Иллюзионист
8 января 2017 г., 01:16
Соседи годами слушали ссоры, удары о стену летящих в нее предметов, угрозы и плач детей, не вмешиваясь, но сеанс экзорцизма и его «зеленый» финал стал последней каплей. На этот раз кто-то вызвал полицию. Сотрудники мрачно оглядели полуразрушенную гостиную и позвонили в Службу Защиты Детей. Вернона арестовали во второй раз, и теперь это могло отразиться на его родительских правах. Они также почти арестовали Петунью, но показания взрослого свидетеля, господина Аркоса, который от испуга выложил всю правду, ни единожды не слукавив, уберегли ее от тюрьмы. Однако самого Аркоса обвинили в мошенничестве и увезли вместе с Верноном. Петунья осталась одна с двумя шокированными и обессиленными детьми.
На слушании Петунья едва сдерживалась от смеха, выслушивая жалкие оправдания Вернона, который пытался уверить всех в том, что акт экзорцизма был маленьким невинным розыгрышем, шуткой для обожаемых им мальчиков, пусть и не такой смешной, как он планировал. Он обвинял свою жену в том, что она все приукрасила, дабы воспользоваться возможностью избавиться от мужа.
— Она словно хитрый хорек, — Хорек? А раньше меня только с лошадью сравнивали. — пронюхала момент и выставила меня в невыгодном свете перед детьми и перед законом! — вещал Вернон на весь честной суд. — Хочет усадить меня за решетку и стать хозяйкой моего дома и нажитого честным трудом состояния. — Да какое состояние? Счет в банке вот-вот закроют за его мизерность.
Петунье оставалось лишь поджимать губы, беззвучно усмехаться и ждать свидетелей. Отец Малруни ответил на приглашение прийти в суд, но отказался признаваться в совершенном акте экзорцизма, ссылаясь на конфиденциальность священной исповеди. Господин Аркос, однако, оказался менее сдержанным.
— Меня нанял этот жирдяй, — без обиняков заявил он, кивая в сторону Вернона, — он рассказал мне, что его сына захватили магические демоны и он нуждается в исцелении. Очередной деревенский дурак. Да, я и раньше имел дело с дураками, коих на свете много, и они готовы были верить в любые глупости, которыми я мог их кормить ради собственной выгоды. Простите, — он отвесил шутовской поклон Вернону и криво улыбнулся.
— Что насчет миссис Дурсль?
— Что? — не понял Аркос. — Ах, да, миссис Дурсль. Нет, она не была вовлечена в это, наоборот, пыталась уговорить мужа остановиться. И тогда жирдяй решил включить в сеанс и своего племянника, пообещав заплатить вдвое больше. Это сделало его жену еще более решительной, и она еще увереннее приказывала ему прекратить; в конце концов он ударил ее и силой оттащил подальше от детей.
По залу прокатился ропот возмущения, исходивший от женской половины присутствующих. Судья нахмурил брови, а адвокат Вернона нервно заерзал в кресле.
— Но Вы же мошенник, — вдруг заявил он.
— Я этого не отрицаю.
— Как мы можем верить вашим словам? Такие люди как Вы на все готовы ради денег, может быть, миссис Дурсль заплатила Вам, чтобы Вы прилюдно оговорили её мужа?
— Это не так, — Аркос покачал головой, отчего его грязные патлы замотались из стороны в сторону и упали на лицо. — Она не давала мне денег, а он давал. Если бы идиот предложил Вам кучу денег, Вы стали бы еще большим идиотом, отказавшись от них, — философски произнес он, нравоучительно выставив вверх указательный палец.
— Какие у Вас есть доказательства? — гремел адвокат Вернона. — Чем Вы можете подкрепить свои слова?
Господин Аркос хитро улыбнулся и вручил ему видеокассету с их первым разговором с Верноном.
— Знал ли мистер Дурсль об этой видеозаписи? — уточнил судья.
— Нет, конечно нет. Я делаю одну запись с каждым клиентом, чтобы избежать недоразумений.
— Избежать недоразумений? — адвокат уже не мог держать себя в руках, он буквально кричал. — Вы намеревались шантажировать его, не так ли?
Аркос просто пожал плечами и ухмыльнулся.
Видеозапись говорила сама за себя. Вернон — картина доброй воли, семейной преданности и верности гражданскому долгу — на деле оказался грубым и одержимым хулиганом. Он клялся, он кричал, он угрожал. С каждой минутой просмотра лицо судьи становилось все мрачнее и мрачнее. Одержимость Вернона магией сказывалась на его деле так же плохо, как и его предвзятое отношение к Петунье и его нелюбви и даже ненависти к маленькому Гарри. Судья даже не заморачивался с подробным изложением всех обвинений, а просто объявил Петунью полноправным опекуном Гарри и Дадли.
Услышав приговор, Вернон набросился на Аркоса и Петунью, а затем и на троих полицейских, когда те пытались вывести его из зала суда. Потребовалось пятеро здоровых парней, чтобы удержать его. Он был немедленно перенаправлен в Госпиталь Бруквуда для душевнобольных преступников в Уокинге. Там Вернона признали больным шизофренией параноидального характера. Мардж яростно обжаловала диагноз и решение психиатров упрятать её брата в психушку, но при личном разговоре с экспертом сама признала, что Вернон иногда галлюцинировал и что он был совершенно очевидно и жестоким, и опасным.
Обвинения в мошенничестве против Аркоса были отложены до первого предупреждения, так как он во всем сознался и помог следствию. Петунья была удивлена его признанию и, уже покинув здание суда, спросила его об этом.
— Почему Вы признались в мошенничестве? Сеанс прошел успешно, и Вы знаете это.
Аркос посмотрел на нее снизу вверх и пробормотал:
— Я знаю. Я проделывал десятки таких сеансов, но лишь этот был настоящим. Мальчики… — он задумался, немного пожевал губу и продолжил, — они оба волшебники, не так ли?
— Волшебники, — кивнула Петунья.
— И ты ведьма.
— Нет.
— Да, ты ведьма. Ты защитила меня и их, когда он вышел.
Петунья ничего не сказала.
— Что это было? — спросил Аркос. — Это не было магией мальчика.
— Нет, это были остатки заклинания, я думаю. Гарри — мой племянник — подвергся нападению со стороны мощного темного мага, когда был еще младенцем. Вы видели шрам?
Аркос кивнул.
— Я из Румынии. И да, я знаю о магии и слышал о Волан-де-Морте. Несколько членов моей семьи — волшебники. Я знаю, что если бы ты не сделала того, что сделала, мы все умерли. И я в долгу перед тобой. — Он помолчал и внимательно посмотрел на Петунью. — Почему ты осталась в браке с этим жирным засранцем? Тебе это не нужно. Ты ведьма. В Румынии мужчины выстраивались бы в очередь, чтобы провести с тобой один день или всю жизнь. И они были бы более, чем просто счастливы, окажись твои мальчики в их семье.
О, а в самом деле, почему?
— Если хочешь, я могу позаботиться о нем ради тебя, — в глазах Аркоса заплясали дьявольские огоньки, — чик-чик, и никто не найдет даже останков, я знаю свое дело.
Здесь был киллер, готовый избавить её от Вернона, как ей и хотелось. Вот так ирония.
— И-и-и я был бы счастлив жениться на тебе, если ты хочешь.
Боже мой, сразу два предложения в один вечер. Одно заманчивее другого. Нет, в самом деле, я уверена, что в браке с этим маленьким и неказистым цыганенком буду гораздо счастливее, чем когда-либо с Верноном.
Она пообещала Аргосу поразмыслить над его предложением руки и сердца. И не стала сразу отказываться от убийства мужа. Но сначала ей было необходимо поговорить с сотрудником Службы Защиты Детей.
Это оказалось не такой простой задачей, она даже боялась за результат. Социальные работники выдвинули предположение о том, что Петунья была не в состоянии защитить мальчиков от Вернона и, к тому же, имела отрицательную историю эмоционального и душевного состояния, а потому, вероятно, была непригодна для роли единственного опекуна двоих детей.
О, боги, я старалась защитить их, я делала для них все возможное и невозможное — и какую помощь я получила? Суды были совершенно бесполезны и лишь обвиняли меня; и теперь они (снова) обвиняют меня в собственной бесполезности. Это всегда моя вина! Если бы я знала, как проклясть их, они бы чертовски пожалели. Я бы превратила их всех в чертовых тараканов и смеялась над их потугами перевернуться со спины на тонкие противные лапки.
Словно почувствовав ее немые проклятия, они в итоге согласились оставить ей детей, но первое время контролировать каждый её шаг. Она вздохнула с облегчением, но неприятности на этом не закончились.
Еще оставалась Мардж. Мардж. Она вновь опровергла решение суда и заявила свои права на опекунство Дадли. Шансы Мардж на успех в этом деле были не велики, о чем заверил адвокат Петуньи. Но за любое дело надо платить и платить немало. Скромное наследство от родителей — усадьба — пошло на оплату адвоката. И дело было выиграно. Затем Мардж попыталась отхватить дом номер четыре по Тисовой улице, но и там потерпела поражение. В итоге она добилась ежемесячного посещения Дадли. И только.
Петунья тем временем мягко отказала господину Аркосу, сказав, что хочет бросить все силы и всю себя на воспитание детей. К тому же, было бы слишком подозрительно, если бы жена осужденного Вернона вскоре вышла за главного свидетеля против него, и Аркос поддержал эту точку зрения. Однако он настаивал на полном устранении «жирдяйского засранца», желая отплатить Петунье долг и преподнести такой весьма странный подарок. Петунья подавила в себе порыв принять предложение или заменить жертву на Мардж и вновь отказалась. Но Аркос не сдался и все-таки отплатил Петунье — немыслимо как уговорил «идиота адвоката» организовать быстренький развод мистера и миссис Дурсль совершенно бесплатно. И Петунья была ему очень благодарна.
У нее по-прежнему оставался наполовину неоплаченный дом, неполное образование, отсутствие работы и опыта работы в придачу двое маленьких детей. Но она наконец-то была свободна от Вернона. После десяти жалких лет это было как освобождение из лагеря. Но, как и у большинства выживших, у нее остались шрамы, и, хотя были невидимы, они дали о себе знать в последующие годы.
