно взмахнуть рукой, перенося искры огня с паруса на парус, а когда мачты заполыхали и пламя перешло на палубу, то женщина застыла, широко распахнув глаза, с детским восторгом наблюдая за танцем искр, а затем что-то оглушительно взорвалось и все зашлось таким пламенем, что от переизбытка эмоций она подпрыгнула на шпильках, круто развернулась, сметая подолом снежинки с досок пирса, и захлопала в ладошки. — Это лучший подарок от моей сестрички-близняшки! — Ее Величество нахмурилась, обдумывая прозвище. — Сестричка-близняшка звучит не очень, да? — А Реджиной ее звать тоже странно, — пожимая плечами ответила Зелена и посмотрела на Киллиана, сидящего на пирсе и смотрящего на свой корабль так, словно горела вся его жизнь. — А ты что думаешь? Пират продолжал сидеть, безэмоционально уставившись в одну точку. — У него стресс, — доверительно сообщила Королева, — будет очень жаль, если он совсем чокнулся. Зелена вскинула бровь, сложив руки на груди и толкнула ногой Киллиана. — Ку-ку, ты все еще с нами? Тот перевел невидящий взгляд на ведьму и затем снова хотел вернуться к своей полюбившейся одной точке, но вместо корабля, он увидел алую юбку и это стало его внезапной красной тряпкой для быка. Его глаза вдруг налились кровью, он поднял с жутковатой улыбкой голову наверх, смотря на недоуменно вскинутые брови Ее Величества, дополнившей свой образ руками, упертыми в бока. И Киллиан смотрел на нее и видел Реджину, за спиной которой пылал его корабль, отчего ненависть поглотила пирата, а он с радостью шагнул в эти объятия тьмы. — По-моему, с ним все плохо, — как-то странно сказала брюнетка, осторожно делая шаг назад, но стоило ей это сделать, как мужчина с ревом бросился на ее нее; от неожиданности она отскочила, отчего Киллиан с яростью вонзил свой крюк не в корсет, а в юбки и с воем задергался, мотая искалеченной рукой в разные стороны. — Ты совсем идиот?! — Гневно воскликнула Злая Королева, разводя руки в стороны. — Нет, я не могу, он мало того, что испортил мне платье, так еще и запутался в юбках своей открывашкой! — Она закатила глаза и брезгливо указала пальчиками на бородатое нечто у ее ног сестре. — Убери это от меня. — Ты все испортила! — Заорал пират, вставая на одно колено, вытягивая руку с юбкой и жалко оставляя волочиться вторую ногу. — Из-за тебя, Реджина, я лишился всего! Это ты во всем виновата! — Отдохни, недоразвитый! — Ее Величество, не дожидаясь Зелены, со всем изяществом ударила ногой пирата в грудь и тот полетел на пирс, с треском разрывая ткань платья. — Потрясающе! — С искренним возмущением она выставила ногу вперед, разорванные юбки с шелестом съехали в стороны, предъявляя взору соблазнительное зрелище до самого бедра. — В принципе все не так уж и плохо, — резонно заметила ведьма, смотря прямо на нежную кожу поверх линии чулок, на которой выступала тонкая нить алых капель. — Я тебе отомщу! — Захрипел пират. — Угомонись! — Рявкнула Злая Королева в сторону мужчины, а затем перевела взгляд на сестру и продолжила так, словно ничего не было. — Все удовольствие испортил, психованный. В принципе, ничего не изменилось, так с ним еще веселее будет. — Мы его с собой возьмем? — С искренним удивлением спросила Зелена, еще раз окидывая взглядом пирата. — Он же убогий. — Но не оставлять же такой подарок нашей сестренке, — брюнетка мечтательно устремила взгляд к морю. — Мы над ним немного поработаем и на волю отпустим… — Что ты с ним сделаешь? — До назначенного срока посидит под замком в психушке, а дальше ты увидишь, — она подмигнула ведьме, окинула с истинным наслаждением пылающий корабль и только хотела было уйти, как внезапно передумала. Она расплылась в улыбке и сказала: — Доставай свой телефон. — Зачем? — Удивленно вскинула брови Зелена, протягивая желаемую вещь. Ее Величество не смогла сдержать смех, схватив телефон и развернувшись к морю, она присела на корточки, делая несколько фотографий пылающего корабля, а затем снова встала и жестом позвала сестру к себе. — Улыбайся, — скомандовала брюнетка, состроив радостное выражение лица, — а теперь ты королева, — сказала она и снова сделала фотографию. — Представь лицо Редж, когда она увидит это на первой полосе местной газеты. Зелена вскинула брови и многозначительно подмигнула, забирая свой телефон. — В таком случае, у меня есть даже идея для скандального названия этого бестселлера, — не сдерживая улыбок, сестры обменялись заговорщицкими взглядами, Злая Королева удовлетворенно поправила прическу, изящно развернулась и двинулась по заснеженной улице. — Реджина, ты забыла про отсталого пирата! — Та остановилась, смерила взглядом мужчину, развалившегося звездой на пирсе, фыркнула и вскинула руку, вновь продолжая идти, магией таща за собой недоразвитого. — Гори в аду! — Заорал Крюк, тщетно пытаясь зацепиться за доски. — Скоро ты поймешь, что значит гореть в аду, моя гадость, — мрачная улыбка коснулась королевских губ, отражаясь темными искрами в глазах.

***

Бесцельно шатаясь по особняку, Реджина заходила то в одну комнату, то в другую, словно что-то искала или забыла куда ей надо было зайти. Вернувшись наконец с чашкой кофе в свою спальню, она склонилась над кроватью и прикоснулась ладонью ко лбу Эммы, проверяя температуру, затем поправила одеяло и в бездействии села на подоконник, устремив взор к блондинке. Реджина не могла назвать себя нетерпеливой, уж сколько лет она гонялась за местью, но время сейчас до невозможного медленно текло, становясь неожиданно сложным испытанием. Весь дом погрузился в такую тишину, словно ожидал зловещего приговора, призванного лишить навсегда спокойствия. Брюнетка перевела взгляд на стену, не мигая вцепившись в секундную стрелку, оглушительно громко подрывающуюся вперед, заполняя своим тревожным, размеренным тиканьем всю комнату, и невольно погрузилась в свои мысли, утопая в собственных страхах и сомнениях. Она смотрела на часы, прокручивая в голове драку с Киллианом, думая о его словах, где ужас прошлых лет подавлял все светлое и человечное, отчего Реджина резко вздрогнула, выплескивая кофе из чашки, чудом не ошпарив руку, и устало посмотрела на пол, тут же отворачиваясь к окну. Забравшись на подоконник с ногами, она прислонила голову к стене и снова уставилась на алое зарево вдали.

***

Было странно слышать свой размеренный стук сердца, но когда Эмма начала понимать, что происходит, то осознанным явлением стал ритм, наполнявший все тело. Тепло окутывало со всех сторон, но самым важным фактором стал запах, окружавший женщину, ибо пахло свежими нотами мяты, охваченными виноградными листьями, преобладающими над полюбившимся ароматом парфюма. Если бы не онемевшие конечности и какая-то общая парализованность, то она бы сразу поняла, что оказалась в сокровенном и особенно интимном месте, но ей казалось, что она стоит на вершине холма, территории собственных виноградных плантаций, где закатное солнце коронует ее медовым теплом, осыпая волосы золотыми искрами весны. Сделав глубже вдох, Эмма погрузилась в леса, пронизанные родниками и полями нежных ландышей, беззащитными слезами окропившими темную зелень трав и мхов, а затем все перебила резко нахлынувшая морская волна, и, женщина, в охватившей ее панике, распахнула глаза. Рассчитывая увидеть над собой дощатый потолок каюты, она уже раскрыла рот, наполняя легкие воздухом, чтобы при осознании иного, со свистом выдохнуть весь кислород. — Я дома? — Еле слышно просипела Эмма, потрясенно осматривая комнату, медленно осознавая свое местонахождение. Игнорируя слабость и желание закрыть тяжелые веки, она жадно смотрела по сторонам, пока целостность картинки не выстроилась перед глазами, и только тогда Свон поняла, что медовый закат солнца, виноградные плантации и игривые родники — это все аромат, окружавший ее, — этим всем была Реджина. И что-то с осознанием столь сильной привязанности перевернулось внутри, словно Эмма не ожидала, что Реджина станет гораздо большим, чем просто другом, соратником или объектом симпатии, словно она не ожидала, что некогда отчужденная женщина может стать всей ее вселенной, воплотясь в предел мечтаний из снов. И едва ли Свон могла избежать столь ярко и всепоглощающе открывшейся любви к Реджине, когда судьба раз за разом сталкивала их месте, пока пламя, мерцавшее в глубине янтарных глаз, не охватило искрами всю душу Эммы, неожиданно и бесповоротно покорив светлое сердце. Найдя взглядом брюнетку, она затаила дыхание, смотря на хрупкую фигуру женщины, залезшей с ногами на подоконник, что уснула, не выпуская из рук чашки кофе. И если Свон знала, что Реджина отдает всю себя, если о ком-то заботится, то она никак не ожидала самой стать объектом такой преданности, отчего становилось лишь больнее, потому что если в чем-то Эмма была уверена, так это в своей смерти, и в том, что до этого она ни разу не любила, ибо то, как ее разрывало от слез, что медленно катились из-под темных ресниц — не шло ни в какое сравнение ни с одной болью, испытанной до этого. — Реджина, — сипло позвала блондинка, но женщина у окна лишь нахмурившись мотнула головой, словно отбрасывая дурной сон. Эмма сделала глубокий вдох, рассчитывая снова позвать Реджину, но в горле ужасно запершило и она закашлялась, сотрясаясь в приступе всем телом, отчего застывшая брюнетка вздрогнула и резко обернулась, испуганно устремив мечущийся взгляд на свою кровать. Бросив кружку на подоконнике, Миллс подорвалась с места, чтобы в следующее мгновение упасть на колени возле Эммы, положив ладони поверх одеяла на сотрясающуюся грудную клетку, безуспешно стараясь облегчить страдания. — Не надо, — сквозь паузы приступа выговорила Свон, чуть мотая головой. — Но… — обессиленно и потерянно попыталась начать Реджина, сразу же обрывая себя в начале протеста, выполняя столь простую просьбу. Она закусила губу, прижав запястья к себе, боясь прикоснуться или навредить Эмме, словно от этого могло стать хуже, а волна кашля, как резко началась, так и неожиданно закончилась, оставляя после себя лишь бледность кожи и мучительное дыхание. Эмма не чувствовала ни боли, ни облегчения, ни радости, ни желания. Лишь щемящую печаль, когда смотрела на Реджину и видела нервно подрагивающие пальцы, напряженно сжатые челюсти и неестественно спокойную улыбку, больше похожую на каменное изваяние. Но теперь Эмма видела гораздо больше в Реджине, она видела, что за хладнокровным взором скрывалась душераздирающая буря эмоций, что за апатичным поворотом к окну, скрывались слезы и дрожание губ, а за спокойным голосом скрывался удушающий ком в горле. И хуже всего становилось Свон от осознания того, что причиной такой боли стала она сама. Медленно моргнув, из-под ресниц сорвалась одинокая слеза, но Миллс не стала ее прятать, она растянула губы в мягкой улыбке и села на край кровати. Заглядывая друг другу в глаза, они видели свою рьяную борьбу в начале, видели опасливое сотрудничество после, переживания, волнения, дружбу, сражения вместе, сожительство, но теперь, когда встречались янтарные и почти угасшие серые глаза, они с уверенностью считали друг друга семьей. — Ты плакала во сне, — просипела Эмма, стараясь вернуть былую звонкость голосу, вызывая печальную улыбку на лице брюнетки. — Что тебе снилось? — Не важно, — Реджина опустила глаза, не находя себе места на собственной кровати. — Я боялась за тебя, — вдруг сказала она, тяжело выдыхая, — боялась, что Киллиан тебе навредит, как и боюсь сейчас тебя потерять. — Она встряхнула волосами, стараясь собраться с мыслями. — Не помню, чтоб я раньше так переживала за кого-то и это ужасно. Не в том плане, что я устала, а в том, что я изнурена морально, неустанно волнуясь за тебя. Пообещай, что ты никуда не исчезнешь больше, — брюнетка и сама не знала откуда в ней вдруг появилось столько детской наивности, но в этот момент ей так было важно услышать одно простое: «обещаю», что было все равно как глупо это звучит. Она подняла свои мерцавшие последней надеждой глаза к уже привычно тусклым серым и если до этого мгновения Свон хотела соврать, то сейчас она поняла, что не может причинить еще больше боли своей ложью. — Не могу. — Пожалуйста… — Прости, — Эмма закусила губу и часто-часто заморгала, протягивая руку к Реджине, чтобы сплести пальцы вместе, — прости, что не сдержала обещание найти для тебя счастье, — она вдруг задохнулась и заплакала, обессиленно повернув голову на бок, — а теперь ты останешься одна. — Нет… — Голос властной мадам мэр непривычно пропал, глаза прожгли слезы, но не позволив себе такой слабости, она нахмурившись обхватила Свон за плечи, отчаянно мотая головой. — Ты не умрешь, слышишь? Я что-нибудь придумаю, найду что-нибудь, сделаю… — в свои бормотания не верила даже сама Миллс. — Я запрещаю тебе умирать! — Используя свой последний козырь, думая, что кричит, практически молила Реджина. Эмма смотрела прямо в янтарные глаза, роняя слезы, и печально улыбалась, говоря своей улыбкой о том, как брюнетка ошибается. — Нет, Эмма, — темные ресницы затрепетали, пока с них не сорвалась слеза и она полетела вниз, ударяясь о блондинку, но Реджине было все равно, рыдания уже сковали горло, норовя вот-вот прорваться и она замолчала, рвано втягивая воздух в легкие. Свон с трудом приподняла ладонь и положила ее на щеку брюнетки, отирая слезу, стирая этим жестом последний барьер, который только был между ними. И слезы неудержимо хлынули из глаз, разрывая сердце блондинки. — Реджина, пожалуйста, не надо, — голос Эммы надломился и она закашлялась. — Эмма? — Наступила зловещая тишина; мучительно медленно Свон провела тыльной стороной руки по губам, размазывая кровь по щеке. Она подняла округлившиеся глаза на Реджину, не скрывая ни одной эмоции в шторме своих чувств, ее губы задрожали и она невероятно тихо произнесла: — Мне страшно, — выбивая одной фразой почву из-под ног. — Тише, — брюнетка безумно трясла головой, убирая белокурые пряди с бледного лица, — все будет хорошо, ладно? Мы все исправим… — внезапно ее обуяла такая ненависть, какую Реджина не ощущала даже к Белоснежке. Ее глаза беспощадно вспыхнули неконтролируемой яростью, отчего Эмме захотелось закричать, потому что ничего этого не должно было быть, она схватила лицо женщины, заставляя смотреть на себя. — Не убивай Киллиана. — Что? — Из Реджины вылетел весь воздух, она потрясенно уставилась на Свон, не веря своим ушам. — Почему? — Только и смогла выдавить она. — Потому что ты уже достаточно страдала, — голос блондинки сорвался и ее тело сотрясли новые рыдания. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты снова потеряла саму себя в мести. — Ее руки обессиленно упали на кровать, а брюнетка продолжала сидеть, беззвучно роняя слезы, и не могла поверить, что Эмма потупилась желанием мести за все страдания, что причинил ей пират ради Реджины. — Ты мне обещаешь, что не станешь мстить ему? — Обещаю, — еле выговорила женщина, глотая собственные слезы. — И если я попрошу тебя еще кое-что сделать, то ты это сделаешь? — Задала еще один вопрос Свон, заранее зная, что Миллс обессиленно кивнет, потому что если скажет словами, то все, что она держит внутри, прорвется на волю. — Тогда поцелуй меня, — их глаза встретились, рассказывая друг другу как далеко они заходят, но если и оставалось в этой безумной ситуации хоть что-то разумное, так это был поцелуй. Реджина глубоко вдохнула, стараясь справиться со всеми чувствами, клубившимися внутри, а затем медленно потянулась вниз, не разрывая зрительного контакта с Эммой. Застыв в миллиметре от бледных губ, брюнетка рвано выдохнула, ощущая лишь как дико колотится сердце, снова втянула воздух и сократила расстояние. Ожидая заветной радужной волны, она замерла, но когда ничего не последовало, то новая волна отчаяния сковала все тело. Реджина впилась в тонкие губы, мешая поцелуй со слезами, кровью и разочарованием, выплескивая всю свою злость и боль, что она ощущала, даже не замечая, как ее трясет от неконтролируемых рыданий. Она целовала Свон снова и снова, пока бледная рука не зарылась в темные пряди, окончательно ломая Реджину утешающим жестом, и брюнетка уткнулась Эмме в грудь, вцепившись пальцами в одеяло и разрыдалась, как еще никогда не рыдала, прорывая воздух своим отчаянным завыванием. Блондинка лежала с закрытыми глазами, позволяя слезам стекать по лицу, окропляя волосы и зарываясь в ткань подушки. Бледные пальцы продолжали успокаивающе перебирать темные пряди, за окном был снегопад, а город застыл в предвестии чего-то ужасного и неотвратимого. — Позаботься о нашем сыне, — невинная просьба растеклась по коже Реджины, ядовитыми каплями проникая в кровь, чтобы иглами вонзиться в сердце. Она вдруг отпрянула от Свон, в эмоциях соскакивая с кровати; ее горящий взор впился в лицо женщины, не веря, что та могла произнести такое вслух. — Я не стану воспитывать Генри одна! — Ее крик разнесся по пустому дому, вибрацией отражаясь в стенах. — А знаешь почему? Потому что ты не умрешь! — Она безумно осмотрела комнату, взглядом заставляя секундную стрелку на настенных часах замереть, ее сердце бешено колотилось о ребра, а диафрагма опускалась и поднималась от тяжелого дыхания, будто она бежала, а затем Реджина осмотрела свою комнату, в конце уставившись на зеркало и прошипела, склонив голову на бок собственное имя. — Я тебе не Румпель, чтобы являться по первому зову, — саркастичная фраза повисла в воздухе раньше, чем появилась сама женщина. — Итак, чего желаешь, сестренка? — Злая Королева растянула губы в хищной улыбке, многозначительно говоря о широком спектре своих возможностей. — Почему, — Реджина глубоко вздохнула, прикрыв глаза, словно вопрос ей тяжело давался, — почему поцелуй не сработал? Ее Величество резко переменилась в лице, как с ней обычно это и бывало, возместив подстрекательство своей обеспокоенностью. Она быстро подошла к кровати, с природной грацией закидывая ногу на простыни в качестве опоры, руками поправляя тяжелые юбки, чтобы в конце оседлать бедра Эммы, жестом прерывая рождающиеся возмущения в своей лучшей половине. — Мисс Свон, — играясь интонациями своего голоса, промурлыкала Королева, глядя прямо в поблекшие, широко раскрытые глаза, — вы сможете исполнить мою просьбу? — Получив едва заметный кивок, она одобряюще улыбнулась. — Тогда закрой глаза и думай о Реджине. — Ее Величество откинула голову назад, изящно вскидывая руки над блондинкой, впитывая и проникаясь чужими страхами, мечтами и желаниями, пока королевские глаза не вспыхнули фиолетовым штормом, и тогда женщина обратила свой беспощадный взор на свою лучшую половину. — Так это все ты, — только и сказала брюнетка, со змеиной грацией соскальзывая на пол, чтобы замереть в сантиметре от самой себя. Она медленно облизнула губы, не отрывая мерцающего взора от янтарных глаз, а затем сократила оставшиеся миллиметры, накрывая своими устами подобные себе, заставляя их податливо приоткрыться, чтобы провести языком по ровному краю зубов, завершая посягательство легким укусом нижней губы. — Мм, все та же соблазнительная сладость вишни, — промурлыкала Злая Королева, поправляя помаду на чужих губах. — А поцелуй с Эммой не сработал, потому что ты от нее закрыта. Реджина продолжала стоять каменным изваянием, парализовано не отрывая взора от столь знакомых черт лица, пока оцепенение не сменило осознание происходящего. — Что ты столь отчаянно пытаешься скрыть, Реджина? — Ничего, — внезапно охрипшим голосом отозвалась женщина. — Ты уверена? — Ее Величество изящно повела рукой, указывая на блондинку, что каждую секунду боролась за шанс оставаться в сознании. — Ибо на кону ее жизнь. — И что ты предлагаешь? — Ничто не может так связать, как магия на крови, — Злая Королева не сдерживая улыбки, шагнула назад и плюхнулась на кровать, закидывая ногу на ногу, чтобы предъявить взору длинный разрез платья. — Как тебе новое дизайнерское решение от пирата? Брюнетка прикрыла глаза, делая тяжелый вдох, пока с уст не сорвалось неудержимое: «я согласна» и тогда она посмотрела на Свон, встречаясь с ее потрясенными глазами, и мягко улыбнулась. — Ты готова связать свою жизнь с Эммой? — Ее Величество торжественно вскинула руку, приглашающе раскрыв ладонь. — Не рановато для клятв? — Еле слышно спросила Свон. — Самое время.