На станции Бейкер-стрит села я и заплакала

Глава двадцать третья, в которой Сириус Блэк говорит правду, а Петунья Дурсль видит «крысу» в крысиной шкурке.

      Спустя неделю Сириус Блэк пробрался в замок, получил пароль от прохода в башню Гриффиндора, ночью ворвался в спальню мальчиков и до полусмерти напугал Рона Уизли, видимо, приняв его за Гарри.        — Несложно перепутать, — ворчливо пробормотала Петуния себе под нос, а потом подумала, что Блэк мог не знать, как выглядит Гарри, и подумать, что он унаследовал рыжий цвет волос от Лили.       Она едва ли удивилась тому, что мальчиков скорее возбудил, чем напугал этот инцидент, и задавалась вопросом, стоит ли ей вооружить их чем-нибудь посерьезнее деревянной одиннадцатидюймовой палочки. Она слышала, как Дамблдор холодно и спокойно сказал, что это слишком опасно. Да, конечно! Так же опасно, как позволить детям играть в грозу под открытым небом или нанимать оборотня в учителя. Петуния подумала о ноже, с коротким лезвием, таком, который можно спрятать в рукав и в нужный момент легко вооружиться им. Однако мысль о Гарри, свободно гуляющим по школе с холодным оружием, не особенно ей нравилась. Он слишком легко находит себе неприятности и без него. Тем не менее, она в конечном итоге дала его Дадли, строго проинструктировав, что использовать его можно в самых крайних ситуациях, когда Гарри грозит смертельная опасность от лап Сириуса Блэка, и, конечно же, что говорить о нем самому кузену не стоит, чтобы не беспокоить. Но Петунья подозревала, что Дадли немедленно обо всем расскажет. Иногда я думаю, что они используют один мозг на двоих, потому что действуют они как единое целое. Время от времени, во всяком случае.       После происшествия в спальне последовало несколько недель тишины и спокойствия, и обитатели Хогвартса, а вместе с ними и Петунья, немного расслабились. Так как Блэк не был пойман, Корнелиус Фадж отказался очистить территорию замка от дементоров, несмотря на то, что толку от них было ни на кнат, и они поддерживали холодный кордон вокруг школы. Но в целом считалось, что Блэк, должно быть, ушел. Это имело смысл. Он пытался убить Гарри и потерпел неудачу. Если бы он хотел попробовать снова, он бы уже сделал это, верно?       Однако Дамблдор все же не позволял мальчикам посещать Петунью в поместье. Она подозревала, что для директора это просто повод, а потому сердилась, хотя в душе неохотно соглашалась с его решением, учитывая, как влияют дементоры на мальчиков, такое путешествие просто опасно. В итоге ей пришлось самой каждый раз перебираться через озеро в Хогвартс, её нередко мутило после такой водной прогулки, но деваться было некуда.       В один славный денёк поздней осени Петунья решила начать уборку двух коттеджей на территории поместья. Они были в довольно хорошем состоянии, когда она переехала, в отличие от главного дома, и с тех пор они получали мало внимания. Они использовались для хранения старой, никуда не годной мебели, вынесенных из большого дома, и еще кое-чего по мелочи.       Обычно Петунью сопровождал один или больше домашних эльфов, — любили они всюду таскаться за своей хозяйкой и ждать новых заданий — но сегодня они все занимались либо уборкой опавшей листвы, коей с деревьев в саду было предостаточно, либо непосредственно огородом, на чей счет у Петуньи имелись крупные ожидания в этот год. Коттедж оказался заперт, и она открыла дверь ключом из звякающей связки.       Здесь прочно воцарился беспорядок, подумала Петунья, окидывая первым, еще весьма амбициозным взглядом дом изнутри. Повсюду пыль, паутина, гниющие листья, жуки и бог знает, какая еще живность; старая мебель и старинные фамильные ценности свалены в одну кучу, нагромождены друг на друга, не давая и шагу ступить; потрескавшиеся половицы и пожелтевший потолок; пахло сыростью. Петунья подвинула ногой кучку тряпья, встала на освободившееся место и обвела взглядом открывшийся вид. Одно окно было открыто, чего она снаружи никогда не замечала — возможно, порыв ветра выбил его из створ. Но когда она потянулась к нему, чтобы закрыть, за ее спиной послышалось шевеление и последовавший за этим скрип прогнившего пола. Петунья резко обернулась и ахнула. В трех метрах от нее стоял мужчина, высокий, тощий, в серой потрепанной одежде, висевшей на нем мешком, с длинными, спутанными и черными как уголь волосами, острыми скулами на грязном лице и бегающими дикими глазами. В костлявой вытянутой руке он держал палочку, её палочку. Она положила её на заваленный барахлом стол, всего мгновение, чтобы починить окно.       Петунья собралась с силами и мыслями и бросилась на Сириуса Блэка, — она ​​знала, что это он — тот, очевидно, не ожидал этого (волшебники вообще не подготовлены к тому, что на них могут бросить с кулаками, а не заклинаниями), и она ударила его в живот, а когда мужчина чуть согнулся, повалила его на пол, вскарабкалась сверху, прижав и обездвижив все его конечности, и выхватила свою палочку. Петунья чуть сознание не потеряла от исходивших от Блэка ароматов. Она знала, что это была борьба за ее жизнь, а потому отодвинула в сторону вежливость и примерное поведение. Серийные убийцы не соблюдают этикет. Высокая, Петунья была худой и не особенно сильной. Но Блэк, очевидно, был не на шутку голоден и в ужасном состоянии. Когда она сбила его с ног, то заметила, что правая была покрыта застывшей кровью. Она вскочила и сильно ударила его в поврежденную ногу.       Он мгновенно завыл, извиваясь от боли. Петуния схватила палочку и встала над ним, держа ее в руках. Он лежал на полу, всхлипывая.        — Вставай, — сказала Петунья, пытаясь отдышаться.        — Я не могу! — со слезами и отчаянием в голосе ответил Блэк.        — Вставай! — она перешла на рычание сквозь зубы. Ее адреналин уже отступал, оставляя ее дрожащей от страха.        — Один из фермеров здесь использует ловушки и капканы, — сказал Блэк. Его голос был тонким и ржавым на слух, словно долгое время им не использовался. — Я попался в одну из таких.       Петунья невольно ахнула. Такие опасные для здоровья людей ловушки были незаконными. Она заметила, что нога Блэка снова начала кровоточить. Его черные глаза были обращены к ней, в них читалась мольба.        — Прежде чем Вы позовёте кого-нибудь, я должен Вам кое-что сказать, — начал он, — Пожалуйста, пожалуйста, я прошу Вас, пожалуйста, послушайте, Вы сестра Лили, я не помню Вашего имени, извините, моя память отправилась в Ад. Но ОН в Хогвартсе!        — Кто? — выпалила Петуния.        — Это крыса! Питер Петтигрю!        — Петтигрю мертв! Или так мне сказали.        — О, он не мертв, — сказал Блэк, и его голос был полон горечи. — Он предал меня, он предал Лили и Джеймса, и он все еще жив, в Хогвартсе, прикинулся ручной крысой Рона Уизли.       Петунья знала, что у Рона Уизли действительно есть питомец; мальчики шутили о перепалках Рона и Гермионы Грейнджер, потому что ее кошка пыталась съесть Коросту, как он её называл.        — Я знаю, что Вы несли ответственность за их сохранность, — сказала Петунья. Она слышала это от Люпина.        — Так и было, пока я не решил, что куда надежнее будет доверить это Питеру — он неприметен. Джеймс не хотел менять, он мне доверял, а не этому паршивому предателю, но я убедил его.        — Почему ему, а не Римусу Люпину?        — Мы думали, что Римус в зоне риска, — сказал Блэк, поморщившись. — Знаете, оборотни, многие из них присоединились к Волан-де-Морту во время войны.       Петунья встала и порылась в кладовой. Ей казалось, что в прошлом она видела там бутылку бренди. Щедрой рукой она наполнила стакан янтарной жидкостью и предложила его сидящему на полу Блэку. Тот протянул было руки к стакану, но они так тряслись, что Петунье пришлось помочь ему отпить. Блэк шумно сглотнул. О Боги, я должно быть обезумела, раз спаиваю серийного убийцу.       Однако, притупив боль в ноге, алкоголь, казалось, успокоил его. Блэк вынул из своих лохмотьев на глазах превращающийся в пыль обрывок газетной статьи и показал её Петунье. Это была история о счастливчике Артуре Уизли, что выиграл в лотерею сумму пусть и не большую, но вполне достаточную, чтобы свозить своё многочисленное семейство в Египет. К статье прилагалась фотография рыжих и веснушчатых, где на плече Рона можно было разглядеть крысу с отсутствующим указательным пальцем.        — Питер тоже потерял указательный палец, — шёпотом прохрипел Блэк. — Его нашли на месте нашей своеобразной дуэли в ночь смерти Джеймса. Так он меня и подставил, крысёныш. Это он, я узнал его, как только увидел фотографию, я знал и то, что Гарри теперь вместе с ним в Хогвартсе.        — Насколько я помню, эта крыса жила у мальчика последние два года, — сказала Петуния. — Если бы он хотел навредить Гарри, он бы давно это сделал, Вам так не кажется?        — О, нет, он затаился, он ждет возвращения Волдеморта, — горько сказал Блэк. — Он слишком труслив и слаб, чтобы сделать что-то самому.       Петунья не была уверена, что поверила в это. Но в одной вещи сомневаться не приходилось: Блэк верит в то, что говорит. Более того, он был очень растерян, то всхлипывая, то шепча нечто неразборчивое. Петунья перевела взгляд на его ногу: ей требовался уход, да поскорее, пока состояние Блэка не ухудшилось. Он в отчаянии или просто сумасшедший? Или все сразу? Наверное, мне стоит связаться с Дамблдором. Почему я вообще бездействую, когда надо звонить во все колокола? Разве я не должна делать всё возможное, чтобы защитить Гарри от любой, даже потенциальной угрозы? Что со мной не так? Я тоже была на его месте, выглядела сумасшедшей в глазах окружающих, мне тоже никто не верил.       Отвлёкшись от раздумий, Петунья обнаружила, что перевязывает ногу Блэка вафельным полотенцем. Тем временем тот начал бредить. Ему срочно был нужен врач. Если я выдам его, как скоро он получит помощь? Да и получит ли вообще? Я уже знаю ответ, не так ли? Мы говорим о тех же людях, что сознательно оставили осиротевшего ребёнка на пороге моего дома.       Она посмотрела в лицо дергающегося Блэка, на его бегающие под сомкнутыми веками глаза, иссохшие губы, шепчущие околесицу, выступающие скулы и надбровные дуги и приняла решение.       Когда Петунья при помощи камина прибыла в уже знакомое отделение больницы Святого Мунго, Титус МакВиртер самозабвенно мыл посуду. Он несколько удивился её визиту, так как прежде Петунья всегда предупреждала о своих намерениях посетить команду целителей. К тому же он знал, что ей совсем не нравилось путешествовать через каминную сеть.        — В чем дело, Петунья? — спросил он, поспешно вытирая руки полотенцем.        — Где Марселла и Гектор? — Петунья нервно озиралась в поисках знакомых лиц.        — Марселла отправилась на конвенцию целителей в США, а Гектор в отпуске в Ирландии, — тон и слегка безумный взгляд Петуньи настораживали его, но вид подавать он не стал.        — Ой. — Звук "О" в этом вздохе был особенно печальным.        — Я могу Вам помочь? — спросил Титус, притворяясь, что не замечает ее отчаянного "ой". — Что-то стряслось?        — Да, — тихо пробормотала Петуния, но затем резко оживилась. Не время сворачивать с дороги! — Мне нужен врач, Титус, но мне придется взять с Вас обещание, что Вы никому не расскажете.        — При всем желании, Петунья, я не раскрою рта. Конфиденциальность и всякое такое.        — Помощь нужна не мне. У Вас есть сыворотка правды?        — Да, буквально сегодня получили новую партию, — ответил Титус, не моргнув глазом. — Для чего она Вам? Хотите дать кому-то из мальчиков?        — Нет, не мальчикам. Вам придётся проследовать за мной.       После некоторой словесной перепалки, в ходе которой Титус так ничего и не узнал, зато наобещал с три короба, они пропутешествовали через камин в коттедж, где Сириус Блэк все еще лежал на полу, а полотенце на его ноге уже побагровело. Без промедлений и лишних возгласов Титус бросился к нему и опустился на колени. Следующие полчаса он провел, избавляя Блэка от полученных ранений. Петунья, кое-чему научившаяся у мадам Помфри, оказывала ему возможное содействие.        — Ему повезло, — сказал Титус, заканчивая перевязывать ногу Блэка, — еще одна ночь бездействия, и он потерял бы ногу.        — Ну, когда дементоры будут дарить ему свои поцелуи, количество ног будет беспокоить его в последнюю очередь.        — Скажите мне, Петунья, почему Вы никому в замке не сообщили о произошедшем?        — Потому что я собираюсь выяснить, является ли Сириус Блэк злодеем на самом деле, — быстро ответила Петунья, — прямо здесь и прямо сейчас. Вот почему я попросила Вас захватить сыворотку правды.        — Сейчас?        — Да, сейчас, сыворотка правды лучше всего действует на тех, кто немного не в себе, не так ли? Так что самое время, дайте мне бутылку — три капли, да?       Титус отказался дать ей сыворотку, но согласился самостоятельно напоить ею Блэка. Совместно с Петуньей они интервьюировали его до тех пор, пока вопросов больше не осталось. По окончанию допроса ошарашенный Титус повернулся к Петунье, не в силах произнести ни слова.        — Что ж, любопытно, — Петунья напомнила лёгкие сарказмом и на одном дыхании произнесла: — В Хогвартсе был учитель с Волдемортом на затылке, василиск восемь сотен лет жил в канализации, а сейчас преподаёт оборотень, предатель Поттеров спит чуть ли не в одной кровати с Гарри, а по территории шныряет обезумевший сбежавший не-преступник в облике здоровенного и откровенно пугающего пса. Самое безопасное место из всех! С нетерпением жду следующего года!       Как дополнительный восклицательный знак этой тираде, Сириус громко застонал.        — Что мы будем с ним делать, Титус? — спросила Петуния, понизив голос. — Округа переполнена дементорами, и все они ищут его.        — Я бы взял его с собой в больницу Св. Мунго, если бы знал, что он переживет каминную поездку, — сказал Титус, пожав плечами. — Видимо, придётся подержать его какое-то время здесь, а я периодически буду приходить и налаживать его самочувствие. Но, Петунья, если дементоры сюда доберутся - мы в беде.        — Я возьму всю вину на себя. Надеюсь, мой Патронус сработает.        — Вы можете создавать Патронуса?        — Иногда. Люпин давал мне уроки, — сказала Петуния и после паузы твердо произнесла: — Мы справимся. Мы просто должны быть осторожны.       Легче сказать, чем сделать. Следующие несколько дней были кошмарными. Лихорадка Блэка не утихала, он бредил и кричал по ночам. Титус старался изо всех сил, таская лекарства из больницы и делая перевязки. Петунья помогала ему по возможности — львиная доля времени приходилась на поиски Питера Петтигрю.       Для этого ей нужно было попасть в общую комнату Гриффиндора, что не так-то просто. Конечно, у нее был племянник из Гриффиндора, но какой тринадцатилетний мальчик хотел бы устраивать тёте экскурсию по своей комнате? Точно не Гарри.       Однако один из братьев Рона Уизли был старостой Гриффиндора, и Петунья решила сосредоточиться на нем. Судя по рассказам его матери, Перси был само совершенство, но Петунья видела в нем интеллект и темперамент, присущие приспешникам среднего уровня диктатора третьего сорта. Его ум не был связан ни с воображением, ни с интуицией, ни с чувством юмора. Его излишняя серьёзность, кайф от подчинения всем правилам Хогвартса, будто нет другого варианта, кроме четкого соблюдения установленного порядка, настораживали. И, тем не менее, он Гриффиндорец. Возможно, где-то в глубине его разума есть малюсенькое место для жажды приключений. Петунья именно на это и надеялась.       И всё же Перси не собирался пропускать ее в общежитие. Конечно, ведь это было против правил. Он наслаждался своей крохотной властью, брал от неё всё. Петунье пришлось сдерживать себя, чтобы не наброситься на противного старосту с каким-нибудь заклинанием. Нет, открытым сопротивлением она ничего не добьётся.       И затем она случайно столкнулась с Добби в коридоре. Добби, который задолжал Гарри большую услугу. Добби, который мог свободно передвигаться по всей школе. Если это не удача, то её попросту не существует.        — Добби, ты ведь хочешь помочь Гарри? — спросила Петуния, зажав его в углу.        — Добби очень бы этого хотел, хозяйка. Что я могу сделать для Гарри Поттера? Пожалуйста, скажите мне!       И Петунья рассказала ему всю необходимую правду для поимки Питера Петтигрю. Может ли Добби взять маленькую клетку, схватить и посадить в неё крысу и принести ей? Что ж, Добби мог и Добби сделал. Спустя каких-то пару часов Петунья не без интереса разглядывала через прутья клетки довольно потрепанную крысу с отсутствующим указательным пальцем на одной из его передних лап.