Колокольчик, книга и свеча
20 ноября 2016 г., 16:22
Опомнившись, Вернон схватил сына за плечи и принялся трясти его, отчего голова мальчика безвольно болталась взад-вперед.
— Больше! Никогда! Так! Не делай! — скандировал глава семейства, после чего резко отшвырнул Дадли.
Мальчик начал выть, скорее от неожиданного поведения отца, чем от боли или обиды. Петунья бросилась на мужа и сбила его с ног. Затем она взяла Дадли за запястье, рывком поднимая его на ноги, а другой рукой схватила воротничок Гарри. Они переступили порог дома прежде, чем Вернон пришел в себя.
Петунья тащила мальчиков по темной улице, когда вдруг поняла, что не знает, куда ей идти дальше и что делать. Она просто стояла на тротуаре, задыхаясь от быстрой ходьбы, в то время как Дадли кричал и просился домой, а Гарри тихо плакал. Петунья и сама готова была взвыть от безысходности и усталости, когда сквозь крик и плач услышала сухой кашель. Она обернулась. Это была миссис Фигг.
Миссис Фигг жила в доме напротив с целой кучей котов и кошек. Ей было около пятидесяти или шестидесяти, носила пару очков с толстыми стеклами, делающие её глаза нелепо большими, и распространяла вокруг себя навязчивый запах уксуса. На руках она держала одного из своих любимцев — в меру рыжего и в меру пушистого кота. Петунья решила, что предыдущие несколько часов миссис Фигг разыскивала этого самого питомца.
— Возможно, Вам нужна помощь? — как ни в чем не бывало спросила миссис Фигг, поглаживая рыжую шерстку.
— Да, — ахнула Петунья с явным облегчением. — Можем ли мы прийти в Ваш дом?
— Конечно, — безмятежно ответила старушка и развернулась, указывая путь.
Уже через несколько минут Петунья вместе с мальчиками сидела на провонявшем кошками диване, пока миссис Фигг тщательно закрывала дверь и опускала жалюзи.
Миссис Фигг сделала Петунье чашечку чая, предварительно плеснув в неё щедрый глоток бренди. Петунья с благодарностью приняла чай и, медленно попивая его, понемногу успокаивалась и приходила в себя, в то время как её спасительница промыла немногочисленные порезы и ушибы Дадли. Она также угостила сладостями его и Гарри, которые те вежливо приняли, но есть не стали. Мысленно Петунья была с ними согласна: сейчас не время для конфет.
— Спасибо, Вы очень добры, — замявшись, произнесла она. До сего момента она мало общалась с миссис Фигг и теперь почувствовала себя неловко и виновато.
— Не волнуйтесь, — ответила соседка, похлопывая её по плечу. — Хотите, я позвоню в полицию?
— О, нет-нет, я не хочу этого, совсем, — забеспокоилась Петунья. В прошлом полиция уже пыталась ей помочь, но она страшилась суда — Вернон довольно ясно проинформировал её о шансах выиграть дело. Суд в её случае станет защищать преступника, а не жертву. Она ждала, что миссис Фигг спросит её о причине, но она не сделала этого.
— Мой муж… он… в гневе, потому что…
— Потому что он обнаружил магические способности в Вашем сыне, — спокойно продолжила за нее миссис Фигг.
Да, как выяснилось, миссис Фигг являлась её незаметным хранителем. Те проклятые волшебники, что сбросили Гарри на плечи Петуньи как пучок сорной травы, все-таки приняли некоторые меры предосторожности. Но почему же тогда Дамблдор оставил в качестве шпиона беспомощного сквиба, а не настоящего мага, — оставалось для неё загадкой. Миссис Фигг вряд ли могла существенно помочь Петунье в борьбе с Пожирателями Смерти, но она не стала высказывать эту мысль вслух, учитывая то, что сейчас этот самый «беспомощный сквиб» делает для нее и мальчиков.
— Как Вы узнали, что Дадли волшебник? — спросила Петунья с нескрываемым любопытством.
— Дамблдор сказал мне, что его имя уже внесено в список будущих учеников Хогвартса, — ответила миссис Фигг, — следовательно, он с рождения волшебник.
— Но мне он это сказать не удосужился. — Петунья почувствовала обиду за себя и своего сына. Все предпочитают оставлять меня в неведении.
Она оглянулась на мальчиков. Те сидели перед телевизором и заинтересованно смотрели какое-то глупое шоу. Дадли успокоился окончательно. Тогда Петунья и миссис Фигг перешли в кухню, чтобы выпить еще по чашечке чая.
— У Гарри периодически случались магические вспышки, — поведала Петунья, — но не у Дадли. Только сегодня вечером и прямо перед отцом. — Миссис Фигг кивнула, а Петунья продолжила: — Станет ли он нормальным волшебником или будет сквибом? — Как бестактно. Но зато правда, я ведь тоже сквиб.
— А почему нет? — удивленно вскинула брови миссис Фигг. — В конце концов, Гарри видел волшебство прежде, у своих родителей, и наверняка использовал магию в младенчестве. Предположительно, магглорожденные дети проявляют свои способности позже, но становятся не менее успешными магами, чем чистокровные.
Петунья внезапно увидела четкую картину Помпея, который демонстрировал магию раз за разом. Он знал! Или хотя бы подозревал.
— Помпей! — воскликнула она.
Раздался щелчок, и на кухне возник домовой эльф, с улыбкой, мало чем отличающейся от улыбки знаменитого Чеширского кота.
— Мастер Дадли действительно волшебник, — довольно заявил он, и в его глазах появились слезы искренней радости.
— Я рада, что ты счастлив, — кисло прокомментировала Петунья, но Помпей не обратил на неё никакого внимания, а быстро уселся рядом с детьми и уставился в экран телевизора, приобнимая мальчиков за плечи.
— Домовой эльф? — напомнила о себе миссис Фигг. — Я никогда прежде не видела, чтобы домовые эльфы помогали магглам. Это Дамблдор подослал его к Вам?
Петунья открыла было рот, чтобы рассказать историю о Крессиде Мейхью, но захлопнула его, подумав о том, что Дамблдор действительно мог выделить ей Помпея под видом наследства, точно так же как выделил шпиона в лице старушки. Петунья пожала плечами, и миссис Фигг решила, что это «да», и больше ничего не сказала.
Ранним утром Петунья разбудила мальчиков и привела их обратно в дом номер четыре, к своему облегчению обнаружив отсутствие Вернона. Он не появлялся до самой ночи. Таким образом, он создал новую модель своей жизни: вставал рано, еще до пробуждения остальных жителей дома, завтракал, быстро собирался и уходил, а возвращался затемно, не обращая внимания на Петунью, Гарри и Дадли, и спал в комнате для гостей.
В этом были плюсы — его семья не видела его целыми днями и могла спокойно существовать, не опасаясь за собственную жизнь и здоровье — и были минусы — обедал и ужинал Вернон в ресторанах и кафе, а потому сократил бюджет Петуньи до минимума. Она и мальчики теперь питались исключительно лапшой в картонных коробках и овощами и фруктами из сада. Петунья была обеспокоена тем, что, несмотря на общую диету, Гарри был слишком низким и слишком щуплым, а Дадли имел избыточный вес.
Так продолжалось достаточно долго, словно Вернон обдумывал, что делать дальше. Петунья боялась, что теперь и Дадли не будет входить в его планы на будущую жизнь, и тогда она с двумя детьми окажется на улице. Неопределенность пугала её, но она ничего не могла предпринять.
Прошел год, и, наконец, в одно субботнее утро Вернон остался дома и пригласил жену в зал, чтобы вынести свой приговор.
— Дадли станет волшебником, — угрожающе начал он, — только через мой труп.
Ох, я бы с удовольствием исполнила твое желание, милый, только выдели мне немножко этих зеленых бумажек, чтобы я могла нанять киллера.
— Я собираюсь лишить его магии, — заявил он. Удачи с этим, придурок. Я посмотрю. — Дадли должен быть здесь завтра в два часа дня, я хочу познакомить его кое с кем.
Петунья всерьез раздумывала над тем, чтобы назло Вернону взять мальчиков в парк, и пусть он будет проклят. Но она чувствовала, что Вернон был на грани своего терпения, и дразнить его было не разумно и даже опасно. Она предусмотрительно оставила Гарри с Помпеем в чулане под лестницей — один вид племянника наверняка бы вывел Вернона из себя — и точно в назначенное время привела Дадли в гостиную.
Вернон уже был там, с очень молодым человеком, еще даже прыщавым, облаченным в рясу священника.
— Это отец Малруни, — сказал Вернон, а молодой человек бесстрастно пожал руку Петунье. — Он здесь, чтобы позаботиться о нем, — и он кивнул на Дадли.
— Позаботиться о чем? — непонимающе спросила Петунья. Вернон был яростным противником католицизма и церкви в целом, а потому она была крайне удивлена тому, что он привел в дом священника.
— Он проведет обряд. Для Дадли.
— Ради Бога, Вернон, — воскликнула Петунья. — Мы же методисты!
Вернон посмотрел на нее так, будто она всегда была не очень-то умна, но сейчас показывала верх своей тупости.
— Ты когда-нибудь слышала о методике экзорцизма? — с сарказмом спросил он.
— Не в последнее время, — тем же тоном ответила Петунья.
— Нам нужен хороший экзорцист, а католическая церковь может нам его предоставить. Так что мы собираемся стать католиками.
— Нам не нужен экзорцист, идиот! Дадли не одержим демонами.
— Это твое мнение, и давай-ка не будем забывать, что это мнение сумасшедшей.
Отец Малруни выглядел сбитым с толку, наблюдая за снайперской перебранкой двух женатых людей, которым он, вообще-то, собирался помочь. Петунья почти жалела его. В конце концов, он пришел сюда с благими намерениями и не виноват в идиотизме её мужа. Она позволила ему делать с Дадли все, что он посчитает нужным, так как сомневалась, что магию можно извлечь из человека.
По указанию отца Малруни, Вернон взял сына на колени и держал так достаточно долго, пока сам отец читал нескончаемую молитву на латыни. Петунья скрестила пальцы за спиной и мысленно молилась собственным богам.
Дадли начало надоедать это сверх меры скучное представление, он хмурился и корчился, и священник принял эти кривляния за признак того, что злой дух покидает тело ребенка, и возвестил об успешном окончании обряда. Петунья не стала возражать, с её стороны это было бы слишком, Вернон же сиял как начищенный медяк. Он был уверен, что уберег сына от жизни волшебником и при этом избавился от всех своих проблем. Как оптимистично.
Вернон гордился собой и обожал сына в течение следующих шести недель, а затем у Дадли произошел ещё один всплеск магии, на этот раз ещё более очевидный и опять прямо на глазах у отца. Гневу и разочарованию Вернона не было предела — он выбросил четки в раскрытое окно, перестал посещать мессы, напоследок крепко обругав настоятеля. Не большая потеря для католической церкви.
А потом, примерно через два месяца, он появился с очередным кудесником, который смог бы «вытрясти из Дадли всю чушь».
— Это мистер Аркос, — сказал он Петунье.
Молодой священник был простым оптимистом и истинным святошей, тогда как этот человек казался полномасштабным шарлатаном, не безвредным и не благонамеренным. Тип, который ловким движением руки заставит вас расстаться со своими денежками. Он был низким и косматым, с седыми волосами и крохотными черными глазками, отчетливо выражавшими циничное отношение ко всему и всяк. У него были кривые золотые зубы, которые проглядывали через раскрытую щелку губ, державших наполовину раскуренную сигарету.
— Кто из них сатанист? — без особого интереса спросил он, оглядывая мальчиков.
— Вернон! — закричала Петунья. — Прошлый раз тебя ничему не научил?
— Научил, — ответил Вернон, — научил тому, что эти паписты яйца выеденного не стоят, нам нужен кое-кто посильнее, — он указал на своего гостя. — Он собирается убить сразу двух зайцев.
— Убить двух зайцев? — Петунья боялась того, что выражение может оказаться буквальным.
— О да, тушить пожар с огнем!
— Я не желаю иметь ничего общего с этим, — она кивнула на Аркоса, — и ты не причинишь вреда Дадли! Не в этот раз!
Затем последовала краткая, но резкая ссора, в конце которой Вернон победил своим привычным методом — угрозой. Тем временем мистер Аркос тщательно осмотрел мальчиков, и его малюсенькие глаза расширились, когда он заметил необычный шрам на лбу у Гарри.
— Так который из?
Вернон колебался.
— Сколько за обоих? — спросил он, ухмыляясь испуганному выражению лица жены. Маленький человек недоверчиво покосился на карман Вернона, фыркнул и уже собрался было уходить, когда Вернон вытащил бумажник и властно спросил: — Сколько?
Глаза Аркоса загорелись при виде хрустящих купюр, он прищурился и назвал цену. Начался торг. Впрочем, он очень быстро закончился. Мистер Аркос был готов.
— Вернон, нет! Он может навредить им.
— Я должен спасти Дадли.
— Тогда почему ты ввязываешь в это Гарри?
— Этот мальчишка уже однажды заразил моего сына и может сделать это снова. Я должен предотвратить катастрофу.
Петунья заплакала, мальчики испуганно прижались к ней, но Вернон был неумолим. Он потерял терпение и уже не стесняясь своего гостя толкал жену вместе с вцепившимися в её платье детьми в комнату.
— Скорее, — не вытерпел мистер Аркос, — давайте уже покончим с этим. У меня назначена встреча через два часа, и я не хочу опоздать.
Они вошли в гостиную, и Вернон отодвинул мебель к стенам и закатал ковер. Затем мистер Аркос вытащил из сумки небольшой бархатный мешочек и высыпал синий порошок прямо на пол, образуя большой круг. По трем сторонам этого круга он поставил длинную белую свечу, небольшой серебряный колокольчик и тяжелую, дышащую на ладан книгу. Он забрал плачущих детей у Петуньи и поставил их в центр круга, а потом достал другой мешочек и рассыпал черный порошок внутри синего круга.
Петунья замерла, не в силах пошевелиться, а мистер Аркос начал петь на странном языке не менее странную и заунывную песню. Мальчики жались друг к другу, дрожали, а граница синего порошка потихоньку начала тлеть. Петунья запаниковала и громко закричала. Вернон обхватил её за талию и широкой ладонью закрыл ей рот. Она до крови прокусила его руку, и Вернон дал ей хорошую пощечину, шепча на ухо о том, какую цену он заплатил.
Пение прекратилось, от тлеющего порошка пошел дымок. Дадли остолбенел, а Гарри сжался в комок и издал чудовищный крик. Дом затрясся. В комнате стало темно, хотя это была середина дня, послышался треск лопающегося в буфете фарфора. Раздался грохот, будто прямо на крышу дома упал другой дом. Комнату залил зеленый свет, ветер с чудовищным свистом пронесся по шторам и одежде, заставляя волосы вставать дыбом. Петунья вырвалась из рук Вернона и кинулась к мальчикам. Они вместе с Аркосом повалились на пол в центр круга, Петунья смазала границы рукой. Вдруг шум прекратился, а зеленый свет превратился в беловато-синий.
Вернон упал на колени и пополз к двери, уворачиваясь от летящих в него свечи, колокольчика и книги. Я всегда знала, что он был трусом. А потом Петунья потеряла сознание.
Она очнулась, обнаружив мальчиков и мистера Аркоса разбросанными вокруг и спящими в неестественных позах. Она села и разбудила мальчиков, проверяя их на предмет ран и ушибов. Оба были шокированы. Вслед за ними проснулся и Аркос. Он был растерян, растрепан, на глазах выступили жалкие слезинки.
— Какого черта это было? — с дрожью в голосе спросил он.
— Это был демон, которого ты изгнал, — прозаично ответила Петунья.
