31 октября
6 февраля 2017 г., 09:50
Глава семнадцатая, в которой Дадли обходит стену, а потом вместе с Гарри бросается на неё.
Осень накатывалась на Хогвартс волнами, усиливающимися к концу октября. Но в его стенах происходили события поважнее перипетий природы. Например, Гарри мог вот-вот присоединиться к сборной Гриффиндора по Квиддичу. Петунья была категорически против этого — такая опасность! Тогда Минерва МакГонагалл пригласила её на тренировочный матч, чтобы продемонстрировать игру и все её правила и доказать, что она совершенно безопасна. И профессор очень старалась, чтобы этот матч прошел с минимальным количеством травм. Гарри, разумеется, тоже участвовал и на поле вел себя крайне безрассудно. Он был раза в два меньше и своих товарищей, и своих соперников, слишком молод для такой игры. И пусть для Гарри матч закончился лишь ссадиной на правом локте, Петунья сказала: «Нет». Минерве удалось убедить Дамблдора, что им нужен такой талантливый ловец как Гарри (оказывается, Дамблдор тоже был с Гриффиндора, что Петунья могла лишь предполагать). Кубок Дома был одинаково важен и для студентов, и для профессуры, но только не для Петуньи. Она сказала: «Нет». Гарри взял её на себя, пробовал сыграть на чувстве вины, уговорить её уловками, спорами, и он был хорош во всех трех способах, но Петунья была непреклонна. «Нет». — Смотри и учись. — Услышала она голос Дадли. Ого, кто-то решил обойти стену. Посмотрим. Имей в виду, дорогой, все атаки прошли безрезультатно. — Мама, — начал Дадли, — ты знаешь, как Гарри гиперактивен. — Петунья кивнула. К чему это приведет? — Профессора сердятся, раздражаются, видя, как он не может усидеть на месте и сосредоточиться на предмете. Он получает оценки гораздо ниже тех, что заслуживает. — Дадли качал головой в такт словам, усиливая несправедливость положения. — Ему просто необходимо куда-то девать свою энергию, чтобы на уроках быть спокойнее и восприимчивее. — Я думаю, ты прав, дорогой, — сердечно сказала Петунья, — я должна попросить профессора Снейпа заставлять Гарри чистить котлы каждый день после обеда. Это поможет его проблеме, не так ли? Дадли одарил её кривоватой улыбкой, признавая, что пропустил удар. — Это возможно, если Снейп не будет пользоваться ситуацией, чтобы издеваться над Гарри. Он «заработает» его до смерти, а над могилой толкнет речь, что он того заслужил. Умно. Теперь я понимаю, почему он изначально оказался в Слизерине. — Тогда я могу обратиться к мистеру Филчу? — невинно спросила она. — Он тоже недолюбливает Гарри, — с деланным огорчением сказал Дадли. — Да о чем это я, он вообще никого не любит, кроме своей кошки. Ходят слухи о том, что в подвалах он до сих пор держит цепи для наказаний провинившихся студентов. И не только цепи. Петунья скрестила руки, продумывая альтернативные варианты. Сдаваться она не собиралась. Дадли это понимал, его внутренние колебания были заметны всем, кто хоть немного знает этого мальчонку. Он решил изменить направление и применить тактичность. — Он заболел им, Квиддичем, и место в команде помогло бы и ему, и мне упрочить свое положение на факультетах и не быть серыми мышами. Почему бы и нет, мам? — Ты тоже хочешь попробовать? — воскликнула Петунья, едва ли не хватаясь за сердце. — Не сейчас, нет, — поспешил успокоить её Дадли. — На будущий год. Команда Пуффендуйцев — это, конечно, полный отстой, но зато это реально добавляет мне шансов попасть туда. Я не такой гений как Гарри. И уж точно не ловец. Фред и Джордж — загонщики, и они сказали, что я бы подошел для такой роли. О, мой подлый первенец. Ты отлично знаешь, что я бы все отдала, чтобы сделать вас спортивными. Но я довольна тобой, Дадли, никогда ты не боишься. — Ну, вы с Гарри оба можете попробовать в следующем году, — не отступала Петунья. — И если ваши оценки удовлетворят меня, я определенно точно позволю вам пополнить ряды своих команд. И, честно говоря, Дадли, я бы не назвала вас с Гарри социальными изгоями, учитывая парады гостей, которые еженедельно проходят через порог моего дома. Глаза Дадли сверкнули, и это напомнило ей о… Нет, уж точно не о Верноне. У Дадли был сине-серый цвет глаз, её цвет, любезно переданный бабушкой по отцовской линии Эванс, что была ирландкой. Отец называл его цветом ирисов, благородно. Петунья боялась, что со временем глаза Дадли приобретут коричневый оттенок Вернона, но мальчик, наоборот, отторгал все гены отца, его волосы с годами потемнели, а лицо и тело сбавили пухлость. Он все еще был крупным ребенком, но с годами вполне мог превратиться в статного юношу, и спорт бы действительно помог ему в этом. — Ну, мам, — протянул Дадли, замечая, как его мать куда-то проваливается. — День, когда ты лишишь Гарри титула самого молодого игрока в Квиддич за всю историю, сделает Снейпа счастливее некуда, а нас — несчастнее. Гриффиндор проигрывал Кубок Слизерину слишком много лет подряд, а Гарри может исправить печальную статистику. — Меня не волнует Кубок, Дадли, — резко сказала Петунья. — Меня волнует лишь ваша безопасность. — Но Снейп… Он… Гарри бы хотел… — Дадли не знал, за какую нить ухватиться. — Это наш единственный шанс показать зазнавшимся блюстителям чистоты крови их место. Они думали, что мы недостаточно хороши для их дома… — Дадли подавился слезливым комком в горле и замолк на некоторое время. — Мам, прошу тебя, позволь Гарри быть частью команды, частью факультета, и количество драк снизится, я тебе обещаю. С ним все будет хорошо на поле, рядом всегда будут профессор Дамблдор и профессор МакГонагалл. Петунья проникновенно посмотрела на своего сына. Его лицо было серьезным и выражало искреннюю просьбу не за себя, но за брата. Она поймала себя на мысли, что уже давно согласна позволить Гарри стать ловцом или кем-то там, но какой-то невидимый барьер сдерживал её всё это время. Ломая барьер и наступая на горло своим страхам, Петунья на одном выдохе сказала: «Да.» Дадли поспешил обрадовать Гарри. Раздался громкий возглас, полный радости и чего-то ещё, понятного только мальчишкам. Он выбежал к Петунье и крепко обнял её, не сказав ни слова. Да и не нужно было. Дадли показал ему большой палец вверх и счастливо улыбнулся. Теперь они оба были перед ней, и она поняла, что её напрягло в глазах Дадли: они сильно посветлели. И глаза Гарри тоже. Было ли это влиянием магии? Надо бы спросить Поппи. Но потом, в приливе восторгов Дадли и Гарри, она забыла об этом.***
Профессор Стебель рассказала Петунье о традиционном пире на Хэллоуин и заверила её, что так как она являлась помощником, то точно была приглашена на праздник. Но она никак не могла видеть себя, сидящей за преподавательским столом, а потому отказалась. Это означало, что она могла избежать любых комментариев элегантного Снейпа о нахальных магглах, которые не являлись преподавателями, но смели усаживаться с ними за один праздничный стол, а еще расспросов Черити Бербедж, профессора Маггловедения, о её жизни без магии, и туманных и весьма сомнительных предсказаний Севиллы Трелони. К тому же, сейчас она ощущала себя больше учеником, нежели преподавателем. Так что Хэллоуинским днем Петунья, отложив работу по дому, с удовольствием рисовала картину — истинно шотландский пейзаж за окном третьего этажа, вплоть до самого вечера. И как только она присела на новехонький и очень удобный диван, чтобы отдохнуть и поразмыслить о будущем за чашечкой ароматного кофе со сливками, в комнату ворвался Помпей и сообщил, что в Хогвартсе происходят какие-то серьезные неприятности. Петунья чуть ли не кувырком спустилась вниз по лестнице, не потрудившись сменить запачканную красками одежду, и со всех ног побежала к школе. Там творилось настоящее столпотворение. Дети, казалось, только прибывали со всех направлений, и Петунья не могла выхватить взглядом никого из профессоров. Она схватилась за старосту Когтеврана, который как наседка охранял больше десятка малолетних студентов, и принялась его допрашивать. Он сказал ей, что все учителя ушли в подземелья и ищут там тролля, который ворвался в замок и прервал праздник. Толпа унесла его дальше прежде, чем она смогла спросить больше. Помпей, приехавший с ней, непрестанно ворчал о плохой охране и руководстве, и Петунья едва ли могла с ним не согласиться. — Боже мой, — вздохнула она, — где ребята, как ты думаешь? Внезапно раздался грохот, а за ним последовали неравномерные трески, удары и другие шумы разрушительного характера, сопровождавшиеся девчачьими криками. Петунья и Помпей по инерции направились в сторону источника кошмарных звуков. Как оказалось, им был туалет для девочек. — Они не могут быть там! — закричала Петунья то ли с облегчением, то ли с мольбой. Помпей бросил на нее нетерпеливый взгляд, и она распахнула дверь. Волна вони ударила им в нос. Туалет буквально утонул в пыли и известке, а потому что-либо различить было сложно. Первое, что смогла разглядеть Петунья, — огромное тело посреди комнаты, принадлежавшее, судя по тому, что она слышала раньше, некому троллю. Потом она увидела Дадли, спиной к ней, рядом с ним Гарри, оба держали над головой палочки. А девчачьи крики издавала никто иная как сама ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР, сейчас она сжалась в комок под полуразбитой раковиной. — Я не могу поверить в то, что вы способны на такое безрассудство, — буйствовала Петунья часом позже в поместье. Она уговорила шокированную Минерву забрать мальчиков домой на ночь. Дадли и Гарри сидели на диване, склонив головы, и изо всех сил старались выглядеть раскаивающимися. — Профессор МакГонагалл была права. Вы выжили благодаря слепой удаче. И вы будете отрабатывать наказание. — Гермиона кричала, — с нажимом сказал Гарри, не поднимая головы на тетю, боясь ярости в её глазах. — Неужели Вы ожидали, что мы оставим её там умирать? — Да! — Мама, ты совсем не этого бы хотела на самом деле, — спокойно произнес Дадли. — Ну, может быть, — вздохнула Петунья, — но один из вас мог остаться и позвать кого-нибудь из учителей. — Мама, ты серьезно? Нам одиннадцать! И нам действительно просто повезло! — Ага, а она действительно думала справиться с ним в одиночку? — усмехнувшись, спросила Петунья. — Нет, все было не так, — Гарри покачал головой. — Она просто сказала это, чтобы у нас не было неприятностей. Её не было на празднике… Она плакала в туалете. Один из Уизли сказал что-то о ней, она услышала, и её это серьёзно задело. Мы заперли тролля с ней в одной комнате по ошибке. Мы сами подвергли её смертельной опасности, и мы сами должны были её спасти, tante. — В следующий раз вспомните про учителей! — громко, но уже гораздо мягче сказала Петунья. Она решила, что потрясений для неё и этих двоих сегодня уже хватит, и улыбнулась: — Только не про Снейпа. Позовете его на помощь, и я лишу вас наследства. Петунья подозревала, что это будет долгий, очень долгий год.
