Золотая молодежь
3 июля 2017 г., 00:27
Примечания:
Да, мне очень стыдно. Надеюсь, кто-то дождался этой светлой минуты.
Глава девятнадцатая, в которой все попытки Дамблдора по найму в Хогвартс хоть сколько-нибудь нормальных учителей оказались тщетны.
Поскольку мальчики были крайне недовольны условиями, которые им выдвинула Петунья по поводу «Мунфлита», она задержала его отдачу в их руки до дня рождения, чтобы показать им, что такое бизнес и серьезная политика. Они долго ворчали и ругались, но уже себе под нос и подальше от Петуньи. Так как это кратковременное фиаско было разрешено, она решила заняться мальчиками, направив их юношескую энергию на помощь эльфам в ремонте и модернизации поместья, и те, к её удивлению, бросились на ремонтные баррикады с охотой. Дадли нашел себя в покраске стен, и его яркая современная живопись наверняка отозвалась ноющей болью в костях усопшей прошлой хозяйки. Кроме того, он усердно возился с полом, отдирая скрипучие, а кое-где и прогнившие старые половицы и заменяя их на новенькие, лакированные. Гарри же разгребал бардак, подбирал мусор, что, безусловно, тоже было нужно. Иногда Помпей подзывал его на реставрацию старинной мебели, ему не столько требовалась его помощь, сколько важно было научить его некоторым бытовым (магическим) вещам. По началу, конечно, Помпей был недоволен тем, что мальчики работают, но Петунья успокоила его тем, что это такое наказание, которое, к тому же, развивает их. Несмотря на их прокол с этим философским камнем, Петунья устроила им хороший праздник и позвала их школьных друзей. Пришли Уизли (не только младший, Рон, но и неугомонные близнецы), неуклюжий Невилл, Грейнджер с катастрофой на голове и парочка ребят, чьих имен Петунья не запомнила. Вечеринка имела большой успех. Помпей был на седьмом небе от счастья, видя, как социальная жизнь вновь закипает в старой усадьбе. Петунья готова была поклясться, что видела на его морщинистом лице еле уловимую улыбку. Или это воображение разыгралось от трех бокалов шипучего лимонада? Да чего уж там, она сама наслаждалась праздником, задней мыслью радуясь о том, что не пригласила других взрослых. Близнецы Уизли заставили бы любую вечеринку взлететь на воздух, как детские качели, подумала она, особенно, когда за ними не следит сердитая пара материнских глаз. Петунья решила позволить ребятам играть в квиддич в саду и даже разрешила Гарри взять «Мунфлит». А что поделать, день пришел, она обещала. Бизнес! После того, как все гости разошлись, и мальчики помогли Петунье убрать дом и сад, они, уставшие, с лицами, безмятежно довольными, но уже ленивые и не способные даже руки поднять, чтобы подвинуть шахматную фигуру. Благо, шахматы были волшебными и прикосновений совсем не требовали — этот набор Дадли получил пару часов назад от самой Петуньи и посчитал кощунством не испробовать его в первый же день. Он бросил взгляд на мать — та бездельничала, неторопливая попивая чай и наблюдая за их ленивой игрой, когда в гостиную ворвался Помпей, грозный, он тащил за собой еще одного эльфа. После короткого взгляда, брошенного на второго эльфа, Петунья поняла, что это не один из жителей поместья. Этот был нездорово худым и одет в то, что, закрыв глаза на все, можно было назвать всего лишь потертой наволочкой. — Кто это? — спросила она у Помпея, намеренно не смотря на того, кого он притащил. — Я не знаю его, он крался, как воришка, около усадьбы. И я поймал его. Эльфы в замке, должно быть, расскажут, кто он, — на одном дыхании отчеканил Помпей и тряхнул пойманного эльфа за его подобие одежды. Тот дернулся и сжался в комок, почти отрывая ноги от блестящих половиц. — Скажите мне, кто Вы? — обратилась Петунья к нему. — Мое имя — Добби, госпожа. — Он еще раз заметно вздрогнул, будто стыдился своего имени. — Ну, Добби, что же Вы делаете у фасада моей усадьбы в столь поздний час? Вы заблудились? Эльф покачал головой так, что его длинный уши несколько раз ударили его по лицу — в лоб и мутный зеленый глаз. Его дерганный взгляд блуждал по комнате, пока не остановились — прилипли — на Гарри, который в ответ внимательно смотрел на него. Эльф распрямился в руке своего стража и как будто осмелел. — Это Гарри Поттер, госпожа? Помпей сердито затряс Добби, и он снова сжался в комок, но Петунья возмущенно прервала взбучку. — Почему Вы спрашиваете? — У меня есть сообщение для него. — Ты можешь передать его мне, я его тетя. Эльф, робко встав на ноги, сделал жалкую попытку поклона Петунье. — Гарри, ты знаешь этого эльфа? — Нет, танте, — ответил Гарри, подходя к стулу, на котором она сидела. — Не думаю, что видел его раньше. — Гарри Поттер! — воскликнул Добби, отвешивая неуклюжий поклон и ему. — Такая честь встретить Вас! Гарри был несколько сбит с толку и посмотрел на Петунью, ожидая помощи. Та пожала плечами. Тогда он сам чуть поклонился и сказал: — Хм… приятно познакомиться с тобой. Домовик искренне улыбнулся ему и, вырвавшись из хватки Помпея, сделал несколько босых шагов к Гарри и Петунье. Дадли молча наблюдал эту сцену осоловелыми глазами поверх шахматной доски, на которой кровожадные фигурки ждали новых приказов, и представлял, что ему просто снится очередной бредовый сон. — Гарри Поттер не должен возвращаться в Хогвартс, — мрачно и торжественно объявил Добби, глядя Петунье прямо в глаза. — Почему это? — не понял Гарри. — Я не могу сказать, но Добби слышал, что в Хогвартсе таится большая опасность. — От кого слышали? — резко спросила Петунья. Теперь эльф избегал ее взгляда. — Добби не может сказать, он и так ведет себя очень плохо. Помпей не выдерживал, встряхнув лысой головой, он бросился к Добби, схватил его за плечи и снова принялся трясти. — Кто твой господин? Скажи мне! Петунья и Гарри вскочили и попытались растащить уже дерущихся домовиков, в результате чего Добби перепрыгнул через Помпея, выбежал из комнаты и бросился прочь. Петунья была глубоко обеспокоена произошедшим. Помпей сказал, что манеры и одежда Добби предполагают, что его хозяева — Пожиратели Смерти или просто очень богатые и нехорошие люди. Петунья отправила сову Дамблдору, предупредив его об инциденте, но не ожидала от него большой реакции. И, действительно, она не получила ничего в ответ. А ведь учебный год даже не начался. Что же будет дальше?***
Когда Петунья прочла список оборудования и книг на второй курс, то пришла в замешательство. По меньшей мере семь книг Златопуста Локонса? Это казалось слишком странным даже для волшебников. Миссис Фигг не смогла ничего рассказать о нем — Петунья с мальчиками отправились в Суррей, чтобы посмотреть на дом номер четыре и подготовить лужайку и сад к зиме. Петунья подумывала о том, чтобы сдавать его в аренду, но еще не решилась. Им может понадобиться убежище подальше от Хогвартса, дальше, чем Хогсмид. Команда целителей в Мунго попросила Петунью принять участие в постоянном изучении магического всплеска, и, поскольку она считала себя обязанной им, и сильно, то сразу согласилась. В исследование входило ее посещение больницы один или два раза в месяц, и, наоборот, посещение целителем поместья, чтобы следить за ее магическим прогрессом. И Петунья не возражала ни против того, ни против другого. Иногда ей просто необходимо было общение со взрослым и, что тоже важно, адекватным человеком. Поэтому, возвращаясь с мальчиками в поместье с Тисовой, она остановилась в Мунго. Но когда она упомянула Локонса, то была удивлена смешанной реакцией. Марселла улыбнулась и залилась розовой краской. Однако Гектор и Титус скривились и нахмурились так сильно, как только им позволяли их мохнатые брови. — Это он, — еще раз отчаянно сморщившись, произнес Гектор. Златопуст Локонс, судя по фотографии на обложке книги, на которую указал Гектор и на которую влюбленно взирала Марселла, был красивым волшебником со светлыми кудрявыми волосами и глубокими голубыми глазами. Петунья подумала, что он выглядел немного самодовольным и что от него скорее тошнило, чем бросало в любовную лихорадку, но не хотела оскорблять чувства Марселлы, поэтому отказалась от каких-либо комментариев. Когда Марселла вышла из комнаты, чтобы провести некоторые тесты на мальчиках, Петунья спросила: — Зачем семь книг покупать? Для многих родителей это дорого. — Придется продавать вторую почку, что поделать, — драматично произнес Титус. — А причина, по которой вы должны скупать все его книги для своих детей, такова: этот белозубый красавчик — новый профессор Защиты от Темных Искусств в Хогвартсе. Петунья выглядела так, будто ее только что уволили. — Что ж, это много объясняет, — после паузы проговорила она, с трудом разлепляя слова. — Вы думаете, он будет хорошим преподавателем? Ну, вряд ли уж он будет хуже Квирелла, верно? — Не делайте ставку на это, — зловеще сказал Гектор. — Мы с Титусом как-то пытались уже забрать этого шарлатана в Азкабан, но Марселла остановила нас. — Азкабан? Но за что? — Он только выглядит безвредным, — сказал Титус. — Мы видели урон от его заклинаний, но ничего не можем доказать. Он использует Обливейт, черт возьми. — Это… заклинание забвения? Зачем? — Мы точно не знаем, — неохотно пожал плечами Гектор. — Кроме того, возможно, это единственное заклинание, которое этот идиот делает хорошо. Так что не знаю, чему он собирается учить детей в Хогвартсе. — Почему же Дамблдор нанял еще одного ненадежного профессора ЗОТИ? — Не было профессора ЗОТИ, который оставался в Хогвартсе дольше одного года. Мы не знаем, почему, это что-то вроде проклятия. Но, похоже, у Дамблдора теперь трудности с этим постом, никто попросту не хочет устраиваться на проклятую должность. В общем, у Петуньи теперь было достаточно пищи для размышлений. На следующей неделе, в Косом переулке, она покупала книги Локонса и, как посоветовал Титус, купила только один комплект для обоих мальчиков. — Вы можете поделиться, — прокомментировала она, ловя их недоуменные взгляды. — То, что у нас сейчас есть деньги, не означает, что мы будем бездумно их тратить на всякую… чепуху. Но Петунья вскоре обнаружила, что не сможет так запросто избавиться от Локонса. Он будто преследовал ее во всех залах Хогвартса в течение первой недели занятий. Одет он был, как она заметила, в сиреневую мантию с золотыми и серебряными звездами, желающими ослепить каждого встречного. Ну, а если вам удалось спрятать свои глаза от кричащего наряда Златопуста, то вас еще ждала его широкая и белоснежная улыбка, которая наверняка еще и в темноте светится. — Ваше имя Петунья Дурсль, не так ли? — спросил он однажды, не давая ей проходу в коридоре второго этажа. — По крайней мере, мне так сказали, — процедила она. — Я знаю, что Вы здесь — взрослый студент. — Нет, — сказала Петунья, — я добровольно выступаю в качестве учителя в обмен на обучение преподавателей. — И я буду рад учить Вас, Петунья, — Локонс снова сверкнул зубами, и она увидела в его улыбке свое недовольное отражение. — Я уверен, Вам понравится слушать о моих многочисленных приключениях. — Миссис Дурсль, если позволите, — с нажимом произнесла Петунья. — И это вовсе не обязательно, спасибо, директор и так учит меня Защите. — Ей уже становилось дурно от крепкого одеколона Локонса. Она отклонялась от него так далеко, насколько это позволял такт. — Еще я знаю, что Гарри Поттер — ваш племянник, — он резко сменил тему, похоже, нисколько не расстроившись, что его лишили самой взрослой ведьмочки-ученицы. — И что с того? — Голос Петуньи был холоден. — Он очень знаменит, не так ли? Я мог бы дать ему несколько указаний о том, как справляться с известностью, у меня, конечно, много опыта в этом вопросе. Он продолжал трещать, как юная дева, красивая, но пустая, и резко схватил Петунью за руку, когда она попыталась уйти. Она ненавидела, когда ее так грубо касались, особенно незнакомые люди. Она попыталась выскользнуть из его руки, но тщетно — Локонс оказался на удивление силен. — Есть ли причина, по которой Вы держите миссис Дурсль в заключении Вашей руки, профессор Локонс? — раздался твердый голос. Это, должно быть, холодный день в Аду, но я действительно рада видеть Снейпа. Еще чуть-чуть, и я бы запищала как маленькая девочка: «Пожалуйста, отпустите меня!» Кажется, я упала на дно. — Я не держу ее, — сказал Локонс. — Мы просто обсуждаем мою карьеру. — Он обсуждает свою карьеру, — бросила Петунья Снейпу сдавленным голосом. — А я пытаюсь убежать. Снейп молча перехватил Петунью у Локонса, мягко взяв ее за локоть и провел в ближайшую пустую комнату. — Он совершенно не компетентен, — прямо заявила она Снейпу. — Мальчики говорят, что он, кажется, почти ничего не знает о предмете, который ведет. И как он на меня напал… О чем думал Дамблдор?! — Вероятно, о том, что это единственный претендент на этот пост, — отрезал Снейп, и в его глазах промелькнуло что-то злое и в то же время грустное. — Я не могу в это поверить! — Локонс очень известный волшебник, и если бы ему отказали в должности, это бы вызвало подозрения, шумиху и Мерлин знает, что еще. У Дамблдора действительно не было выбора. И если Локонс — идиот, что он, не стесняясь, демонстрирует, то какой вред он может причинить? Вялое бездействие Снейпа взбесило Петунью. — То же самое я слышала и о Квирелле, и что из этого вышло? Он носил Волан-де-Морта в качестве пассажира целый год, а Дамблдор даже не знал об этом, да и вы тоже! Разве Вы сами не Пожиратель Смерти? Разве Вы не могли этого почувствовать и сказать? Снейп побледнел, как и всякий раз, когда кто-то напоминал о его прошлом. — Это не твое дело, назойливая сука! — прошипел он и бросился прочь от нее. — Да! — бросила Петунья ему вслед. — Во что бы то ни стало, давайте просто проигнорируем, что Вы тоже присоединились к нацистской бригаде волшебников. Снейп развернулся на каблуках, и его кулак проплыл мимо ее носа. Он в последний момент отвел удар в сторону. — Очень хорошо, что Вы меня не ударили, — сухо проговорила она. — Для вас. Иначе бы предстали перед лицом судьи. Снейп издал невнятную порцию звуков и спешно удалился из комнаты. Петунья почувствовала дрожь. Внезапно она снова оказалась в Суррее, среди постоянных словесных и физических извращений Вернона. Она не была уверена, кто из них хуже для нее: Снейп или Локонс. Похоже, второй курс мальчиков обещал стать второй катастрофой.
