На станции Бейкер-стрит села я и заплакала

      Вскоре после приобретения палочки Петунья начала замечать повышенный интерес мальчиков к ней. И если Дадли, как чуть избалованный ребенок, хотел ею воспользоваться, чтобы проверить собственные силы, то Гарри был совершенно очарован предметом, который, со слов самой Петуньи, мог направить его магические вспышки в нужное ему русло. Вдвоем же они были так же любопытны, как кошки миссис Фигг, и вдвое более изобретательны. Петунья позже не раз подвергала свое решение пойти на поводу у детей сомнению, но тогда она просто вручила палочку, от которой ей самой не было никакого толку, Дадли, и тот, под четким руководством Помпея и завистливым наблюдением Гарри, начал колдовать всерьез.       А как только отъезд мальчиков в Хогвартс замаячил на горизонте, Петунья забеспокоилась и начала атаковать миссис Фигг вопросами самого разного характера.        — Существует ли волшебная подготовительная школа? — как-то раз спросила она, разливая ароматный черный чай по малюсеньким фарфоровым чашечкам. У неё была своеобразная мания на такие вещи. Ей казалось, что она может погрузиться в викторианскую Англию, во времена лордов и графов, карет с лошадьми и богатых готических поместий. — Место, где мальчики смогли бы стать ближе к детям волшебников и волшебному миру в целом и даже завести себе друзей?        — Даже если такое место существует, то не будет ли это слишком дорого? — засомневалась миссис Фигг, осторожно принимая блюдце с красивым розовым узором по кайме и невольно задумываясь, откуда миссис Дурсль могла взять этот сервиз. — К тому же, это может быть опасно. Пожиратели Смерти тоже заводят детей, понимаете?        — Должно быть что-то еще. Семья волшебников с ровесниками Дадли и Гарри неподалеку. Знаете о такой?        — Семья волшебников… — миссис Фигг задумчиво поглаживала сморщившимся и шершавым пальцем крохотную ручку чашки. — Есть такие, абсолютно чистокровные. Бабушка и внук, как раз одногодка Ваших мальчиков. Совершенно точно не Пожиратели. Я могла бы пригласить их к Вам на чаепитие.        — Замечательно, — искренне улыбнулась Петунья и тут же подозвала Помпея.       Тот был счастлив до потери сознания и в следующие несколько часов вычистил весь дом сверху до низу, привел в порядок и без того ухоженный и благоухающий стараниями Петуньи сад. Он также обрядил мальчиков в хрустящие от чистоты и крахмала белоснежные рубашки и выглаженные черные брюки и намекнул хозяйке, что ей тоже следовало бы принарядиться во что-то «приличное». Шкаф Петуньи, увы, не страдал ломящимися от переполненности стенами и дверцами, и единственной «приличной» вещью оказалось некоторое подобие платья десятилетней давности, которое висело на Петунье безжизненным мешком. Домовик презрительно фыркнул, щелкнул пальцами, и платье в мгновение ока уменьшилось под новые габариты Петуньи, вернуло себе былые краски и даже приобрело аккуратные рюши. К сожалению, Помпей не мог придать ему хотя бы толику современности, но Петунья надеялась, что гости не будут обращать на такую мелочь внимания.       И после того, как она увидела Августу Долгопупс, она расслабилась. Это была пожилая женщина, одетая в зеленое старомодное пальто (совсем не по сезону), отделанное меховым воротником, который не пощадили ни моль, ни время, на голове же у нее красовалась огромная шляпа с — это не шутка! — грифом. Узкие плечи Петуньи не шли ни в какое сравнение с величественной осанкой Августы. Мальчик же показался ей очень приятным: круглолицый и скромный, даже застенчивый, он так смущался непривычной для него откровенности Дадли и Гарри. Последний, между прочим, не стеснялся крепких выражений вроде «да ну его к черту», любовь к которым он унаследовал от своей бабушки, Календулы Эванс.        — Что это за штуковина на Вашей шляпе? — без обиняков спросил он у миссис Долгопупс, когда они все вместе сидели за обеденным столом. Помпей умудрился сотворить из довольно скудных продуктов что-то вполне сносное. — Это канюк?        — Нет, это гриф, — поморщившись, ответила она. Слова «невоспитанный маленький мальчик» были опущены, но висели в воздухе, прямо перед носом Петуньи.        — Это для Хэллоуина? — упорствовал Гарри. Сегодня его обычно торчащие во все стороны черные пряди волос, благодаря стараниям Помпея, были аккуратно уложены, а челка набок тщательно скрывала шрам в виде молнии на лбу. Глаза миссис Долгопупс вспыхнули.        — Гарри, — чопорно произнесла Петунья, чуть сжав вилку, — будь сдержаннее.        — Я же не грубил, tante! Я просто спросил.        — И все же ты был груб, пожалуйста, перестань задавать глупые вопросы, — настаивала Петунья, надеясь, что у почтенной дамы есть чувство юмора. Напрасно, очевидно. Гостья начинала сердиться.       Её маленький внук, напротив, казалось, вот-вот зальется веселым детским смехом, хотя мастерски скрывал это и вообще был поражен открытым общением миссис Дурсль со своими детьми. Он сохранял хорошее настроение до той поры, пока его бабушка не сочла необходимым во всех подробностях расписать то, как сильно Невилл был далек от своего отца, блестящего волшебника. В присутствии ребенка! Петунья пришла в ужас от этого поступка и была готова задушить пожилую женщину.        — Мы боимся, что он может быть сквибом, — заключила Августа.        — Я сквиб, — отрезала Петунья. — И это не так уж и плохо.       Желая рассеять создавшееся напряжения, Петунья предложила мальчикам пойти с Невиллом поиграть в саду. Августа встревожилась, она явно не хотела, чтобы её и без того проблемный внук общался с двумя маггловскими сорванцами.        — Только пятнадцать минут, — строго сказала она, и Петунья заметила, как в серо-зеленых глазах Невилла появилась грусть, а пухлые щечки сползли вниз.       Однако Гарри и Дадли схватили мальчика за руки, с радостными визгами выскочили за дверь и, несмотря на заявление миссис Долгопупс, пробыли в саду не меньше часа. Все это время Августа и Петунья неохотно перебрасывались вежливыми репликами.        — Вы уделяли не так много времени своему второму сыну, верно? — не удержалась под конец Августа.        — Второму сыну? Гарри мой племянник. Его фамилия не Дурсль, а Поттер.        — Поттер? — глаза миссис Долгопупс расширились. — Это Гарри Поттер? Такой знаменитый мальчик, и такой невоспитанный, — разочарованно протянула она и покачала головой.       Петунья пропустила слово «знаменитый» мимо ушей, так как упрек о плохом воспитании Гарри явно был камнем в её огород.        — Зато он не боится меня и не стыдится самого себя, — парировала она и теперь была уверена, что взаимного приглашения от Долгопупсов не будет.        — Бабушка Невилла настоящая мегера, не так ли? — спросил Гарри после того, как гости ушли.       Петунья тяжело вздохнула. Все же замечания относительно воспитания Гарри были не беспочвенны. Ей надо поработать над этим.        — Почему она назвала Невилла сквибом? — спросил Дадли.        — Судя по всему, у него нет таких магических вспышек как у тебя и Гарри, — объяснила Петунья.       Дадли и Гарри выглядели озадаченными.        — Но… есть, — неуверенно промямлил Дадли. — Такие же, как у меня.       Чистокровная ведьма не замечает во внуке магических способностей? Поразительно. Она загубит этого мальчика. Как жаль. И все же она была расстроена неудавшимся знакомством.       Однако миссис Фиг это нисколько не обескуражило, и вскоре она организовала встречу с другой семьей чистокровных волшебников. Миссис Уизли привела с собой четверых детей. На этот раз Петунья строго наказала мальчикам, чтобы те вели себя так прилично, как это вообще возможно. И она помогла Помпею привести дом в идеальное состояние.       Молли Уизли выглядела так же эксцентрично, как и Августа Долгопупс, но намного менее состоятельно. Её дети — двенадцатилетние близнецы, ровесник Гарри и Дадли и тощая девочка на год младше — были такими рыжими и такими веснушчатыми, что, казалось, вот-вот сгорят. Оказалось, что у миссис Уизли есть еще три старших сына. Петунья дивилась её выносливостью, слушая комментарии мальчиков о том, какой красивый и просторных дом номер четыре. У Петуньи не было денег, чтобы содержать дом в превосходном состоянии, и потому сейчас он выглядел весьма потрепанным, и все равно восхищал детей Уизли. Несложно теперь было составить мнение о финансовом положении этой семьи и их жилище, которое они назвали «Норой». Мальчики Уизли были веселыми и шумными, явно способными на забавные шалости, не переставая шутили и смеялись, а вот девочка застенчиво прятала стремительно краснеющее лицо в салфетку и за весь день не проронила ни слова. Её длинные рыжие локоны болезненно отозвались в сердце Петуньи воспоминаниями о Лили. Она не завидовала сыновьям Молли, но вот девочке… да.       На этот раз, после того, как дети ушли в сад, Петунья не слышала криков, возгласов или свиста, означающих неприятности. Она была настолько удивлена тишиной, что предложила Молли выйти в сад и посмотреть, чем заняты их дети. Оказалось, что близнецы тайком притащили с собой метлы, которые тут же оседлали Дадли и Гарри. К сожалению, их первый опыт полета был не совсем удачным: они оба свалились с метел на глазах миссис Уизли и миссис Дурсль. И хотя высота была совсем не большой, и мальчики получили по синяку на каждую коленку (всего-то), Молли страшно разозлилась и довольно громко и долго ругала близнецов. Гарри и Дадли были поражены этой сценой, что отметила Петунья как знак того, что они забыли некоторые неприятности в жизни с Верноном.        — Тетя, все ведьмы сумасшедшие? — вполголоса спросил Гарри.       К ужасу Петуньи, кошачий слух Молли уловил эту реплику, и она тут же схватила своих детей и стремительно покинула дом номер четыре по Тисовой улице. Мальчики Уизли широко улыбались и показывали Гарри направленные в небо большие пальцы, пока мать тащила их к двери. Мне кажется, за этой встречей так же не последует ответного приглашения.       Результат от знакомства с Уизли был один: Гарри начал просить метлу.        — До прибытия в Хогвартс мы с Дадли обучимся полету и не будем выглядеть дураками среди других детей, — аргументировал он свою просьбу.       У Дадли не было такого ажиотажа, но было видно, что он тоже хочет получить волшебную игрушку. И Петунья была бы рада угодить мальчикам, но покупка палочки исчерпала все доступные средства. Ребята предположили, что Петунья может взять кредит до тех пор, пока не получит права на наследство Мейхью. Но Петунья была совершенно против: она могла вообще никогда не завладеть поместьем и всем остальным, а кредиты требуют оплаты.       Помпей слушал эти дебаты со все возрастающим раздражением, а затем, в один прекрасный день, исчез. Дети были очень расстроены. Они боялись, что он покинул их навсегда, так как достаточно часто говорил, что хочет это сделать. Петунья была менее сентиментальна, но она понимала, что круг общения детей был настолько мал, что они оплакивали каждую потерю. Так что даже она с облегчением вздохнула, увидев Помпея на дорожке, ведущей к дому, несмотря на то, что он тащил за собой пыльную метлу.       Метла принадлежала, что не удивительно, Крессиде Мейхью, и была извлечена из поместья домовиком. Было ли это воровством, если имущество фактически не принадлежит уже мертвой старушке? Учитывая то, что Помпей мог дуться в течение нескольких недель, оставив её без помощи по дому и с детьми, и неописуемую радость на лицах мальчиков, она решила, что все же это не воровство. Метла, в конце концов, была в плачевном состоянии и, по словам миссис Фигг, страшно устарела. И тем не менее, Петунья весьма неохотно разрешала мальчикам, в особенности Гарри, который был неосторожным и постоянно попадал в истории, летать на развалюхе дома и в саду. Но Помпей стоял на своем: «Они должны учиться, и пусть лучше они учатся у себя дома.»       Вскоре оказалось, что метла неспособна подняться выше двух футов над землей, а потому Петунья окончательно успокоилась. Ребята были в восторге от нового приобретения и соревновались друг с другом за право полетать.        — Вы должны тоже попробовать, — сказала миссис Фигг, наблюдая за тем, как Гарри резво летает по саду. Они с Петуньей сидели на скамейке, сколоченной Дадли пару месяцев назад, и вновь потягивали черный чай из маленьких чашечек.        — Вы шутите! — воскликнула Петунья.        — Вовсе нет, в некоторых ситуация навык полета на метле может быть жизненно необходимым.        — О, знаете, что? — язвительно фыркнула Петунья, резко возвращая чашку на блюдце, отчего раздался звонкий звяк.        — Знаю, — невозмутимо сказала миссис Фигг. — Я не могу сделать этого сама, так как мне не хватает магии.        — А у меня, значит, хватает?        — А почему бы не попробовать и узнать? — Она словно брала её на слабо.       Почему бы и нет, в самом деле? Потому что я не хочу стать восклицательным знаком на асфальте, вот почему.       Мальчики поддержали идею миссис Фигг. Они наперебой кричали о том, почему Петунья должна попробовать.        — В Хогвартсе мы сможем всем рассказывать о том, что наша мать лучше всех летает!        — Вы должны подавать нам хороший пример, tante!        — Покажи нам класс!        — Пожалуйста!       Именно так Петунья оказалась верхом на метле, разрываясь между ощущениями того, что она полная дура, и того, что ей до смерти страшно. Помпей убедился, что заклинание, защищавшее дом и сад от глаз соседей, работает и щелкнул пальцами. В тот же миг Петунья резко взмыла вверх. Рассекая воздух и цепляясь, как ей казалось, за жизнь, она посмотрела вниз и увидела счастливых детей, которые махали ей руками и подпрыгивали на месте от радостного возбуждения. Она так же умудрилась разглядеть довольную ухмылку Помпея.       Ах ты ж маленький, несчастный, противный…       А затем она по-настоящему полетела.       Полет был великолепен. Это была свобода и колоссальный по важности момент в её жизни в одном лице. Петунья внезапно полюбила полеты на метле и в ту же секунду поняла, что у нее достаточно для этого магии, а, значит, она действительно ведьма. Ведьма с ужасной стрижкой, в колючей водолазке, выцветших джинсах и поношенных кроссовках, но все же ведьма.