На станции Бейкер-стрит села я и заплакала

      Железнодорожный вокзал был переполнен людьми, некоторые из которых с нескрываемым интересом пялились на двух сов, дружно ухающих в своих клетках, и мальчика, судя по всему, их хозяина, крепко державшим метлу.        — Должно быть, рекламу снимать будут, — услышала Петунья бормотание из толпы. Вместе с Гарри, Дадли, Буклей, Даффи, «Мунфлитом» и миссис Фигг они топтались у стены между платформами девять и десять.       Петунья с сомнением осматривала кирпичную кладку. Безусловно, она выглядела как настоящая твердая стена, способная превратить голову любого безумца в красную кашу. Она обернулась на миссис Фигг, одним движение бровей спрашивая: «Вы уверены?» Да, она была абсолютно уверена. Интересно, она когда-нибудь была в Хогвартсе? Скорее всего, нет. Во всяком случае, спрашивать было крайне бестактно.       Миссис Фигг подбадривала Дадли разбежаться и шарахнуться всем телом в стену. Он попытался, но в последний момент остановился, едва коснувшись кирпича пухловатым кончиком носа. Он попробовал еще раз, ускорившись и закрыв глаза. Не помогло. Инстинкт самосохранения в действии.        — Может, есть другой путь туда? — Дадли бросил отчаянный взгляд на Петунью.        — Позвольте мне, — вздохнул Гарри.       С метлой в одной руке и тележкой в другой, Гарри набрал в легкие побольше воздуха, хорошенько разогнался, подбежал к стене и исчез в ней.        — Магия, — с видимым облегчением сказала Петунья Дадли, — видишь, он не превратился в лепешку.       Дадли выглядел несчастным.        — Почему у Гарри нет проблем с этим? — спросил он у матери.       О, черт. Это что, соперничество? Надеюсь, мне удастся пресечь это на корню.        — Потому что вы взяли разные уроки из моего примера, дорогой. Для Гарри я стала отрицательным. Он видел, что делает tante, и не делал этого, в этом весь он. Вот почему он может забыть об осторожности и раствориться в кирпичной стене, потому что я всегда была слишком осторожна. И ты пошел в меня. Вы оба правы и оба неправы одновременно, потому что иногда в стену надо влететь, а иногда лучше ее обойти, важно лишь понимать, когда что делать — вот в чем фокус, Дадли. Я все еще учусь делать правильный выбор и иногда учу вас.        — Я понял, мама, — кивнул Дадли, глядя на нее снизу вверх маленькими, но такими добрыми в этот момент глазами.        — Мой хороший мальчик, — Петунья прижала его к себе и поцеловала в макушку, подумав о том, что Гарри, каждый раз грудью бросаясь на стену, чаще любого другого ребенка находит себе проблемы.       Но в этот раз Дадли последовал его примеру, разбежался, и наконец-то попал на заветную платформу девять и три четверти. Петунья наблюдала, как он исчезает, затем обернулась на миссис Фигг.        — Я буду ждать здесь, — сказала та и ободряюще улыбнулась.       Петунья кивнула, разбежалась и спустя секунду и несколько десятков кирпичей стояла рядом со своими мальчиками, которые вели оживленную беседу с близнецами Уизли. Она дала им немного карманных денег, попрощалась, обняв каждого напоследок, убедилась, что они удобно разместились в одном из купе Хогвартс-экспресса и помахала им рукой с платформы.       Возвращаться домой без них было грустно. Она чувствовала себя одинокой и пустой. Рядом сидела миссис Фигг, но это не значило ровным счетом ничего, если её мальчики где-то далеко, совсем одни среди кучи незнакомых волшебников-подростков.       Дом номер четыре носил следы пронесшегося по нему урагана сборов в долгую поездку, а еще того, что Петунья так и не сделала ремонт: он выглядел невзрачным и изношенным. Как я. Нам обоим необходим ремонт, старина. Столкнуться с одиночеством в первую ночь было невыносимо, и она пригласила миссис Фигг на ужин.       Хотя сама Петунья никогда не проходила процесс распределения в Хогвартсе, она вполне сносно себе это представляла и даже знала, где в конечном итоге окажутся её мальчики. Как она самодовольно заявила миссис Фигг, Дадли, старательный и преданный, был истинным пуффендуйцем, а Гарри, живой и импульсивный, точно попадет на Гриффиндор, к тому же, оба его родителя учились на этом факультете. Каким же шоком для нее стало письмо от Дадли, которое ей принесла стыдливо прячущая голову под крыло Даффи следующим утром, где сообщалось, что оба мальчика попали на Слизерин.       Слизерин! С Сальным в качестве главы дома! И разве не это рассадник магов-нацистов, одержимых чистотой крови? Да что будет с магглорожденным Дадли и полукровкой Гарри на таком факультете? Петунья решила, что не собирается терпеть это ни секунды. Она потребовала (через миссис Фигг) разговора с Дамблдором. И, к её удивлению, он сразу согласился.       Сама идея о том, чтобы путешествовать с помощью камина, сводила Петунью с ума, и она так нервничала, что попросила миссис Фигг сопровождать её к Дамблдору.        — Я пригласил Северуса как главу дома Ваших мальчиков, — сказал Дамблдор, жестом приглашая Петунью сесть, как только она с шумом вывалилась из камина и принялась спешно отряхивать колени от пепла, пыли и бог знает, чего еще.       Петунья огляделась. В просторном, заваленным всякой неведомой всячиной кабинетом уже находился сам Дамблдор, устроился, по всей видимости, за своим рабочим столом, удобно расположилась в кресле миссис Фиг, а также там был старый друг детства Петуньи: Северус Снейп, насупившись, сидел на высоком старинном стуле и явно старался на нее не смотреть. Сальный, как никогда раньше, и еще менее симпатичный, подумала Петунья.        — А теперь отмените приглашение, — цокнула Петунья, отворачиваясь от него и присаживаясь рядом с соседкой.        — Боюсь, я не могу этого сделать.        — Однако, многого Вы не можете, сэр, — невесело усмехнулась Петунья. — Ну что ж, перейдем сразу к делу. Я боюсь, если Вы не переведете мальчиков на факультет, отличный от Слизерина, я переведу их в школу, отличную от Хогвартса. Шармбатон, например, или, возможно, Ильверморни*.        — Вы не будете делать этого, миссис Дурсль, — спокойно проговорил Дамблдор.        — О, я не буду? — Петунья вытащила из сумки свитки-брошюры обеих школ магии и положила их на стол перед Дамблдором. — А почему нет? В Шармбатоне, конечно, может быть трудновато, там уроки ведутся на французском языке, но я обучала мальчиков, зато в Ильверморни преподают на английском, и школа выглядит достаточно перспективно для меня. По-видимому, американцы не столь нетерпимы к магглорожденным.        — А что насчет того, что это тоже неплохая школа?        — У меня есть только ваше слово. А Вы не всегда бываете правы, господин директор.        — Я с трудом могу не согласиться с этим, но я все же настаиваю на том, чтобы дети остались здесь.        — Вы ведь не собираетесь применить заклинание забвения? — приподняв подбородок и сузив глаза, спросила Петунья. — Можете перестать думать об этом, я предупредила свою команду целителей в Мунго, они знают, где я нахожусь и почему. Если не хотите предстать перед лицом Визенгамота или, что еще хуже, Марселлы Виток за незаконное использование магии во вред человека, контролируйте себя.       Петунья могла сказать, что она попала в точку, хотя, даже если Дамблдор и выглядел удивленно подавленным, это быстро прошло.        — Очаровательна, как и всегда, я вижу, — прокомментировал Северус, впервые удостоив её взглядом.        — Я могла бы ответить Вам, но стоит ли, Снейп…        — А еще Вы бы могли заставить Ваши жалкие передники плясать вокруг меня, Петунья. Но я не хочу иметь ни одного из них в своем доме.        — Тут я с Вами согласна. Я тоже не хочу, чтобы хоть один из них видел Ваш мерзкий дом.        — Ну разумеется, что бы подумал на этот счет Ваш дражайший муж?        — Он находится в очень дорогой лечебнице, и это надолго, спасибо, что поинтересовались. И мы развелись, аллилуйя, аминь.        — Следовало ожидать, что когда-нибудь Ваш муж попадет в психушку. Но я больше ставил на суицид, — Снейп, очевидно, старался попасть в больное место.       Дни, когда Петунью могло это ранить и она бы дала оборонительно-атакующее колкое замечание, давно минули, однако… Она одарила Снейпа ледяной улыбкой и сказала:        — Он получил по заслугам. Считайте, что я Вас предупредила. — Петунья вытащила палочку.        — Вы предлагаете дуэль? — глумился Северус.        — Нет, — ответила Петунья и хладнокровно произнесла контр-заклинание к забвению, которому её научили Марселла, Титус и Гектор. По лицам мужчин было понятно, что она все сделала верно: Снейп сердит, Дамблдор безмятежен.       Петунья вся дрожала внутри от нервов, двое сильных магов могли сделать с ней и старушкой-сквибом все, что угодно, и никто не узнает, не говоря уже о судьбе мальчиков.        — Я хочу знать, как Дадли умудрился попасть на Слизерин. Он же магглорожденный.        — Это редко, но все же случается, ведь черты слизеринцев — амбиции и хитрость, а иногда магглорожденные обладают этими качествами. К тому же, мы не знаем, были ли в Вашей семье когда-либо сквибы, ведь технически он не магглорожденный.        — А Гарри? Разве не опасно для него находиться среди детей Пожирателей Смерти?        — Что касается этого, то, как бы мне не хотелось, вынужден согласиться. Но Северус будет защищать его, не так ли, Северус?       Снейп коротко кивнул.        — О, Вы сводите меня с ума! — воскликнула Петунья. — Пожиратели убили мою мать, моего отца, мою сестру и её мужа, и Вы думаете, что я буду верить в безопасность моих детей на Слизерине? Я должна довольствоваться тем, что Снейп, человек, которому я меньше всего на этой планете доверяю, будет их защищать? А кто будет защищать их от него? Он ведь один из них, не так ли? Он был судим Визенгамотом за это. Гектор Коннолли рассказал мне. Одним словом — нет! Я хочу, чтобы их перевели на другой факультет.        — Их нельзя перевести, поймите Вы наконец, — Дамблдор, казалось, начинал раздражаться. — Шляпа вынесла свое решение, и она не может отменить его или поменять. Мы можем только постараться понять, что послужило причиной такого решения.       Затем Дамблдор вызвал мальчиков в свой кабинет. Их глаза расширились от удивления, когда они увидели Петунью и миссис Фигг. Глаза Петуньи так же расширились, заметив разбитую губу Дадли и начинающий чернеть фингал у Гарри. Наплевав на смущение перед Снейпом, она обняла их обоих, словно не видела уже год. Северус предсказуемо ухмыльнулся. Пусть ухмыляется, для неё в этом мире существуют только эти двое. Однако сами мальчики были смущены.        — Что случилось? — поинтересовалась Петунья.       Дадли посмотрел на Гарри, и они одновременно пожали плечами.        — Есть вещи поважнее сейчас, — напомнил о себе Дамблдор. — Что вы расскажете о распределении?       Дадли начал первым. Что же ему говорила Шляпа, прежде чем огласить свой вердикт?        — Я не знаю, она начала говорить странные вещи, в которых я мало понимаю, пророчила мне титул короля или вроде того. Она назвала имя Луэллина ап Грифида.        — Последний валлийский принц Уэльса? — уточнила Петунья.        — Да-а, — протянул Дадли. — Так что я не много внимания обращал на её болтовню.        — Она предлагала Вам другие факультеты, мистер Дурсль? — спросил Дамблдор.        — Нет, только Слизерин. Я просил отправить меня в Гриффиндор, так как думал, что Гарри попадет туда. Но Шляпа не дала мне выбора, а просто отсортировала, куда захотела.       Когда пришла очередь Гарри, он признался, что ему повезло больше.        — Шляпа сказала, что я подхожу к обоим домам, но настаивала на Слизерине, так же упоминая власть, величие, но я выбрал Слизерин не поэтому, а потому, что там уже был Дадли. Я не хотел оставлять тебя одного там, брат, — он дружественно улыбнулся Дадли.        — Вам нравится на Слизерине? — спросила Петунья. Мужчины в кабинете пренебрежительно вздохнули, как будто душа и сердце не имеют значения в этом вопросе. Петунья проигнорировала их.        — Нет, — отрезал Гарри, нахмурившись.        — Он нас ненавидит, на самом деле, — Дадли кивнул на Снейпа, — особенно Гарри.        — Едва ли моя вина, что ты и твой кузен являетесь жалкими испорченными мальчишками, мистер Дурсль, — резко произнес Снейп.        — Он невзлюбил Гарри с первой же минуты и с тех пор постоянно к нему придирается, — продолжал Дадли, не обращая на него внимания. — Гарри ничего плохого не делал, чтобы заслужить такое.       Петунья поджала губы и, максимально приподняв брови, посмотрела на Снейпа.        — Вы основываетесь на собственных школьных днях в одиннадцатилетнем возрасте? — уничтожающим тоном спросила она. Снейп внезапно встал, будто решил уйти.        — Присядь, Северус, — мягко сказал Дамблдор.        — Я не собираюсь терпеть оскорбления!        — Оскорблений со стороны Петуньи не прозвучало, а вот с Вашей в адрес мальчиков — да, так что сядьте на место. — Дамблдор все еще был мягок, но в то же время тверд и требователен. — А теперь, мистер Дурсль, что Вы скажете о Ваших сокурсниках, слизеринцах?        — Было три или четыре драки, — пофигистическим тоном сказал Дадли, пожав плечами.        — Что они делают? — Петунья была потрясена.        — Они называют нас грязнокровками, говорят, что нам не место среди них, мы — позор для дома Слизерина.        — Сколько мальчиков живет вместе с вами?        — Пять, — в один голос ответили Гарри и Дадли.        — И все они вас бьют?        — Большинство из них — дети Пожирателей Смерти, и у них претензии ко мне как к магглорожденному и к Гарри как к Мальчику-который-выжил.        — Повтори? — Петунья мало что понимала.        — Гарри очень известен в волшебном мире, миссис Дурсль, так как является единственным человеком, выжившим после смертельного проклятия, — пояснил Дамблдор. Снейпа перекосило от неприязни.        — Странная причина для славы, — пробормотала Петунья. — Если Вы не затыкали уши пальцами, то слышали то же, что и я, и как по мне, того, что я услышала, вполне достаточно для перевода мальчиков на другой факультет. Повторяю: если Вы не переведете их, я заберу их из школы. Это не шутка и не блеф, сэр директор.        — Что ж, хорошо; какова Ваша цена? — Дамблдор откинулся в кресле и наклонил голову, чтобы смотреть на нее поверх половинчатых стекол. Если он думал вывести её из равновесия, то был глубоко разочарован.        — У меня есть дом в Шотландии, в сравнительной дальности отсюда, когда-то он принадлежал моей великой бабке. Мне потребуется помощь, чтобы отремонтировать его, обустроить и сделать пригодным для жилья. Итак, я хочу, чтобы мальчики приезжали в этот дом, где уже буду жить я, раз в неделю в течение семестра, просто чтобы я могла убедиться, что ничего не выходит из-под, — она бросил резкий взгляд на Снейпа, — контроля. К тому же, мне необходимы уроки магии, хочу повышать навыки. Я готова платить за это.        — Ожидаете ли Вы от меня уроков Зельеварения? — холодно спросил Снейп.        — А почему бы и нет? Я ведь уже сказала, что заплачу? Или Вам не на что тратиться?       Снейп в гримасе обнажил пожелтевшие зубы, и Петунья невольно задалась вопросом, есть ли у магов стоматологи.        — Ну, — протянул Дамблдор, — пора заключить сделку?